В голове

      Ты держишь свое слово. Поднимаешься по лестнице, коротко стучишь в дверь — очень тихо, хотя кнопка звонка совсем рядом. Он все равно слышит, открывает почти сразу. А ты все обдумала раз двадцать: ты приходишь к нему в последний раз.       Вы нужны друг другу для развлечения, но это развлечение ощутимо достает до внутренностей — больше не безопасно, хотя и хорошо. Обоим. Чертовски хорошо. Но когда он хлопнет дверью, ты не бросишься вслед босиком по своей гордости. Ты не сделаешь его своим смыслом, а другие сделают. Тебе кажется, он заслуживает быть чьим-то смыслом. Именно поэтому вам лучше остановиться и забыть. Ты знаешь, что сможешь забыть.       Он долго слушает, скрестив руки на груди, пока ты вываливаешь свои мысли скомканно и через слово, еще не переступив порог квартиры. Ты предлагаешь ему «просто секс» и ждешь, что он пошлет тебя, ждешь, что бросит. Буквально этого добиваешься. Но он слишком спокоен.       — Ты закончила?       В голосе нет эмоций, и ты не можешь прочесть его мысли. Впервые очень хочешь.       — Да.       Он выходит из квартиры и кивает на открытую дверь, молча ожидая, пока ты вновь войдешь в его мир. Ты входишь, зачем-то. Он идет следом, сгребает бутылку с полки и, прислонившись к закрытой двери, вливает в себя красную жидкость, когда на самом деле — тебя.       Он отдается тебе полностью, потому что привык с головой окунаться в любимое, ты же вечно распыляешься по пустякам и моментам. Ты не привязываешься: сполна проникаешься прекрасным и отпускаешь. Всегда отпускаешь. Ты готова отпустить его, потому что хочешь для него лучшего. Но его хочешь тоже.       — Хорошо.       — Что?       Ты не понимаешь его. Как и себя.       — Мы будем трахаться без чувств. Я могу платить тебе.       Ты не оскорбляешься, хотя должна. Он лишь хочет тебя рядом, как угодно. Готов даже без обязательств, будто твое либидо сможет еще кого-то вывезти.       — Ты не потянешь меня.       — Отработаю натурой.       Он у тебя ничего не просит, даже правды, хотя точно ее заслуживает. И ты стоишь посреди комнаты, не понимая, как дальше. Ты просто хочешь быть честной. Даже влюбленная, ты с ним, потому что тебе приятно и тепло: не потому что он на всю жизнь единственный. Хотя пока, пожалуй, лучший. Тебе неясно, почему его это устраивает.       — Что снова не так? — он в ответ на твое молчание, ставя бутылку на пол. — Обещаю, я не скажу ни слова о том, как презираю тебя. Считай, чувств нет.       Он заслуживает чистой святой любви, но упрямо держится за подобие нежности, на которое ты способна. Мальчику так нравится твоя редкая нежность. Тебе непонятно, почему она ему нравится больше сплошного чужого обожания.       — И ты согласен на это?       — На то, что ты не можешь бросить меня и хочешь, чтобы это сделал я? — лишь теперь ты слышишь, как он зол. — Нахуй иди, поняла?       — Я могу тебя бросить. Блять, я не хочу тебя бросать! Считай это проявлением заботы!       — Заботой душат, не отталкивают! — он оставляет дверь и подходит, потому что ты не думаешь двигаться. — Задуши меня.       За весь вечер ты впервые его касаешься. Пропускаешь между пальчиками несколько прядок темных волос, чувствуя опустошение в груди. Ты дала ему выбор, и он выбрал тебя, не себя. Опять. Ладонь соскальзывает с его лица на белую майку.       — Ты и сам чудесно справляешься.       И ты прижимаешься к этой белой майке своим носиком, обвивая спину, затягиваешь удавку тоненькими запястьями. Он чувствует это. Но вместо того, чтобы кашлять в исступлении, дышит глубже. Он обнимает тебя диагоналями, скрывая от мира почти полностью. И это похоже на то, что мальчик совсем свихнулся. Такие объятия похожи на любовь.       — Ты дурак, ты знаешь? Такой шанс проебать…       Его искренний смех щекочет тебе ухо. А ты чувственно целуешь его в шею. Очень долго. Невыносимо. Пока через все твое тело в мозг рвутся чувства. Такие поцелуи губят не только его.       Он сильнее сжимает ладонь в волосах и слегка тянет, чтобы видеть твое лицо так потрясающе близко. И сейчас вы не сдерживаетесь — глотаете неиссякаемую власть друг над другом в сантиметрах между кожей, потому что можете. Это потом будет боль. Никто и не понадобится — самостоятельно себя сломаете. Но и тогда ты встанешь. Встанешь, даже после того как его крик выжжет твою душу. Потом, когда порвете друг с другом. Вопрос лишь — когда. Если.       — Платный секс отменяется?       Ты прижимаешься губами к его, чтобы ответить, потому что разговаривать так просто божественно.       — Ты обещал отработать.       Если вы когда-нибудь порвете. «Если» ты боишься особенно.