В голове

      Он застает тебя врасплох. Всегда. И давно пора перестать открывать ему дверь, ты думаешь, смотря на закрытую бархатную коробочку, которую он протягивает. Ты не вполне понимаешь, зачем.       — Женишься?       — Да.       Он смотрит на тебя и знает, что рискует сейчас слишком многим. А ты хмуришься совершенно точно не из-за ревности. Прикладываешь тыльную сторону ладони ко лбу. Тебе на двести процентов плевать на Нее, но в край не плевать на себя. Он к тебе шляется так часто, будто вы снова вместе. И тебе будет больно.       — Блять! — не можешь смотреть на него и не можешь скрыть, что расстроена. — Я знаю ее?       Он закатывает глаза, сжимая зубы и коробочку в кулаке.       — Знаешь, — толкает тебя плечом, проходя из коридора на кухню, потому что не хочет видеть твою реакцию. Ты слышишь, как он останавливается и как медлит, но говорит: — Это ты.       Плюхается на стул и головой облокачивается о твою черно-белую стену. Коробку с кольцом он с глухим стуком приземляет на кухонный стол. Только теперь ты выходишь из ступора и идешь следом, придвигаешь стул спинкой вплотную к его коленям и усаживаешься верхом. Но ограждаешь себя недостаточно.       — Охуел?       Он кажется тебе чувственным и отчаянно красивым на фоне собственной кухни. Ты бы молилась на его лицо и татуировку под ключицами и была бы счастливейшей на планете. Но ты не будешь. Ты растопчешь его вместе с собой, зато в жизни не позволишь себе на него молиться.       Он поддевает пальцем крышку коробочки и показывает тебе. А ты даже на глаз понимаешь, что размер не твой. И оно не твое. Только тебе от этого не легче нихуя.       — Джулия беременна.       — И ты делаешь ей предложение.       Ну конечно. Потому что мальчик правильный, хотя и неформальный. Он всегда таким был. Но сейчас говорит:       — Тебе.       Ты не понимаешь. Он тебя знает. Знает, что тебе не нужно это кольцо, потому что не нужен муж. И он явно ехал к ней сегодня, но машину занесло в противоположную сторону на скользких мокрых улицах. Ты хочешь верить в это.       И ты проводишь по его щеке ладонью откровенно нежно.       — Солнце, ты когда спал в последний раз?       В смысле, по-настоящему — без концертов, выпивки и без галлюцинаций, где ты его жена. Он как-то сказал, что не спит без тебя. Не ему, но кругам под глазами ты склонна верить.       — Я знаю, что ты любишь меня.       Сменить тему тебе не удается. Соврать ему тоже. Но твоя любовь — это только твоя проблема, поэтому вздыхаешь. Опираешься локтями на спинку стула и кладешь подбородок на свои ладони.       — Ну и что теперь?       Он подается к тебе всем телом, прикусывает себе губу и улыбается.       — Слабо еще раз за меня выйти?       Хмыкаешь и взмахиваешь перед его лицом средним пальчиком, не оценив попытку. Заигрывает он профессионально, но выиграет у тебя вряд ли.       — Отдай это Джулии, — ты киваешь на коробку и пожимаешь плечами. — Она оценит.       — Ты, блять, хочешь, чтобы я женился на ней?       Ты пускаешь пальчики в его волосы. Тебе хочется их трогать. Трогать его, и чтобы не трогала она. Тебе точно не хочется говорить об этом.       — Дами, будь счастлив.       Он трясет коробочкой прямо у твоего лица, намекая на ту, кто сделает его счастливым — не она. И ты сжимаешь зубы из-за своей вселенской глупости: не стоило заходить с ним так далеко. Это ты довела его. И только ты виновата.       Он зубами поддевает колечко и вытаскивает из коробочки. Продевает в него кончик языка и пошло облизывает тебя от подбородка до носа, особенно старательно по губам. А ты не дышишь даже.       — Предлагаешь замуж за твой язык?       — Предлагаю за мой член.       Усмехаешься, потому что даже не на нем, ты за ним очень крепко. Так, что другие давно не катят вовсе.       Он тебя целует, хотя между вами — так неудобно — спинка стула и стена непонимания. Проталкивает драгоценный металл к тебе на язычок и отстраняется. Но тут же возвращается к неестественно алым губам, потому что силы воли в нем — ноль. В тебе тоже. И ты тихо стонешь от того, как остро его ощущаешь, пока он большими пальцами поглаживает твою шею.       В твоем ротике сейчас кольцо его беременной бывшей девушки. А ты упрямо считаешь, что это ничего не значит. Ровно как и то, что про себя считаешь его вдохи.       Сжимаешь пальчики на его плечах и запрокидываешь голову, чтобы разорвать поцелуй. Улыбаешься, когда в ответ он пылко растрачивает себя по твоему подбородку и шее — потрясающе безвозвратно.       — Пошел нахуй, — ты отвечаешь на все его высказанные и невысказанные предложения.       Закатываешь глаза.       И ты врешь себе — врешь себе — врешь себе.