Провалы в памяти

Обшарпанные стены, грязные полы, пыльные шкафчики. Я медленно провожу пальцами по шершавой поверхности тумбочки, оставляя след в слое пыли. Неужели так живут дети в детских домах? В голове — пустота. Я совершенно не помню, как оказалась здесь. Не помню аварию. Не помню ничего. Как будто кто-то взял и вырезал кусок моей жизни. С трудом опускаюсь на жесткую кровать вновь — пружины скрипят, тонкий матрас почти не смягчает удар, и как я вчера заснула. — Как тут вообще можно спать? — Морщусь я, пальцы скользят по игрушкам, разбросанным на одеяле. — Илюмий… Цветан… Баки… Фараон и Сахарок… Каждое имя отзывается в памяти, как эхо. Илюмий и Цветан, эти имена мы придумали вместе с мамой. Баки… Папа выбрал это имя. Вернее, не выбрал — мы посмотрели вместе «Первого мстителя», и он, смеясь, сказал: «Ну чем не наш Баки?» А вот Фараон и Сахарок, их имена пришли откуда-то сами. Не могу вспомнить, вскидываю взгляд. На столе, в другой части комнаты, под слоем пыли, замечаю фотографию. Медленно встаю, беру рамку в руки, провожу пальцем стирая пыль. Я и мой крёстный брат, выглядим такими счастливыми на фото. Мы так часто виделись в детстве… А потом он стал пропадать с друзьями. — Почему твоя семья не забрал нас? — швыряю фотографию на стол, но тут же об этом жалея, поднимаю обратно. — Почему никто не забрал? Голос дрожит, от воспоминание огромном количестве людей, друзей, родственников. Наша семья всегда было центром. Что-то здесь не так, не может быть, что бы всем было все равно. — Ладно я, но почему Жеку не забрали? — шепчу я в пустоту, думая о давних временах, туман. Но что, если это время — последнее, что у меня осталось? — Тишка, Тишка! Резкий детский голос врывается в комнату, заставляя меня вздрогнуть. Дверь с шумом распахивается, и на пороге появляется маленькая фигурка. Девочка лет девяти, русые волосы стянуты в тугую косичку, которая уже начала растрепываться. Но больше всего цепляют её глаза — большие, зелёные, неестественно взрослые для такого возраста. В них нет детского блеска — только усталое понимание, будто жизнь уже успела потрепать её. — Что такое? — бросаю грубо, автоматически. Потом спохватываюсь — смягчаю голос: — Что-то случилось? — Нет… то есть да! — Женя переминается с ноги на ногу, нервно теребя край футболки. — Короче, за нами приехали! — Уже?! — Резко поднимаю голову, взгляд автоматически скользит к часам. 10:30. — Но должны были только через два с половиной часа… — поворачиваю глаза к женщине, что стоит в дверях. — Ну, быстрее приехали… — она пожимает плечами. — Тем более у вас самолет. — А… кто они? Не расскажешь? — пытаюсь поймать взгляд сестры, понимая, что от взрослых мало что смогу узнать. Но её голубые глаза… — «Стоп почему я раньше не заметила, что они голубые, а не зелёные?» — бегают по моему лицу, и в них читается что-то странное. Грусть? Жалость? — Ты опять… забыла? — шепчет она, хватая руками край моей толстовки. Я молча киваю. Спорить бесполезно, да и я не вижу смысла врать. В этот момент из коридора раздаётся голос воспитательницы: — Женя, иди одевайся! Девочка делает грустное лицо, на секунду задерживается в дверях, словно хочет что-то сказать… Но потом разворачивается и убегает, оставляя меня в тишине. А я остаюсь стоять посреди комнаты, сжав в руках ту самую фотографию.

***

До аэропорта доехали быстро. Всю дорогу я молча смотрела в окно, наблюдая, как серые городские пейзажи сменяются шоссе, а потом — взлётными полосами. Нас сопровождала какая-то женщина — строгая, в деловом костюме, с тонкими губами и холодными глазами. Адвокат? Нотариус? Хрен её знает. Да и похуй, честно говоря. Меня лишь бесило, как она то и дело что-то записывала в блокнот, бросая на нас оценивающие взгляды. Будто мы — не люди, а документы, которые нужно оформить. — А куда мы летим? — наконец не выдержала я. — Ну, то что в Америку — я знаю. Можно хоть город узнать? Женщина подняла на меня взгляд, словно только сейчас заметила, что я умею говорить. — Канада. Ванкувер. Я молча кивнула, откидываясь головой на спинку кресла. Не хочу напрягать мозг. Помимо того, что я ненавижу летать, боязнь самолётов с детства, хотя с родителями мы летали почти каждые 2-3 месяца — какая ирония, так ещё и какая-то жуткая женщина, капает на мозги просто сидя рядом. — Тишка, Тишка! — блядское дежавю. — Что? — лениво промычала я, просыпаясь. Передо мной — эта малявка, смотрит на меня глазками котика. Значит, там что-то вкусное. Она знает, что я не ем в самолётах. Ну или беру только напитки. — А что там? — побеждено вздохнула я, протирая глаза. — Блины с джемом или омлет с овощами. — автоматически улыбнулась стюардесса. Меня бросило в холод. Пугающая девушка, да еще и с такой профессией. — Блинчики… — прошептал мне этот дьяволёнок, едва заметно подмигнув. Чёрт. Попала в самое сердце. — Блины, пожалуйста. — даже не поворачиваясь сказала. Улыбка засияла на лице Жени, когда перед ней поставили две порции блинчиков. — Спасибо! — Угу. — погладила её по макушке и снова погрузилась в себя. Да, с сестрой у нас с детства не срослось. Могу наорать, могу напакостить, но… Всё равно люблю. Разница у нас большая — лет восемь. И ощущается, будто между нами — целая пропасть. Я если честно ничего к ней не лезла, специально обходила стороной.

***

Приземлились мягко, люди хлопали, кто-то даже крикнул «Ура!», будто мы не на рейсовом боинге, а на военном самолёте, чудом избежавшем катастрофы. Я собрала вещи, вставила наушники и ждала, пока разрешат встать. Большая часть пассажиров уже вышла, и я потянулась за рюкзаком — как вдруг маленькая рука вцепилась в мой рукав. — Тишка… а если мы им не понравимся? — Что? — я моргнула, не сразу понимая о чем речь. — В смысле, «не понравимся?» Пришлось снова опуститься в кресло, сестра выглядела обеспокоенной. — Ну… а что, если они скажут, что мы плохие, и не захотят нас забирать? Её пальцы дрожали, а успокаивать ее сейчас мне не хотелось. Саму потряхивает последние два дня. — Жень, давай мыслить логически и по-взрослому. — вздохнула я, поглаживая маленькие пальчики. — Сто процентов, билеты нам оплатили они, а не детдом или агентство. Думаю, вряд ли они откажутся, потому что… Заметив, что мы остались одни в салоне, и резко поднялась, хватая сестру за руку. — …потому что эти люди держат свои личности в тайне. А это значит… — Что значит? — она засеменила рядом, пока мы шли к выходу. — Что они либо параноики, либо знаменитости. Сестра надула губки, а та самая женщина с блокнотом бросила на меня странный взгляд и снова что-то записала. «Что она там строчит весь полёт?» — мрачно думала, выруливая на паспортный контроль. — «Досье что ли для новых родителей». Я заметила это ещё в машине — каждое наше движение, слово, даже вздох, кажется, фиксировались в её блокноте. «Видать, правда параноики». — хотелось вскрыться. Пройдя паспортный контроль и забрав багаж, мы вышли на улицу. Ванкувер встретил нас прохладным ветром и запахом кофе из соседнего кафе. Я потянулась в карман, хорошо отпустили вчера в магазин. — Покурить можно? — спросила я, смотря на подъезжающий минивэн. Женщина ошарашено уставилась на меня, будто я предложила ей прыгнуть под поезд. — Ты… куришь?! — А это проблема? — и вскинув брови уточнила — Так можно или нет? Она молча кивнула, достало блокнот и тут же что-то записала. — Боже, ты что, фиксируешь каждую мою затяжку? — едва не покрутив у виска спросила я. — А вот и машина, — процедила она словно не услышав, указывая рукой на чёрный внедорожник. — Я посажу ребёнка, а ты сядешь на переднее сиденье. И… убедительная просьба — в машине не курить. — Электронки можно? — Я приподняла бровь, совсем не удивившись последовавшему вздоху. — Что ты ещё у тебя с собой?! — закрыв за сестрой двери она повернулась ко мне. — Записываешь? — подстебнула ее я, и видя, что та реально достала ручку, серьезно сказала. — Ну… пару кило наркотиков и ящик хорошего коньяка. Она поперхнулась, глаза стали размером с блюдца. Её лицо побледнело и она уже отрыла рот. — Шучу, мадам. — прерывая панику, я подняла руки, зажав сигарету зубами. — Расслабьтесь и не пишите это в свой блокнот. — ЭТО ЗАПИСИ ПО РАБОТЕ! — взвизгнула она, обходя машину и села к сестре. Я не стала отвечать, фыркая под нос. Ишь какие мы впечатлительные. Докурив я выбросила окурок и села вперед, Жена выпросила один наушник, я включила плейлист, и мы поехали. Почему эта тётка ведёт себя так, будто мы — опасные преступники? Вопросов становилось только больше.