The Lifeboat Protocol: Sanctuary

***

Когда в доме Питера О’Брайена возник долговязый мальчишка с острыми коленками и электронными часами на запястье, Лайтнинг мог поклясться, что находился в прострации пару секунд. Следующее, что он помнил — принятие в незнакомце извечного выскочку-новичка, что умело действовал на нервы. Джексон Шторм был довольно складным, толковым выпендрёжником со своеобразной манерой подкалывать «ветерана» при каждой встрече. Это давило морально, но, вероятно, такая тактика устраивала Шторма, считавшего, что МакКуин и в подмётки ему не годится, раз однажды продул пришлому новичку. Он постоянно мельтешил перед камерами со слегка вымученной улыбкой и держался как-то натянуто и сдержанно. Лайтнинг ставил на нежелание новичка расстилаться перед оппонентами и журналюгами дольше двух-трёх минут. В СМИ только и кричали, что двадцатый умело лелеял интригу вокруг своей легенды. При такой игре, которую вёл новенький, грех не поставить на предположение, что негласно он объявил всем конкурентам войну на истощение, как только впервые заговорил с ними публично. При первой встрече нечего и пытаться завести с ним беседу. Ведь в таком случае, (а Лайтнинг уже давно отметил эту привычку Джексона Шторма) он только и будет поджидать момент, чтобы бросить неуловимый взгляд в спину или улыбнуться загадочной полуухмылкой, просто бросить комментарий в сторону «ветерана» невзначай или бросить без обиняков первое, что придёт в голову. Даже в такие моменты на его лице блуждало снисхождение. Но МакКуин всё чаще замечал, что у новичка была привычка читать, оценивать конкурента, принимая во внимания все его умения на треке. Хоть со снисхождением, хоть с насмешкой или намётанным глазом, Джексон Шторм оставался на арене умелым «игроком номер один от Бога». Если прикипит, то и бортануть может безо всякой там стратегии и сноровки. Не было сомнений в том, что новичок мог пойти и на сговор против профи под легендарным номером девяносто пять. Однако, с другой стороны… «…желаю финишировать в первой тройке…» Не было похоже, что тогда он темнил. Парень умышленно предвидел наилучший ход событий для себя и не самый благоприятный для МакКуина, полагая, что последний займёт серебро или бронзу. В этом смысле умышленно он никогда не подстрекал других отрезать красно-золотому спорткару все пути для манёвра. То была ошибка самого гонщика. Он-то из себя мнил профессионалом, ага, как же! Похоже Джексон отлично понимал, насколько сильно мог засесть кому-то в голову. Он был навязчивой мыслью в головах своих вынужденых соперников, которые мысленно возвращались к нелицеприятному образу всезнайки-новичка, паразитом подпитывающегося тёмными угнетающими мыслями. Но раз то были игры разума, как, чёрт его возьми, этот несносный ребёнок появился в этом доме прямо из ниоткуда?! Лайтнинг выругался в сердцах: только возникновение Джексона под самым носом именно сегодняшним днём было за гранью понимания и точно вызовом для его нервной системы. Многое ещё связывало Лайтнинга МакКуина с жестоким миром автоспорта. Кирпичик за кирпичиком всё стало устаканиваться. Он поклялся, что вернётся, даже сильнее и хитрее, чем раньше. Но вот Джексон Шторм влез в его планы и долгие дни спокойного ожидания и планирования. Двадцатому не хватало только канистры бензина и спички! «Обратите внимание, мистер МакКуин, так ничтожные амбиции обращаются в золу, а затем — пепел! Что будет, если мы дадим догореть золе?! Правильно! От вас не останется ни крови, ни костей, ни пепла!» Да с какой вероятностью это могло произойти?! … «мой человек» … просто вынесло мозг и разбило в пух и прах всякие надежды и эти самые амбиции девяносто пятого! Как-то было скверно на душе, но деваться было некуда. Есть доля вероятности в том, что Питер и Джексон довольно неплохо ладят, так что они могли и стратегию против легендарного девяносто пятого номера состряпать. Даже если и так, про свою подопечную Лайтнинг заговорил только на месте. Все шишки полетят в него, ведь так? Можно допустить, что «свержение с пьедестала легенды двух десятилетий» не входило в планы молодого и отчаянного спонсора, или, по крайней мере, он ни чем себя не выдал. Джексон и вида не подал, но взгляд извечно пронзительных серых глаз был чуток растерянный. МакКуин закипал и свирепел внутри, но внешняя отчуждённость помогала справляться с нарастающей тревогой. В конце концов эти мальчишки бросили ему вызов, и не в его правилах было увёртываться или бежать, поджав хвост. Мальцы задумали покончить одной левой с «отставшим ветераном», только он появился на горизонте, так пусть подавятся.

***

Прошёл битый час как они покинули парковку Mizoil и пересекли мост Наварро, висевшего над пропастью и сохранившего в себе черты древнейших акведуков. Только они свернули с шоссе, уходившего куда-то на север, понеслись с ветерком по прямой прямо в глубь бескрайнего леса. Над темно-зелеными макушками тянулась непроглядная серость. Казалось, что они волочились откуда-то издалека, потому что ждать появившихся опознавательных знаков приходилось долго. В конечном итоге идущий чуть впереди шведский гиперкар недвусмысленно замедлил скорость: на горизонте замаячил баннер Даймонд Лейка, открывающий в следующую секунду взору МакКуина современный спортивный комплекс, спрятанный прямо посреди лесов! Судя по названию, его территория примыкала к озеру, об этом свидетельствовал и сам навигатор. Площадь была и правда внушительной. Лайтнинг не сомневался, что каким бы не был трек, Шторм знал его как свои пять пальцев. Лайтнинг только недобро гоготнул и стиснул руль до выступающих косточек — каждую клеточку его тела нервировала мысль о мальчишке, к которому во время деловой беседы мысленно возвращался Питер. В одном тот странный молодой человек был прав — после случившегося МакКуин вышел из строя на продолжительный период, достаточный для того, чтобы более не угнаться за лидерами. Следовательно, как ему можно доверить призрачную протеже, если он проиграет сильнейшему, заслуженному чемпиону? Лайтнинг многозначительно поднял бы бровь, если бы у него спросили, не силой ли его погнали в самое сердце леса, дабы доказать свою компетентность? Не то проклятье, не то дар судьбы, но при мысли о реванше Лайтнинг холодно восторжествовал, просто приняв этот вызов. Казалось, что он не прочь замарать руки в процессе нивелирования взлетевшей до напутствующих небес самооценку зарвавшегося панка. Лайтнинг просто изнемогал от ожидания, уверовав, что вскоре Джексон предстанет пред ним низверженным укомплектованным совершенством без лица. Да, лицо-то он и потеряет. Именно так…

***

— Кристофер Марс к вашим услугам! — Приятно сложенный человек, чуть ли не постройке смирно отдающий честь двум гонщикам, поприветствовал их на территории спортивного комплекса и попросил оставить на время машины в гараж, объясняя на ходу следующее, — мы ожидали вас чуть позже, к сожалению, нужный вам второй трек зарезервирован до четырёх. У нас каждый час расписан. Ключ-карты держите при себе, как только заблокируете роллетные ворота на шестизначный электронный замок. Код возможно ввести и вручную, но он сбрасывается каждые пять часов, узнать его можно лишь приложив карточку к специальным автоматам, они у нас все под наблюдением. Не думаю, что вы тут надолго, но имейте ввиду. — С ноткой природного шарма он подмигнул новеньким. — Да, ясно. — Кивнул Лайтнинг, крепко пожимая тёплую ладонь Криса, отозвавшегося на его рукопожатие доверительной улыбкой. — Это честь для меня, мистер МакКуин. Невероятно лишь одно ваше присутствие здесь. Из всех людей вы предпочли обратиться к сэру О’Брайену, и я могу лишь догадываться, что за этим стоит. Лайтнинга передёрнуло, но виду он не подал. — А, это… — блондин пожал картинно плечами. — Часть моего замысла. — Не спешите завершить свою карьеру? — Полюбопытствовал молодой человек. В его вопросе не было насмешки, как и в восхищённом взгляде, каким он взирал на легендарного гонщика NASCAR. Лайтнинг лишь отшутился как-то глуповато, слегка покраснев. Они вместе посмеялись безобидной шутке. — А не рановато ли для подобных заявлений?! — Шторм, что до этого не проронил ни слова, точно ошпаренный, взбеленился на Криса Марса, что вполне естественно проявлял дружелюбие. Однако на его манеры Джексон клал большой и продолговатый. — О, ты ведь молодой Джексон Шторм из нового поколения. — Кристофер нахмурился нисколько не смутившись. Возрастом он был почти как и Лайтнинг, вероятно по этом причине устало вздохнул и развернулся всем корпусом к мальчишке, проронив ровно и без запала, — твои методы и трюки — полная дрянь, смекаешь? Подлые и низкосортные, даже для NASCAR. Я видел гонку во Флориде, кстати, блестяще выступил. Джексон смерил мужчину недобрым взглядом, растирая в привычном жесте свободное от часов запястье, просто сморозил: — Какие оппоненты, такие методы. Те ещё дилетанты! — С издёвкой и безумной усмешкой двадцатый уже выкрикивал последние слова. «Ах ты…! Чёрт. Спокойно. Просто игнорируй.» — Пронеслось в голове деваносто пятого. Лайтнинг с Кристофером помрачнели, но вступать в спор с упрямым мальчишкой не стали: Крис извинился и опрометью вернулся на покинутый пост, Лайтнинг же осадил Шторма презренным взглядом и вернулся к машине. После они порознь припарковали каждый свой гиперкар в гараже и разбрелись в противоположные друг от друга стороны. Оставалось совсем немного времени перед первым тест драйвом, так что МакКуин, который имел в своём арсенале лишь полулитровку воды, расположился в кафе на небольшой возвышенности под открытым небом с видом на лесную чащу позади водонапорной башни и раскидистого стадиона, покрытого беговыми дорожками, полем для стритбола и волейбольными площадками. Отсюда до первого и второго треков довольно далековато на своих двоих, в той же стороне можно было найти озеро Даймонд и двухэтажный мотель «Голем»*, что стоял прямо на пересечении двух дорог, уходивших в стороны озера и гоночных треков. Как раз в том направлении ушёл Джексон, а МакКуину ой как не хотелось с ним пересекаться до «первого старта». Однако, как говорится, «не поминай чёрта лихом, и чёртом помянут не будешь», так? Всё бы шло как никогда лучше, если бы посреди трапезы к нему не подлетел стул, громыхая о камень под ногами как градовой поток о неустойчивую черепицу. В глазах у девяносто пятого потемнело: он словно остался один, а вокруг — темнота, ах да, картину дополнил разодетый в чернильные краски мальчишка. Он-то и заслонил МакКуину весь терапевтический обзор. Тут у Лайтнинга вырвалось претензионное: — Что ты тут забыл?! Джексон Шторм, совершенно не смутившись выпада со стороны своего сегодняшнего «товарища по несчастью», бросил тихое: — Сплоховал. Упустил вас из виду. Пришлось бы весь комплекс обыскать, но, к счастью, ваше местоположение не укрылось от посторонних глаз. И вот я здесь. — А я тебя и не ждал, и не приглашал. — Ужалил Лайтнинг мальчишку, а про себя подумал, — «он всерьёз мог прошестерить весь Даймон Лейк только за тем, чтобы приклеиться и довести до ручки?!» — Раз вы здесь впервые, будет честно, если я проведу вас ко второму треку к назначенному времени, иначе есть риск потеряться, а по карте или GPS здесь довольно муторно ориентироваться. — Ладно, ладно, ладно, только не мешай раз припёрся. — Спорить было сейчас выше сил, тем более они были на публике, а скандал затевать из-за мелочи, молча уткнувшейся в свой смартфон, было бы верхом неприличия. Уже тише он добавил язвительно, — у меня нет проблем с ориентированием в пространстве. — Фотографическая память? — Подал голос Джексон, подняв на Лайтнинга полные энтузиазма и озорства глаза. Под этим взглядом МакКуину стало неуютно, но он безразлично отмахнулся: — Около того. — Значит, нечто схожее между нами есть. — То есть? — с нажимом спросил МакКуин. Ничего общего с этим проходимцем он отродясь не хотел иметь! — Эм, — на секунду запнулся Шторм (их столик был на отшибе, и пока вокруг них зевак особо не было) но всё-таки голос Джексон сбавил на полтона, вверяя сказанное только Лайтнингу, — Мне приходится запоминать всё в мельчайших деталях, иначе могу запросто не увидеть всю картину целиком. Она исчезнет из памяти, пуф, и нет. Вот так просто. Вылетит из головы как незначительная мелочь, так что мне повезло с головой. Вероятно, это последствия ОРК. — Мальчишка тут встрепенулся, зыркнув на блондина из-под капюшона с хитрой ухмылкой и постучав по макушке пальцем, добавил в шутку: — Как говориться, мозг — разумный компьютер, а разум убивает страх. Но я ничего не боюсь, так что ко мне не подобраться. Меня не сломить. Наличие у Шторма ОКР МакКуину ничего не говорило, но в медицине обсессивно-компульсивное расстройство заведомо характеризуется развитием навязчивых мыслей, воспоминаний, фантазий, движений и действий, а также разнообразными патологическими страхами (фобиями). «Говорит о себе, точно он — сконструированная машина.» — Такое сравнение больше подходит машине, чем человеку из плоти и крови. — Мистер МакКуин… все мы в некоторой степени машины. Лайтнинг только пожал плечами, держа своё мнение при себе. Ему было всё равно на разглагольствования этого выскочки, но в его словах скользила не фальшь, но… откровение, если МакКуин мог так выразиться. У девяносто пятого не было проблем с людьми, которые начинали с ним откровенничать, но представив на их месте Джексона Шторма… …подобным образом этот паршивец никогда не выводил его из колеи, а Лайтнинг ещё никогда не был готов на месте провалиться перед человеком, без особой на то причины обнажающим свою… уязвимость? — Мистер МакКуин! Время отправляться на трек! Идёмте же! — Нежданно-негаданно мальчишка подскочил со стула и потащил остолбеневшего гонщика к кассам для расчёта, а затем — на выход.

***

Когда цинково-жёлтый Chevrolet Corvette ZR1 неспеша, мягко и бесшумно заскользил по дорожному покрытию тренировочного трека, у Шторма перехватило дыхание. Он точно был свидетелем возрождения легенды, или её перерождения. В глазах заискрился огонёк, поблёскивая на кварцевой радужке. Хотелось ребёнком закружиться в бешеном танце блаженства и петь дифирамбы и оды в честь этого момента. Джексон словно наблюдал за своим кумиром много лет назад по ту сторону экрана или ограждения. Сейчас же не было никаких преград! Лайтнинг МакКуин всё ещё оставался для мальчишки неуловимым и бесстрашным сорвиголовой! Его стремления и темперамент подпитывали уверенность молодого гонщика, пришедшего в большой спорт, следуя за легендарным девяносто пятым номером. Лайтнинг МакКуин был самым самоотверженным и преданным своему делу человеком, словно он был рождён для скорости и величия. — Эй, там! Приготовься, — подал голос МакКуин, обращаясь к Джексону и проверяя показатели, высвечивающиеся светодиодами на приборной панели, что откликалась на малейшие его движения не хуже любого другого восьми дюймового сенсорного экрана. Выжать 216-217 миль в час с таким суперкаром для матёрого гонщика, привыкшего руководствоваться собственной указкой, не составляло проблем. Лайтнинг МакКуин беспокоился только, как бы пережитая травма не сказалась на его реакции в настоящем. Разгонит машину за 3.3 так разгонит, но вот с такой относительно небольшой площадью тренировочного трека в сравнении с настоящим, да ещё и с мгновенной перегруппировкой рук и резким изменением корпуса… …было легко не думать об этом за секунду до мнимого «старта» — Шторм подал ему знак трогаться с места и нацелил измеритель динамики на цинково-жёлтое пятно, молниеносно и скользя шинами сорвавшееся с места. Неподготовленный мог моргнуть — и машина бы испарилась, как небывало. Но у Джексона Шторма был великолепно намётан глаз, он видел как безупречно, скользя будто по воздуху, Лайтнинг МакКуин входил во все повороты. Однако когда МакКуин пронёсся мимо него в девятый раз, они оба подумали об одном: планки в 350 километров в час, то бишь чуть более 217 миль в час, достичь будет проблематично, и в этом мешали травмированные связки и совсем недавно сросшаяся левая плечевая кость девяносто пятого. Лайтнинг уже заявил, что добьётся, чтобы суперкар на пике достиг 216 миль, однако сколько бы он не выкручивал руль в последний момент, рискуя раньше времени выйти из узкого поворота на 180 градусов, «шпильки», машина тяжелела к внешнему кругу, грозясь при резкой потери скорости перевернуться. Выполняя поздний апекс в «шпильке», даже Лайтнинг МакКуин при всех его травмах не мог в полной мере лавировать на таких опасных поворотах да ещё и за рулём совершенно незнакомой для него машины. Проектируя много лет назад схему этого автотрека, прежний хозяин спортивного комплекса Даймон Лейк не скрывал, что вдохновляется Тролльстигеном, известному также как Дорога Троллей, что вырезана природой в ландшафте Западной Норвегии. А посреди гористой и лесистой местности Айдахо больно не разгуляешься, чтобы ещё из двух треков сымитировать полноценные гоночные трассы да ещё и повороты с идеальными траекториями для разгона. Лимит времени, что они установили для первого пробного заезда, вышел. Об этом ему дал знать Джексон. Его измеритель динамики высвечивал самое максимальное за двенадцать кругов — «209,78 миль в час». Лайтнинг был раздосадован при виде этих цифр, хоть и мельком да следил за скоростью на спидометре. Шторм же был покорён до глубины души этими показателями и той точностью в каждом движении, как и собравшиеся поодаль от них зеваки. Из основ теории по вождению, он помнил следующее: »…чтобы пройти поворот на максимальной скорости, необходимо направить машину по пути с наименьшим искривлением дуги, по которой автомобиль движется в повороте…» Но то была лишь сухая теоретическая белиберда, ведь на словах всегда всё до смеха просто, как два пальца! На практике же нужно было сталкиваться со множеством нюансов! Тут Лайтнинг заметил как стоящий под боком мальчишка взирал на него, не скрывая ни одной эмоции. МакКуин, что был готов взорваться бомбой замедленного действия после оглашения результата, моргнул, и все эмоции как рукой сняло. Эффект, как от поздравления от преданных поклонников и близких друзей, радующихся и восхищавшихся вместе с ним его успехам. От подобной ассоциации девяносто пятый был готов на месте провалиться. Он точно смотрел не на Джексона Шторма, а на искусную копию, снятой с копии, снятой с иной более ранней копии некого обожающего его человека. Лайтнинг закусил губу, гадая, кто бы это мог быть. — Как вы… мистер МакКуин? — Вырвал из мыслей голос долговязого юноши с тёмными кристалликами кварца на ободке радужки. МакКуин был готов отдать руку на отсечение, что заметил чернильные клипсы и крохотные точечки чуть ниже левой скулы. Мальчишка был в опасной близости от лица легендарного гонщика, хотя на самом деле стоял на расстоянии вытянутой руки. Блондин, точа зубы и в раздражении хрустя пальцами, запрокинул голову к небу, прикрыл веки, погружаясь в молчаливое ожидание. Его захлестнул поток мыслей, связанных с этим новичком и лимитом, который впредь сдерживал его навыки. Он хотел прийти в себя и приободриться, но покой никак не приходил. «209,78 миль в час»… даже и близко не показатель того, на что он рассчитывал… даже с этим суперкаром. Джексон так и замер, молчаливо наблюдая, как Лайтнинг уставился на набегающие на комплекс грозовые тучи. В воздухе буквально висело что-то зловещее — вдалеке слышались раскаты грома, а с макушек вечнозелёных деревьев неистово срывало сочную тёмно-изумрудную листву. На глазах всё темнело из-за налетающей по линии горизонта бури. Затем над комплексом раздалось из невидимых динамиков предупреждение о стремительно приближающихся шквалистом ветре и ливне с грозой. — Мистер МакКуин? — Встревожился Шторм не на шутку. — Как на счёт того, что перенести второй тест-драйв на завтра? — А? А-а-а-а… хм, да запросто. — Не шелохнувшись, всё ещё не отрывая глаз от незнакомого неба, ему лишь почудилось, словно мальчишка вот-вот расплачется, настолько притихший был его неуверенный голос. Наконец облизнув превратившиеся в сухую корочку губы и вбирая в лёгкие всю сырость, что ощутимо висела в воздухе, МакКуин безразлично сказал, реагируя на резонное предложение. — До завтра. Тачку я сам верну в гараж. Лайтнинг махнул Джексону рукой, не глядя и не дожидаясь его ответа, опрометью влетел на водительское сиденье и погнал в закреплённый за ним гараж. В душу словно наплевали, а в горле пересохло. Гонщик явно вновь растворялся во тьме, не замечая на радаре никого и ничего, кроме извечного соперника, всё никак не запечатлевшего во всех подробностях его кончину. Как он там говорил…? Обязан запоминать картину в мельчайших деталях? Так вот красно-золотой мальчик мог подбросить чудовищные, но в тоже время основополагающие факты: с этих пор у него дерьмовая реакция, тачка тяжелее и сложнее в управлении, чем он предполагал, а ещё к этому примешивался страх, что ни завтра, ни через десятки лет он не разовьёт скорость выше 209,78 миль в час даже с ультра навороченным «спортивным купе»! Походу…всё? Он был избит морально. Поначалу ему казалось, что мальчишка с ним играет, высматривает слабые места, выискивает ахиллесову пяту. Вот только проведя почти целый день рядом с ним, Лайтнинг, сдающийся во власть изнеможения, мог признаться, что Шторм взаправду был наблюдательным, упёртым, независимым и не выпускавшим «ветерана» из виду юным энтузиастом. А то, как двадцатый на него смотрел… точно одухотворённый моментом ребёнок, узревшего своего кумира во всей красе. «Видимо, » — пришёл к заключению МакКуин, — «Либо моё имя, либо же мой авторитет, но что-то очевидно всё ещё имеет вес в определённых кругах, а этот новичок вполне может быть вхож в них.» МакКуин взбунтовался против своих же заключений и, сетуя на переутомление, больное покалывание в левом предплечье и предосудительную рефлексию, остановился на том, что для него удобно и кристально ясно: Джексон Шторм, мало того, что оказался для сообщества юным дарованием, каким в своё время был сам Лайтнинг, так ещё и был воистину задачкой ещё той, и гением, хладнокровно наблюдающим за неумелыми соперниками со своего пьедестала, в то время пока его фокусы — ведь правда, полная дрянь, довольно подлые и низкосортные, как было подмечено — давали хлебнуть лиха всяким там простофилям… даже дать фору легенде… легенде ли после всего случившегося?! Так или иначе какие бы мальчишка не вытворял фокусы, правил он не нарушил ни разу, зная всю их поднаготную, так что работа его была честная, безупречная. Самый максимум, который мог выжать Шторм из своего гоночного авто, был равен 213 миль в час, пока…? «Чёрт! Ему как раз плюнуть! 209,78 миль в час! Даже и близко не подобрался! Как бы не пробовал… тогда… сейчас… всё тщетно!» «Какие оппоненты, такие методы. Те ещё дилетанты!» «Уж кто-кто, а дилетант бы на звание легенды бы не потянул!» »…нечто схожее между нами есть.» «Да НЕТ между нами НИЧЕГОШЕНЬКИ ОБЩЕГО! Вся моя жизнь полетела псу под хвост! Пока я прохлаждался на больничной койке, пацан заполучил два престижных кубка! Завтра… я-то поднажму…» Блондин изо всех силой закусил губу, даже след остался, и сжал ключ-карту в левой ладони, будто в его интересах было распороть ей же себе огрубевшую за сегодня кожу. С рюкзаком на здоровом плече он быстрым шагом шёл в направлении мотеля «Голем», что у озера, под аккомпанемент свистящего ветра и срывающихся с тёмных небес ливня и грозы. Прямо сейчас от непогоды и приближающегося ненастья ему было ни горячо, ни холодно: мысли о Джексоне Шторме бесили и доводили до белого каления.

***

Затормозив у ресепшена и глядя в лицо милой консьержке в летах, блондин прочистил горло и утихомирил свой пыл, прекращая взглядом метать молнии на 360 градусов. Его незамедлительно оповестили, что некий молодой человек уже зарезервировал для него комнату. К сожалению, без вида на озеро, в самом конце на втором этаже, зато никто не будет мешать, слоняясь туда-сюда по террасе. Лайтнинг опешил, но тут же собрался и поблагодарил пухленькую пожилую старушку с бойким темпераментом, которая одновременно заполняла какой-то журнал, переговаривалась со стоящими рядом сотрудниками и искала уже заполненную форму на его имя. Затем бабуля передала ему ключ с номером 35 и пожелала ему спокойной ночи с улыбкой, от которой Лайтнинг словно оттаял. За ним не постояло: раскланявшись и покраснев, он выбежал на улицу под проливной дождь. Ливень уже вовсю колотил по лужам, черепице и крышам автомобилей, МакКуин рысью миновал П-образную стоянку и заспешил по второму этажу, благодаря небеса за то, что более не придётся ощущать, как ему в след бросают раздосадованные взгляды. На него смотрели, и взгляды людей был почти осязаемым, изучающими, насмешливым. Словно он здесь чужак, фальшивка. Даже на мальчишку так не смотрели, как на него: с подозрением. Лайтнинг МакКуин остановился перед предпоследним, 35 номером. 36, последний, видимо, был занят. На улице уже стемнело, и сквозь сумерки не было видно ни лучика заходящего где-то очень далеко солнца. Трава была мокрая, с деревьев текло как из ручья, а промокший до нитки Лайтнинг стоял в ступоре перед дверью: с правой стороны виднелась кромка леса, переходящая в залитую дождевой водой парковку. Со стороны леса ничего не видать, так он подумал сначала, когда грянул гром, а затем всё пространство залил ослепляющий блеск молнии. Холодные капли, ревущим потоком падающие оземь, закрывали обзор, как и непроглядные сумерки, лишённые солнечного света. Однако вспышка молнии обнажила довольно странного вида тень, витающую средь деревьев. Блондин сглотнул и трясущимися руками вставил ключ в замочную скважину. В следующую секунду произошло две вещи. Он моргнул раз, второй, третий, и видение исчезло. Не то вдалеке, не то над самым озером грянул раскат грома, За ним поспел всполох молнии, точно раскаляющий воздух и рассекающий густую тьму на небесах. Молния была так близко в этот раз, что МакКуина подпрыгнуло сердце в груди, а воображение нарисовало невидимую разорвавшуюся динамитную шашку у самого его уха. Его оглушило, и в следующую секунду гонщик бегом захлопнул дверь изнутри, прислонился к ней спиной и швырнул рюкзак на пол. Так и замер во тьме крохотного пространства. Ему показалось, что за ним наблюдал Шторм, что было бы полной околёсицей. Он точно мог различить в тени деревьев даже при ярком всполохе света очертания человеческой фигуры, неестественно замершей на своей наблюдательной позиции. Даже возраст не смог пока что одолеть его способность замечать малейшие объекты вдали, хотя и близорукостью он не страдал, но для кристально ясного видения от линз не отказывался. Может, мальчишка и был прав, упомянув про фотографическую память. Лайтнинг поспешил запереть дверь и опрометью кинуться к окну, чтобы впустить свежего, ощутимо потяжелевшего и отсыревшего воздуха. Он всматривался в темноту за окном и позволил себе обратиться во слух: словно он остался в этом мире один, а вокруг — лишь неугомонная дробь по черепице и стеклу, глубоким лужам и хрупким листьям. Девяносто пятого одолевал голод, но ему хотелось лишь переодеться в сухой комплект после освежающего, контрастного душа. За окном сплошной стеной шёл ливень, как будто с небес обрушивалась волна разрушительного цунами, темнота за окном и изнутри давила пустотой, а запертая дверь и тот силуэт нервировали. Сегодняшний день вышел довольно-таки противоречивым. Каждое из обстоятельств бередило душу щемящей неизбывной тоской. Он словно окунулся в отзеркаленный привычный ему мир, где от человеческих созданий остались лишь их тени, не реагирующие ни на что, лишь безразлично хохочущие в спину. Ему было неведомо, сколько он вот так простоял у окна. Лишь потяжелели веки, его тело на автомате отправилось в душ, а затем утонуло под подушкой и кашемировым одеялом. Ему приснился безумно улыбающийся Джексон Шторм, невесомый, сотканный из чистейшего мрака, который преследовал МакКуина в этом незнакомом, богом забытом месте, он стремился завести Лайтнинга в ловушку, всё кричал и хохотал: «— Пришлось бы весь комплекс обыскать, но, к счастью, ваше местоположение не укрылось от посторонних глаз. Эти бессердечные долбанные сгустки такие клёвые помощники!»

***

Когда поздним утром полностью разбитый и невыспавшийся гонщик пошёл на поиски завтрака в сторону особенно популярного у молодёжи круглосуточного магазина «7-Eleven», его по пути остановил человек, с которым Лайтнинг меньше всего на свете хотел знаться. — Да, Шторм, ЧТО ТЕБЕ НУЖНО? — Лайтнинг чувствовал, как у него дёргается при виде Джексона глаз. «Чёрт бы его побрал! Да как ему это удаётся?! Бесит уже!» — Мистер МакКуин, доброе утро, нервный тик вам не к лицу. — На физиономии молодого человека заиграла полуулыбка. Он был совершенно спокоен, но чем-то подавлен. — Кристофер Марс не смог застать вас сегодня, просил передать, что, к огромному несчастью, сегодня второй трек во второй половине дня забронирован. Питер не сможет ещё раз освободить для нас окно… — Господи, Питер это, Питер сё! — Взбеленился блондин. Даже не посмотрев на шокированного до глубины души мальчишку, пошёл в сторону магазина, — я бы не рискнул выкатить тачку после такого проливного дождя, это же банальная мера безопасности! — Знаю, но… — Запротестовал Шторм. — От-ва-ли, — Закатил глаза Лайтнинг, ускорившись, пока у того не возникло желания сесть МакКуину на хвост. — Постойте! — Окликнул девяносто пятого уже другой голос, девчоночий и задорный. — М-м? Ты кто? — Как ни в чём не бывало, спросил МакКуин и встал как вкопанный. Девушка ослепительно улыбнулась, и блондину стало стыдно за своё поведение. Он-то был готов сорваться на любого, кто осмелился бы сейчас косо на него посмотреть. Или даже помыслить о подобном. — А-а, ну, меня зовут Валери Мэрсед, я тут работаю немного связистом, немного тем… — смутилась слегка девушка и, заметив как на лице Лайтнинга расцветала неотразимая и около мальчишеская улыбка, бодро улыбнулась и сказала, — хотела вам сказать, что… ну, у вас талант! Очень жаль, что вчера так вышло… я видела с трибун, как вы были расстроены. Знаете, хоть вы и выбыли из соревнований, упорствуете больше десятерых! Но… вы знаете, я вот думаю, что эти новички — настоящие звери! Блин, за ними же вообще не угнаться! Я боюсь, как бы вы не поколечились ещё сильней… ну, здесь у нас, пока катаетесь с ветерком. — Что ж, спасибо, н-наверное, — Лайтнингу ничего не оставалось, как только нервно рассмеяться. В животе заурчало, а мозг отключался. Температура заметно упала со вчерашнего дня, да ещё беспокоила эта непогожая погода, намекающая на скорый приход дождя. — Простите, мне правда нужно идти. — Вежливо улыбнулся девушке МакКуин, откланялся, успев оставить молодой связистке свой автограф. — Доброго вам дня. — Это так круто! Спасибо! — Выкрикивала ему вслед довольная Валери. Она повернулась корпусом к аллеям, которые вели к корпусу, где располагалась серверная, выезду со спортивного комплекса, но тут же приросла к месту. — А? Я могу помочь вам… с чем-нибудь? — Она уставилась на Шторма, буравящего её немигающим взглядом, словно пронизывая насквозь заточенным наконечником. — Не стоит недооценивать МакКуина. — Безапелляционно бросил Шторм. В ответ была лишь тишина, до девчонки с синими дредами не сразу дошёл смысл парня, вот так, ни с того, ни с сего, рубящего с плеча и холодно взирающего на неё. — Эм, раз ты так говоришь, о’кей. Моего больше шаришь в этом. — Валери в мгновение ока помрачнела и бросила безразлично. — Значит, берёшь свои слова назад? — Он просто поднял бровь, пожирая взглядом стоящую перед ним связистку. — Блин, вот пристал. — Буркнула девушка, уже громче добавила недовольно, — ну, беру. Доволен?! Всё, мне надо идти. — Ты, — уже свирепее уточнил Джексон Шторм, сделал шаг навстречу и не менее грозно процедил, — в твои задачи входит возиться с кабелями, проводами, всяких там систем отвечающих за бесперебойную передачу информации на… объекте, так? — Ну, да. Чувак, слушай, я тут кто-то вроде и связиста, и помощника главоператора. — Отчеканила она, заметно нервничая перед ощетинившимся парнем. — Оно и видно — ни компетентности, ни такта. — Отрезал двадцатый с торжествующей гаденькой ухмылкой и убрался восвояси прежде, чем девушка успела выйти из оцепенения и явно что-то наглое ответить ему. — Тоже мне экспертное мнение. — Буркнул Джексон немного погодя, — мистер МакКуин, мне жаль, что вам пришлось это выслушать… — Эй, Шторм. — Устало окликнул брюнета МакКуин, заприметив его отсутствие только тогда, когда мальчишка дошаркал до него нервным шагом. Лайтнинг молча взирал на него. Джексон быстро поднял на блондина удивлённый взгляд, заметно смягчился, но Лайтнинг всё же бесцеремонно и безапелляционно проговорил, не разрывая зрительного контакта. — Давай без глупостей. Мне уже осточертело твоё поведение. Ты, что каждого вот так осаждаешь, когда тебе что-то не по душе? Джексон заметно опешил от его слов, по мозгам словно металлической гусеницей проехались. Подобной реакции от МакКуина он не ожидал! Насколько же он был любезен с той проходимкой, и насколько же сурово он сейчас упрекнул Шторма! — А что? — Мальчишка побагровел от гнева, слегка смутившись своего напора, но не отступил, — в ваших, мистер МакКуин, правилах закрывать глаза вот на такое?! — У неё есть своё мнение, вот и всё. Агх, просто не создавай конфликтов на ровной почве! Ты всем портишь настроение. Мы здесь не за этим. — Ага, точно, — бросил Джексон без энтузиазма. — Плюрализм мнений, слышал когда-нибудь? — Девяносто пятый в последнюю секунду поборол желание закатить глаза раз в сотый, наверное. И всему виной был этот малец. — А как же. Вот только это не отменяет того факта, что те, кто ничегошеньки не смыслят в нашем деле, могут вот так запросто дискредитировать профи. Меня бесит, что каждый норовит вставить своё слово и не задумывается, через что порой должен пройти человек, чтобы… а, неважно. — Почему это тебя так волнует?! — Взбеленился Лайтнинг. — Ты мне лучше скажи без всяких там обиняков, что тебя так задело? Помниться мне, что разговор тебя не касался! — Потому что девчонка сморозила глупость. Это же бред полный. Всё хихоньки да хохоньки, да? — Уже примирительно сказал ему Джексон, но он тут же попятился от блондина, что сгоряча хлопнул ладонью по столу. В голову полезли неприятные ассоциации, хотелось провалиться сквозь землю. — Не тебе решать. — Огрызнулся Лайтнинг. — Просто не лезь, если не просят. — Ладно, я был не прав. — Мальчишка тупо уставился себе под ноги, чувствуя на себе яростный взгляд потемневших глаз. — Да, без обид, пацан. Это всё — пустяк. — Отмахнулся от него Лайтнинг, выдохнув полной грудью. Как нежданно-негаданно на него накатил с утра пораньше бзик, так и отступил, как не было. Злиться из-за очередной грызни со Штормом ему ой как не хотелось. — Просто учти, что не всё нужно воспринимать за чистую монету.

***

Этим утром было пасмурно. Над лесом и озером по небу бежали сизые облака — точно потусторонняя мрачная завеса, через которую с переменным успехом пробивались яркие солнечные лучи. А под ногами и в озере плескалась и слепила глаза солнечными зайчиками водная гладь. С мокрой травы и промокшей листвы живительным соком стекали бусинки росы и влага после освежающего утреннего дождя. Сегодня народу на улице и вообще на территории комплекса было куда меньше, что было на руку гонщикам, молча бредущих по направлению к круглосуточному мини-маркету, который располагался чуть поодаль от берега раскинувшегося по все стороны озера. Где-то вдалеке за спиной — на совсем редких пологих склонах оседал отяжелевший от влаги воздух. Кругом было кристально чисто и свежо: ни соринки, только мокрая земля, чёрная под травами и деревьями вокруг, а впереди — укутанная в кольцо лесных деревьев тёмно-синяя и гладкая, точно стекло, поверхность водоёма — как зеркало, как ртуть: ни малейшей ряби. Джексон отстал от Лайтнинга, когда тот скрылся в дверях единственного вокруг мини-маркета. Откинув капюшон мальчишка запустил пятерню в вороные волосы и растрепал, пока на голове не выступили непослушные патлы. Он зевнул в кулах и потянулся, облокачиваясь о стену непонятного заграждения, утопающего в каком-то диком плюще по бокам. Серые глаза следили за периметром: обозревали лежащее по правую сторону озеро Даймонд, и магазин напротив, точно спичечный коробок в самом сердце огромной локации. По левую руку — чернота. Это просто со лба свисала густая чёлка, но парень её умело игнорировал. Многочисленные карманы на обеих штанинах тяжелило, но так было привычней и комфортнее. Джексон ни на что не жаловался. В следующую секунду в воздухе повис никотин, обрамляющий кислород подобно чёрному, дурнопахнующиму плесневому грибку. Кончиками пальцем Джексон ощутил покалывание, и его одолело лёгкое головокружение. Шторм приложился пятернёй о лицо и посмотрел себе под ноги, задержав дыхание. Коленки подрагивали, ему захотелось сорваться с места, но его окликнул чей-то голос, искажённый и будто чем-то притуплённый. Не глядя, Шторм безошибочно определил, что на незнакомце шлем. Тоже гонщик? Реакция у него была хоть куда! Джексон не успел пошелохнуться, а его уже сгребли за шкирку и намертво вцепились в корни вороных волос. Следующее, что Шторм увидел — темноту и облазивший кафель со всех сторон. В ноздри забирался тошнотворный и затхлый запах сырости и буквально висевший в воздухе никотин. Ситуация отдавала чем-то зловещим. В опасной близости от обескровленного лица застыло нечеловеческое лицо! В глубине учащённо забилось сердце, вызывая первые приступы тахикардии, а головокружений только усилилось: тело пронизывали ощущения, как если бы ему затянули ре­зи­но­вым жгу­том жадные до кислорода ноздри и широко раскрытый рот, а затем огрели по голове битой или прикладом, весившим тонны. Наконец Шторм выдохнул, досчитал до десяти и дезориентированным взглядом вперился в нечеловеческое лицо, и правда оказавшееся шлемом. На шее сомкнулись пальцы-пауки, а затылок глухим ударом приложился о холодную плитку. В глазах на секунды потемнело, Шторм кончиком языка прошёлся по зубам — казалось, что во рту стоял металлический привкус. Но ему только показалось. Видимо, этот кретин расчитал удар. На мальчишку накатила волна ужаса, а железная хватка не хуже колодок сковывала движения. Тело как изморозью покрылось. Но невыносимей было четкое осознание одного: в воздухе стоял мерзкая, тошнотворная гниль, пропитавшаяся дешёвым табаком и зловонным никотином. Слекло чуть приподнялось и обнажило ряд тускло поблескивающих зубов. Из прорези послышалось точно идущее из самых недр, насмешливое, леденящее кровь: — С координацией у тебя получше. Нет! Молчи, не то пущу тебе кровь. Всё ещё глушишь ту шипучую гадость и обвешивается тряпками? А, судя по одеколону, денег уже как грязи… Шторм еле расслышал его слова, пока тело пронзало электричество от попыток вырваться: мужская фигура наваливалась на него и напористо вдавливало в стену, одной рукой до боли вцепившись в левое запястье, а правым сжимая тонкую шейку, на которой забилась жилка. Лицо у юноши посинело, тело как трупным окоченением сковало. Джексон, не чувствуя пола под ногами и неконтралируя пальцы свободной руки, из последних сил впился в широкую пятерню, что сомкнулась колодкой на его шее. Он царапался и силился отодрать эту… мерзость от себя, как нечто живое, готовое проникнуть ему под кожу. — Ты мне, грязный крысёныш, зубы и когти не показывай… здесь… грозит… буду… поблизости… ввиду… — Прорычал мужской баритон, но сознание Шторма уже отключалось, мысленно он уже обратился в бегство, не готовый принять борьбу. Последнее, что помнил Джексон в ту секунду, был ярко выраженный всплеск боли в районе диафрагмы: внутренние органы скрутило и вывернуло на изнанку, точно они попали в центрифугу, а лёгкие вырвали с корнем. Образ тёмного человека исчез, а потрёпанный мальчишка свалился на бок и жадно хватало ртом воздух. Его всего трясло, в глазах предательски защипало. Вздрагивая и заходясь не то в кашле, не то в рыданиях, он не без помощи опоры в виде ненавистной стены поднялся и на ватных ногах выскачил на свежий воздух. Он мог бы спрятаться в магазине, ведь там всегда кто-то да есть. Джексон чудом выбрался из того зловещего места на дорогу, что уходила вниз к озеру и сворачивала к мини-маркету. Всё вокруг заиграло для него контрастами. Ноги сводило, но он вперелся в подкашивающиеся коленки пальцами, делая глубокие вдохи. Со лба градом катился пот. К горлу подступала желчь. От нахлынувшего на него страха перед глазами темнело, а на сознание накатывало полуобморочное состояние. «Чёрт! Чёрт! Ну же, двигайся! Проклятье!» Шторм боялся, что вот-вот полностью отключится. Его мозговые извилины затянуло тугим узлом - он себя не контралировал. Страшно было поднять голову: его захлёстывала паранойя, казалось, будто со свех сторон на него глядит тёмный человек с зубастой прорезью вместо рта. И в следующую секунду всё кончилось: он отключился и свалился без чувств, поддавшись трупной синеве и окоченению. — Джексон?! Видимо, ничего не случилось: Джексон был готов упасть замертво. Он мог себе представить, как бы это выглядело со стороны. И, очевидно, не он один. Пакет выпал из повисших без сил рук, а сердце словно расщепило в груди. Было невыносимо сложно сделать вдох… Мальчишку чуть не сбили с ног: Лайтнинг стремительно подлетел к Джексону и перебросил его руку через плечо. Он пролепетал что-то обнадёживающее, но затем понял, что понапрасну сотрясает воздух - мальчишка просто уставился на него невидящим взглядом. Так прошли секунды. МакКуин был готов сорваться с места, дабы позвать на помощь: как назло, после него никто ещё из магазина не вышел, а вокруге не было видно ни души. Затем его запястья коснулись ледяные пальцы, точно вылепленные из воска. — Не смейте звать на помощь. — Догадался Джексон, негромко сказав на последок. — Я… мне уже лучше… честно. — Куда уж там! — Разозлился перепуганный чуть не до седых волос Лайтнинг. Он только что наблюдал, как перед ним был готов свалиться в обморок человек. Это был Джексон, но Лайтнинг и помыслить не мог, чтобы… — ЭЙ! Ты как?! Слышишь меня?! — Тц, не так громко. — П-прости… — Я в норме. — Не соврал мальчишка. — Не вру. Отпустите, мистер МакКуин. — Что? — Кажется, Шторм мог вполне самостоятельно стоять на ногах, к нему вернулось самообладание, и блондин это заметил, однако, такая наблюдательность не помешала ему разразиться потоком нескончаемых вопросов, — ч-что это было? Джексон, ты согнулся в три погибели! Эта трясучка… Тебя кто-то избил?! Или у тебя словно…?! …п-паническая атака случилась… — Скорее липотимия. — Уже спокойно сказал Шторм и отстранился от МакКуина, скрывая лицо. — Это ещё что? — Потом объясню. Лайтнинг весь напрягся, но рот держал теперь на замке: Шторм, как по щелчку, стоял перед ним на своих двоих и смотрел на него так, словно это Лайтнинг только что был готов свалиться без сил. Но из серых глаз будто весь страх выкачали. Не мигая, спокойно, Шторм чуть насмешливо спросил: — Эй, мистер МакКуин! Есть ноутбук? — Что? — Лайтнинг опешил. Прошло несколько секунд, прежде чем он отвис. — Эм, ну, есть. — Так давайте сыграем. — Вот так запросто предложил Джексон. В его голосе была уверенность и лёгкость, а эмоции, которые он не мог контролировать, как рукой сняло. — А-а?! В-во что? — Не оценил шутку девяносто пятый, но ухо навострил. Это могло быть неплохой идеей. — В Геншин, — от балды бросил мальчишка и с мученическим лицом добавил, — настоящую стратегию двадцать первого века, ну, или в Фортнайт — истинную фансервисную дрочильню. — ВО ЧТО?! Тут Джексон сгрёб в охапку покоящиеся на земле покупки из «7-Elevan» и негромко хмыкнул. И сказал быстро, что он к загадочным Геншину или Фортнайту в жизни не прикаснётся. А вот во что они будут играть… Он просто отшутился, сказав, что это секрет. Пока. — Ну, тогда пошли. — Буркнул Лайтнинг, подозрительно косясь на мальчишку. Маккуин не мог разгадать, что вообще сподвигло его попросить составить ему компанию. — Только зайдём за моим ноутом, да? И куда мне потом идти? — Да не переживайте так, мистер МакКуин. — По-ребячески ободрил его Джексон, разводя руками. — Это совсем близко. Прямо через стенку же! В мой номер! — Ч-ЧТО?! 36?! — Ой. Простите, я должен был вас предупредить! Лайтнинг был готов его придушить. «Тот человек… так то был…» — Ты за мной следил?! — Взревел МакКуин, зло буравя взглядом юношу. Он сжал кулаки, только бы не начать трясти за плечи Шторма. — Ч-что вы… мистер МакКуин. — Потупил взгляд Шторм. Ему стало очень неуютно. — И не кричите так… — Ты… — Мистер МакКуин! — Сам-то кричишь! — Послушайте. Давайте уйдём отсюда, — еле слышло проронил Шторм. С неба начинали падать и разбиваться хрусталики воды. — Мне не по себе. Я… правда в порядке. Полном, только хочу отсюда убраться. Слушайте, я могу всё потом объяснить. — По дороге. — Осадил его Лайтнинг, метая взглядом молнии и темняя тучей. Джексон и рассказал. Как он забронировал комнату для них, потому что ближайшая гостиница находилась за пределами Даймонд Лейк, а машину Лайтнинг тогда пообещал загнать в гараж. Вот Шторм и сослался на непогоду, подумав, что раз они раз проходили мимо двухэтажного мотеля, то вероятно туда мог направляться девяносто пятый, спасаять от бури. Такси можно было бы вызвать, но это долго. Тем более в таком месте. Шторм знал это по себе. Сказал, что раз он привёз сюда гонщика, то Лайтнинга он должен был заселить в мотель самолично. И вообще, он — гость в этом штате, а раз Джексон был знаком с этим местом в принципе, то было бы ужасно невежливо с его стороны игнорировать присутствие Лайтнинга МакКуина, как если бы он должен был сам себя обслуживать. Было ещё что-то, о чём Джексон забыл упоминуть. — Точно! Знаете, я бы хотел сказать вам важную вещь. Просто не воспринимайте это за чистую монету! — Хм? Ну, валяй. «Валяй? Ему, что, десять лет?!» — Вы не… супергерой, мистер МакКуин! Видимо, прямо сейчас вам не под силу преодолеть сдерживающий вас барьер! Как я заметил вчера, вероятно, сказалась травма. Тем не менее, вы выложились на полную, вот только эта преграда… Но! Она не умоляет вашего уникального мастерства, уже вдохновившего… некоторых… понимаете? У Лайтнинга не было желания как-то спорить, да и Шторм всё прекрасно осознавал. Чего тогда нос воротить? — И правда ведь… кое-кого вдохновляет… — тут ему на ум пришла его хохочучая без остановки, но вечно подвижная и весьма способная ученица. Он не мог забывать, ради кого он заварил всю эту кашу. Шторм отвернулся, чуть улыбнулся, думая о своих словах и о том, что МакКуин с ним согласился в итоге. Так в полной тишине они дошли до мотеля.

***

Не чтобы у них были общие темы для разговора, просто для МакКуина все эти игры, в особенности 3D и онлайн, были в новинку, так что немного попрактикуясь по сети в довольно неплохие японские 2D-пиксельные игры, Шторм предложил попробовать более щепетящие видео-игры. Тогда он пустил в ход игры-головоломки на ограничение по времени, чтобы подолгу на за ними не засиживаться. Затем они устроили матч по морскому бою по сети, а затем сыграли в самые первые Марио. Когда пиксельное 2D поднадоело, мальчишка показал зловещие коридорные уровни в Little Nightmares II и нагнетающие, бесконечные, громоздкие локации в Silent Hill 3, после которых стало совсем душно, не некомфортно, а просто скверно, и Лайтнинг на этой ноте покинул Джексона. Они толком не поговорили, но на душе было спокойно, с улицы в 35 и 36 номера задувал холодный ветер, а по стёклам хлестал проливной дождь. … О чёрном человеке никто даже не вспоминал, пока Лайтнинг не слёг в постель и не проспал до часу ночи, сквозь чуткий сон услышав чрезвычайно фантастические звуки, которых в его комнате быть не должно.

***