The Lifeboat Protocol: Sanctuary

[Автор послушал The Storm — Normandie, и теперь уверен, что нашёл идеальную композию к своей работе… Вы только вслушайтесь в текст…]

✵✵✵

Воздух, вода и земля — незыблемые элементы природы — раскинулись по изобильному Айдахо, спрятавшего на севере глубоко в тёмно-изумрудных лесах небольшие городки и стоящие особняком дома, не покидающих своих чётко обозначенных территорий, дабы не нарушать естественный порядок в естественной среде обитания, которая была вынуждена потесниться в результате человеческой эволюции. «В Айдахо можно увидеть огромные территории, не затронутые человеческой деятельностью: заснеженные горные хребты, бурные реки, пороги, большие озера и глубокие каньоны» — расскажет всякий атлас, сайт или гид. Возможно, среди этих монументальных, исполинских, владений природы были и иные, скрытые от посторонних глаз. Всякого рода пристанища для человека и его деятельности. К одной из таких обителей, спрятанных в самых северных районах штата, можно было отнести стоявший у излучины горной реки небольшой тихий особняк в лофтовом стиле и с высокими потолками. На карте и в реестрах он просто значился как Chiron Apartments. Ни резкого контраста с окружением снаружи, ни резкого света, исходящего от светодиодов. Дом имел несколько этажей, выходов, скромный бассейн и выполненный в тёмных тонах фасад, утопающий в зелени сада и леса. Внутри почти во всех комнатах царило гармоничное сочетание арт-деко и геометрического футуризма. Парадная, огибающая кухню, примыкала к открытой со всех сторон гостиной, гостевой и кабинету, занимающему ту сторону особняка, которая смотрела в сторону горных цепей и снежных шапок, лежащих от сюда за десятки километров. За окнами громадного, но уютно обставленного кабинета сгущались грозовые тучи, под водянистыми шапками которых скапливались электрические разряды и росчерки — молния — нередкое явления для этих мест. Тишина, сродни офисной, окутала в этот ранний час весь дом, лишь долговязая, мощная фигура сорокалетнего, но крепкого мужчины замерла навытяжку перед стеклянной стеной. За ней развернулось действие: где-то на западе от бурной горной реки, тянувшейся излучиной мимо дома, пристройкой потеснившего хвойный лес в этих местах, разразились небеса, принося на землю холод и свежесть. Карминовые губы мужчины бледнели, пока крепкая рука уверенно держала у уха телефон. Ястребиные глаза горели, скрываясь за хлипко-выглядящими очками для чтения, простейших, коих пруд пруди по всей стране. Поза его выдавала находящегося в состоянии покоя командира бессмертной армии, не знающей забвения и промахов. Человек слушал, не перебив ни разу говорящего на другом конце, сохраняя почти непринуждённую позу, но когда мелькнули его белые зубы в отражении, в гробовой тишине первого этажа взорвались слова, чёткие и не требующих возражений; дикция его была безупречной, как у августейшей особы или президента корпорации, лидирующей на мировой арене: — Не изображай из себя невинность! И что значит «Мне необходимо уехать»? С каких таких пор ты импровизируешь на ровном месте? Мы не на гонках! Дай мне чёткий ответ. «…тем раньше вернусь. Я ненадолго. Мигом вернусь». — Ты обманываешь мои ожидания. «Не уж-то намечается что-то грандиозное? Хм, вечеринка в мою честь?» — Мы не об этом говорили. «Неужели я срываю наполеоновские планы? Прошу ведь чуток подождать». — Джексон!.. «Слышу, что ты теряешь терпение. Да ладно, что такого важного может без меня произойти? Твои люди не оставляют тебя в покое, потому что ты один стоишь целого пелетона и мастерски бравируешь, а такие качества обеспечивают лидеру преданность подчинённых. Если в этом замешано и правда что-то колоссальное, то ты найдёшь выход. Я — другой случай. И у меня пауза. Мне нужны ещё сутки». — Не смей применять свои фокусы на мне. И как ты разговариваешь со мной? «Теряем драгоценное время. Пора идти. Мы скоро увидимся. Пока». … — Марш в свою комнату, Джесси! — Строго обратился мужчина к девочке, почти не глядя на неё, только сосредоточив свой взгляд в точку, расположенную где-то над её тёмно-рыжей головой. «Отец гневается. Он просто в бешенстве. Ты его разозлил, Джек». … Он подошёл к миниатюрной девочке, копии матери, с иссиня-фиалковыми глазами, поразительно длинными волосами, отдающими золотым на естественном свету, и извечно босыми ножками, благо даже в холодные сезоны внутри их особняка было стабильно тепло. — Прости, солнышко. — Мягко обратился мужчина к маленькой девочке, усаживаясь рядом с ней на кровать, забранную по-королевски пушистым светлым покрывалом, расшитым по краям картой звёздного неба. — Скажешь, почему ты так разозлился? — Ты всё слышала, Джесс. Но вот что я тебе по секрету скажу: это так, сроки, планы сбились по работе. Ерунда полная. А мальчик… Он просто будет здесь чуть позже. — Джексон собирается куда-то уехать, как?! Ведь сейчас надвигается шторм, и… я читала, что завтра можно увидеть необычное явление. Но… я не до конца поняла его… Но, постой, Джека не будет здесь ещё некоторое время. Он… всё ещё болен? — Что не убивает нас, делает сильнее, Джесс. Мальчик скоро тебя увидит, и никакая буря ему не помеха, обещаю. — Не злись на него. Ты устал. Кажется, морально, так? Ты измотан. Все признаки налицо. — Ты это в книжках прочла? — Он улыбнулся своей самой ослепительной улыбкой и потрепал дочурку по голове, — на этот раз Жуль Верн? Да, похоже, я морально устал, а мы ведь даже ещё не увиделись с Джеком. Ну ладно, отдыхай, крошка. Фигура удалялась, пока она не скрылась за поворотом, девочка окликнула её: — И это был не Жуль Верн! — Да, милая? — Мужчина уже углубился в свои мысли, развернулся, чтобы с конца тёмного коридора рассмотреть крошечный силуэт дочурки. — Не он? — Я подумала, а не существует ли машины, наделённой сознанием человека? — Что-что? — Замер в проходе отец. (описать невероятное удивление, проступившее на его лице) — Это… ведь из области фантастики. Откуда такие мысли? — Ну, я читала, у Герберта Уэллса про мировое сознание, это такой мозг, работающий без человеческого тела, получает всю информацию, со всего мира, * представляешь? Я много слов не поняла. Это сложно и скучно местами… Поэтому я выбрала кусочки, те, что поняла… Но ведь это было так много лет назад! Почему же сейчас это невозможно? «Она читала про суперуниверситет* — синтез всех ресурсов планеты в одном месте, их распределение, доступ к которым можно получить через «Всемирную энциклопедию», доступную для каждого, но остающуюся автономной, недосягаемой для масс», — мрачно рассудил в голове мужчина, а сам поспешил ответить коротко. — В некоторой степени, Джесс. Всё очень сложно на самом деле. — Но ты ведь работаешь над этим? — Это глобальнее, всеохватывающе. То, что на бумаге. А я лишь отвечаю за компетентность своих инженеров. «Он не ответил на вопрос». — Разочаровано подумала Джезмин, смотря вслед удаляющейся фигуре и подминая под мягкую ткань платья голые ножки. Она потянулась к прикроватному столику и схватила увесистый дневник, где содержались все интересующие её мысли и волнующие душу заметки, затем девочка отбросила назад растрёпанные кудри, которые начинали мешать, и принялась за чтение некогда запавших ей в душу слов из книг, что давал ей отец. — «Это в нашей природе — хотеть подняться выше своих пределов. Подумайте об этом. Нам было холодно, поэтому мы разожгли огонь. Мы были слабы, поэтому изобрели инструменты. Каждый раз, когда мы сталкивались с препятствием, мы использовали творческий подход и изобретательность… Цикл неизбежен… но всегда ли результат будет хорошим? Я думаю, это будет зависеть от того, как мы к этому подойдём…»**

✵✵✵

Джексон отключился и засунул телефон в один из карманов переливчатой полупрозрачной накидки, которую он набросил поверх слегка великоватого тёмного худи с японскими надписями. Его возбуждённый взгляд пал на самый дальний и непримечательный угол комнаты, из которого на него взирало нечто чёрного цвета и не имеющее формы. Его мысли лихорадочно неслись вперёд, а его язык едва ли за ними мог поспеть. Все вещи были собраны. Его презерватив, что сиротливо был отброшен этой ночью к стене, был спущен в унитаз после второго или третьего нажатия. От другого избавился сам Лайтнинг. Ну, и хорошо. Они оба негласно сошлись на мысли, что здесь им не хотелось оставлять какие-либо следы пребывания старшего гонщика. Разумеется, в этой комнате побывал и другой человек. И прямо сейчас Шторм был уверен, что он мог безошибочно указать на причину, почему он даже сейчас ощущал почти физическое присутствие этого человека. Ему предстояло лишь заняться своим туалетом, привести себя в полный порядок, и опрометью помчаться на поиски старшего гонщика. По истечении пары десятков минут, Джексон мог безошибочно определить местоположение старшего гонщика: со стороны гоночного трека и импровизированного паддока раздавались весьма недвусмысленные звуки. В этот раз на территории трека и трибунах собралось в разы больше людей, чем в день их прибытия. В этот раз, видимо, все лавры доставались Лайтнингу, который со сверхзвуковой скоростью пролетал поворот за поворотом, о чём мог свидетельствовать дикий визг шин, раздающийся на всей территории Даймонд Лейка сродни пушечному выстрелу. Публика была в полном восторге. Пока что мало кто обращал внимание на Джексона Шторма, нахлобучившего ко всему прочему капюшон на голову. Сейчас все обстоятельства играли ему на руку. Он выждал подходящее время и стремглав, под истошные и испуганные крики, быстрее самой молнии, перелетел через ограждение, ринулся на встречу несущемуся быстрее ракеты, автомобилю, и остановился, зная, что произойдёт дальше. Лайтнинг, завидев на своём пути хорошо знакомую фигуру, выросшую словно из-под земли, забыл, как дышать. Ему явно не привиделось то, что он видел — Джексон Шторм собственной персоной, который изволил попасть ему под колёса. Тут уже на чистых рефлексах, МакКуин ударил по тормозам и вывернул руль так, чтобы развернуть машину крыльями к мальчишке. МакКуина резко дёрнуло в сторону, и он со всей дури впечатался левым виском в стекло, аж искры из глаз полетели — ему было больно до слёз. Ну, он сейчас устроит этому недоноску-переростку! Он быстро задышал и стрельнул глазами в трёхклятые цифры на спидометре, сделав глубокий вдох, выбрался из машины, и размашистым шагом направился к Джексону, слегка изменившегося в лице при виде разгневанного ветерана. — Ублюдок, у тебя, мать твою, что, тело нечеловеческое?! Или ты себя и меня теперь решил в гроб вогнать?! Чёрт бы тебя побрал, ты меня слышишь, Шторм?! — Не скрывая бушующего внутри бурлящего вулкана, рявкнул на всю округу МакКуин. — Нет, просто… Начал было тихим, мягким голосом Шторм, но тут внезапно, без всяких предупреждений, он схватил девяносто пятого за рукав, и требовательно потащил того к жёлто-цинковому Chevrolet, в сердцах благодаря её за молчаливое присутствие и бесстрастность к происходящему. — Блять, что ты делаешь, Шторм?! — Не оставил МакКуин попыток вырваться, даже когда Джексон запихивал его на пассажирское кресло. Шторм, не теряя и миллисекунды, пулей обогнул машину и сел на место водителя, безошибочно, почти инстинктивно, найдя кнопку блокировки дверей. Только после того, как Шторм отметил про себя комфортность салона и мельком нашёл тренированным взглядом шокирующие цифры на спидометре, он развернулся корпусом к рядом сидящему МакКуину, метавшего взглядом молнии и источавшего из себя утробное рычание. — Что происходит, Шторм?! — Вы преодолели планку в 216 миль. — И вновь МакКуин увидел это искреннее восхищение в кварцевых глазах, а теперь и услышал его в голосе мальчика. Это привело в чувство МакКуина, сгорающего в огне преисподней, и он сурово отчеканил: — 215,99 мили в час, не 216, Шторм. Если бы не ты!.. И, вообще, где ты был? Тебе было велено… — Вот за этим. — Просто ответил Джексон и плавно повёл машину в закреплённый за ветераном гараж, а затем и вовсе весело добавил слова, поставившие Лайтнинга в тупик: — Не зацикливайтесь на этом, мистер МакКуин, вы можете выжить из машины и все 220 миль. А теперь я прошу вас выполнять всё в точности, как я скажу, потому что вы связались совсем не с тем человеком, которому бы стоило довериться. У Лайтнинга МакКуина челюсть отпала. Интересно, почему это ему ставит ультиматум этот недоносок?! С какой такой стати…?! — А меня ты забыл спросить?! — Я уже связался с Крисом и всё ему растолковал. Толковый парень, как оказалось, ему не приходится всё по второму разу объяснять. Он тоже надеется, что мы как можно скорее отсюда уберёмся, ссылаясь на то, что минувшей ночью в их систему кто-то проник, поставив всю кибербезопасность комплекса под угрозу. Всё, пошли. Идёмте же, мистер МакКуин! Пожалуйста… … У старшего гонщика не было никаких оснований верить Шторму. Но его явно настораживали возбуждение в голосе и спешка, на которые мальчишка даже внимания не обращал. Шторм сам вызвался помочь Лайтнингу собрать все его вещи. Да что там, он даже не спрашивал разрешения у старшего гонщика! А когда Лайтнинг увидел, что Джексон выходил из своего уже номера с одним-единственным рюкзаком, да к тому же отвратительной наружности, то его брови вопросительно поползли вверх. — Так, оказалось, что забыл грязные вещи на дне корзины, — просто объяснил Джексон.\ — Темнишь. — Цокнул Лайтнинг языком, плетясь позади со своими вещями. — Да ладно? — Непритворно воскликнул мальчишка и подошёл почти вплотную к старшему гонщику. — Это я должен бы вам не доверять! — Тут он потянул бледную руку к левому виску МакКуина, и подушечки его длинных пальцев мазнули по горячей, чуть загорелой коже, задев при этом блестящие удивительно-светлые вихры волос. — Прошу прощения… «Блять, этот тип вообще в своём уме?!»— Девяносто пятый вильнул корпусом в сторону что было мочи и смерил полным отвращения взглядом младшего гонщика, но язык за зубами сдержал. Джексон уставился на него в ответ, оставаясь при этом самой непринуждённостью. Подобные отстранённость и незаинтересованность мальчишки встревожили девяносто пятого, но он ничем этого не показал. — …за это. Если бы меня там не оказалось, вам бы не было так больно. — Шторм наконец вымолвил да, кажется, не обратил и толики внимания на изменившегося в лице Лайтнинга. Он отвернулся и махнул рукой, сигнализируя, чтобы тот следовал следом.

✵✵✵

Пока они выехали на пустую автостраду, несущуюся через лес, пороги, излучены рек и озёра, было приблизительно десять утра. Джексон настаивал на том, чтобы выдвигаться раньше и на пустой желудок, да только Лайтнинг смог призвать весь свой авторитет многократного чемпиона и взрослого, после чего Шторм безоговорочно согласился принять пищу, хотя и выкаблучивался, что еда была на вкус как бумага. МакКуин уже который раз ловил себя на мысли, что этот мальчишка больной на голову, а может, и не только. О чём бы сейчас не думал Лайтнинг, ведя в полной тишине машину за маячившим впереди вороным Koenigsegg Regera, с чёрным карбоновым покрытием, но мысленно он всякий раз возвращался к Джексону. К тому же, его явно одолевали сомнения и пересиливало самосохранение, раз в двадцатый так и решился нажать кнопку вызова того номера, которым с ним поделился Питер О’Брайен. Он каким-то механическим движением, даже не осознавая этого, повторил недавнее движение Джексона, от которого он рассвирепел, а после взглянул на своё отражение в зеркале заднего вида и белозубо оскалился, приняв за чистую монету тот факт, что он шёл на поводу у мальчишки, а то и у какой-то большей, незримой, намного могущественной силы. Внимание Джексона же в это время поглощали стоящие на повторе треки некогда популярной британской рок-группы Pink Floyd, а именно вечные «Speak to Me» «The Scarecrow» «I’m a King Bee». Не менее примечательными для него были идущий позади Chevrolet Corvette ZR1 и указанная координата на экране его GPS, над которой были выведены два слова: отель «Sanctuary».

✵✵✵

Это было несколько лет тому назад… В ярко-освещённом коридоре перед одной из множества идентичных друг другу дверей остановились двоя парней. — Так, малыш, тебе попалась двадцатая комната, оборудованная, что говорится, по последнему слову техники. Никто не ждёт от тебя сверхъестественных результатов. Но это пока. Итак, система для тебя смоделирует всё необходимое, твоя задача на сегодня, хм… Просто привыкни к треку, своей тачке, новым ощущениям. Понятно? Супер, все на тебя рассчитывают! — Кажется, ясно. — Кажется ему… тц-ц, а должно быть яснее некуда! Ну? Джексон просто кивнул головой. Стоящий напротив него парень похлопал собеседника ободряюще по плечу и, бросив быстрое «пока, и помни, что в камере яркий свет, и всё на виду», поспешил в конец длинного, почти безлюдного коридора. — Пока, Слайми. — Бросил тому вслед Шторм и вступил в пространство широкой, ослепляющей комнаты. Внутри было белым-бело от избытка света, слух тронуло лёгкое гудение механизмов и расположенного в центре зала новейшего симулятора в слегка футуристичной обёртке. — Отвал башки!.. Взявшийся из ниоткуда женский, механический голос, словно годами до сего момента дремавший под черепной коробкой мальчика, чётко выговорил слова, соблюдая оптимальную чистоту, комфортную для человеческого слуха: «Доброго времени суток, мистер Шторм. Добро пожаловать… Вы можете обращаться ко мне, используя слово… … … … … поиск… … Меларэйн. Я — ваш персональный помощник и личный голосовой ассистент, упрощающий взаимодействие с техникой VCP Research Corporation. Сегодня мы протестируем, каков успех вероятности…»

✵✵✵

На ресепшене их было трое: двое широко известных гонщиков современности, о прибытии которых было никому не известно до сего момента, да славная чернокожая девушка с лёгким макияжем и соблазнительным блеском умных изумрудных глаз. Ни звука. Немая сцена. Все застыли, за исключением разве что Джексона, который как ни в чём небывало трепетно выводил свою подпись в нужной графе и продолжал жевать свою резинку (уже пятую за сегодня) с каким-то ядовитым вкусом и не менее ядовитым запахом. Выражение его лица нисколько не изменилось с того момента, когда он вынудил МакКуина отправиться с ним к чёрту на куличики: на нём проступало всё тоже лихорадочное возбуждение и коварная насторожённость. — Лучше нам держаться вместе, но вы знаете, особо не берите в голову. — На лице Джексона проступила лёгкая улыбка, и он просто наконец пояснил причину своего поступка, прочитав на лице старшего гонщика нешуточное удивление. Когда они шли в направлении президентского люкса в тишине, Джексон, не переставая задорно улыбаться, добавил на ходу: — Не волнуйтесь, я уступлю вам самые комфортные спальные апартаменты с лучшим видом на озеро О’Лири. Лайтнинг в этот момент переступил через себя, чтобы не наброситься на мальчишку с отчаянными криками, ибо его всего буквально снедало желание хорошенько поколотить этого парня. Он был абсолютно уверен, что сюрпризы на сегодня не исчерпали себя. Когда они оказались внутри роскошного номера, Шторм отозвался тихо и несколько нерешительно, словно включил критичное мышление с рядом стоящим, неким особо жестоким и падким на кровь существом, сошедшим с экрана мрачных залупленных коридоров видеоигр: — Я должен вам кое-что показать, это на другом конце озера, но добраться туда можно только на лодке. — Довольно. Может, хватит эти игр? Не стесняйся, говори, что хотел сказать. В любом случае я сдам тебя полиции. — Грозно произнёс МакКуин, швыряя все вещи на пол и плотно сжимая кулаки и карминовые губы. Его вдруг охватил гнев, такой, что его даже трудно было сдержать. Лишь призвав на помощь всё своё самообладание, он смог смог успокоить свою нервную систему и выровнять дыхание. — Вы так говорите, потому что ещё ничего не видели. После этого последуют соответствующие поступки, обещаю. Я… настаиваю, чтобы вы сделали это по собственной воле. — Отозвался поспешно мальчишка, испугавшись, как бы сейчас над ним не совершили акт неприемлемого насилия, четвертования, к примеру. — Сегодня можно увидеть затмение. — Утвердительно сказал старший гонщик, выпрямился и отступил в центр просторной передней, добавив при этом неоднозначное: — Это имеет какое-то отношение к… тому, что ты хочешь мне показать? — Самое прямое. — А ты не врёшь — я не чувствую фальши. — Сам не зная почему, МакКуин сказал это вслух. — Да… Это так. — Ответил, переведя дух, мальчишка, а сам про себя подумал, чуть ли не читая мысли на так хорошо знакомом ему лице: «Ну вот, это было катастрофически близко. Он уже что-то подозревает. Нужно бы уцепиться за эту тему с затмением». — Вам хоть раз доводилось видеть подобное явление? Я в предвкушении! — Ликовал Джексон, подбегая к широкому панорамному окну, за которым были видны убегающие вдаль грозовые тучи — видимо, буря их миновала на сегодня. Тут он бросился в самую ближайшую спальню и сбагрил все вещи на заправленную кровать, после вынул ноутбук и всякую технику на стол. Пока Лайтнинг в недоумении озирался по сторонам в поисках парня, умчавшегося в глубины люкса, тот уже успел выскочить из-за угла и чуть ли не со всей дури, но с какой-то детской, почти невинной шаловливостью хлопнуть девяносто пятого по спине. Действие Шторма не осталось бы безнаказанным, не умчись он ракетой в коридор с истошными криками: — Я достану стёклышки и лодку. Осталось уже не так много времени! «Зачем всё это?» «К чему всё это? «Зачем так спешить?» Уже оказавшись на первом этаже, он всеми фибрами души надеялся, что Лайтнинг воспринял его сегодняшнее поведение лишь как катарсис или одно из некоторых проявлений невменяемости по причине имеющихся у него диагнозов и клинических заболеваний. Но он и понятия не имел, насколько глубоко засело подозрение в душе Лайтнинга, имеющего одну занимательную, но совсем невесёлую гипотезу, требующую немедленного доказательства. «А может, он стремиться навсегда избавиться от этого?! А что, способ весьма действенный». — Решил про себя МакКуин и прошествовал в комнату, где мальчишка бросил все свои вещи кубарем на внушительных размеров кровать, да такую мягкую, что у девяносто пятого закружилась голова и ноги начало подкашивать. Ему ли не знать, как устроены президентские и королевские люксы! Но ему нельзя было выдать своего присутствия в этой комнате. Ничем. Он совершенно точно помнил, что этот мальчишка подмечает любые мелочи, разве что для человеческого глаза завезли в эту реальность зрение, позволяющее в секунду определить наличие отпечатков пальцев и их владельца. «Вот ты где!» — Победно улыбнулся Лайтнинг, когда его взор упал на единственную точку интереса в этой комнате. — «Такую мерзость Шторм бы не стал покупать или таскать с собой, тем более запихивать на переднее сиденье кресла. Подумаешь, бедные забытые грязные вещи! Этот рюкзак и цента не стоит даже на блошином рынке. Стал бы он даже коситься в полном отвращении на эту вещь?!» На него прямо сейчас взирали в ответ: помятая, морщинистая ткань, хлипкие замки и молнии, да торчащие нитки. Никаких обозначений, фирменного логотипа и адекватной формы. Да к такой вещи даже далеко небрезгливый человек и подумать не посмел бы, чтобы прикоснутся! Лайтнинг ещё как рискнул: не касаясь самого рюкзака, он осторожно потянул за молнию.

✵✵✵

«Доброго времени суток, мистер Шторм. Добро пожаловать… Напоминаю вам, что вы можете обращаться ко мне, используя слово… … Меларэйн. Помните, я — ваш персональный помощник и личный голосовой ассистент, упрощающий взаимодействие с техникой VCP Research Corporation. Сегодня мы протестируем, каков успех вероятности…» «Моделирую окружение для симуляции случайно сгенерированного гоночного автодрома, трека и паддока. Обработана полученная дополнительная информация по программе по номером 696034. Необходимо использовать следующую ключевую фразу на последней стации завершения программы: «Какая честь для меня наконец победить вас, Лайтнинг МакКуин!». Также есть вероятность использования следующих ключевых эмоции и интонаций: … Вероятность успешного завершения программы под номером 696034 равна 13,548306%»

✵✵✵

«Доброго времени суток, мистер Шторм. Добро пожаловать… Напоминаю вам, что вы можете обращаться ко мне, используя слово… … Меларэйн. Помните, я — ваш персональный помощник и личный голосовой ассистент, упрощающий взаимодействие с техникой VCP Research Corporation. Сегодня мы протестируем, каков успех вероятности…» «Моделирую окружение для симуляции случайно сгенерированного гоночного автодрома, трека и паддока. Вероятность проведения Motor Detroit-City и Florida 500 в ХХ.ХХ. числах 20ХХ года равна 55,872472%. Обработана полученная дополнительная информация по программе по номером 982129. Необходимо использовать следующую ключевую фразу на последней стации завершения программы: «Спасибо, спасибо друзья! Я признателен за такое внимание, благодарю! Ого, а вот и вы, мистер МакКуин! Такое счастье и честь выиграть у второго номера в спорте. Уже не в первый раз… И да, вы всё верно поняли. Все ваши победы остались в прошлом. Смирись с этим». Также есть вероятность использования следующих ключевых эмоции и интонаций: … Вероятность успешного завершения программы под номером 696034 равна 98,716610%»

✵✵✵

Шторм помнил, как помимо тренировок на симуляторе, ему было велено в один момент заняться и физическими. … Комната плыла перед глазами, у виска неприятно пульсировало и горело, как если бы по нему кувалдой стукнули. В нескольких шагах в центре комнаты темнело пятно, это была знакомая фигура, она шевелилась, медленно и уверенно приближалась, что-то бормотала. Внезапно она согнулась, сорвалась с места и погнулась над той, что была на четвереньках и изо всех сил старалась надышаться вдоволь кислорода и удержаться на четвереньках. — Вот что будет в следующий раз, если ты не сделаешь всё как надо. Давай, поднимайся! Облизнув сухие губы, ощущающий въевшейся опухолью боль в виске, Джексон стал неуклюже подниматься на ноги, не отрывая сосредоточенного взгляда от набычившегося Ботрика, заламывающего руки за спину в каком-то напряжении. — Ну, теперь ты знаешь, что нужно делать, если что-то пойдёт не так, верно? Нужно просто, чтобы ты потерял сознание после удара. И дело за малым! — Сколько ещё раз? — Столько, сколько потребуется. Блин, да у тебя уже лицо всё в крови. Жесть. Давай шевелись, малыш, не стой истуканом! Что-то непонятно в том, что я говорю? … — До тебя всё ещё не доходит?! — Разводил руками в стороны Слайми и в ярости отшвырнул небольшой, но тяжёлый предмет к стене так, словно это была причина всех его бед. Выпустив слегка пар, он резко развернулся и присел рядом с Джексоном, свернувшимся в клубок на выдраеном до блеска полу. Он был сейчас точно не в лучшей форме. Корчился в какой-то неправильной позе: сломленной, соблазнительной и беззащитной, короче, без смеха не взглянешь. Не разжимая сомкнутых глаз в очередном приступе ослепляющей боли, Джексон протестующе ойкнул и извернулся, когда на него накинулся Ботрик и припечатал лопатками к холодному полу. От внезапной смены положения всё тело пронзила боль, а кровь беспрепятственно проникла в гортань и носоглотку. Шторм зашёлся в немедленном и удушающем кашле, а из раскрасневшихся глаз незамедлительно покатились слёзы. — Блин, ты видел, на кого ты похож?! — Брезгливо зашипел на мальчишку потемневший пуще прежнего Ботрик, схватив того за ворот и потянув на себя. Он придержал голову Шторма, чтобы та не запрокинулась, и критично осматривал размалёванное лицо юноши и перепачканную в крови, мятую одежду. — Капец. Аж глаза покраснели. Дышать можешь? Ты так точно коньки отбросишь. — С-с-скольк-ко ещё… раз? — Столько, сколько потребуется. — Выдохнул нервно покусывающий губы Слайми, полушутливым тоном он промолвил, не отрывая от Шторма оценивающего взгляда, — знаешь, сколько мы уже здесь? Мы тут уже очень давно. И здесь почти никого не осталось. А знаешь, что это значит? У нас впереди ещё це-е-е-елая ночка. Чёрт, не закрывай глаза! Ты должен оставаться в сознании, понял? Шторм ощутил под закрытыми веками, как ледяные пальцы Ботрика прикоснулась до его оголённой кожи на шее и поползли к виску, нащупывая пульс. Его тело медленно и бережно привели в вертикальное положение. Тело было ватным, кровь, что секунду назад сбегала по гортани, подбородку и шее, теперь орошала белоснежный пол под ногами. Голову его слегка наклонили вперёд и поддерживали, чтобы та не свалилась на грудь мёртвым грузом. б Онемение сковало движения, что тоже не укрылось от крепко сложенного мужчины. Он перебросил руку Джексона через своё плечо и помог ему добраться до стоявшей где-то в углу неприметной кушетки. Глотать было слишком тяжело, а вдыхать и то было невыносимей: рот наполняла будто не кровь, а кислота, Шторму казалось, что эта кислота ему выжгла глазные яблоки, губы и горло. — Сиди и не дёргайся. Я сделаю всё в лучшем виде, если не будешь мешать. И дай осмотрю получше твой нос и виски. Не закатывай тут глаза — ты не умираешь. — Резко сказал Ботрик и посмотрел на мальчишку в упор. Он замолчал, пристально изучая так хорошо знакомое ему лицо, силясь мысленно вскрыть мелкому негоднику голову и тщательно проанализировать всё, о чём он размышлял. Пора было найти корень их проблемы. — Не буду. — Ощетинился мальчишка, уставившись в ответ на Ботрика и успокаивая тот шторм, что бушевал внутри. Весь его вид выдавал только одно его желание: пустить пулю в лоб тому самому конченному ублюдку, что замер перед ним с хитрой полуулыбкой и переступал небрежно с носков на пятки. На что Слайми только очень громко расхохотался до слёз. Кажется, между ними разворачивалась весьма ироничная и наивная сцена. … — Ну вот, тебе уже должно было полегчать. Похоже, что я погорячился, когда сказал, что мы тут застрянем на всю ночь. Я-то свалю, а тебя отправлю в медицинское крыло. Ладно, давай ещё час-два. Только смотри, когда падаешь плашмя лицом на кафель, Господи, надо же ведь! — Чёрт! Медпункт?! Да ни за что! — Вспылил мальчишка, попытавшись вскочить на ноги, но его тут же грубо усадили на место. На его плечи легли широкие ладони не намеренного шутить Ботрика. — Я устал, мать твою, меня тошнит от этого всего грёбаного дерьма. И отпусти уже меня — эти лапища весят тонну! — Смотри-ка, щенок тявкает, а укусить-то не может! И вообще, это не обсуждается! Блин, я тебе закину туда приставку портативную. Скучно не будет. Но по-хорошему тебе надо думать о деле. Завтра от твоего отца влетит не только мне. — Закатил глаза тот, но руки убрал и спрятал все инструменты и медикаменты в увесистую коробку, которую он всё это время задевал лодыжкой. — А теперь марш! Поднимайся, живо! Иди, возьми ту штуку и сделай, то, что от тебя требуется, наконец! Я не намерен терпеть эти твои выкрутасы! Одна ошибка — и ты узнаешь, как потом можно свои кости пересчитать!

✵✵✵

Когда Шторм возвращался в свой номер в довольно-таки бодром расположении духа, его голова невыносимо болела, в висках и груди стучало сильно, так, что скажи ему кто, что он пробежал сотни миль без передышки, он бы поверил на слово. Ему ещё так много предстояло!.. И так мало!.. Внезапно в кармане завибрировал телефон и отвлёк его от мрачных мыслей, пришлось остановиться в самом неприглядном месте и привалиться к стене, чтобы сохранить ясность мыслей и призвать в очередной раз всю концентрацию внимания. Он зажал себе рот рукой, чтобы ненароком выдать звук искреннего удивления, когда увидел имя, высветившееся на экране его смартфона. Тут Шторм отнял ладонь ото рта и стал болезненно и нервно покусывать себе пальцы, пробегаясь почти замыленным взглядом по строчкам текста. Вот теперь всё его внимание захватило очередное сообщение, уже третье за сегодняшний день:

«Я очень сильно люблю тебя, Джексон. Знай, что я себе места не нахожу, гадая, куда ты запропастился. Видел в сети, куда тебя занесло, но это не проясняет ситуацию. Я хочу, чтобы ты лично мне дал обо всём знать. Будь добр, запомни наконец, что чтобы ты не сделал, я всегда буду на твоей стороне. Ты — хороший человек, с которым произошло очень много плохого. Ты всегда можешь обратиться ко мне, когда тебе понадобиться моя помощь. Помни, что мой дом — это твой дом. Я буду ждать тебя.»

Джексон ещё раз с ноющим от боли сердцем взглянул на имя отправителя, так и замерев на месте: Кирин. Это было уже третье сообщение за сегодня.

✵✵✵

Первым сообщением было то, что отправили более одного миллиона раз.

✵✵✵

Было и второе, полученное ещё в номере того мотеля. Его Джексон мог вспомнить даже по памяти, подскочив посреди ночи и даже не ища его намеренно среди прочих «входящих». В нём было сказано:

«Будь добр, не вызови ни у кого подозрений. Ни у одной души. Итак, тебе будет необходимо немедленно отправиться в указанные координаты. Возьми рюкзак. На месте уже познакомь его содержимое (внушительно, правда?) со своим приятелем. В этом месте у тебя будет возможность скрыть от нежелательных глаз рюкзак. Поймёшь, когда сам увидишь. Как сделаешь работу, рюкзак оставь там же. Считай, что это будет решением всех твоих проблем. То, что от тебя хотят. Мы сорвём куш, вуаля. Я надеюсь, что ты слушаешь годные треки, малыш. CPOC: Denken Sie daran, dass die Kamera hell ist und alles sichtbar ist.»

✵✵✵

Лайтнинг был готов поклясться, что Джексон вернётся с минуту на минуту, к счастью, чутьё его не обмануло, поэтому, он загодя успел привести всё в нетронутое положение в чужой комнате и разнести полкухни, устроив там полный хаос — ему это было необходимо сейчас как воздух, которого катастрофически не хватало. Впоследствии он объяснил бы это тем, что искал необходимые ему лекарства, коих не оказалось в его сумках и полочках в ванной комнате, что мол, раньше он в отелях аптечки первой необходимости и прочие штуки находил даже на кухне. Но, как затем оказалось, Шторма кухня интересовала в самую последнюю очередь, а в первую — его же спальня. Благо, он и слова не сказал МакКуину. Тот в свою очередь после пары неудачных попыток наконец смог дозваться Шторма, опёршись спиной о богато украшенную окантовкой стену гостиной. Когда в паре метров от него появился младший гонщик, Лайтнинг и бровью не повёл: он всё смотрел, сложа непринуждённо руки на груди, на красоты природы за панорамным стеклом. Снаружи и внутри было так мало света, что верилось в скорое приближение сумерек или ночи. — Сядь, Шторм. — С нажимом сказал МакКуин, взяв скучающий, почти нейтральный тон. Он ощутил почти физическое облегчение, когда мальчишка сделал то, что от него сейчас требовал Лайтнинг. — Так в чём дело? Где ты был? Почему такой кислый вид? Не удалась задумка, из-за которой мне пришлось несладко? — Что за допрос? — Джексон, как рухнул на диван и замер, сейчас пришёл в движение. Призвал всё своё напускное и позволил старшему гонщику услышать яд в голосе. Он не кричал, не ругался, не метался по комнате смерчем во время шторма. Бежали вперёд минуты, но МакКуин так и не ответил, пока мальчишка терпеливо ждал, тупо уставившись куда-то за плечо Лайтнинга, в одну точку, а затем склонился, широко расставил ноги и спрятал лицо в ладони, он так и замер: позабыл о том, что был способен шевелиться, чувствовать, говорить и просто мыслить. Ушедший в свои собственные раздумья, девяносто пятый наконец пришёл к какому-то заключению сам с собой: разрешить всё собственноручно и посмотреть в бесстыжее лицо последствиям. Он отмер раньше, потому что уже несколько секунд рассматривал притихшего мальчишку. Сейчас он был как никогда уверен, что была, однако, непоколебимая истина во фразе: мир исчезает в тот момент, когда я вижу тебя. Лайтнинг горько ухмыльнулся, гадая, кто же из них двоих быстрее выйдет из себя… придёт в ярость, бешенство… рассвирепеет… Но тут он вспомнил как-то брошенные давным-давно при случае слова своего наставника. Док уверял его, что сам не придумал эти слова, мол, услышал или вычитал где-то: «Злость, как последствие травмы — обычное явление. Твоё подсознание выстраивает защитный механизм, и часто он выглядит именно так. Это не делает тебя плохим человеком». «Как скверный темперамент не делает тебя плохим человеком, так и мягкий характер не обязывает тебя совершать благие поступки». — Вёл внутренний монолог Лайтнинг. — «Да, Док, кажется, я понял». — Смотря на отсутствующего мальчишку, МакКуин окончательно и бесповоротно убедился в его намерениях, а потому произнёс тихое, но даже слишком воодушевляющее: — Так мы сделаем это, или нет? Тут Шторм поднял, как оказалось, покрасневшие глаза и мертвенно-бледное лицо — да такому виду позавидовал всякий мертвец! При виде такой картины МакКуин испытал нечто страшное: если бы не стена, он бы точно свалился на пол, не в обморок, конечно, но пребывал бы в глубоком и затяжном шоке. Такого выражения на лице парня он ещё не видел, да и во век не хотел бы даже думать, что может его себе представить! — Шторм?! Ты понимаешь, что я говорю?! Ты помнишь, где ты находишься?! Тебе что-то нужно?! — Вскрикнул не своим голосом старший гонщик, призвав все свои силы, чтобы остаться в вертикальном положении и не кинуться опрометью проверять пульс мальчишки. Джексона тем временем кусочек за кусочком съедали изнутри жестокие образы прошлого, настоящего и грядущего, но знакомый, такой мягкий и взволнованный голос вытолкнул его прямо на поверхность тёмного колодца, выросшего в последнее время до размеров бездны. Всё ещё имея достаточно сил, чтобы контролировать своё собственное тело, Шторм поднялся на ноги и приблизился почти вплотную к подпирающему стену МакКуину, поинтересовавшись только лишь о его самочувствии: — Как вы себя чувствуете? Вас больше не беспокоит боль? — Я в полном порядке, спасибо. — Тот заметно напрягся, но на его лице и мускул не дёрнулся, а вот руки затекли, поэтому пришлось их расслабить. Джексон оказался непозволительно близко к Лайтнингу, и они оба это прекрасно понимали. А ещё они оба негласно согласились с тем фактом, что если бы Лайтнинг МакКуин пожелал, то скрутил бы Шторму руки, а перед этим бы двинул ему по челюсти. Он совсем не был беззащитен, просто очень часто занимал выжидательную позицию. Для Джексона нужен был лишь предлог. Он почти был готов сознаться, да только в последний момент тоскливо и слабо улыбнулся, не разрывая зрительного контакта. Так и не прочитав никаких эмоций в глазах, в которых плескалась чистейшая лазурь, Джексон запечатлел на губах Лайтнинга горький и невесомый поцелуй и сразу же бесшумно отстранился, прошептав слова, которые не могли совсем никак облегчить свалившейся на их плечи ноши: — Простите за это, мистер МакКуин. А ещё… у них не было тонированных или закопчённых на огне стёклышек… Я прошу прощения за то, что не могу ничего с этим поделать. — Не беда, возьмём солнцезащитные очки. — В том же тоне ответил ему оцепеневший не по своей воле Лайтнинг МакКуин. — Ага, точно...

✵✵✵

Джексон, сам не зная почему был уверен, что Лайтнинг если не догадывался, так мог методом исключения прийти к выводу, что младший гонщик замышлял нечто нехорошее. И подозрения ветерана были небеспочвенны. Шторма лишь успокаивало его непринуждённое настроение, тогда как знай он о планах двадцатого, тому бы сейчас не поздоровилось. Они оба шли чуть ли не порознь, в тишине, и окольным путём к озеру, казалось, небывалой красоты: его гладь оставалась величественно непоколебимой и недосягаемой, как кучерявые облака на небе, пышными шапками заглатывающие маленький солнечный диск. Гроза обошла их стороной и скрылась уже за снежными вершинами гор, которые виднелись за кромкой дремучего леса на противоположном берегу. Шторм уже успел вдоль и поперёк изучить отведённую для него лодку. Совсем крошечную, моторную и с двойным днищем у сидения на носу. Позже он там оставит прихваченный с собой рюкзак со всякой мелочёвкой. Зря он тогда ляпнул про грязные вещи, но в этот раз сослался на то, что если они перевернутся, то этот жалкий оборок ткани будет не жалко. МакКуин только пожал на это замечание плечами, мол, ему до лампочки.

✵✵✵

Когда Ботрик помог Джексону занять его законное место в травмпункте и бросил небрежно на пол личные вещи мальчишки с одолженной в одной из игровых комнат приставкой, замер у его кровати в полном безмолвии. Он был явно взволнован, если не возбуждён: и взбешён, и поражён, что не могло не привлечь внимание Шторма. Мальчишка забеспокоился и очень осторожно обдумал свои слова, перед тем как поинтересоваться, что так заинтересовало Ботрика. В ответ тот лишь дёрнул нетерпеливо плечами, пытливо буравил глазёнками мальчишку и буквально расплылся в победной улыбке, от которой у Шторма сердце было готово остановиться. — Ты так и не понял одну вещь? — Кривя губы, мужчина опустился на корточки, чтобы их лица оказались на одном уровне. Он мог смаковать этот момент истины и зыбучей интимности хоть целую вечность, и тут он задал вопрос настолько тихо, что мальчишка и то еле его расслышал. — Решение всех твоих проблем. То, что от тебя хотят. — О чём ты говоришь? — Шторму стоили все его умение и концентрация, чтобы не отпрянуть или не броситься вон из этой комнаты с приглушённым светом и размеренном пищанием уже сидящих в печёнке приборах. Но он выдержал этот взгляд, взывая в сердцах ни к кому конкретно, чтобы это почти физически ощутимое напряжение развеялось. — О, я лучше тебе продемонстрирую, — весело оскалился Ботрик, поднялся на ноги, и дивным движением фокусника извлёк из морщинистого рюкзака, что притащил с собой, славный-добрый смертоносный предмет убийства, что хищно блеснул в приглушённом свете комнаты. На нём всё ещё были видны засохшие капли крови. Джексон Шторм сразу же узнал грозное оружие — это был «Смит-вессон М-59» автоматический, мальчишке казалось, что он и во век не забудет этот пистолет. Шторм замер и уже не отрывал глаз от наведённого на него самого пистолета. Его обзор поглотило дуло, зияющее чёрной дырой словно из центра мироздания. Всё потеряло значение. Было сложно сделать вдох или моргнуть, даже несмотря на то, что в голове всё громче ревело истеричное «Он ведь не заряжен!» — Знаю. — Просто сказал Ботрик и приставил отдающее смертью орудие убийства ко лбу мальчишки. После чего тихо, без тени улыбки прошептал с долгими паузами. — Это ты так думаешь. Бах. Ты — мертвец. Джексон чуть ли плача произнёс очень тихо, смотря куда угодно, лишь бы не видеть всего этого: — Какого, блять, хрена, ты несёшь? Тут пистолет взмыл в воздух по мановению руки, Шторм услышал оглушительный звук затвора, и наконец Ботрик продемонстрировал ему то, что находилось внутри: один патрон. Один патрон. Один патрон. Один патрон. Один патрон. Один. Патрон. Джексон не верил своим глазам. Сказать, что он был в полнейшем шоке — ничего не сказать. Для него всё потеряло значение. Ему больше ничего не требовалось. Он тупо уставился на свои дрожащие руку, стискивающие пропитавшуюся собственной кровью одежду. — Не холостой. Что ты. Но ведь ты уже это понял. И никто не знал об этом. Ни одна душа. Похоже, что тебе так и не удалось достать меня. А я насчитал ровно девяносто пять попыток. В следующий раз он будет пустой. Ну, пока. Я сваливаю. Увидимся через двадцать часов, малыш.

✵✵✵

На другом конце включённого радио прошуршал громкий и уверенный голос, знакомый, такой, который бы мальчишка узнал не из тысячи, а целой бесконечности: — Ну что, мальчик, ты услышал всё до последнего слова? Как тебе прекрасное исполнение «Затмения»? — И выдержав недолгую паузу для эффекта, проговорил: — Помни, какая Луна в сущности своей… Ответ незамедлительно последовал: — На самом деле у Луны нет темной стороны. В сущности, она вся тёмная.*** — Эта группа — совершенна. У тебя будет ещё много времени, чтобы наслушаться вдоволь. — Этот человек, что был на другом конце радио и наблюдал за всем через стекло, взял более удовлетворённый тон. — У него есть потенциал… — Прекрати использовать подобные слова!.. У мальчишки его нет, — резко отрезал властный голос, почти сорвавшись на крик, — но у него будут соответствующие задачи. — Тут он замолчал, обдумывая следующие слова и произнёс с нажимом, так, точно разговаривал с пациентом или заключённым с особо тяжёлым случаем. — Ты ведь сделал всё в точности, как тебе было велено? В нашем деле нельзя переусердствовать или… недожать. Впереди нас ждёт ещё несколько лет, ну а пока… — Всё верно, вы, безусловно, правы. Завтра ему это удастся. — А теперь осталось его только научить отличать кодовую фразу от команды. Или даже нескольким… Но этим займётся наш внештатный сотрудник… … В следующий раз ему удалось нажать на спусковой крючок с первого раза. За какую-то долю секунды. Не колеблясь.

✵✵✵

Вскоре они оказались в самом центре озера под потоками пронзительного и холодного ветра. «Чем скорее, тем лучше», — подумал Лайтнинг торжественно, мысленно силясь приблизить заключительный момент этого дьявольского спектакля. — «Скорее бы!» Он лишь украдкой бросал пронзительный взгляд на молодого человека, выглядящего каким-то ассиметричным и неуместным на этой локации, вроде пластиковой подделки. Словно увидев мальчишку впервые, он был готов поклясться, что во второй раз в своей жизни понял, как податливо и хрупко человеческое тело. Протяни руку, прикоснись — и оно тут же развалится на мельчайшие, идентичные бруски, похожие на те самые, с идеально выверенной формой, составляющие башню в игре дженга. Внутренняя борьба Шторма была на лицо: на него как накатило, и тут же отлегло, а с приступом удушающей тошноты мысли его стали проясняться. Ощущение немоты наконец улеглось. Он снова приходил в чувство, покусывая в нервном напряжении только что зажившую нижнею губу. А когда он поднял глаза, его взгляд стал куда более чётким и ясным, чем когда они сели в лодку и отчалили от берега в мёртвой тишине. Тут их взгляды перекрестились, точно идеально заточенные рапиры, острые и пронзительные, такие, что их можно было почти физически ощутить. В этот миг весь мир потерял для них значение, оставшись за рамками: грань между дозволенным и запретным стёрлись отныне и вовек. «Внутренние козни его разума — загадка. Впрочем, как и моего», — пронеслось в голове МакКуина, вцепившегося в этот полный решимости взгляд, как в ледяную ручку двери, по ту сторону которой его ждала самая настоящая червоточина — моргнёшь ли, отвернёшься ли — и ты пропал. Кажется, Джексон тоже подумал о чём-то схожем, раз уголки его рта поползли вверх. Он понимающем улыбнулся и тихо произнёс слова, которые бы сошли за литания или заклинание: — Вы видите тот берег позади меня? Противоположный. Там горят огни. Сигнальные. Ярко-красные. Всегда. Там есть что-то. Место, которого нет ни на одной карте… Сегодня будет полное затмение… Когда солнце скроется, всё погрязнет во тьму… И на какие-то мгновения вы увидите те далёкие огни. Не совсем то, что он хотел бы сказать… Он совсем не хотел, чтобы всё вот так закончилось. Не хотел втягивать в это патологическое проявление чьих-то больных желаний никого, тем более своего коллегу, соперника, кумира. Страшно жалел о том, что он рано или поздно предстанет уже другим человеком перед своей сестрёнкой и Кирином. Но больше всего его страшило сейчас понимание того, что никакого рано или поздно для Лайтнинга МакКуина может не быть. Почему этот человек не бросил его, когда мог?! Неужели не представилось случая?! Чем Джексон заслужил всё это?! Почему МакКуин позволил заманить себя в эту ловушку?! Почему они оба позволили этому случиться?! Вдруг Шторм осознал одну весьма очевидную деталь, глаза его раскрылись в неподдельном удивлении, но тут его тело перестало его слушаться!... Рука, которая покоилась в кармане чёрного худи, без лишних движений взмыла в воздух и, не встретив сопротивления, вытянулась по направлению к смирно сидящему на противоположном конце лодки Лайтнингу МакКуину (на самом же деле, они оба сидели друг на против друга на расстоянии вытянутой руки). Это был миг, когда старший гонщик увидел наконец, как рука мальчишки умело стискивала стальную рукоять автоматического пистолета и направляла хищное и бесконечно чёрное дуло ему прямо в голову. Тут-то Лайтнинг и одеревенел: эту его невозмутимость как рукой сняло, он ощутил себя голым и беспомощным, как младенец, его одолела почти физически ощутимая тоска, а в голове завертелись слова, сказанные ранее, в них-то и заключалось всё отчаяние их положения: «Помогите мне, пожалуйста. Эти воспоминания подпитывают во мне ненависть ко всему живому изнутри. А ещё я слабею, схожу с ума». «Я не хочу, чтобы ты стал убийцей». Какая ирония… У мальчишки даже руки не тряслись… Наконец, МакКуин с замиранием сердца наблюдал, как словно в замедленной сьёмке, Шторм положил палец на спусковой крючок «Смита-вессона» М-59… А затем над озером, если бы не глушитель, прогремел бы выстрел, но всё, что услышал Лайтнинг, был лишь приглушённый щелчок. После всё внезапно потемнело, как если бы весь мир поглотил непроглядный мрак. И тогда он увидел… Как мир и правда накрывало шлейфом, сотканным из самой тёмной и холодной материи… Как на противоположном берегу загорелись кроваво-красные предупредительные огни…

✵✵✵