У озера

Чимин никогда не любил грозу. Каждый раз его сердце уходило в пятки, а в голове был только шум, переходящий в дикий страх. Джун и Юн были рядом в этот момент, всегда, как сейчас. Братья обнимали парня, сидя в небольшой террасе в доме. Юн своим басистым голосом медленно читал какое-то любимое произведение иностранного автора, в то время как Джун сидел рядом и мягко поглаживал омегу по спине, соблюдая дистанцию; ему хватило увиденной картины две недели назад, когда во вспышке фейервера он увидел его, их... За окном лило стеной. На солнце не было и малейшего намека. Люди попрятались в своих домах, ожидая конца ненасытной грозы, но той, кажется, не было ни конца, ни края. Чонгук очень любил такую погоду, особенно гулять под крупными каплями дождя, но сейчас, пробираясь по каменному забору к дому своего предмета воздыхания, альфа удовольствие не получал от слова совсем. Кошачьи когти скрипели и все время соскальзывали с гладкого кирпича, от чего животное порядком трёх раз приземлялось в глубокую грязную лужу. Просить прощение всегда сложно, и порой ради этого нужно идти на самые страшные жертвы. Забраться на ограждение у Чона получилось не скоро, но все же, он это сделал. Пушистый кот первым делом, забравшись в чужую террасу, встряхнул мокрой головой, обрызгивая грязной водой всех троих рядом сидящих; облизал мокрый нос и сел вылизывать испачкавшуюся фиолетовую шёрсть, которая от дождя стала грязной. Самое эффектное и неожиданное появление. Парни резко отпрыгнули друг от друга, закрывая лица руками. Грязь неприятно падала на все вокруг, и только Чимин, укутавшись в плед, спас себя от этой грязевой бани. Оба альфы ортяхнулись, переглянулись и уставились на пушистое существо. — Это же тот кот! — воскликнул Джун. Парень отлично помнил, как это же самое животное приходило во время болезни Чимина. Тогда он выглядел странно, а сейчас еще страннее, точнее больше. — Всмысле, тот? — Юн встал напротив, точно также рассматривая кота. — Ну, помнишь, я тебе рассказывал... — взмахнув рукой, один из близнецов чуть подошел вперед, снимая небольшое полотенце со стенки. — Надо его поймать и высушить, иначе терасса будет безнадежно испорчена. Услышав такие слова, как «поймать» и «высушить», кот замер с высунутым кончиком шершавого языка, смотря большими фиолетовыми глазами то на одного брата, то на другого, то на Чимина, то снова на тех. Как только со стороны незнакомцев показалось шевеление, от ушастого и след простыл. Животное живо юркнуло под кресло, где восседал омега, вскорабкался по спинке и нырнул под мягкий плед, что-то возмущённо фыркая. Он попросил, чтобы его не трогали и разрешили немного погреться рядом с Чимином. Омега был крайне напуган. Он точно также вскочил с места, скидывая кота на мягкий ковер. Естественно, все вокруг стало еще грязнее, но кто они такие, чтобы осуждать невинное животное. — И в тот раз он тоже был только с тобой. — Чимин помнит эту странную историю. Тогда он не особо поверил, уповая на бурную фантазию одного из братьев, но сейчас, глядя на это пушистое недоразумение, стало как-то не по себе. — Его надо помыть, — уже тихо бормочет омега, садясь на корточки рядом с пушистиком. На этом битва на выживание Чонгука была окончена не в его пользу. Кота поймали и всей толпой понесли мыться в ванную комнату. Пока старший из братьев искал подходящий по размерам тазик, чтобы набрать теплой воды, Чимина отправили искать какое-нибудь старое полотенце, чтобы после водной процедуры шерсть кота можно было хорошенько просушить. Чонгук очень долго ворчал и злобно прожигал Чимина обиженным взглядом. «Предатель». После того, как кота помыли, его завернули в полотенце и вручили самому младшему, давая важное задание - высушить и причесать. Один из братьев ушел к ветеринару, чтобы взять кое-какие лекарства; и даже дождь его не остановил. Второй отправился на кухню, желая приготовить что-нибудь сладкое и вкусное для омеги, да и самому полакомиться. Светловолосый нес кота, словно ребенка, аккуратно придерживая. Он слишком любил животных, а уж таких больших и пушистых подавно. Положив его на свою постель, омега медленно развернул полотенце и стал потирать шерсть, чуть почесывая за ушком. Чонгук, конечно, был польщён столь трепетным отношением к своей персоне. Это, несомненно, приятно и льстит, но не в данном случае! Пока маленькие пальчики аккуратно вытирали пушистую шерсть нежно фиолетового цвета, кот время от времени перебирал ткань пододеяльника лапками, урчал и облизывал розовый нос, пока в один момент не превратился в парня. Мужчину. Чонгука — Приветик. Давно не виделись. — С такими словами альфа, в достаточно компроминтирующей и элегантной позе, очаровательно улыбнулся, подпирая ладонью затылок. Полотенце пришлось быстренько выдернуть у младшего, чтобы прикрыть недоступные для глаз невинного омеги места. — У меня к тебе очень много претензий, но вижу, что ты хочешь начать первый... Чимин еле сдерживался, чтобы не закричать или не послать все к херам собачьим. Его щеки стали пунцовыми. Парень немедленно закрыл дверь в свою комнату и так и продолжил стоят спиной, скрещивая руки на груди. — Я даю тебе минуту, чтобы ты оделся или прикрылся, и мне все равно, как ты будешь это делать, — жестко отрезал парень, сдерживая себя. Никогда он не думал, что будет попадать в настолько нелепые и глупые ситуации. Повторять альфе несколько раз не надо, он лишь улыбнулся, и предпринял прикрыть тело наспех созданными вещами: рубашка и просторные штаны. — Почему так грубо? Не рад меня видеть? — возмущённо спрашивает Чонгук, подходя к нему со спины ближе. Укладывает подбородок на плечико младшего и упирается ладонью в стену, тем самым обозначая место Чимина рядом с ним. Парень продолжает фыркать. Он резко скидывает мужчину со своего плеча и разворачивается в этих недообъятиях, делая шаг назад. Такой расклад ему точно не нравится. — Зачем пришел? Моя мама же ругаться будет, — он специально выделил слово «мама», — и вообще, как ты в город то прошел, ты же так не любишь его, — в его голосе была слышна издевка, самая настоящая издевка. И такой Чимин никогда не был, потому что те слова здорово его так задели. Пак опустил глаза и тихо выдохнул. Чонгук молча смотрел на омегу, гордо принимая все сказанные слова. Такого рода давление действительно неприятно, Чонгуку кажется, что Чимин переигрывает. — Все сказал? — парень приподнял бровь. — Я не за этими словами сюда под грозой тащился. Ты не в том положении, чтобы отчитывать меня, не находишь? — на лице альфы было ярко выражено дикое недовольство, и внутри пришло осознание того, что мужчина жалеет, что вообще сюда пришел. — Я пытаюсь загладить свою вину, а ты меня отталкиваешь. Думаешь, мне легко? Мне никогда легко не было, какими бы силами я не обладал. — А мне было легко, когда ты меня бросил ночью посреди площади? Мне было приятно слышать такое? Не хочешь ничего менять?! Пожалуйста! Только и меня тогда не втягивай в это, я и слова не скажу. — Чимин сделал шаг вперед, свел брови и ткнул парня в грудь всей ладонью. — Давай, снова уйди на две недели. И Пак впервые в жизни повысил голос до такой степени. В доме почти никого не было, и это было на руку, вот только младший уже никак себя не сдерживал, распуская пряный аромат, чаруя, дурманя. На его лице выступили небольшие капельки пота, температура тела очень сильно повысилась, стало трудно дышать. Внутри все сдавило от мощных ощущений во всем организме. Чимин тек. Чонгук ненавидел крики и ругань, поэтому даже не позволил открыть рот в следующей волне гнева, буквально всасывая чужие губы, покусывая, лишь бы он молчал. Неприятно, конечно, выслушивать подобное. Альфа закинул чужие руки на свою шею, не смея отпускать парня. Он стал напористее, сильнее, сжимая талию до синяков. Пусть бьёт, пусть кричит. Чонгук устал от этих ссор. Уйти он всегда успеет. Всегда находил, куда. Омега сдается почти сразу, обомлевая, когда руки подхватили его под ягодицами, заставляя обвить чужой торс своими ногами. Возможно, это не то самое место, где можно это делать, и скоро могут прийти люди, но их это точно не волновало. Внутри бушевал огонь, снаруже тело подрагивало, и штаны давно стали мокрыми от смазки. Чимин точно помнит, что течка еще совсем не скоро, тогда какого черта он чувствует себя так... Запутываясь пальчиками в чужие волосы, младший тихо простонал в чужие губы, проталкивая язык, сплетаясь с альфой. Чонгук целовал Чимина невыносимо нежно и сладко. Чон прекрасно понимал, что сейчас у них ничего хорошего не получится, но омегу слишком развязало. Возможно, просто потому что Чонгук рядом. Возможно, они так сильно подходят друг другу. — Нет-нет, Чимин, успокойся... — тараторит Чон, отрываясь от губ чужих. — Нас могут поймать. Пожалуйста, успокойся, мы ничего сейчас делать не будем. Успокойся, прошу, я же пришел просто извинится. Развалившись на собственной кровати, младший дышал через раз, краснея от любого взгляда. Выглядел он невероятно потрясно: волосы красиво разметались по подушке, глаза горели желанием, и все тело было максимально расслаблено, словно он был любим не один раз подряд. Он только и мог, что стонать и тянуть руки к мужчине, цепляясь за его одежду. Потянув слишком сильно, Пак случайно разорвал чужую кофту, довольно утыкаясь своим носом в чужую шею. Юркий язычок старался взять под свой контроль каждую вену, каждый миллиметр чужой кожи, не давай возможности даже что-то возразить. Феромон наполнял помещение с невероятной скоростью, заполоняя все пространство. Чимин сходил с ума, его трясло, руки крепко сжимали обрывки ткани, раннее бывшие рубашкой. Скуление сопровождалось стонами. Чонгуку ничего не осталось, кроме как успокоиться и взять все в свои руки. По одному щелчку его пальцев дверь стало невозможно открыть. Мужчина скинул со смуглых, увитых фиолетовыми узорами, плеч остатки кофты, придвинулся ближе к омеге, который так бесстыдно его соблазняет одним только своим взглядом небесно голубых глаз, и дал волю желанию, что подавлял в себе не один год. Тело Чимина было очень мягким и податливым. Стоило альфе лишь коснуться чувствительной кожи его упругого животика, как все тело пробивало мелкой дрожью. Чонгуку это нравится. Ему нравится Чимин. Он целовал бархатную шею, выступающие ключицы, доходя до каемки домашней одежды, решая ее не снимать с чужого тела вовсе. Возможно, это правильное решение. Однако, хнычащий и изнывающий от желания омега, мнения Чонгука не разделял, так и норовя выскользнуть из намокшей одежды. Альфа стал закипать. — Сниму только низ. — Сказал он и сделал тоже самое, проделывая и со своими штанами. Сейчас, когда маленькая комнатка освещалась лишь парой горящих свечей, пламя которых дрожало от каждого дуновения ветерка на них, Чонгук был в максимально выигрышных условиях. Чимин, такой маленький, буквально на его ладони извивается, и он сам, полностью сосредоточенный на удовольствии любимого и одновременно уставший. Волосы затянуты в тугой хвост, а нижняя губа с энтузиазмом закушена. Пора кончать с этим, ну, или кому-то. Чон приподнял туго зажатые бедра младшего, переваливая его на левый бок, успокаивающе огладил ладонью нежные места, нащупывая крепко вставший маленький член, и не сдержал мягкой улыбки. — Ты ещё такой маленький. Надеюсь, что ты останешься таким навсегда. — Урчит мужчина, приобнимая правую ногу, тем самым, не теряя времени, проникая в чужое нутро почти по самое основание крупного члена. Он начал с медленных толчков, буквально умирая и возражаясь после каждого, прикрывая глаза от удовольствия. Чонгук тупой, потому что мог бы и с другими этим заниматься. Но нет ведь! Решил последовать собственной судьбе и попусту себя не тратить. Никогда никто из них не ощущал подобных эмоций, словно взрыв внутри. Сжимая руками простыни, омега тихо скулил куда-то в подушку, подрагивая от каждого более глубоко толчка. Сейчас он не понимал, что с ним происходит, где он находится, но он точно знал, что его лучшие минуты жизни. — Б... быстрее, — его голос дрогнул. Совсем тихий, порой не очень понятный шепот стал медленно переходить в протяжные, но такие же тихие стоны. Чимин сходил с ума, получая ежесекундно разряды миллиардов частиц. Нога затекла от одного положения, и он опустил ее, слегка выпячивая свой зад, в который так резко и сильно долбился Чонгук. В комнате невероятно быстро смешалось огромное количество феромонов, распространяя новую мелодию, симфонию счастья по помещению. Чимин кончил быстро, содрагаясь всем телом, зажимая мужчину внутри себя. Все тело слишком странно реагировало на любое касание, и от этого становилось не по себе; новая волна возбуждения захватила вновь. Член встал, принося боль, из задницы лилось, марая новые простыни, но все это ушло на второй план, когда старший испустил внутрь, крепко прижимая к себе поддатливое тело. Чонгук не торопился завершать начатое. Ему мало, хочется ещё и ещё. Он словно голодный зверь, а омега — невероятно вкусная награда, которую Чон сегодня съест без единой крошки в остатке. Позу решилось сменить. Альфа более удобно лег, помогая младшему забраться на себя. Так намного красивее, так намного лучше. — Хочу, чтобы ты принял его полностью и лег ко мне на грудь. Справишься? Чимин чуть качнулся и упал безвольной куклой на чужую грудь, шире расставляя свои ноги. Член вошел еще глубже и уперся в матку, заставляя парня приглушенно вскрикнуть в чужую грудь. Тело ломило от получаемого удовольствия. — Хочу еще... так... — сил говорить совершенно не было, омега только и мычал, пуская тихие слезы удовольствия на чужую рваную рубаху. Чонгук кусал вишневые губы, вгрызался в них, низко смеялся и продолжал крепко вбиваться в чужое тело, сжимая в руках мягкие половинки. — Для этого нужно хорошо постараться, Минни. Сделаешь это ради меня? Кончим на этот раз вместе? — Альфа снова поцеловал в распухшие губы и крепко обнял, ощущая весь жар чужого тела. Ещё немного, совсем чуть-чуть... Тихий, протяжный стон раздался в глубине комнаты; омега тихо заскулил и стал быстро тереться своим членом и чужой живот, принося новые краски в этот безумный хаос страсти. Вцепившись руками в волосы альфы, Чимин впился в манящие сладкие губы, чувствуя максимальное напряжение внизу. Толчок за толчком, стоны, выкрики и тихий шепот на ушко. — Я... В... В... Все-е-е-е! — Чимин бурно кончил во второй раз, чувствуя новую порцию горячего семени внутри. Тело упало без сил, изредка подрагивая в руках от новых волн микроорганизмов. Чонгук с восторгом охнул, прижимая к себе дрожащее тело возлюбленного, устало сцеловывая с его личика скатывающиеся капельки пота и укрывая теплым пледом, совершенно не желая подниматься с постели. Омегу пришлось снять с себя и положить рядышком, чтобы было более удобно. Он аккуратно убрал влажные пряди с его лица и тихо чмокнул в лоб, наслаждаясь моментом. — Отдохни, а я побуду рядом. И знал бы Чимин, что все это время братья совершенно не могли понять, куда делась комната их лучшего друга. Ее просто не было в доме...