Я - Узумаки Наруто

Какаши выглядел немного бледным, но, в целом, никак более не изменился. Вот тебе и последствия. В комнату вошла… Цунами? Или как её звали? Ох уж этот ебучий склероз. — Ох, уже очнулись? Как себя чувствуете? — женщина немного наклонилась, рассматривая нашего сенсея. Ух ты, какая красотка. «Ах, какая женщина» — я бы сказала, но, к сожалению, я ещё ребёнок. По крайней мере, в её глазах. Эх, ну ёбен-бобен. (Да ладно, Наруто-тян, не расстраивайся;)) Хорошо, моя повелительница. Митсуко ничего не ответила на это, похоже, уже привыкла к моим подобным заскокам. — Да уж, ходить не смогу неделю. Не меньше. Ну ёпа за шашку, а чего ты ожидал, родной? Это тебе не хухры-мухры, и сам знаешь. Я поднесла принесённую ранее Сакурой чашку к губам, отпивая немного напитка. Ммм, какой кайф. Так, бля, ладно, на чём мы там остановились? — И не надо, лежите, — тёмноволосая покачала головой, скрестив руки на груди. Нет, если говорить настолько серьёзно, насколько я могу, она действительно просто красавица. Встретив бы я её в родной реальности, с уверенностью бы сказала, что она какая-нибудь модель с обложки журнала. Как же сильно отличается аниме от реальности. Нет в аниме она, конечно, тоже красивая, но… Забыли. Да иди ты на три весёлые, раньше молчал, а сейчас объявился, засранец. — Вот именно, лучше уж лежите, — Харуно говорит немного твёрдым тоном. Смотря на немного строгую Сакуру, я закусываю губу, чтобы нервно не захохотать от нелепости этой ситуации. Ученица отчитывает учителя. Яйца старше, чем куры, как говорила моя мать. Какаши, видимо, сейчас просто насрать на всё происходящее, так что он просто ложиться на футон. В таком состоянии я бы тоже так поступила, так что нечему особо удивляться. — Шаринган — штука не детская, но если вы каждый раз будете в состоянии овоща после него, вы уж извините, ещё раз тащить вас на себе мы в рот е-, — мою речь прерывает ладонь Харуно и её грозный взгляд, мечущийся от меня к удивлённо хлопающей ресницами от такого «французкого» Цунами. Ладно, каюсь. Пока что лучше контролировать себя, даже на эмоциях. Хотя бы в знак уважения к матери Инари. Тут в комнату входят остальные. То бишь — Саске и Тадзуна. — Во-первых: тебе следовало бы поучиться манерам, юная леди. Пропускаю слова старшего мимо ушей, так как рука моей напарницы случайно дотрагивается до перебинтованного плеча, от чего по всей руке проносится хоть и слабая, но ощутимая волна боли. Бляяяять. Это что, карма? Курама, разве плечо не зажило? В ответ молчание. Похоже, он всё-таки пошел на три весёлых. Вот и ладно. Осторожно отодвигаюсь, стараясь не скорчиться от боли, после чего снова припадаю губами к чашке, отпивая содержимое. — Во-вторых: хватит вам его отчитывать, по крайней мере, он завалил того сильного ниндзя, — Тадзуна скрестил руки на груди, после чего опёрся о стену позади себя. Саске, всё время стоящий около него, времени не терял, оглядывая нас, словно статуи в музее. После, он просто подошёл к нам и сел рядом, смотря на Хатаке. — Сомневаюсь, что завалил, — тихо пробормотала я, но достаточно слышно для того, чтобы остальные перевели свои взгляды ко мне, включая самого Какаши. — О чём ты вообще говоришь? Мы видели, что он умер. Даже пульса не было, слышала ведь. Ну-ну. Сейчас дедок охуеет. Я фыркаю и ставлю чашку с чаем около себя, чтобы не мешала, а сама начинаю плести из уже давно распущенных волос косу, чтобы хоть чем-то себя занять. Не, ну а чё? — Да, но мы все также видели, что его «мёртвое» тело забрал какой-то мальчишка, — и этого «какого-то» мальчишку я знаю, его зовут Хаку Юки, и он полностью заодно с Забузой Момочи, и они нам, как я считаю, не такие уж и враги, но этого я вам не скажу. — Крутой тип, ничего не сказать. Таких, как он, называют ЦУМО, верно говорю, сенсей? Какаши хмыкает, верно, соглашаясь с моими словами, однако, вместе с этим, он задерживает на мне долгий задумчивый взгляд. Что я уже не так сказала? Саске хмурит брови, а Сакура, сидящая рядом, переспрашивает: — ЦУМО? Теперь уже я, как самый ленивый кусок жирка на этой планете, спокойно молчу, просто кивая в ответ Харуно, а старший начинает объяснять: — ЦУМО — центр уничтожения матёрых оперативников. Ещё их называют Стражами Мира. Они занимаются трупами, чтобы никто не узнал секреты тела шиноби, такие как ниндзюцу, чакра и тому подобное, — тут он резко замолк. А я спокойно себе сижу и попиваю чаёк, включив режим ждуна. Ждём, пока он продолжит. Ждём, ждём… Ещё раз, блять, ждём. — Так о чём я? Эти онины то, тельце начинают чикать на месте. Учитель прикрывает глаза, спокойно продолжая говорить. Розоволосая непонимающе смотрит в пол, хмуря брови. — И в чём суть? — спрашивает она. Ладно уж, сенсей, не надрывайте глотку, как бы двухсмысленно это не звучало, сейчас ею поработаю я. А то сижу всё на жопе без дела — А ты всё ещё не догадалась? — я перевожу взгляд на Сакуру, приподнимая бровь. Девушка смотрит на меня. Я вздыхаю и, немного скривившись от лёгкой боли в плече, спрашиваю: — Ну сама посуди, что этот пацан с трупом того громилы сделал? Сакура пожимает плечами. — А я знаю? Взял да потащил куда-то, — я кивнула, смотря на неё взглядом, из разряда: «продолжай». Но она не продолжила. Что ж, похоже, что логика — это всё-таки не твоё. Или ты просто ею не пользуешься тогда, когда это реально надо. Ну, это пока что, роднуль. — Сакура, давай, я верю, что для тебя всё же существует понятие логики, — немного раздражённо говорю я, снова ставя уже остывшую чашку на пол, рядом с собой, после чего распускаю сраную неудавшуюся косу, начиная заново её заплетать. — Чем он этого лосину, так сказать, «убил»? — чуть злой после моей первой фразы, взгляд Харуно сменяется задумчивым. Молодец, думай, Сакура, думай. Может на Саске больше вестись не станешь, если мозги заработают в правильном направлении. За неё уже продолжает сам Учиха: — Метательными иглами, — резко поворачиваюсь к нему, от чего он едва заметно вздрагивает, при этом совсем не меняя своего выражения лица. Да думайте же вы, зачем вам мозги даны были, люди-хуюди добрые? Или обязательно, чтобы именно Какаши сказал вам об этом? — Вот! А метательные иглы это такая штуковина, благодаря которой, чётко попав в определённую точку, любой орган остановить можно, и сердце в том числе. Ой, — заговорившись, случайно дёргаю себя же за волосы. Вот чёрт, а завязать нечем, я все резинки в сумке оставила, а сумка где-то в самом углу комнаты. Ну как так то? Почему бы тебе не встать и не взять сумку? Мне лень. — Да кончай ты уже всем голову морочить, повторюсь, ему кирдык, и это все видели, — пробубнил Тадзуна, сложив руки на груди. Кажется, у меня начал дёргаться глаз. Кто-нибудь, пристрелите меня. — Такие дела — живой он, — Какаши, спасибо тебе, ты спас меня от нервного тика. Тут до остальных, судя по их лицам, резко всё доходит. Ну наконец-то, бляха-муха! Задрали уже со своим поздним зажиганием. — Вот так, значит, будет ещё и вторая встреча, которой, скорее всего, нам не избежать. Придётся вам как-то уж тренировать нас, сенсей. Стараясь скрыть ухмылку намеренно тяну последнюю фразу, рукой расчёсывая распустившиеся локоны. О, а они немного завились, хах. — Или хотя бы дать какие-то наставления, чтобы мы сами могли тренироваться, а то ваше состояние и так оставляет желать лучшего, — развожу в стороны руками, при этом стараясь не задеть сидящих по бокам от меня напарников. — А потом уж без проблем его завалим, — заканчиваю я, пока Какаши не успел вставить своё слово, прикрывая глаза. И тут слышится звук открытия двери. Как и ожидалось, забегает маленький Инари. Добрый вечер в вашей хате. — Если вы собрались идти против Гато и его людей, вы скорее без проблем себя завалите! …Уф. Дети. Хотя, если посудить, то он, в какой-то степени, даже прав. Тадзуна тем временем обнимает внука, пока Цунами строго ставит руки в боки, смотря на мальчишку. — Инари! Не груби шиноби, иначе тебе панамку засунут кое куда! Мягко сказано. Похоже, что их реплики немного поменялись из-за моего вмешательства. Хах, интересненько, если из-за такой мелочи меняются простые слова персонажей… что ж потом то будет? — Надо быть просто глупцом, чтобы идти против таких людей. Он вам только лишних дырок в теле наделает, если не чего похуже! — а мелкий то никак не успокоится. Кажется, я начинаю косплеить чайник. А ведь он только-только пришел. Возможно, это и к лучшему. А нет, уже не уверена. — Послушай-ка сюда, малой. С чего это ты взял, что не будет наоборот? Это мы проделаем пару тройку дырок в этом пердуне Гато и его шайке, может даже пустим на шашлык в честь его смерти, однако никак не обратно, уж поверь, — я хмыкаю и складываю руки на груди. Вижу, как мелочь хмурит брови и дует щёки. Сдуйся, малыш, сейчас Карлсоном без пропеллера станешь, на щеках улетишь, как воздушный шарик. — Если же кто-то из ваших не смог сдвинуть жирный зад этого тупого вонючего старика с места, не факт, что так будет постоянно, и что мы не сможем этого сделать. Как итог, Инари, пару секунд помолчав, просто опускает голову и поспешно уходит, ничего не сказав. Дедулька только попытался его остановить, но мальчик, совершенно не обращая на того внимания, прошел мимо него. — Наруто, тебе следует держать язык за зубами! Харуно хлопнула меня по спине. Совсем легонько, аж непривычно от этого. (Наруто-тян! Похоже, что это его задело. Ты явно перегнула палку!) Не похоже, а точно уверена, что это так. Я могу быть слишком резкой иногда. Язык мой — враг мой, как-то так. Однако, по сравнению с тем, что ранее выходило из твоего рта, это — просто сущая мелочь. Даже сущая мелочь иногда может сильно задеть. Хотя, для Инари эта «мелочь» не считается таковой. Я думаю… эм… В общем, можно много рассуждать на эту тему, так что опустим всё это дерьмо. Так, окей. В любом случае, потом мне следует извиниться перед ним. А сейчас я бы хотела пройтись, развеяться хоть, приключений на жопу поискать.

***

Честно говоря, я удивлена, что со своим возможным топографическим критинизмом не заблудилась, но это даже к лучшему. Закинув руки за голову я приближаюсь к дому. Уже поздний вечер, так что следует быть тише, чтобы не разбудить никого. А то ещё получу пизды от-. Смотри. Чегось? Опа. Подняв взгляд, вижу перед собой сидящего на крыльце дома Инари. Малой, видимо, меня даже не заметил, или сделал вид, ибо упрямо держал голову поднятой вверх, продолжая вглядываться в глубины небес. Даже уже не удивлена. Такой сцены явно не было, но мне как-то по барабану. Сейчас главное, чтобы он не свалил от меня. А то дальнейшие мои действия, которые я со смелостью могла бы назвать неловкими, могут его, так сказать, спугнуть. Глубоко вздохнув, подхожу ближе. Только тогда сталкиваюсь с удивлённым взглядом мальчишки. Ооо, какие глаза опухшие. Всё ясненько. — Привет, мой свет. Надеюсь, не убежишь от меня, если подсяду? — недвусмысленно киваю на место рядом с Инари. Он молчит, отводит взгляд, а потом всё-таки двигается немного, сжимая что-то в руках. Вот и славненько. Не медля, падаю на место рядом с мальцом, ставя позади себя руки для опоры. — Почему ты не идёшь домой? Все уже спят, — Инари едва слышно шмыгнул носом. Перевожу на него взгляд. Родной, так а ты что тут делаешь тогда? — Я хотела извиниться перед тобой, Инари. Было похоже на то, что мои слова тебя сильно задели, — я неловко говорю ему, виновато почесав затылок. Мелкий на эти слова громко хмыкает и отворачивает от меня голову. Не понял. — Ничего это меня не задело! Я просто хотел побыть наедине с единственным умным здесь человеком, — понял. Хотя бы не гонит меня отсюда. Это уже хорошо. — Вот как, что ж, ясно, — разговор не особо даётся. Возможно, именно сейчас ему нужно побыть одному. Уже собираюсь встать с места, как вспоминаю кое что. Ах, да, точно. Вытаскиваю из кармана подвеску с чёрно-белым камушком в полоску, с рисунком голубых волн. Сегодня на рынке нашла детей, которые торговали самодельными браслетами, кулонами, кольцами, и всякой такой ерундой. Говорили, что могут сделать покраску и нарисовать что-то на том же камушке, так сказать, сделать на заказ, за дополнительную плату, разумеется. На удивление, они взяли совсем немного. Хотя, почему на удивление. Экономика тут, опять же, из-за этого старого пидораса Гато, пошла в самую задницу. — Вот, считай это мини-подарком. Инари посмотрел на кулон, посмотрел на меня и снова отвернулся. Ну эй! Я должна знать хотя бы то, нравится ли тебе эта безделушка или нет… — Если тебе он не понравился, можешь просто сказать, тогда я не буду настаивать, — в итоге он грубо выхватил у меня кулон из рук, встал, и ушел домой. Заебись. «Извинилась» называется.

***

По ощущениям я сейчас выгляжу как чёртов зомби. По какой причине? Не могла уснуть. А не могла из-за чего? Из-за собственных, кошку вашу, мыслей. Лучше бы я действительно оставила Инари там наедине, а этот чёртов кулок отдала бы завтра. Точнее, уже сегодня. Ну, короче, не суть до дела. Прикрыв рот кулаком, я зеваю. Я потягиваюсь, ощущая на себе пристальный взгляд. Осматривая комнату, замечаю, как Сакура смотрит на меня. Саске уже спустился на завтрак, слава Ками, так что мне даже приятна её компания сейчас. Знаете, всё-таки, если не учитывать тот факт, как она «пропадает» за Учихой, она достаточно… приятная девушка, так скажем. — Что такое? — спрашиваю её, уже чувствуя раздражение от пристального взгляда. Ну не люблю я такое. Не люблю. Хотя и стараюсь от этой «не любви» избавиться. — Рана на твоём плече. Она всё ещё сильно болит? Я застываю. Потом более спокойно выдыхаю и перевожу взгляд на пол. — Нет. То есть, не очень. Почти не чувствую, если не делать резких движений и не касаться сильно. А что? — поднимаю взгляд обратно на Сакуру. Она некоторое время молчит. — Всё-таки, тебе следовало быть внимательнее с этим… Момочи Забузой. Мы встретимся с ним позже, ты сама так говорила. Постарайся быть осторожнее, не натвори глупостей. Я закатываю глазами на её слова. Как будто бы я сама этого не понимаю. Я поднимаюсь со своего футона и беру свои вещи, чтобы одеть их и пойти на завтрак. Всё-таки, перед тренировками нужно набраться сил. И тут меня стукнули по башке. — Сакура! Какого ху- Мой громкий мат прерывают её слова, заставляющие меня затаить дыхание и мгновенно успокоиться: — Не делай такое лицо, словно тебя достало это. Ты тоже не железная, я не хочу терять своих друзей и напарников, в особенности так рано! — она некоторое время смотрит на меня недовольно, а потом добавляет уже более мягким тоном: — Не пропускай мои слова мимо ушей, ладно? Я чешу затылок, переводя взгляд то на пол, то опять на неё. — …Договорились. Всё-таки, наши отношения наладились.