Сокровище бога Думата

      Имшэль оказался прав. Подельникам удалось не только добраться до Тевинтера, но и собрать по пути немало золота. Большую его часть, конечно, заработал Имшэль — он знал немало сравнительно честных способов отъема денег — но и Сетий Амладарис начал чувствовать в себе азарт к будущему делу. Нищенствование заставило его посмотреть на вещи под другим углом, и Сетий Амладарис вознамерился искать преданных ему подчиненных в первую очередь среди рабов. Для этого он решил заходить к магистрам в Минратосе якобы в поисках артефактов, а на деле — высматривать своих будущих почитателей.       — Эти почитатели и читать не умеют, — фыркал Имшэль в ответ на его идеи. — Но ладно, не одному же мне отдуваться. Валяй, ищи своих преданных рабов.       Минратос Сетию Амладарису не понравился. Раньше это был великолепный город, где магистры соревновались друг с другом в магическом искусстве посреди великолепных парков или в высокой золотой башне. Там же, откуда пришли они с Имшэлем, царило другое — невольничьи рынки, базарная ругань, грязь и вонь. Имшэль, конечно, сразу пришел в восторг и начал сновать среди рыночных рядов, но Сетий Амладарис сторонился их. У него были дела поважнее.       В первых трех магистерских особняках его не совсем вежливо выставили за порог (в одном — даже ногами). В дом семейства Амладарис он тоже не смог попасть: ворота были окружены чарами и головокружительным запахом жасмина, ладана и чеснока. От этого безобразия у будущего бога пробудилась сенная лихорадка, которой он и в прошлой жизни не страдал.       Зато в пятом доме, который плохо охранялся и куда удалось беспрепятственно проникнуть ночью, Сетий Амладарис обнаружил то, что искал. Пока он путано расспрашивал хозяина о реликвиях Думата, на шум пришла молодая рабыня. Ее глаза были мутно-серыми, как у рыбы, а сквозь громадную щербинку между передними зубами, должно быть, было очень удобно свистеть. Но Сетий Амладарис обратил внимание на другое: от рабыни разило магией точно так же, как от Имшэля — нахальством. На ее руке древними буквами тевене было нацарапано «Кальперния».       — Кальпернией зовешься ты, — торжественно изрек Сетий Амладарис, указав на нее пальцем. Рабыня восхищенно ахнула, словно он угадал ее имя. Сетий Амладарис решил закрепить успех и выдал цитату из оды Думату:       — В тишине обретается сердце мудрости.       Кальперния низко поклонилась ему. «Надо же, такая бессмысленная фраза — а все еще работает».       За время, проведенное с Имшэлем, Сетий Амладарис освежил свои ораторские навыки и снова начал производить угрожающее, а не жалкое впечатление. Он сделал шаг к Кальпернии и, оглядев ее, произнес:       — Я пришел за незаслуженно присвоенными реликвиями, а нашел задатки большие, чем считал возможным в этом времени. — Протянул было руку, чтобы потрепать ее по щеке, но в последний момент одумался: это могло испортить весь эффект. — Мощь безмерная. Возможно, поборница. Да. За мной последовала бы ты, если бы я попросил?       — Последовала куда? — прошептала Кальперния. Сетий Амладарис торжественно посмотрел вверх. Перед его глазами уже забрезжил Золотой город.       — Ковать мир лучший, чем нынешний.       Кальперния чуть не вприпрыжку побежала за ним.       Сетий Амладарис отвел ее в их с Имшэлем небогатое пристанище, но это не смутило юную рабыню. Она принялась с пылом вещать о том, что давно пора все поменять, что Тевинтер достоин большего и что рабы должны править миром. Имшэль благодушно кивал и, улучив момент, шепнул Сетию Амладарису на ухо:       — Знойная женщина. Пассионарий. Она нам, пожалуй, большое стадо рабов пригонит.       И, сделав серьезное лицо, он обратился к Кальпернии:       — Госпожа Кальперния, я вижу, вы — женщина деловая. И мы люди деловые. Ваше политическое кредо?       — Всегда! — радостно отозвалась она.       — Великолепно. Вы знаете, кто это?       Он показал рукой на Сетия Амладариса. Кальперния завороженно покачала головой.       — Не говорите, — продолжал Имшэль, — вы не можете этого знать. Это гигант мысли, отец тевинтерской магократии и первопроходец Золотого города.       Восхищение во взгляде Кальпернии превысило все допустимые пределы. Сетий Амладарис наконец начал чувствовать себя богом.       — Госпожа Кальперния, — Имшэль щелкнул пальцами, привлекая к себе внимание. — С вашей помощью мы хотим связаться с лучшими людьми города, которых злая судьба загнала в подполье. Они помогут нам… — глянув на Сетия Амладариса, он со значением произнес: — выковать мир лучший, чем нынешний. Вы сможете найти для нас таких людей?       Кальперния оживленно закивала:       — Дайте мне время, и я соберу под наши знамена сотни! Тысячи! Миллионы!..       — Тевинтер вас не забудет, — серьезно кивнул Имшэль.       Когда окрыленная Кальперния ушла, он заявил:       — Коря, я тебя уважаю, ты нашел бриллиант. Но, когда эта знойная женщина соберет нам послушных кроликов, говорить буду я. Тебе для важности надо молчать и надувать щеки. Сам ей что-то говорил про тишину и сердце мудрости.       — Опять ты рылся у меня в голове, — поморщился Сетий Амладарис.       — Ради твоего же блага. И, заметь, совершенно бескорыстно!       Сетию Амладарису было лень с этим спорить.       Следующие пару месяцев они вяло искали сферы, но ничего не нашли. Зато Кальперния то и дело заглядывала к ним, отчитываясь об очередных завербованных рабах, магах и даже некоторых магистрах. Наконец она торжественно объявила, что первая тысяча последователей уже собрана, и перед самой благонадежной семеркой их надо выступить и рассказать о тайной сути дела. Имшэль радостно потирал руки.       — Знойная женщина! — восхищался он. — Мечта архонта!       Сетий Амладарис только усмехался.       Семеро благонадежных последователей собрали у одного из них — энергичного Крассиуса Сэрбиса. Имшэль лично встречал каждого, спрашивал, бились ли их предки на Валарианских полях, и предупреждал о строжайшей тайне. Сетий Амладарис в это время восседал в темном углу, с достоинством надувая морщинистые щеки.       Крассиус Сэрбис был молод, беззаботен и охоч до сомнительных дел. Поэтому он сразу почуял в Имшэле родственную душу. Фигура Сетия Амладариса в темном углу, правда, его несколько смущала, но он с нетерпением ждал подробностей дела.       Гордиан был человек военный и заинтересовался перспективами только после того, как Кальперния начала подбивать его на массовый бунт. Ему было не вполне ясно, почему увлеченные военным делом собираются где-то на окраине в особняке молодого беспечного Сэрбиса, но строгость Имшэля внушала ему доверие.       Братья Макринус и Луканус были вполне созревшие недотепы. Они не вполне понимали, что происходит, но были очень довольны, что их причислили к самым благонадежным последователям.       Ливиус Эримонд был весьма заинтригован первопроходцем Золотого города и хотел посмотреть на него воочию. Зыркающие на него из темного угла глаза Сетия Амладариса произвели на него нужное впечатление, и он остался ждать продолжения.       Последним Кальперния привела Гериона Алексиуса, одного из членов Магистериума и отца неизлечимо больного сына. Из краткого разговора с Имшэлем он сразу уяснил себе положение вещей. «Если бы не мой бедный сын, я бы ни за что сюда не пришел» — сокрушенно думал Алексиус, садясь как можно дальше от Имшэля и Сетия Амладариса. Место седьмого надежного последователя заняла сама Кальперния.       Имшэль торжественно вскинул руки, как дирижер.       — Граждане! — заговорил он, заставив Алексиуса подпрыгнуть на стуле. — Вы — лучшее, что есть на тевинтерской земле. Самые надежные ее сыны… и дочь, — добавил он, кивнув восторженно дышавшей Кальпернии. — Только на вас мы можем положиться в нашем деле. Цель нашего общества вам известна. Она святая. Мы должны возродить Империю во всем ее величии.       Выждав паузу благоговейной тишины, Имшэль указал на темный угол с Сетием Амладарисом:       — Знаете ли вы, кто это? Это — гигант мысли, отец тевинтерской магократии и первопроходец Золотого города. Он видел Империю такой, какой она должна быть. Его сила божественна и неизмерима. И под его началом мы с вами, граждане, своими руками воссоздадим эту Империю!       Он зааплодировал сам себе, и все поспешно подхватили аплодисменты. Сетий Амладарис со значением кивнул. Происходящее нравилось ему все больше.       — Друзья мои! — продолжал Имшэль. — Наше дело — святое, но тайное. И наша организация — самая строжайшая тайна! Имя нам… — Сетий Амладарис хотел было его перебить, но Имшэль сыграл на опережение, выудив слово у него из головы: — Венатори. Да! Мы — вернейшие слуги нашего уважаемого гиганта мысли. Нашего Старшего, так сказать. Потому что, как вы понимаете, он старше и мудрее всех нас.       Сетий Амладарис недовольно пошевелил губами. Ему больше понравилось бы называться Величайшим, Свирепейшим или, на худой конец, Тишайшим. Но Имшэля несло дальше:       — Друзья мои! Чтобы Старший явил нам свою истинную силу, нам нужно доказать ему свою преданность. Преподнести дар, если угодно. Деньги, артефакты — любую мелочь. Более всего пригодятся вот эти сферы. — Имшэль показал самолично сделанный набросок. — Эльфы древности украли их у нас и назвали своими реликвиями. Но реликвии эти принадлежат Империи! И мы с вами, как верные слуги Старшего, должны восстановить истинный порядок вещей!       — Да! — Кальперния, не в силах сдерживать патриотический зуд, вскочила с места. — Только так мы построим ту Империю, которая должна быть! Только нашими руками должно быть заложено ее благополучие! Только массовые ра…       — Благодарю вас, душа моя, — Имшэль мягко, но решительно опустил ее обратно на стул, — достаточно. Тевинтер вас не забудет. Ну что, граждане, вам есть что предложить вашему повелителю на первый раз?       Граждане покопались в карманах. Почти у всех была с собой приличная сумма — не меньше полсотни золотых. Денег не было только у Кальпернии, но Имшэль заверил ее, что пыла, с которым она вкладывается в общее дело, вполне достаточно. У остальных он забрал все деньги подчистую.       — Расходитесь по одному, — строго сказал он, — за нами будут следить. Крепитесь, венатори! О дне следующего заседания будет объявлено особо.       Крассиус Сэрбис ушел первым и не сразу вспомнил, что они вообще-то собирались у него дома. Ему все чрезвычайно понравилось. «Какая прекрасная возможность заработать на наивных людях. Немедленно организую раскопки этих сфер, выслужусь перед Старшим и разбогатею».       Гордиан признал, что идея возродить Империю не так плоха, хоть они и начали неожиданно мирно. «Возможно, с этого будет толк».       Макринус и Луканус были довольны, что участвуют в таком важном деле, да еще помогают самому Старшему, кто бы он ни был.       Ливиус Эримонд, едва дошел до дома, сразу принялся забрасывать знакомых письмами о том, что невредно бы пожертвовать ему все возможные деньги и артефакты, потому что когда-нибудь его господин наградит всех, кто ему помог.       Герион Алексиус тосковал о потере сотни золотых (он недальновидно взял с собой слишком много денег), но надеялся, что и он сможет получить какую-то пользу от венатори. «Быть может, истинная сила этого Старшего поможет мне излечить моего мальчика…»       Когда Имшэль и Сетий Амладарис наконец отделались от восторженно вещавшей Кальпернии и направились в свое убежище, Имшэль заявил:       — Ну вот, друг мой Коря, теперь мы хорошо при деньгах и при людях. Вот теперь-то все завертится!       Сетий Амладарис царственно повел сутулыми плечами.       «Ладно, Старший так Старший».