Татуировка Дракона

… И целый мир возненавидел, Чтобы тебя любить сильней.

Лермонтов

Свет. Глаза не сразу привыкли к солнцу, которое пробивалось через окно. Закатные лучи погрузили комнату в тени, которые отбрасывала мебель. Пальцы слабо задвигались, рука легла на живот, спустилась к бедру и надавила на кожный покров, чтобы узнать, насколько дела были плохи. Боль была тупой, но ощутимой, кулак этого мудака атаковал самое незащищённое место — чуть выше колена. Сделав глубокий вдох, я поднялся с постели, ощущая, как тело болит после стычки, поясница ныла, что было неудивительным, ведь как раз на неё я и упал. Скорее всего до постели донёс меня именно он, чтобы не вызвать гнев родителей, которые при виде бессознательного тела без лишних слов лишили бы его карманных расходов на месяц. А может и два, или мать ушла вовсе, ругаясь на того придурка. Но это были лишь мечты. Картина в зеркале стала ещё плачевнее: огромный синяк покрывал правую сторону лица, и никакой пластырь тут уже бы не помог. Кулаки снова сжались, но осознание того, что физически я был слабее, вертелось на задворках сознания. В этот раз взяла его, но в следующий я подготовлюсь. С этой мыслью я забил на боль в бедре и принялся лихорадочно собираться. Натянул обтягивающие лосины на худые ноги, сверху шорты, на торс натянул черную футболку и вылетел как можно быстрее из этого ненавистного дома. Пробежка выветривала мозги лучше чем вентилятор жаркой ночью. Я не жалел тела, не жалел сил, гнал как бешеный, преодолевая дома, за ними и улицы. Сейчас меня мог остановить только метеорит, вторгшийся в воздушное ночное пространство. Люди, которые встречались на пути, косо посматривали на дикого парня с горящим взглядом и пугающей усмешкой на лице. Воздуха вскоре стало не хватать, ноги заныли, а боль в бедре зажглась с новой силой, с громким вскриком я полетел на ближайшую дорожку из травы и проехал коленями по неровной поверхности, раздирая низ ладоней в кровь. Это ободряло, воодушевляло, вызывало экстаз, ведь только через боль я мог почувствовать себя человеком. Живым, с чувствами и порывами. Обернув ладони внутренней стороной к себе, я зачарованно смотрел на то, как кровь стекает вниз, окрашивая бледное запястье в алый. Спустя пару минут пришлось поднять голову вверх, к небесам, чтобы прокричать. — Я приду к вам, звёзды! Широкая улыбка возникла на губах, обезумевший взгляд наконец сосредоточился, а руки оттолкнулись от земли, поднимая тело. Обратный путь занял намного больше времени, ведь нога начала прихрамывать. То ли от боли, то ли от того, что её подвернули — внимание на это я не обратил, гордо шагая вперёд и покачиваясь. У порога дома я остановился, через огромное окно было видно, что все собрались в столовой, смеялись и ели, странное чувство сжало грудь, руки обвили плечи, а ресницы стали влажными. Усталость и слабость накатили на тело, нахмурившись, я не стал заходить в помещение, никогда не любил показывать свои слабости, особенно в состоянии психоза и нервного срыва. Качели в саду были идеальным вариантом для ночлега, ими я и воспользовался, накрылся забытым пледом и сразу же заснул.

***

Лучше бы меня разбудил холод, а не ухмыляющееся лицо одного идиота. Подхватив подушку с качелей, я кинул её в сводного брата, который стоял неподалёку и явно не ожидал утренней нападки. Его лицо сменило выражение на строгое, губы сжались, всем видом он показывал, что презирает меня. Однако в одном он просчитался — мне было неописуемо похер. — Свали. Закусив губу, я поднялся с качель. Спина затекла, ноги нещадно болели после вчерашней вылазки. Хотелось выть, а ещё лучше отлежаться дома несколько дней. Синяк на щеке опух, но все эти вещи не были тем, что меня сломает. Прихрамывая, я прошёл мимо Коула и сильно ударил его плечом. Последние дни лета проходили в темпе вальса. Мать заметила синяки и мою неровную походку, поэтому пришлось придумать историю о драке среди ночи. Пусть свободный брат и был мудаком, но с такими вещами я хотел и был готов справиться в одиночку. Кожа на лице через неделю приобрела здоровый оттенок, я почти не выходил из комнаты, предпочитая есть прямо на постели, смотреть сериалы и играть. К черту все обязанности и изнуртельные работы, мозг требовал разгрузки, он её и получил. В последних числах августа пришлось покинуть временное укрытие и съездить в торговый центр, чтобы одеться прилично. Деньги конечно же дал мой новый отец, мать щебетала без умолку, выбирая самые заметные, но при этом допустимые фасоны одежды. По итогу в мой гардероб добавились четыре тёмных кофты, водолазка, обтягивающие штаны, двое пар туфлей и одни кроссовки. После целого дня на ногах организм бунтовал, но это не помешало сделать одну пакость в знак мести. — Не могли бы вы показать, где находится комната Коула? — обратился я к проходящей мимо прислуге. — Западное крыло дома, второй этаж, четвёртая дверь от лестницы. Поблагодарив девушку улыбкой, я отправился на поиски нужной комнаты. Глаза осматривали каждую дверь, пока не нашли ту самую. Рука дёрнула за ручку, стараясь делать как можно меньше шума, я проник внутрь. Сводный брат сейчас находился вне дома, но действовать стоило осторожнее, поэтому я сразу направился в ванную. Комната была очень большой, ровно как и душевая, стены были идеально чистыми, кровать заправлена, ни капли беспорядка, что наводило на простую мысль — Коул перфекционист. Мою комнату нельзя было сравнивать с этой, ведь там царил творческий беспорядок. Пальцы нащупали в кармане длинный флакон, на полке стоял шампунь, который я успешно открыл, влил жидкость из ёмкости и закрыл крышку. Осморев место приступления, я не сдержал улыбки. Теперь этот негодяй получит по заслугам.

***

Кулак едва не выбил мою дверь, тело дёрнулось от громкого шума, а пальцы выпустили книгу, которая упала на постель. Я сдерживался до последнего, но смех вырывался из груди, и сдержать его уже было нереально. — Смешно тебе, блять?? Как мне в школу идти с синей башкой, идиот! — Голубой, скорее, — от смеха пришлось даже закрыть рукой рот. — Предпочитаешь снизу, дай угадаю. До парня не сразу дошёл смысл моих слов, а когда капли понимания отразились на его перекошенном от гнева лице, то я буквально пустился в угол комнаты, ведь его тело неменуемо наступало. Уже хотел было кричать, но внезапно дверь открылась, пришлось сесть на край постели и сделать вид, что ничего не было. — Оскар, я принесла тебе печенье. Ой, Коул, ты тоже тут! Какая радость, вы подружились. Улыбка на лице мамы сверкала и сияла, я пытался успокоиться и кусал губы, а Коул с ненавистью буравил меня взглядом. — Лучшие друзья. И тут этот мудак сотворил страшную вещь: решив доказать матери, что мы стали «френдс намбер уан», он приблизился и крепко обнял меня, только вот в его замысле не было ничего милого. Мои ребра были сжаты, воздух перестал поступать в лёгкие, нога оттолкнула его, ударив по бедру. Состроив строгий взгляд, я отсел на другую сторону кровати. — Спасибо, мам, — женщина поставила тарелку с печенье, после чего вышла, не желая нам мешать. — И ты иди отсюда, нечего тут делать. Коул кинул на меня холодный взгляд, развернулся и вышел из комнаты. Но черт бы побрал — синий ему шёл!

Сентябрь

Листья...