Великий

"Это было ужасно", – подумал Джон, стоило ему остаться наедине в гримёрке. Его трусило. Он только что отыграл на бис, и еще даже Галина не успела сказать ему и слова. – Джоня! – громко и радостно крикнула она, и заключила парня в крепких объятьях. – Молодчинка! Умница! Отлично сыграл! Намного лучше, чем на уроках! "Я ужасно сыграл", – подумал Джон, но сказать не решился. Змиевская ликовала: Коэн бросила фортепиано в пользу медицины, а Лайсачек причин своего ухода не объяснил никому. Вейр у Змиевской ничего не спрашивал, ибо знал, что она ничего не скажет ни под каким предлогом. И вот теперь, ее ученик, который хуже всех играл, сейчас громко и блестяще дебютировал. Естественно, она была вне себя от счастья. –  Ну, собирайся, едем на банкет! – говорит она, еще раз заключает его в крепкие объятья, и наконец-то выходит из гримёрки. Джон спокойно выдыхает. Этот концерт стал для него настоящим адом. Но он знал, что пусть концерт и закончился, но кошмар будет продолжаться в его душе. Хотелось прямо сейчас упасть на пол и кричать, но парень сдерживался. Нужно всего лишь потерпеть. – Привет, – разносится голос за спиной Вейра. Он подскочил на месте, резко развернулся. Голос... Родной голос... Он его столько времени не слышал. – Стеф... – шепчет Джон, и слезы с каждым мигом становиться все тяжелее сдерживать. Вейр срывается с места, бросается в объятья Стефана. Руки швейцарца сразу же крепко обнимают его. Вейр утыкается носом в шею Ламбьеля, вдыхает аромат шоколада и ванили. – Стефан, Стефан... – Я тоже скучал, – шепчет в ответ швейцарец, сильнее прижимая Вейра к себе. – Мне столько всего нужно тебе рассказать... – Я с удовольствием послушаю, – говорит Ламбьель и они отстраняются друг от друга. Вейр держит руки на его плечах, поднимает на него глаза, полные слез. – Ну, не плачь, – Стефан, вытирает ему слезы. – Не нужно плакать. – Я уже не могу, Стеф, – Джонни утыкается носом в его плечо. – Понимаю... Успокойся, – просит Стефан и гладит его волосы. Джон отстраняется от него, подходит к столу, вытирает салфеткой слезы. Затем отрывает бутылку с водой, делает несколько глотков. – Мне понравился концерт, – шепчет Стефан. Странно, но они очень редко громко разговаривают. Всегда в полтона, всегда шепотом. – Я ужасно играл... Это ад на земле. – Почему же? – Да потому что. Я не получил ни капли удовольствия от игры. Змиевская заставляет играть все четко. Помню, как на дебютном концерте Лайс сбился несколько раз. Ему тогда влетело от Галины. А меня сегодня она чуть не задушила от радости. – Ты ни разу не сделал ошибки. – Нет, я сделал. – И где же? – Я играл так, как хочет она, а не так, как хочу я. Мне столько нужно рассказать тебе, Стефан, – Джонни наконец отворачивается от зеркала. – Ты даже представить не можешь, как я жил эти чертовы полгода. – Раскажешь... Обязательно расскажешь... – А сейчас, – Вейр подхватывает сумку с вещами, – меня ждет еще несколько часов ада под названием "банкет". – Думаю, мы сможем полчаса там провести, а потом улизнуть, – говорит Стефан, и они вместе покидают гримёрку...