Mirror Mirror — Зеркальное Отражение

Они пришли ночью. За это Гарри был искренне благодарен. Через десять минут после ухода Донны, он приступил к работе, открывая и активируя множество давно не использовавшихся файлов и протоколов. Да, всё это навевало не лучшие воспоминания. Тем не менее, одно его существование делало подобные проблемы неизбежными. Это повторялось каждые пару лет, словно колесо обозрения, кабинки которого то поднимаются, то опускаются, однако, в конце всё равно достигают начальной точки. Гарри уже наизусть выучил каждую мелочь, малейшие звуки, скрипы двигателя этого «колеса». Подобное повторялось уже не раз, и даже не два. Преследование определёнными организациями, которые либо увидели в его лице угрозу, либо приз, который обязаны поймать, посадить в клетку и с особой тщательностью изучить, ну или же причудливые комбинации этих двух желаний. В любом случае, несмотря на его быстрые, отточенные движения, он никуда не торопился. Колесо наконец завершило очередной оборот, и теперь, имея возможность предугадать его конечную точку, он находился на два шага впереди. Этот день в музее тянулся невероятно долго, и каждая минута была пронизана для Гарри беспокойством. Он не появился ни на одном из своих гостевых выступлений в университетах, к тому же, не стал планировать выступлений на следующий месяц, или около того. В итоге, у него не было ни одной встречи, кроме той, фальшивой, на которую отправилась Донна. В его календаре не было ни одной отметки, поэтому он неспешно прогуливался по своему музею, закрывая выставки. Хогвартс, а именно так Гарри начал его называть, начиная со второй годовщины открытия, в ностальгическом порыве, не был особо большим, но и маленьким его было не назвать. И всё же в его сердце хранились тысячи магических артефактов. Некоторые он захватил во время последнего этапа своего путешествия сюда. Некоторые сумел создать самостоятельно, а потому те имелись в единственном экземпляре. Возможно, сейчас они не так полезны, однако в первое время здорово помогли адаптироваться. Гарри прогулочным шагом миновал башню Гриффиндора, после чего прошёл и мимо Рейвенкло. Гостиная Хаффлпафф также осталась позади, но, в отличие от других, находилась на свежем воздухе, и была полна различных представителей волшебной фауны, которые, по идее, не должны были существовать здесь, а потому этот зал покрывала защита гораздо лучше, чем все остальные. Подземелья Слизерина, которые находились футов на пятьдесят ниже подвала, были предназначены для различных суперсекретных вещей и охранялась всегда... исключая, разве что, случаи, когда ему было необходимо открыть её в критических ситуациях, поэтому он старался и вовсе не ходить в ту сторону. Гарри довольно улыбнулся при мысли, что у него нет необходимости использовать опасное оружие, чтобы поговорить с теми, кто столь любезно заявились к нему ночью, а не утром. Так будет гораздо меньше паники. Да и человеческие жертвы появляется возможность свести к нулю. Немного дальше по коридору находилась Международная Библиотека Различных Видов Магии, хотя её и называли здесь немного иначе. «Оккультные архивы». Да. Именно под таким названием известна эта библиотека. Хотя ещё совсем недавно Гарри считал подобное название излишне унизительным и в некой степени банальным. Однако он и так жил в метафорическом Музее из стекла, а потому нечего запускать внутри огненные шары. Министерство Магии находилось в собственной уединённой нише, полной различных не завершëнных проектов, древних трактатов и подобного. Во всём этом и за десятилетие не разобраться. Раньше здесь хранилось экспериментальное оружие, однако все рабочие модели давно были перемещены в Слизерин, так что все те, которые остались, представляли из себя скорее гигантские пылесборники, чем настоящее магическое оружие, если быть до конца честным. А ещё дальше, появляясь для одних, и исчезая для других, было некое разветвление. Для многих тут лишь продолжался коридор, некоторым открывалось больше путей, но для Гарри тут становились видимыми и осязаемыми все пути. Нора, площадь на Гриммо двенадцать, руины дома в Годриковой Впадине, которые он восстановил уже во вторую неделю своего пребывания здесь. В предпоследней комнате он хранил Мантию Невидимку, Кубок Огня, коллекцию самых дорогих воспоминаний в прозрачных флаконах и сам Омут Памяти, позволяющий их просматривать, камни Николаса Фламеля и множество иных памятных вещей и артефактов. Ряд шкафов справа был заполнен большими и совсем маленькими Хроноворотами. На левый же было наложено бесчисленное множество климатических чар, которые позволяли зельям, находящимся там, быть ежесекундно доступными. Проходя мимо этой комнаты, Гарри мягко тронул свою Мантию Невидимку, которая, будто живая, ластилась к его руке, ощущая близость со своими братьями — Кольцом, которое уже много лет не покидало его безымянный палец, и Палочкой, которая также всегда была рядом. Последнюю же комнату Гарри посещал реже всех других. Та была самой высокой во всём музее. Кроме того, что ещё и находилась в самом глубоком подземелье. Намного глубже, чем то, которое предназначено для Слизерина, да даже Министерство Магии находилось не столь глубоко. В этой комнате магия была столь густа, что переплеталась между собой нитями, подобными паутине Арагога и его детей. Не было ни одного свободного от неё угла. Нити магии как толстое, пышное одеяло, покрывали всю комнату. Часть этого великолепия принадлежала Гарри. Но не всё. Он толкнул дверь, позволяя острым зубцам проколоть кожу ладони и впитать необходимое количество крови. И лишь после этого, насытившись, огромный засов на двери, отлитый из метеорита, закружился и поддался напору, открывая вид на основной зал. Зеркало Еиналеж стояло в самом центре, безмолвное и торжественное. Ещё с прошлого его визита зеркальная гладь была прикрыта тяжёлой тканью занавесок. Гарри простоял без движения никак не меньше десяти минут, напряжённо размышляя над своими последующими действиями, прежде чем решил не искушать себя. Он закрыл дверь, запечатывая ту своей Бузинной Палочкой, доводя её стойкость до максимума, после чего, не сказав ни слова, ушёл. Каждый раз после посещения этой комнаты у него во рту оставался неприятный привкус. Но, тем не менее, он должен был убедиться. Каждый раз, когда его обнаруживали немагические службы, Гарри было необходимо идти сюда и смотреть. Иногда он приходил сюда и в иных случаях. Тогда, когда тишина становилась слишком тяжёлой, а прожитые годы наваливались неподъëмным грузом на плечи, заставляя дыхание сбиться, а кости затрещать от напряжения. Но он никогда не стягивал занавески и не смотрел. Никогда. После первого столетия его первой жизни, он избегал зеркал. Слишком больно в них глядеться. И сейчас Гарри шёл обратно, последовательно закрывая каждую дверь на своём пути. Предпоследняя комната, Годрикова Впадина (проходя мимо этой комнаты, он слышал смех родителей), площадь Гриммо двенадцать, Нора, Министерство Магии. Гарри наконец вернулся наверх (а может, вниз? или назад? или влево? или вправо?). Магическая архитектура всегда была тяжела для восприятия неволшебниками. Для него же это было элементарно, понятно на интуитивном уровне. На часах было шесть тридцать и заходящее солнце прочертило огненно-красную полосу, переливающуюся оранжевым и пурпурным, на полу холла Хогвартса. Гарри прошёл вперёд, и только вперёд (этот коридор был сконструирован специально для обычных клиентов и его помощницы, которая не обладала и граммом магии), закрыл дверь и перевернул табличку на надпись «Закрыто», которая была обращена наружу. Позвонил сменным уборщикам и службе охраны, сообщив, что завтра собирается в поездку по делам Музея, а потому их услуги не потребуются ближайшую неделю и около того. После этого он вернулся в свой кабинет, открыл все зеркала, сел перед ноутбуком и погрузился в наблюдение, ожидая их первого шага.

~ o ~

Наташе было не по себе. Окно прямо перед ней выходило на кабинет некоего Джеймса П. Эванса под ровным углом в сорок пять градусов. Окно с этой стороны обрамляла лишь грубая кирпичная кладка, да стеклянная дверь рядом. Ну а сама цель в это время уплетала недавно заказанные огромные бургеры на вынос, да просматривала ролики на YouTube, где какие-то корейцы, танцуя, изо всех сил горланили «Gangnam style». (Серьёзно, это Гангнам стайл, или открытие презервативов стайл? Наташе пришлось даже освежить свои познания в корейском, чтобы решить, какой из вариантов ближе к истине.) «Вдоводел» уже давно был устойчиво установлен на подставку, через прицел чётко виднелось лицо цели. Тот выглядел ещё моложе, чем на фотографиях. Возможно, это было как-то связано с тем, что он ел: три котлеты в четыре фунта в одном бургере, ассорти из овощей, хрустящий сэндвич, два ну просто огромных пластиковых стакана с колой, пачка обжаренных во фритюре луковых колец и несколько пачек куриных наггетсов в придачу. Белый соус стекал по его подбородку, который сразу же был размазан в попытке вытереть двумя пальцами, но вскоре подхватить коварные капли удалось, и уже через несколько мгновений те были вытерты о джинсы. Наташа ежесекундно ожидала появления на его лице прыщей. Тех подростковых недругов, которые иногда оставляют уродливые шрамы-рубцы на всю оставшуюся жизнь. Он выглядел слишком молодо! — Чёрт... — послышался голос Старка из наушника по главному каналу, —наблюдая за тем, как он ест, я вспомнил, что сам не ел. Ничего. Ни-че-го. И чья же это вина? — Мне казалось, что это закрытый канал, — проговорил следом невозмутимый Фьюри. — Ну а что? Ты и вправду решил, что столь неубедительный файрволл, используемый для защиты этого канала связи, способен противостоять супер-экстра-невероятно-очешуительной-красоте-и-гениальности Энтони Старка? — Мы недавно обновляли протокол... этим утром. — А, ну да, это вызвало некое затруднение. Но, Ник, возможно, я скажу нечто новое для тебя, однако ваша защита от копирования — отстой. Я пирачу здесь с тех пор, когда вы в последний раз взламывали Джарвиса. Что, кстати, было подло. И, чтобы вы все знали, это не сработало с какого-то хрена! Должно быть потому, что они оба разрабатывались одним отделом по кибербезопасности, а? — спросил Старк, хихикая в общий канал. Последовало неловкое молчание. — …Отчёт о ситуации, пожалуйста, — после минуты тишины попросил Фьюри, стараясь придать своему голосу максимально возможное, в подобной ситуации, спокойствие и безмятежность. Наташа подозревала, что Ник решил для себя что-то вроде «Если я буду игнорировать этого гениального идиота достаточно долго, он исчезнет. Он потеряет интерес. Он оставит нас в покое». К великому сожалению Фьюри, Наташа была с этим не согласна. Старк не поведётся на подобное. Она была уверена более, чем на сто процентов. — Кто-нибудь хочет пиццы? — вновь вмешался Старк, не давая никому и рта раскрыть. Наташа с трудом подавила желание хлопнуть себя ладонью по лбу, ведь подобное почти наверняка собьёт прицел её Вдоводела. Да, иногда то, что она правша — печально. — Так что? После этого всего закажем пиццу? И да, именно сейчас канал должен взорваться множеством голосов... наш же директор Фьюри не только меня с обеда утянул? Ну так что? Пицца Хат, сегодня вечером, я, как и всегда, плачу, сразу после этого... этого. Чем бы это ни было. — Сын Старка¹ прав, — послышался в коммуникаторе голос некоего бога, — я и вправду голоден. — Мы на миссии, Тор, — подключился к разговору Роджерс, наполнив свой голос ощутимой угрозой и неким предостережением, из-за чего баритон бога утих, — и Старк не сын... ну, он не сын... никого не сын. — Туше, здоровяк. Стив прав, я никому не сын, да? — Стойте... а есть ли кто-нибудь без доступа к основному коммуникационному каналу? — это уже был Брюс, чей голос явно подрагивал. — Нет! Я пригласил всех. Не хотел, чтобы кто-то почувствовал себя обделённым. — Мне казалось, что целью существования основного канала — предотвратить излишнюю загруженность траффика, и при этом создать некую безопасную линию? Тогда почему все здесь? И разве ни у кого из присутствующих нет их собственных каналов? Так же, да? Если нет, то это... немного обескураживает. Балаган всё не желал прекращаться, «приглашенные» Старком люди присоединялись к разговору один за другим. Вдруг во втором наушнике агента Романофф послышался голос Фьюри. — Разберись с этой ситуацией. Как только, так сразу, — подумала Наташа, немного пододвигая Вдоводел, громко прерывая Старка на полуслове. — Цель движется на шесть часов. Главный коммуникационный канал погрузился в тишину, которую вскоре нарушили множество отчётов агентов ЩИТ, Старк же со своими шуточками оказался забыт. — Это было подло, — а вот и изначальный виновник переполоха, только теперь в её личном канале. — Если вы столь категорично настроены против плана Фьюри, — Наташа олицетворяла собой профессионализм и сдержанность, — тогда вам стоит найти иные способы для выражения своего протеста, — после чего нажала на одну из кнопок на костюме, тем самым отключая Старка от обоих каналов. В конце концов, у неё должны быть определённые... «женские хитрости». В это время её цель прошлась до мини-холодильника и вернулась обратно к столу, крепко держа банку Кока-Колы. Часы на стене пробили девять тридцать. Улица Купер Хьюитт² была пуста, ведь здесь преимущественно находились музеи, художественные галереи, офисы да профессиональные колледжи, которые закрываются не позже девяти, но с некоторыми излишне трудолюбивыми личностями пришлось провести беседу агентам ЩИТ (естественно, незаметно и через посредников). Так что в это время на всей улице помимо музея работал один лишь круглосуточный магазинчик. Пустой офис, в котором всё это время сидела Наташа, был абсолютно не обжит: голые бетонные стены, панорамные окна да табличка «Сдам». Однако именно из этой точки открывался лучший обзор на нужную им комнату. Сидя почти в полной темноте, Наташа внимательно наблюдала за каждым движением Джеймса Эванса через прицел Вдоводела. — Он закрывается в десять. Приступить к исполнению плана А, — послышался в основном канале голос Фьюри, перекрыв всех остальных. — Вас услышали, — был получен ответ от назначенного агента-наблюдателя ЩИТ. Под светом уличных фонарей на Купер Хьюитт возникли сразу две фигуры. Мужчина и женщина в невзрачных чёрных костюмах, каждый шаг которых был отточен до идеала. — Мне казалось, они по идее не должны выглядеть столь... угрожающе, — прозвучал в канале чей-то резкий голос. — Они безоружны, — ответил Роджерс. — А им и не нужно оружие! Вы только гляньте на них. Они похожи, скорее, на налоговых инспекторов НуС³ или сотрудников похоронного бюро. Неужели вы можете сказать, что они не устрашающи? — Ну, я.... — Стив, — вмешалась Наташа, не позволяя разрастись ссоре, — не время. — О... да... — и Роджерс замолчал. Довольно своевременно, ведь два агента уже подошли к двери музея. Мужчина указал на табличку на двери. «Закрыто». Однако сама дверь не была заперта изнутри, и охрана так и не появилась. Один из агентов достал телефон. Наташа сняла прицел с пары агентов, доверяя им безупречное выполнение плана А. План А. Также известен, как Мягкое Убеждение. «Поговорите с ним — слова Ника, — мягко. Не угрожающе. Будьте благоразумны. Используйте слова, которые призваны успокоить. Выглядите нормально. Всё оружие спрятать». На случай провала плана А, существовал план Б. Жëсткое Убеждение. И вот тут к делу подключалась Наташа и её Вдоводел, заряженный пулей, призванной вырубить, но не убить. Конечно, существовал и план В, однако Наташа предпочла не обращаться к нему. Он был слишком... беспорядочным. И, вероятно, ещё и не рабочий, учитывая бессмертную природу их цели. Но всё же... Наташа должна была признать, что немного... восхищена Джеймсом Эвансом. Как человек, обладающий такой силой, смог столь долгое время скрываться от ЩИТ? В любом случае, ЩИТ предпочёл бы остановиться на плане А, не приводя в действие остальные. Именно поэтому, столь важным было первое впечатление. Положительное первое впечатление. Кстати, о первом впечатлении. Наташа так и не смогла даже примерно представить его реакцию на всё это. Она всё ещё сидела в темноте, напряжëнная, беспокойная. Однако, это не мешало ей лелеять надежду на то, что известная истина «первый блин — комом» в этот раз обойдёт их стороной. Внизу, не обращая ни малейшего внимания на её чаянья, Джеймс Эванс надел отвратительный розовый фартук. Наташа даже немного вздрогнула, когда навела прицел на надпись. Поцелуй Повара. — О... ну, что же, у него... своеобразное чувство стиля, — пробормотал Старк на главном канале, но в этот раз Наташа и не думала его останавливать. Телефон Эванса, что лежал прямо на столе, рядом с ноутбуком Alienware, уже через мгновение разразился мелодией звонка и завибрировал. Кабинет погрузился во вступительную заставку Луни Тюнз 90-х годов. На другом конце музея агент выжидательно замер со своим неотслеживаемым телефоном. Эванс же лишь бегло взглянул на источник шума, поднял его, а затем одним нажатием сбросил вызов, фактически завершая разговор ещё до того, как агент успел раскрыть рот. Беспокойство росло. — Позвони ещё раз, — Фьюри через основной канал дал краткое распоряжение. Как же это нелепо, — проскочила мысль в Наташиной голове, — это ведь специально обученные люди, а не стажëры-желторотики, каждый шаг которых необходимо контролировать и мягко направлять в нужную сторону. И Ник, чёрт его дери, Фьюри! Почему на основном канале?! У каждого есть личный! «Позвони ещё раз». Отличный приказ для опытного агента! Вся эта операция — свидетельство того, сколь серьёзно ЩИТ отнёсся к Джеймсу П. Эвансу. Да Фьюри самостоятельно руководил! А вся улица была окружена агентами ЩИТ в гражданском. Также было собрано немало групп экстренного реагирования. Да даже Мстителей, в конце концов, собрали в полном составе. Куча крутых пушек были нацелены на, по сути, обычного гражданского. Вот только Джеймса Эванса назвать обычным гражданским можно с трудом, так ведь? И, к тому же, он вполне может оказаться магом. Вот только это всё были не более, чем предположения. Вся эта операция была построена на непроверенной информации. Это их якобы самая большая цель... возможно, даже больше, чем Локи, и почти ноль информации... во всяком случае, ничего конкретного. И если бы Наташу сейчас кто-то отвлёк, она вполне могла бы и послать, не в самых цензурных выражениях. Агент совершил ещё один звонок. Палец Наташи дрожал у курка винтовки. Джеймс Эванс под прицелом лишь вскинул бровь, глядя на свой вновь вибрирующий сотовый. Но вместо того, чтобы наконец ответить, он открыл ящик своего рабочего стола и достал из него... — Это сковорода? — сбитый с толку, спросил Старк. — Что там делает сковорода? И что он с ней собирается делать? Да уж, на все эти вопросы хотел бы знать ответы не только он. Наташа внимательно наблюдала за Эвансом, пересекающим комнату и направляющимся в уборную, совершенно игнорируя звонок. Что-то в его походке заставляло Романову нервничать. Что-то настойчиво пыталось до неё достучаться, как будто она не заметила нечто невероятно важное. Это тело никак не могло принадлежать тому, кто всю жизнь потратил на науку. Каждый шаг спокоен и отмерен. Чёткие жесты, ни одного лишнего движения. Язык его тела будто сирена кричал окружающим, что этот человек точно знает, что сейчас происходит вокруг него, вот только считать это могли лишь единицы. Дверь закрылась за ним, и Наташу накрыло осознание. Джеймс Эванс двигался не как доктор антропологии (или какие там титулы он себе присвоил). Джеймс Эванс двигался, как солдат. — Группа, наблюдающая за второй дверью? — послышался в ушах голос Ника, а Наташу вдруг охватило любопытство. Теперь, когда она поняла, кто же такой этот Эванс, она как никогда желала встретиться с ним. Посмотреть ему в лицо, чётко осознавая кто перед ней. Он не таков, как Брюс Беннер, Тони Старк, Тор и даже не как Стив со своей честью. Нет. Он совсем как она сама, как Соколиный Глаз. Та порода солдат, которых по праву называют хладнокровными убийцами, скрывающимися во тьме. И если её выводы правдивы (что с огромной долей вероятности и есть так), то это прекрасно объясняло, почему же Наташа последние тридцать минут чувствовала себя так, будто и сама находится под прицелом снайперской винтовки. — Цель не видна, — пришёл ответ от команды. Почти незаметное колебание воздуха — вот и всё, что послужило спусковым крючком для Наташи. Она и так слишком нервничала, поэтому её шестое чувство просто смирилось с тем, что за её спиной появился кто-то, кого мгновение назад там не было. Действуя на чистых рефлексах, она сорвала свою винтовку со штатива и замахнулась на манер дубинки, развернувшись на сто восемьдесят градусов. Наташа боковым зрением уловила кусочек розовой ткани с узнаваемой надписью, когда рука сомкнулась вокруг её горла. Тут на неё опустилась сковорода, вот только целилась та не в неё, а в заднюю часть Вдоводела. Наташа спустила курок. Из винтовки с ощутимым разгоном, подгоняемая контролируемыми внутренними мини-взрывами вылетела противотанковая пуля 14,55 мм. И тут сковорода разрезала её малышку-Вдоводел, будто горячий нож в руках Масамунэ масло. В воздухе раздался тот самый звук, который издаёт пистолет с глушителем. Однако единственное, что указывало на то, что пуля задела Эванса — красный порез на его щеке. Стена же позади была пробита на добрых два дюйма. — Раздражаешь, — сказал он. Да уж, Наташа оказалась лицом к лицу с улыбающимся Эвансом, как того и желала, однако это был худший из возможных вариантов. Тот оказался одновременно выше и ниже её, меньше и больше. Абсолютно не так она его себе представляла. Хотя ледяные нити под зеленью глаз и казались слишком знакомыми. Наташа выронила остатки Вдоводела и немного отклонилась назад. Её руки были серьёзно обожжены и местами дымились. Однако её не зря называли профессионалом. Лишь одна мысль раздавалась набатом в голове. Предупредить остальных. — Ник... — вот и всё, что ей удалось произнести. Однако уже в следующий миг Эванс крепко вцепился в свою сковороду. Остальная часть предложения вырвалась из её уст нечленораздельным хрипом вместе с остальным дыханием. Наташа попятилась назад, ударяясь о стену. С опозданием она осознала, что оказалась в худшей точке. Её прежде идеальное укрытие для снайперской стрельбы теперь стало смертельным. И именно поэтому из сотен агентов ЩИТ, толпившихся в Купер Хьюитт, Джеймс Эванс выбрал именно её. Наташа опустила руку на ногу, отказываясь от пистолета — слишком непрактично и громоздко в ближнем бою, и выхватила из крепления на бедре вольфрамово-кобальтовый кинжал. Она подняла его как раз вовремя, чтобы отвести удар сковороды от своего лица. Ещё один шаг, и вот, спина впритык к стене. Нехорошо. А Эванс всё наступал со своей сковородкой... да это же даже звучит странно! Она сражается не на жизнь, а на смерть с человеком, у которого в руках... сковорода. Наташа даже не успела как следует обдумать эту мысль, как поединок стремительно начал набирать обороты. Она соскользнула по стене, используя ту, как стабилизирующую точку, некую опору, после чего нанесла серию ударов немного выше, надеясь пробить отверстие, через которое можно будет сбежать. Её противник умело парировал каждый удар, используя всё ту же сковороду, в то время как другая рука ловко наносила удары по её запястью. Наташа наконец дождалась нужного момента, буквально секундной паузы, достаточной для того, чтобы выкатиться из угла, в котором была зажата до этого... пусть и ценой руки, которая теперь безвольно свисала. Вольфрамовый нож отлетел в сторону, на пол. Эванс не дал и единой возможности его подобрать, поскольку уже в следующий миг подошёл к ней, улыбаясь. Он не остановился, чтобы что-либо сказать или даже позлорадствовать, как она надеялась. Нехорошо! Прогремело в голове во второй раз. Сейчас она оказалась в крайне невыгодном положении. Без оружия, лишь одна рука дееспособна... да и противник силён. — Трус! — она остановилась. — Остановись и посмотри же на меня, как настоящий мужчина! — сейчас лучшим сценарием было то, что её оппонент прислушается к внутреннему джентельменскому кодексу, выбросит свою чёртову сковороду и вступит с ней в драку. Наташа была уверенна, что сможет одолеть его в рукопашном бою... хотя и понимала, что её противник не купится на подобную уловку. Холодный блеск в его глазах подтверждал её опасения. В крайнем случае, было бы неплохо вывести его на эмоции, на гнев, через оскорбления и заставить его сбиться с намеченного плана. Все достаточно хорошо обученные и опытные убийцы понимали, что даже малейшее эмоциональное колебание, не говоря уже о чистых эмоциях, может изменить ход битвы между противниками... такого уровня. — О, прошу, не начинай, — он снисходительно улыбнулся, словно акула, кружа вокруг неё и с каждым разом сужая круги, — как будто я на это поведусь, — затем он сделал решительный выпад, — давай же потанцуем! Вот дерьмо. Наташа вскинулась и попыталась взять себя в руки. Из наушников доносились лишь неразборчивые шумы. Она предупредила остальных, однако слишком поздно. Бедлам, который устроил Старк, ослабил их бдительность, и агенты, подумав, что это некий ответ от Романофф, потеряли драгоценные секунды. Если я это переживу, — подумала Наташа, — меня явно ждёт свидание со Старком в комнате, полной металлических орудий садисткой направленности, — это была её последняя связная мысль, поскольку следующие несколько минут прошли как сумасшедший Блицкриг с кулаками, ногами и сковородой. Последняя полетела сначала ей прямо в лицо, а после скользнула слишком высоко, когда Наташа нырнула и распласталась по полу, в надежде использовать возникшую в следствии удара инерцию, и тогда Эванс сам налетит незащищённым боком на её кулак. Однако её надежда почти сразу рассыпалась пеплом, ведь ничего подобного не произошло. Единственное, что за этим последовало — сильнейший удар о левое плечо, заставивший её отступить. Наташа зацепилась справа, расставила ноги и наступила на ступни, пытаясь оттолкнуть Эванса, однако тот смог крутануться вокруг неё, поймать левую руку сковородой, и они вместе закрутились в смертельной пародии на вальсирующую пару. Наташе потребовалось всего несколько минут, чтобы осознать, что шансы выбраться из всего этого фактически равны нулю. Подкрепление будет ещё не скоро. Даже близко нет. С пришедшим осознанием, её приоритеты потерпели изменение. Если добиться победы невозможно — измени подход. Именно этой простой истине Наташа следовала всю свою жизнь. Она сознательно позволила своей защите ослабнуть и, тщательно рассчитав время, оказалась на пути сильнейшего удара в живот. Звёзды в глазах, как, собственно, и падение, были довольно ожидаемы. Наташа оказалась на полу, пытаясь прийти в себя. Следующее, что она ощутила — чужие руки на её ушах и груди. — Прошу за это прощения, — пробормотал Эванс, нависая над ней, — но я бы не хотел испортить всё это, — он вытащил наушники и передатчик. Наташа попыталась двинуться, однако все мысли о внезапной атаке вылетели у неё из головы, поскольку она обнаружила, что не в силах сдвинуться ни на дюйм. Её тело неподвижно застыло на полу. Эванс с улыбкой посмотрел прямо ей в глаза. — Да ну ладно. Ты действительно считала, что я не подумаю об этом? — ну, не совсем. Всё-таки каждый агент обязан попробовать напасть подло, если напрямую не получается. Пусть Наташа ещё не погрузилась в кромешное отчаянье, однако должна была хотя бы попытаться напасть украдкой, ведь иногда подобное и вправду работает. На пару мгновений обоих пронзило почти физически ощутимое напряжение, пока Эванс оглядывал её с головы до ног, чтобы убедиться, что у неё в рукаве более не осталось никаких уловок. Убедившись, что она не выберется, пока он развернётся спиной, он переключил своё внимание на набор средств связи, ранее изъятых у Наташи. Ловкими движениями пальцев Эванс закрепил передатчик на поясе своих джинс, на ушах, после чего ловко отключил своеобразную «глушилку» Наташи и вошёл в основной коммуникационный канал. — Всем привет! — сказал он, прерывая любые звуки, которыми был заполнен канал, — Так это вы те, кто следили за мной весь сегодняшний день?