Mirror Mirror — Зеркальное Отражение

Транквилизаторы были выпущены не для Эванса, Стив. Транквилизаторы были выпущены для Наташи. - Ник Фьюри, Зеркало Зеркало, глава 5 -

~ o ~

Наташа сгорала. Огонь зародился в лёгких, как только она вдохнула бензодиазепин, он мучительно медленно распространился по мышцам и венам, вскоре дойдя и до артерий. Затем проник в мозг, застилая взор красной пеленой. Это длилось максимум две минуты. Ощущалось же часами. Её тело было на грани потери сознания. Однако она не позволила ему отключиться. Потом боль отступила. Но всё, что она могла сейчас сделать — волевым усилием заставить своё тело лежать неподвижно, вместо того, чтобы наконец расслабить сведённые судорогой мышцы. Джеймс Эванс, казалось, не заметил этого, слишком увлечённый плетением чар. Вот и хорошо. Бензодиазепин. Простой, но мощный транквилизатор на химической основе. Он являлся основой для многих более сложных химических транквилизаторов. И именно эта его особенность обеспечила его включение в протоколы физической подготовки всех агентов ЩИТ, отправляющихся на миссии высокого уровня риска и конфиденциальности. А, если точнее, то обеспечивание каждого агента готовым иммунитетом против него в их телах. У Наташи, в правой руке, под слоем кожи и множества мышц, была хирургическим путём введена небольшая силикатная трубка, которая по мере необходимости вводила в её кровоток спорадический поток контрагентов. И ровно в ту секунду, когда она вдохнула первые пары бензодиазепина, тот попал в ингаляционную трубку и запустил процесс выработки её собственной защиты на химическом уровне, чтобы нейтрализовать любые враждебные последствия для организма. Принцип был прост. Химические транквилизаторы вызывают онемение или же парализацию нервной системы жертвы. А порой и то, и другое. Замораживают всю мускулатуру. И именно это исправляют контрагенты, вызывая шок у парализованных систем — посылают невероятную волну боли по телу, в затылочную часть мозга, если точнее, ведь именно там находился отдел, ответственный за обработку сенсорных сигналов. И именно это заставляет тело вновь заработать. В целом процесс схож с дефибрилляцией при остановке сердца. Когда Ник отдал приказ выпустить залп бензодиазепина, он прекрасно осознавал, как транквилизатор повлияет на Наташу. Всё было совершено преднамеренно. И именно поэтому спустя две минуты после того залпа, выпустившего в воздух необходимое вещество, Наташа более не боялась того, что с ней сделал Эванс. Они не знали точно принципы работы силы Эванса. Ник рисковал, и сильно. Однако это окупилось. По крайней мере, пока. А сейчас её унёс с собой маг и главная цель ЩИТ на ближайшее время по совместительству. Когда тот сиганул с моста, Наташа, как могла, искусно симулировала действие наложенного на неё Эвансом заклинания. То есть, оставалась максимально безвольной и невосприимчивой буквально ко всему. Раздался хлопок, после которого комната с разъярённым богом грома из Асгарда исчезла, сменившись видом на Нью-Йорк с головокружительной высоты. Джеймс Эванс вот так внезапно оказался на вершине сигнального столба для вертолётов. Электрический свет на его конце то гаснул, то вновь загорался. У Наташи перехватило дыхание от ужаса при осознании того, что вертолётный столб, на котором они стояли — это тот самый вертолётный столб на вершине Эмпайр-стейт-билдинг. То есть, под ними сейчас простиралось тысяча двести пятьдесят футов горящего огнями пейзажа Нью-Йорка. Реакция на осознание не заставила долго себя ждать. Ей потребовалось призвать весь свой самоконтроль, чтобы сдержать рефлекторное движение на столь головокружительной высоте. Однако ветер, хлещущий и ревущий вокруг них, смог скрыть её непроизвольную дрожь. Ещё один хлопок, и вид с небоскрёба сменился тёмной и слегка захламлённой квартирой. После громких завываний ветра тишина квартиры казалась оглушающей. «Телепортация, — подумала Наташа, пытаясь прийти в себя и отвлечь разум от желаний тела, в которое рефлексы были вбиты накрепко, — так вот, как он тогда так тихо пробрался к ней, в том офисе». Джеймс Эванс осторожно уложил её на что-то мягкое. Кровать, вероятно, ну или очень большое кресло. Наташа почувствовала запах пыли и сырости, который обычно появлялся там, где долгое время никого не бывает. В это время Эванс возился с чем-то в темноте. Раздался щелчок. Комнату залил свет. Эванс стоял прямо над ней, всё ещё не отпустив выключатель, который можно было бы скорее отнести к свисающей части люстры чем к выключателю в столь современном доме. Он встретился с ней взглядом. Наташа замерла, нервничая, ведь тот, возможно, уже разоблачил её уловку, а сейчас лишь тянет время. Понял ли он, что его заклинание более не сковывает её? Смог ли понять? А теперь просто ждать? Мог. А может и нет. Это было как игра с тенью. Игра «ум и кинжал» между двумя убийцами-шпионами, которым, почти наверняка, Эванс также являлся. Наташа уже могла ему проиграть, но игра всё ещё продолжалась. В конце концов, это была далеко не первая её игра, где её сковывали и лишали своей воли хотя бы частично. Ждать. Она должна подождать, пока не представится подходящая возможность. Это было единственным шансом, на который она могла рассчитывать — выждать идеального момента, когда его внимание будет сосредоточенно на чём-то ином... и нанести удар. Идеальный удар, который мог бы и убить. И не важно, бессмертен он или же нет. Один шанс. Ранее она уже вышла на бой с ним лицом к лицу, и это не принесло никаких результатов. Повторение не принесёт никакого иного результата. Затем этот момент прошёл. Эванс отошёл от неё к закрытым окнам. Он открыл каждое, одно за другим, впуская прохладный ночной ветерок. Тот ласкал её лицо, всё ещё влажное и пахнущее дождём. — Прошу прощения, — сказал он, распахнув последнее окно, — я не пользовался этим местом последние... пару десятков лет или около того. За это время здесь стало душновато. Ну, от ветреца хуже не станет. Надеюсь, ты не против. За окнами открылся вид на длинный квартал, сплошь усеянный одинаковыми кирпичными домиками, завершающийся кольцевой развязкой. Сразу же, следуя рефлексам натренированного разума, Наташа начала перебирать всевозможные планы побега. — Мне принадлежит вся многоэтажка, — фыркнул Эванс, будто бы прочитав её мысли по лицу. Что ж, видимо, её план был очевиден. Вероятно, сейчас они почти у самой крыши. По крайней мере, именно так бы и поступила Наташа на его месте. Особенно, правдоподобным это предположение становится, если предположить, что ранее это место служило убежищем. Неким импровизированным укрытием. Ну, или же тюрьмой. Выбраться отсюда незамеченной — далеко не самый вероятный вариант. Эванс какое-то время стоял молча, просто упёршись взглядом в окно, и явно что-то обдумывал. Затем тишину разрезал его длинный, громкий, хриплый вздох. Видимо, тот принял решение, которое было ему совсем не по душе. Он повернулся к Наташе, его зелёные глаза почти светились в тёплом электрическом свете люстры. — Я должен извиниться. Мне не по душе делать вот это вот всё. И я бы не стал, но твой... работодатель... слишком компетентен, — он остановился на месте, послав ей улыбку, — ну, или ваш сверхсильный болван в штате слишком упрям. Да, это тоже. Затем его улыбка испарилась. — Но из-за ваших действий мне пришлось отступать даже до того, как я полностью осознал, что происходит и почему... почему на моём пороге стоят непонятные люди с оружием... оружием, направленным на меня. Ну, в общем-то, у меня и выбора не было. У окна был стол, на котором стоял граммофон HMV 1960 года выпуска. Эванс одной рукой откинул крышку, пока другой перебирал стопку виниловых пластинок. — И мне придётся сделать то, что не понравится ни одному из нас, — сказал, после чего наконец остановил свой выбор на одной из пластинок. Он достал её из чехла и поставил в граммофон. Поставив иглу чуть ниже, он повернул ручку. Секундой позже из рожка раздалась песня Майкла Кроуфорда «Put on your Sunday clothes», повествующая о гламурном городе, открытом мире молодой и девственной Америки. Всё это время он не поворачивался к ней лицом, стоя исключительно спиной. Наташе потребовалось собрать всю её силу воли, чтобы не попытаться сбежать отсюда. Предоставившаяся возможность выглядела слишком привлекательно. Но нет! Ранее она уже выступила против него с М98 и кинжалом. И при этом всё равно проиграла. Сейчас в её распоряжении были лишь несколько игл с транквилизатором, спрятанных в её костюме. Не было нужды в сверхспособностях, чтобы просчитать исход этой битвы. Сейчас ей нужно было нечто большее. Ей был нужен... ...идеальный момент. — Я загляну в твой разум, — сухо сказал Эванс. Он явно тянул время. Обошёл её сзади и приподнял стул, попутно изменив его угол наклона на сто градусов. Он сел рядом с ней на табурет. Близко, но пока и не думал касаться. — Такие, как я, называют это Легилименция. Искусство ментального вторжения. Думаю, ближайшее обозначение, понятное тебе, это телепатия. Семантика•. И, на самом деле, я не хочу этого. Ты то ведь понимаешь, сколь это интересно? Он сделал паузу, будто ожидая ответа... или, возможно, пока его слова станут понятны. — Твой разум, — Эванс постучал пальцем по виску, — немагичен, — значит, он и вправду маг. Наташа не могла не подумать, что ей стоило бы привыкнуть к подобным разговорам об «абракадабре». Теперь, когда по Нью-Йорку бегают два мага, — подобные мне, считают, что немаги мало как могут защитить свой разум от вторжения легилимента. Однако, я видел, что это так далеко не всегда. В общем, я могу сказать, что немагический народ более организован. Большой босс Фьюри — прекрасный тому пример. Выходя против него, я бы предпочёл прямой зрительный контакт... близкий зрительный контакт. Но... у тебя была огромная пушка, нацеленная прямо на меня. Так что, из соображений собственной безопасности, мне пришлось обратить своё внимание на тебя, вместо него. «Не смей напрягаться, — сама себе сказала Наташа, — не смей подставлять себя. Ещё не время». — Я подчеркнул... кое-что... из вашей системы наблюдения. Но столь сильный разум? Да и не напрямую, а лишь через систему связи? Печально, что даже после стольких лет практики, я всё ещё не столь хорош в этом. Если бы я приложил немного больше усилий, его мозг бы вполне мог поджариться. Так что я остановился. И именно поэтому мы здесь. Последовала ещё одна пауза, теперь уже разбавленная тихой музыкой. Эванс наклонился ближе. — Расслабься, — сказал он и положил пальцы на висок. Вблизи его глаза казались ещё более зелёными и будто бы мерцали потусторонним светом. Сейчас? А может, сейчас? Или сейчас? Мысли Наташи в панике заметались в голове, нервное напряжение заслонило профессионализм. Одно нажатие кнопки на запястье, и в её руке окажется игла с транквилизатором, готовая к использованию. Химический коктейль в несколько раз мощнее бензодиазепина. Тогда, когда они впервые попытались его усыпить, Эванс защищался, а значит, подобное на него всё же действует. Игла с транквилизатором может и была невероятно мощным оружием. По крайней мере, в данной ситуации. Однако её нужно использовать именно в тот самый, нужный момент. Ни секундой ранее, ни секундой позже. У неё нет права на ошибку. Не против кого-то, как Джеймс Эванс. — Сосредоточься на музыке. Это довольно болезненно, ведь я не сомневаюсь, что твой разум также запутан и сложен, как и твоего босса. Давай не будем усложнять. Ни для себя, ни для меня, — пальцы Наташи судорожно сжались, — ты даже ничего потом не вспомнишь. Это будет совсем как... сон. Теперь он был ещё ближе. Его лицо и невероятные зелёные глаза заслонили всё остальное. Их близость придавала ситуации излишнюю интимность. Сейчас! Прямо сейчас! — Легилимен- Игла моментально оказалась в её руке. Мышцы напряглись, готовясь к точной инъекции. Как вдруг... ... комната задрожала. Вдалеке послышалось эхо, как будто кто-то ударил в огромный бронзовый барабан. И этот звук был призраком... нет... предвестником грядущего прямо за ним грома. Что-то затряслось. Игла с транквилизатором беззвучно выпала из её руки. Что-то внутри Наташи разразилось тирадой об упущенной возможности. Граммофон упал со стола. «Put on your Sunday clothes» замолчала. Электрические лампы то гасли, то вновь загорались. Эванс резко поднялся с табурета, устремив взгляд куда-то за окно, где горело что-то красное. Он не сделал ничего клишированного. Ну, фразы по типу «не может быть» и подобное. Лишь приподнятая бровь показала, что ему не всё равно. На лице на секунду промелькнула какая-то эмоция. Удивлён. И явно раздражён. Он поднял руку. Через долю секунды все окна взорвались. Через одно, разбив стену, влетел уже знакомый бог грома, на лице которого читалось раздражение и чистая ярость. — Эва... — начал Тор, но это единственное, что он успел сделать. Эванс просто щёлкнул пальцами, и тут же возник пузырь, поглотивший бога, а после окаменевший. — Должен признать, что балл за настойчивость ты определённо заработал, — сказал Эванс так, будто сделал замечание о погоде, а вовсе не о бушующем сверхмощном боге грома, — чего не могу сказать об уме, так ведь? Ты действительно решил, что во второй раз у тебя получится застать меня врасплох? — причудливая сковорода из Китая ещё мгновение назад висела на поясе, однако уже спустя одно стремительное движение запястья она закрутилась в воздухе. Эванс встал в стойку, подобно бейсболисту перед отбитием тяжелого мяча, — я не сомневаюсь, что мы ещё свидимся, и весьма скоро... но пока... спокойной ночи, — и замахнулся. Днище сковороды с грохотом ударилось о лицо Тора. Наташа, стараясь не шевелиться, наблюдала, как комично качается бог грома. Она почти ожидала увидеть маленьких жёлтых птичек, мило щебечущих и летающих вокруг его головы. Затем тот свалился на пол, словно мешок с картошкой. Эванс развернулся к ней, возвращая сковороду на своё место на поясе. — Пойдём отсюда, — сказал он, подняв Наташу на руки, — мы избавлены от его общества явно ненадолго. Я не сомневаюсь, что и это не станет существенной преградой для осуществления его плана по преследованию меня... по какой бы причине тот не появился в его голове. Ах, молодость... — и он явно был прав. Наташа за плечом Эванса увидела, как Тор начинает шевелиться. Хлопок, и квартира исчезает на её глазах.

~ o ~

— Он ушёл! —сказал Капитан Америка со своей позиции перед картой, отслеживающей электрическую энергию Нью-Йорка, которая сейчас была использована исключительно для отслеживания Джеймса Эванса. Капитан был прав. Чёрная точка исчезла из квартала Квинс. На месте её прошлого местоположения парил синий маячок. — Тор... — пробормотал Ник, под маской спокойствия и собранности плескался поток жгучего раздражения. Похоже, трекеры ЩИТ на боге грома всё ещё идеально исполняли свою задачу. Он переключил канал на своей гарнитуре. Как только линия очистилась, был задан вопрос, — Старк. Что там с Локи? С другой стороны послышалось что-то вроде «ух, чёрт вас всех дери». — Всё плохо, здоровяк, — громко и ясно прозвучал голос Старка, — судя по всему, слуги Локи прекрасно знают, что делают. Я не могу выгружать их следящие программы с мейнфрейма с той же скоростью, с какой они там появляются. Они размножаются, как киберкролики. И это вот вообще не смешно. Мне чертовски нужна помощь, потому что в прошлый раз, когда был взломан канал ЩИТ, они уже уничтожили некоторые системы киберзащиты на Хеликерриере. Мне понадобится час... как минимум... Час? Это довольно... проблематично. Ник вновь повернулся к карте с трекером. Чёрная точка, обозначающая Джеймса Эванса, вновь появилась, на этот раз в Бронксе. Как раз в зоне, отмеченной, как промышленная. Синяя точка Тора с головокружительной скоростью направилась к чёрной. В мгновение ока он уже пересёк канал, разделяющий два района. — Ты уже пытался отключить линию Тора? — Пытался. Трижды, — Ник почти слышал дрожь в голосе Старка. Миллиардер, а, по совместительству, и супергерой, более не дал никаких объяснений. А Нику и не было это нужно. Ну конечно. Коммуникационный набор, предоставленный Тору, был разработан отдельно и выдерживал как физические, так и цифровые удары поразительной мощи. Печально, что Локи нашёл способ обойти защиту и захватить канал. А теперь ещё и отдавать Тору, очевидно, ложные приказы, используя влияние ЩИТ. А он, Ник, чёртов Фьюри, оказался на другом конце палки, которую отчаянно пытался вырвать из рук Локи, к тому же надавать этой же палкой ему по голове. — Электроэнергия отключилась во всём восточном квартале Бронкса. Показания зашкаливают, сэр, — сообщил его помощник, и более ничего не сказал. И, конечно же, замолк он вовсе не потому, что Фьюри испепелял его взглядом своего единственного глаза. Ник и сам видел, как показания, отражающие электрическою и цифровую ситуацию в городе, зашкаливают. Две точки кружились на карте, будто бы в завораживающем ритме танго, пока чёрная не исчезла. Впрочем, та появилась уже спустя несколько секунд в другом конце города. Примерно в сотне миль от своего предыдущего местоположения. Синяя точка сразу же бросилась в погоню. Цикл продолжился. Телепортация. Немного подумав, Фьюри сделал ещё одну пометку в длинном списке способностей Эванса. — Что нам делать? — спросил Стив, обращаясь прямо к нему. Ник скрестил руки на груди. — Ждать, — просто сказал он, к изумлению всех присутствующих. Ник никогда не был тем, кто предпочитает бездельничать, особенно тогда, когда от его решений зависит столь многое. Совершенно не обращая внимания на ошарашенные взгляды, он постучал по гарнитуре. — Старк, ты здесь? — Эм... да! Да, я здесь, — в его голосе слышалось нескрываемое удивление. — Ты можешь перестать бодаться с Локи за наш фреймворк. — Да, я... что? — Ты меня слышал. Предоставь Тору полную свободу действий. — Подожди, Ник, — вмешался Стив, — Тони ведь сказал, что ему нужен всего час. Я уверен, что мы сможем... Эх... конечно же, Капитан Америка не в силах промолчать. Но это было именно тем, что Фьюри в нём нравится. Его серьёзность. Тони Старк же, с другой стороны, был хитёр, как лис. И Ник даже не сомневался, что тот уже генерирует новый план с учётом новых переменных. — Смотри сюда, — сказал он, прерывая Стива прямо посреди фразы и указывая на карту города с трекерами. Чёрная точка вновь телепортировалась, а синяя старалась её нагнать, — заметил что-нибудь? — Эванс не покидает город. Он прыгает подобно кролику по всей его территории, но не выходит за его пределы, — ответ, как и ожидалось, поступил от Старка по общему каналу связи. Через небольшую камеру тот видел карту также хорошо, как и любой, находящийся в одной с Фьюри комнате. — Верно. И что же это значит? — не дожидаясь ответа, он сам ответил на свой вопрос. — А значит это то, что Эванс прекрасно осознаёт, что за ним ведётся слежка. Он знает, что мы можем его вычислить, — Ник наблюдал, как постепенно многие лица озаряло понимание, — но он не знает, как именно. Если бы знал, то трекеры были бы нейтрализованы в ближайшее время, а он сам бы пересёк черту города и вернулся чертовски неожиданно для нас, когда мы не будем готовы. Когда мы не будем его ждать. И хотя у Ника не было веских доказательств своей пока ещё лишь теории, он имел все основания считать, что и сам Эванс ещё не полностью уверен в пределах своих способностей. Его врождённая сила прямо-таки убивала технологии. И всё это, накладываясь на чужие показания и их собственные наблюдения, создавало впечатление того, что у Эванса просто не было возможности как следует изучить технологии современного мира. Если придерживаться этой теории, то становится понятным, что Эванс, пусть и понимает, что они за ним следят, невзирая даже на телепортацию, не знает, как именно слежка происходит. И не станет ли это путами для бессмертного, хранящего слишком много тайн? Ник поставил себя на место Эванса. Прищурился, будто видел с трудом. Тот носил очки, причём явно не просто так. Он немного ссутулился. Джеймс Певерелл Эванс. Бессмертный с множеством тузов в рукаве, однако вынужденный защищаться. Он мог перемещаться по всему миру, однако они каждый раз вновь его выслеживали. Он не знал ничего о трекерах. Лишённый возможности телепортироваться в безопасный дом, оторвавшись от преследования, передохнуть. Однако, скорее всего, эта короткая передышка в настоящее время только повредит и раскроет ещё одно из тщательно подготовленных убежищ. Убежищ. Сколько их? Много. Конечно же, много. В конце концов, он — бессмертен. Подготовка никогда не бывает лишней, особенно, когда для этого есть время, ресурсы и мотивы. Но всё-таки определённое и, что самое главное, конечное число. На нескольких мониторах появилось изображение команды агентов, входящих в только что освобождённую квартиру. Они ходили по его квартире. Трогали его вещи. Находили новые подсказки, способные пролить свет на природу его сил. Его граммофон так и остался лежать на полу. Один неосторожный агент споткнулся о него и сломал. Пластинки также были растоптаны. Он был раздражён. В его возрасте было вполне естественно привязываться к различным безделушкам. Но помимо всего этого голову подняло и беспокойство. Такое случалось впервые. У ЦРУ и остальных агенты были не столь... грубы. И не столь мощны. Эти агенты были... иными. Да, в отсутствии слов получше, пусть будут иными. Они были отлично подготовлены. Они знали о нём то, чего не знали их предшественники. И отлично пользовались этим. Огромный риск. И тот факт, что эти люди могли его отслеживать. До сих пор подобных прецедентов не случалось. Нет. Лучше завершить всё сейчас. Пока всё не стало ещё более запутанным и опасным. Он сохранит остальные убежища в тайне, используя те лишь в случае крайней необходимости. А для начала ему нужно выяснить, как производится слежка и насколько далеко те могут за ним проследить. После выяснения этого у него будет гораздо больший выбор мест для временного проживания. — Чего мы ждём? — ворвался в его размышления голос Стива. Хода Локи. Однако это не было озвучено. Ник поднял взгляд, секунду помолчал, однако всё же отдал распоряжение. — Включите сводки новостей, — диверсионная тактика. Чего они ждут? Он не знал. Однако чего-то всё ещё не хватало. Какой-то детали, способной пролить свет на мысли Джеймса Эванса. Если, конечно, его вообще возможно понять. Он — инопланетянин. Бессмертный, к тому же. Несмотря на все попытки смоделировать его возможное поведение, его разум всё ещё оставался неразгаданной загадкой. Как и сам Эванс, впрочем. Ник мог и быть превосходным тактиком, однако сейчас у них слишком мало времени и информации о ком-то вроде Джеймса Эванса. Однако было то, что Фьюри знал наверняка. Эванс не может выйти за пределы города. Что-то удерживает его здесь. На экране появились отчёты с нескольких каналов. Скотт Пелли с CBS Evening News сообщал последние новости о серии отключений электроэнергии и перегорания различной техники по всему городу. Самым обсуждаемым вариантом произошедшего оказалась кибер атака. С другой стороны Брайан Уильямс с NBC Nightly News сообщал о взрывах бензобаков в районе Квинса, вызвавших панику и массовые звонки в девять-один-один. Другие каналы лишь повторяли эти две новости. — Это не есть хорошо... — пробормотал Старк. — Пошлите сигналы, — обратился Фьюри к помощникам, — захватываем местные станции. Прикажите им изменить ряд новостей. — Местные станции... сенатор... — начал главный помощник, всем своим видом демонстрируя нервозность. — Я прекрасно понимаю, что сенатору это не понравится. Я с ним разберусь, — вмешался Ник, — сейчас общественный резонанс — последнее, что нам нужно. И пока вы ждёте ответов, взламывайте их сети, немедленно отключите их от эфира. Ему нужно было беспокоиться не только о прессе. ЦРУ, АНБ, городская полиция и многие другие. Им всем хотелось бы узнать причину этого всего. В течении тридцати минут Эванс отключил пять процентов городской электросети, Тор также неплохо разрушил несколько зданий. Их «догонялки» оставляли следы по всему Нью-Йорку. Сейчас ЩИТ может поставить в эфир что-то своё и сообщить остальным, чтобы те занимались своими делами. Однако следующее утро будет невероятно политически болезненным. В конце концов, город уже не раз подвергался нападениям различных террористических группировок, а потому люди не столь легкомысленно относятся к подобному. Ник не мог ничего с этим поделать. По крайней мере, не столь многое, как хотелось бы. Хелькарриер был вынужден зависнуть в небе над Нью-Йорком. В обычное время он был предназначен для преследования цели, однако ту цель, на которую они нацелились сейчас, преследовать не представлялось возможным. Сухопутные войска ЩИТ также оставались неподвижны ввиду того, что у них не было ни единой возможности угнаться за волшебником, способным телепортироваться. Это пренеприятнейшая ситуация. — Здоровяк, твоя тактика не будет рабочей долгое время, — по частной линии вмешался Старк. Общая была занята ревущими сводками новостей. О, он и сам это понимает. Ему необходимо что-то предпринять, прежде чем ситуация окончательно выйдет из-под контроля. Он прекрасно понимал, что Локи, вероятно, думает о том же, разве что у того нет необходимости разъяснять это ещё кому-либо. В итоге Тор выдохнется. Эванс его измотает. Локи же в свою очередь совершит нечто, что изменит ход игры. Теперь это всё превратилось в трёхстороннюю партию в шахматы. — Их встреча неизбежна, — повторил свои более ранние слова на собрании с Мстителями по подведению итогов Ник, — наша цель — не предотвратить её, так как это невозможно. Нет. Наша цель — изменить обстоятельства их встречи. Джеймс Эванс — не конечная цель. Конечная цель — это... Локи. И вдруг ему в голову пришла воистину гениальная идея. Он склонился над картой перемещений Эванса. Во всём этом просто обязана прослеживаться закономерность. Несколькими щелчками мыши он вывел все передвижения Эванса на один экран. Маленькие чёрные точки стремительно стали заполнять карту. Довольно скоро вырисовался некий пробел. Особая зона, которую Эванс избегал. Музей. Музей Эванса, которыми на бумаге тот владел десятилетиями. В реальности же этот срок мог быть и больше. То место, куда не смог проникнуть даже ЩИТ. — Фьюри... — вновь начал Старк. Вероятно, он пришёл к тем же выводам, — ты должен всех предупредить. Да, мысль дельная. Он подключился к общему каналу, воспользовавшись кодом доступа с наивысшим приоритетом. — Говорит директор Фьюри. Все агенты ЩИТ, направляйтесь к музею Хогвартс. Повторяю. Цель изменена. Все к музею Хогвартс. Оцепить периметр. Более ничего не предпринимать. Ждать дальнейших указаний. Это был наиболее логичный ход в их положении. Удар в самое сердце. Однако нанести этот удар выпало не им. — Ублюдок... — прорычал Старк. В его голосе зазвучала нескрываемая ярость. — Если ты вылетишь сейчас, то сможешь добраться вовремя, — ответил Ник через гарнитуру, — я не уверен в его действиях, Старк. — В чём дело? — вмешался крайне настороженный Роджерс. Он уже приучил себя проявлять излишнюю осторожность в разговорах с директором ЩИТ. В большей степени потому, что их взгляды на идеальный мир кардинально различались. Но прежде, чем Ник успел ответить, вмешался его помощник. — Сэр, кое-что произошло, — начал тот, — мы только что получили отчёт. Боеголовка, находящаяся у вооружённых сил Форт-Драм, была взломана. Координаты установлены на музей Джеймса Эванса. Проще говоря, Локи только что запустил ракету в музей Хогвартса. Они были однозначно не готовы к подобному, а потому, до всех прозвучавшие слова дошли не сразу. Капитан Америка, ещё не полностью адаптировавшийся к современности, и вовсе не понял, в чём именно проблема. «А вот и он», — проскочила мысль у Ника, посреди всеобщего удивления, часто граничащей с паникой. Достойный ход. Особенно, если это был жест привлечения внимания. Привлечения внимания Джеймса Эванса. Ну или просто Локи не мог не воспользоваться шансом пошутить. — Как думаешь, Старк, ракету обогнать сможешь? — сказал он, после чего обернулся к ассистентам, разинувшим рты. — План не меняем.

~ o ~

За много миль отсюда некий волшебник резко остановился на крыше одного старого кирпичного жилого дома и поднял взгляд к тёмному небу, где замерцало что-то ярко-оранжевое. — Это... — Наташа впервые услышала в голосе Эванса нотки искреннего потрясения. Что? Что произошло? Она могла думать лишь о двух возможных причинах. ЩИТ или... или Локи. Она искренне надеялась, что что-то столь шокирующее предпринял именно Фьюри. Сейчас она в сложнейшей ситуации, в ловушке с противником, у которого есть явное преимущество. Ей не нужен ещё один маг для полноты картины. Одного вполне достаточно. Эванс ранее не останавливался на столь долгое время, ведь за ними по пятам следовал Тор. А вот и он. Этот человек... бог... штука... он не понимал, что такое усталость, даже после более чем тридцати прыжков по городу. Но на этот раз что-то изменилось. Эванс остановился и не пытался убежать. Полоса света на небе с каждой секундой становилась всё ярче, пока даже Наташа не осознала, что это может быть... но это же... Тут её размышления были прерваны врезавшимся в них Тором. Тот столкнул их с крыши и ухватил за руку, надеясь помешать телепортироваться и в этот раз. А потому, все они сейчас свободно падали с высоты шестисот футов, •• безуспешно пытаясь найти за что зацепиться. Тело Эванса полностью расслабилось, хотя одной рукой тот всё ещё удерживал Наташу. Маг сейчас вновь обрёл ту обманчивую грацию, которая появилась, когда тот победил Романову. Свободной рукой он провёл прямо над лицом Тора. Следующее слово вырвалось изо рта Эванса рычанием, полным неудержимой ярости, что ярко контрастировало с тем хладнокровием, которое тот демонстрировал доселе. — Круцио! И что-то в этом слове напомнило Наташе паука, который ранее лишь плёл паутину, а теперь, узрев того, кто желает её порвать, яростно атаковал. Слово звучало уродливо, ядовито. Словно желчь, поднявшаяся по горлу. Рука Эванса перед лицом Тора вспыхнула красным. Бог грома резко отстранился от них и закричал от шока и боли. Этот звук... Наташа никогда не думала, что Тор может кричать так. Однако это не изменило того, что они всё ещё падают, к тому же у неё закружилась голова. Эванс и не думал телепортироваться вновь. Он позволил себе падать и заодно увлекал вниз её. Рука, прижимавшая её к магу, дрожала. Костюм Наташи постепенно пропитывался потом. Создавалось впечатление, что Эванс и сам не может поверить в то, что сделал. В последний миг перед столкновением с землёй они телепортировались. И вот они вновь на крыше какого-то здания. Рука почти сразу отпустила Наташу и та упала вниз, растянувшись на полу. Перед её глазами предстал знакомый пейзаж, озарённый жёлтым светом фонарей. Улица Купер Хьюитт. Они стояли на крыше Музея Экзотических Искусств и Архива Хогвартс. Краем глаза Наташа наблюдала за тем, как Эванс подошёл к краю крыши. Он сделал рукой какой-то сложный жест. Тут же на цементном полу появилось что-то светящееся. Это выглядело как глиф. Если бы Наташа увлекалась фэнтези, она смогла бы предположить, что это руна, однако та была слишком далека от подобного. Но это был не конец. Эванс продолжил выписывать руками какие-то пасы, глядя прямо Наташе в глаза, будто на языке жестов проклинал всё происходящее. Вся крыша озарилась странными символами, которые выглядели бы уместно, разве что, в компьютерных играх. Вокруг них был очерчен круг, который мягко светился пастельно-голубым. Именно тогда в поле зрения Наташи вновь попала та сияющая полоса. У неё перехватило дыхание. Так это правда. Кто-то выпустил по ним ракету. Кто? ЩИТ? Наташа знала, что та может быть безжалостна, но не могла поверить, что организация, которой она поклялась своей жизнью, совершит нечто столь безрассудное, как запуск ракеты в центр Манхеттена. Тогда кто? Локи. Это мог сделать только он. Наташа перевела взгляд левее. Эванс всё также размахивал руками и перебирал пальцами. Увидев, что на неё сейчас никто не обращает внимания, она согнула запястье и дотянулась пальцами до ряда пуговиц на рукаве. Одна из пуговичек была нужной ей кнопкой. Сразу после нажатия в ухе ожил коммуникационный чип. Наташа понимала, как же ей повезло. Они уже знали, что все электрические устройства рядом с Эвансом выходили из строя. Однако, возможно, для меньших устройств требовалось большее количество магии? Или та должна быть мощнее? Хотя, возможно, ей на руку сыграл тот факт, что коммуникатор всё это время был выключен. В ухе сразу же послышалась чья-то болтовня. Звуки были искажены, что являлось прямым доказательством того, что даже чип не был неуязвим против магии Эванса. Разобрав общий смысл, Наташа поняла, что в сотне футов от Музея наземные силы ЩИТ образовали оцепление. Но о приближающейся боеголовке ничего сказано не было. Значит, это всё-таки не ЩИТ. Она выдохнула. А ведь до этого момента даже не подозревала, что задержала дыхание. В чёрном небе ракета всё приближалась. Сердце Наташи забилось чаще. Все инстинкты, вбитые в неё наставниками и годами шпионской деятельности кричали, чтобы она встала и бежала в надежде выжить, однако, что-то нашëптывало об ошибочности этого решения. Ещё не время, слышался голос этого чего-то. Эванс не открыт. Так что Наташа просто лежала неподвижно и смиренно наблюдала за приближающейся горящей точкой в небе, которая с каждой секундой становилась всё больше. Три. Чип всё-таки взорвался. Кровь потекла из повреждённого уха. Эванс всё так же выводил пасы. Два. Она чувствует приближающийся жар. Но тишина страшнее. Вот и всё? Всё закончится вот так? Один. Теперь она ясно видит боеголовку. Та чертовски близко. Наташа держала глаза открытыми. Она хотела увидеть свой конец. На её барабанные перепонки начал давить невероятный шум. Казалось, будто её голова вот-вот лопнет. Но это был не шум взорвавшейся боеголовки. Яркий свет затопил всё вокруг. Держать глаза открытыми стало физически тяжело. Но Наташа себя пересилила. В двадцати футах над ними в прозрачном шаре остановилась боеголовка. Светящаяся, горящая. Та взорвалась внутри того же шара. Пламя завело смертельный танец внутри пузыря, и Наташа ощутила, как во рту пересохло, как опалило волосы, но ни один язык пламени не вырвался за пределы пузыря. Остался только звук. Будто голодный зверь, у которого прямо из-под носа вырвали дичь. И всё это будто бы удерживал, раскинув руки, Эванс. Вполне возможно, что так и было. Его руки видимо дрожали, а кожа блестела от пота. Это продолжалось минут пять, пока огонь не затих. Однако создавалось впечатление, будто прошло столетие. Свет погас. Небо вновь потемнело. Эванс упал на колени. Наташа сжала руку. Игла с транквилизатором плотно легла в ладонь. Это был её шанс. Но вдруг ей помешали. — Очаровательно, — раздался ледяной голос. Словно жидкий лёд. Особенно болезненный после опаляющего взрыва. Наташа уловила силуэт лишь краем глаза. В двери, ведущей на верхний этаж, стоял Локи и его улыбка источала почти детское любопытство.