cursed

«Ты права. Мне плевать»

***

      Проходили дни, а Адриан даже не смотрел на нее. Он не одарял ее ни единым словом, оставляя в полной тишине.       Для нее это было худшим наказанием. Тишина. Потому что она знала, что после спокойной погоды начинается шторм, а Адриан был худшим из штормов.       Она стояла в своей комнате, оглядывая себя в зеркале перед собой, и все, что ей хотелось сделать, — это заплакать. Платье, которое Адриан купил ей этим летом, идеально сидело на ней. Оно было темно-зеленым, элегантным, чистым и его любимым цветом.       Она была красива и готова, и все же — она сделала бы все, чтобы не пойти, потому что, как бы легко это ни казалось, осенний обед, на который их пригласила мать Адриана, пугал ее.       Для Амелии, собравшиеся могли оказаться в огне, и ее сожжение искрящимся огнем было почти неизбежным. Там будет ее отец — Эндрю Эйвери.       Уважаемый, образованный человек во тьме Пожирателей Смерти, и если Амелия хотя бы подумает о том, чтобы не идти, он будет в ярости на нее.       Для Эндрю, ее отца, не было ничего более важного в этом мире, чем правильно представлять свою фамилию. Быть Эйвери было более чем свято для порочного человека.       Даже если бы она могла уйти, она бы больше никогда не смогла дышать, и ночь закончилась бы в мгновение ока, ведь ничто не удерживало Эндрю от того, чтобы придумать в его злобном уме достойное наказание за то, что он считал неправильным.       Если и был кто-то в ее несчастной жизни, которой она жила, кого она боялась больше, чем Адриана, — это был ее отец.       

***

      — Амелия. — Мать Адриана приветствовала ее с распростертыми объятиями. — Я так рада, что вы оба приехали.       Ее зеленые глаза — те же самые, которыми обладал ее сын, метались между Амелией и Адрианом, когда они стояли на ступеньках дома его детства.       Амелия обняла миниатюрную фигурку леди.       — Я скучала по вам, Ана. — Прошептала Амелия в ее волосы, когда они крепко обнялись.       Запах его матери, этот успокаивающий запах жасмина наполнил ее, и это ослабило дрожащие нервы, которые у нее были.       Ана отстранилась, вместо этого обняв сына.       — Я скучала по вам обоим. — Она улыбнулась, оставив нежный поцелуй на щеке Адриана.       Амелия не могла не улыбнуться из-за этого. Она не часто наблюдала за Адрианом в таком состоянии, но всякий раз, когда у нее была такая возможность — она наслаждалась ей.       — Эффи. — Позвала Ана, заставив горничную выскочить из-за угла. — Будьте так добры, позаботьтесь о сумках.       Рука Амелии сжалась вокруг ее сумочки, и она не могла не чувствовать себя плохо.       — Нет, Ана, мы с Андрианом более чем способны…       — Вот. — Отрезал Адриан, выхватывая сумку из ее рук и чуть не швырнув ее в горничную.       Глаза Амелии расширились. Ее зрение снова начало меркнуть, когда она почувствовала стыд за поведение Адриана.       Его рука медленно скользнула между ними, и он схватил ее, притягивая ближе, чтобы никто больше не видел.       — Ты действительно должна научиться вести себя, Амелия. — Прошептал Адриан ей на ухо. — Иначе будут последствия.       Она сглотнула, прежде чем выдавила улыбку, удерживаясь за последнюю часть храбрости.       — Конечно, дорогой. — Вежливо ответила она.       Положив руку ей на поясницу, он повел ее на кухню, чувствуя, как запах домашней еды витает в комнатах, мимо которых они проходили.       Но она остановилась, как только ее взгляд остановился на мужчине, склонившимся и смеющимся над чем-то, что сказала Ана. Она чувствовала тошноту. Тошноту от того, что ей приходилось наблюдать.       Ее отец чопорно кивнул ей, прежде чем продолжить веселый разговор, который, казалось, у него был, и как раз в тот момент, Амелия снова захотела уйти. Казалось, что все вокруг нее рушилось.       — Ты сегодня прекрасно выглядишь. — Улыбнулся Адриан позади нее, наклоняясь ближе, чтобы поцеловать ее в затылок. Его руки скользили вверх и вниз по ее обнаженным рукам.       Она не могла не улыбнуться, склонив голову на руку, которую почувствовала на своем плече.       — Спасибо.       — Пойдем, дорогая. — Снова кивнул Адриан, отрывая ее от кухни и ведя через толпу людей.       С Адрианом не всегда было плохо, большую часть времени она любила своего парня, и ей была невыносима мысль о том, что она когда-либо будет без него, но в другое время она ничего не хотела больше, чем избежать его жестокого поведения.       Глаза Амелии пробежались по всему залу, и обстановка, которую мать Адриана подготовила для этого ужина, была более чем замечательной.       Комната была заполнена золотыми и бордово-красными украшениями, чтобы отпраздновать начало нового сезона. Ее дыхание оставалось спокойным, пока она не остановилась на знакомом лице, сидящем за одним из столиков со стаканом ликера в руке.       Сердце Амелии едва не пропустило удар, когда ее кожа покраснела. Она боялась Драко и его интереса к тому, чтобы узнать правду о ней, особенно после инцидента, из-за которого Теодор оказался в лазарете.       Блондин что-то заподозрил, и это могло быть либо ее величайшим благословением, либо самым серьезным проклятием.       — Амелия, дорогая. — Раздался успокаивающий голос позади нее, возвращая ее разум на место.       — Я вижу, ты выглядишь прекрасно, как и всегда. — Нарцисса улыбнулась ей, протянув руку к ее щеке и погладив ее.       — Нарцисса. — Амелия улыбнулась в ответ, наклонив голову, чтобы встретить жест женщины. — Вы тоже выглядите прекрасно.       Амелия кивнула в сторону захватывающего дух платья, которое было на Нарциссе, когда она покраснела от комплимента.       — Адриан. — Она кивнула в его сторону, прежде чем снова посмотреть на Амелию. — Я слышала о Теодоре и его визите в лазарет на днях. С этим бедным мальчиком все в порядке?       Она почувствовала, что сглотнула, когда посмотрела на Адриана, заметив, как его челюсти сжались от слов Нарциссы, и как только она собралась ответить на вопрос — он прервал ее.       — Он в порядке. — Раздраженно проговорил Адриан. — Падение с лестницы — это не то, с чем наш любимый Нотт не смог бы справиться.       Его хватка вокруг талии Амелии сжалась, и она почувствовала, как он начал злиться.       — Падение с лестницы, говоришь? — Голос Драко приблизился сзади, заставляя всех троих посмотреть на него. — Не думал, что можно сломать нос и заработать синяки на шее от падения с лестницы, Пьюси. — Насмехался над ним блондин, заставляя всю его фигуру заметно дрожать от ярости. — Эйвери. Рад тебя видеть. — Драко злобно улыбнулся, холодная рука легла на ее руку, он провел пальцами вниз по ней, сжимая ее ладонь плавным движением, и даже ни смотря на то, что они все смотрели, Драко запечатлел мягкий поцелуй на тыльной стороне ее ладони.       Ее челюсть отвисла, губы приоткрылись, когда она уставилась на него широко раскрытыми глазами.       — Что-то не так? — Драко издевался, но чего Амелия не знала, так это того, что у блондина были свои собственные намерения.       Он пришел к пониманию, что с девушкой перед ним что-то ужасно не так, и ему нужно было знать, что именно. Не потому, что ему было не все равно, ведь его отец постоянно повторял, что Малфоям на все плевать.              Но он хотел чем-то спровоцировать Адриана, и смотреть, как парень, девушку которого он только что поцеловал в руку, дрожит от ярости, что заставляло его самого чувствовать себя сильнее.       — Осторожнее, Малфой. — Рявкнул Адриан. — Ты не должен прикасаться к тому, что тебе не принадлежит.       Глаза Амелии опустились ниже, и ей стало стыдно. Он назвал ее своей собственностью перед всеми этими людьми, и это было неловко для нее.       Нарцисса быстро схватила Амелию за впалые плечи, постукивая пальцами по коже.       — Пойдем со мной, дорогая. — Она мягко взяла ее за руку, прежде чем увести от враждебного напряжения. — С тобой все в порядке, Амелия? — Нарцисса обеспокоенно посмотрела на нее. — Ты казалась немного… не в себе, дорогая.       Чувство утопления захлестнуло Амелию, потому что она знала, что не может быть честной в этом, и ложь была ее выходом.       — Я в порядке, миссис Малфой. Я думаю, мне просто нужно… — Ее голова склонилась к лестнице. — Думаю, мне нужно прилечь на минутку.       Рука Нарциссы на мгновение задержалась на ее руке. Ее покрытые красной помадой губы сжались в плотную линию.       — Как скажешь, но дорогая, если тебе что-нибудь понадобится, дай мне знать.       Амелия бросилась вверх по лестнице, закрыв за собой дверь в комнату Адриана, и прислонилась спиной к стене рядом с ней.       Не прошло и часа, а Амелия уже была измотана. Она подошла к кровати, почти запыхавшись. Все, чего ей хотелось, это кричать. Она не хотела быть здесь.       Но из всего, что она могла сделать, это был не вариант.       Она любила Адриана, а он любит ее, так и должно быть.       Все ее тело сжалось, когда дверь распахнулась, и она увидела кипящего от злости парня в дверном проеме. Он закрыл за собой дверь, не сводя с нее глаз.       — Почему Малфой сделал это, Амелия? — Его челюсти сжались. — Почему, черт возьми, он так прикоснулся к тебе? — Амелия не ответила. Она застыла на краю кровати. — Ответь мне. — Прорычал Адриан. Его глаза снова потемнели.       Отсутствие ответа Амелии привело его в ярость, и прежде, чем она смогла понять, что происходит, он бросился к ней, заставляя ее вернуться на матрас, когда его руки оказались на ее шее.       Его пальцы глубоко впились в ее нежную кожу, и она всхлипывала снова и снова. Она не могла дышать. Ее руки врезались в его ладони, пока ее тело извивалось.       Он снова поймал ее в ловушку.       — Зачем он это сделал, Амелия? — Снова простонал Адриан. Поставив колени по обе стороны ее тела, он почти полностью забрался на нее, перекрывая воздух. — Скажи мне прямо сейчас.       Ее глаза закатились наверх, и она больше не могла сопротивляться. У нее не было сил, как будто ее тело не хотело бороться, как будто оно хотело сдаться.       — Не так быстро. — Пробормотал Адриан, наблюдая, как ее тело прогибается.       Он отпустил ее, заставив снова появиться воздух в ее легких.       — Стоило попробовать, верно? — Адриан издевался над ее тяжело вздымающимся телом.       Он оттолкнулся от нее, бросив на нее взгляд, полный отвращения.       — Ты ничего для меня не значишь, ты это понимаешь?       Она кивнула, полностью повинуясь ему. Амелия не хотела снова выводить его из себя. Она не осмеливалась.       — Жалкая. — Пробормотал он, делая большие шаги к двери, отряхивая свою костюм. — И Амелия… — Ее глаза встретились с его, когда он обернулся. — Я хочу, чтобы ты убралась из моего дома после ужина, я ясно выразился?       — Ты… — Ее голос сорвался из-за давления, которое он оказал на нее, ее кожа болела. — Да.       Адриан захлопнул дверь, и она изо всех сил пожелала, чтобы он не вернулся.       Иногда это действовало. А иногда, уходя от нее, он понимал, что еще не закончил с ней, и это был ее худший кошмар.       Амелия сдерживала дыхание, делая все возможное, чтобы не заплакать, но в ту секунду, когда она, спотыкаясь, вошла в ванную, ее глаза встретились с ее собственными в отражении.       Она прикрыла рот ладонью, пытаясь заглушить продолжающиеся рыдания.       У нее были следы на шее. Руки и пальцы Адриана так сильно сжимали ее кожу, что на ней появилось что-то похожее на ожоги.       Пальцы Амелии аккуратно скользнули по беспорядку, который создал ее парень, чувствуя, как слезы стекают по коже.       — Эйвери? — Голос Драко донесся из-за двери ванной, и не прошло и секунды, как блондин появился в дверном проеме.       Он засунул руки в карманы и посмотрел на нее, на то, как отчаянно она смотрела на собственное отражение.       Не было ничего, чего бы Амелия не видела в этом мире, от боли до разбитого сердца. Она видела все это, но никогда, ни разу она не видела, чтобы кто-то подвергался таким жестоким пыткам, в которых, казалось, оказался Драко.       Его взгляд остановился на ее шее, когда ее рука легла на нее. Она не хотела, чтобы он видел.       Амелия была смущена, и она чувствовала себя виноватой, но и Драко тоже. Он пытался скрыть свою вину за то, что спровоцировал Адриана таким образом.       — Я в порядке, не мог бы ты дать мне минутку, подождать снаружи, и я…       — Что с тобой случилось? — Его челюсти сжались.       Глаза Амелии вспыхнули, когда она почувствовала, как паника от того, что кто-то узнает, росла внутри.       — Ничего. Я упала…       — Не надо. — Его тон был хриплым, суровым. — Я много как могу описать тебя, Эйвери, но не лгуньей.       Он был прав. Амелия ненавидела вранье.       — Я не хотела лгать. — Призналась она, избегая взгляда серых глаз, которые, как она чувствовала, жгли ее. — Это не твое дело.       Драко приподнял бровь.       — Меня это не касается? — Он почти насмехался над ней. — Вы с Адрианом уходите на десять минут, а потом я нахожу тебя такой… — Его большая рука указала на ее ушибленную шею. — И ты говоришь мне, что это не мое дело?       — Потому что это не… — Амелия начала чувствовать сомнение. — Это не чья-то забота, а моя.       Драко провел языком по внутренней стороне щеки, и его лицо окаменело.       — Ты уверена в этом? Потому что я не смогу тебе помочь, если ты мне не позволишь.       Амелия фыркнула, крепче сжимая свою кожу.       — Тебе не стоит беспокоиться…              — Беспокоиться? — Прошипел Драко, прислонившись плечом к дверному косяку. — Кто сказал, что я беспокоюсь?       Серые глаза изучали ее, и она почти чувствовала, как воздух пропал из легких.       — Никто. — Прошептала Амелия.       — Совершенно верно, Эйвери. Знаешь, почему никто этого не сказал? — Продолжал он, заставляя ее спину столкнуться с раковиной позади них.       — Потому что тебе все равно.       Ее лицо дрогнуло, когда она услышала свои собственные слова. И пустота, которую она чувствовала, стала еще больше отягощать ее.       Драко с трудом сглотнул, и на его лице появилось суровое выражение.       — Ты права. Мне плевать.       Он повернулся, оставив ее чуть более разбитой, чем тогда, когда он нашел ее, потому что она знала. Она знала, что он был прав.

***

      Адриан выдвинул для нее стул, прежде чем сесть рядом. Щеки Амелии все еще были красными с того момента в его комнате, и она ничего не могла сделать, чтобы скрыть это, не выглядя нелепо.       Она наложила заклинание, которому научил ее Теодор, чтобы скрыть следы на шее, но сделать это же с лицом было невозможно.       — Амелия, все в порядке, дорогая? — Мать Адриана заговорила с другого конца стола, заставляя ее глаза вспыхнуть.       — Я в порядке, спасибо. — Амелия заставила себя улыбнуться в ответ. — Я просто…       — С ней все в порядке, мам. — Оборвал ее Адриан, одарив мать обеспокоенным взглядом. — Разве не так, дорогая?       Его рука лежала на ее бедре, и она чувствовала, как больно он сжимает ее плоть.       — Верно. — Амелия снова уставилась в свою тарелку, избегая каждого любопытного взгляда вокруг них.       Комната наполнилась голосами, когда они начали есть, но Амелия не могла. Она просто перекладывала еду по тарелке. Она не могла есть, даже если и хотела, потому что у нее сильно болело горло.       — Амели, как дела в школе? Шестой курс удачный? — Улыбнулась Нарцисса из дальнего конца стола. Ее голос слегка изменился от опьянения. — Я слышала, что ты была второй после этой девчонки Грейнджер в этом году.       То, что жены могучих Пожирателей Смерти немного выпивали для хорошего настроения на вечеринках, подобных этой, не был редкостью.       Амелия улыбнулась, подумав о Гермионе, и кивнула в сторону леди.       — Верно.       — Не говори об этих людях за ужином, Нарцисса. — Прорычал Люциус, его глаза скользнули по друзьям в смущении, но его жена не беспокоилась.       Нарцисса сделала еще один глоток вина, прежде чем поднять бокал в сторону сына.       — Это означает, что Драко третий, не так ли, сынок?       Блондин закатил глаза и, прищурившись, посмотрел на Адриана, который вертел в руках стакан с выпивкой.       — Что ж, жаль, что она оказалась в Когтевране. — Неожиданно раздался голос ее отца с другой стороны стола, и все мужчины рассмеялись над его комментарием. — Твоя школьная работа не произведет впечатления на Темного Лорда, и если бы ты только проявила немного интереса к реальному миру, возможно, я бы гордился тобой. — Его кулак ударился по столу, отчего в стаканах послышался дребезжащий звук.       Голова Амелии наклонилась вперед. Ее пальцы, лежащие на коленях, судорожно сжались.       — Это позор. — Продолжал ее отец. — Но воспринимайте это как урок, джентльмены, дочери не принесут вам никакой пользы. Будьте счастливы, что большинство из вас были одарены сыновьями.       Так он говорил с ней все время. Он даже не разговаривал с ней, он не уважал ее, и не было ничего, что он любил больше, чем выставлять свою дочку идиоткой.       Адриан отпустил ее бедро, не одаряя ее никакой поддержкой, и одиночество почти задушило ее.       — Ну, а для меня большая честь видеть здесь такую яркую и умную студентку. — Ана подняла свой бокал в сторону отца Амелии, вызывающе кивая ему. — Спасибо, что ты здесь, Амелия.       Глаза ее отца потемнели, и он уронил вилку на стол.       — Сюда, Амелия, сейчас же.       Она сглотнула, чувствуя, как ее глаза на секунду закрылись.       — Прямо сейчас, Амелия. — Снова пригрозил он, когда ее сердце дрогнуло. Он вытащил из нагрудного кармана пачку сигар и закурил одну, нетерпеливо ожидая, когда она сделает, как ему было сказано.       Все взгляды в величественной комнате обратились к ней, и в зале воцарилась тишина. Амелия знала, что это значит. Ее отец снова вымещал на ней свое разочарование.       Она отодвинула стул, когда ее взгляд замер. Каждый шаг, который она делала, чтобы подойти к отцу, причинял боль, но другого выхода не было.       Ее глаза оставались опущенными, и она протянула руку к отцу, избегая той злой усмешки, которая, как она знала, расплылась на его губах.       Отец схватил ее руку, притянул к себе и зажег сигару.       — Эндрю. — Прошептала Нарцисса, ее добрый тон прорвался сквозь атмосферу ненависти. — Прошу…       Ее отец проигнорировал ее мольбу отпустить Амелию. Вместо этого он глубоко затянулся сигарой, выпуская дым прямо на дочь. Она чувствовала, как все ее тело дрожит, а пальцы сжимаются в кулаках. Она готовилась к боли.       Амелия была напугана. Даже, если она чувствовала пытку его гнева так много раз, сейчас все было по-другому. Он никогда раньше не наказывал ее в чужом обществе.       Она чувствовала, как глаза гостей прожигали ее кожу, когда они так странно смотрели, но одна пара глаз жгла сильнее всех. И она не хотела, чтобы они смотрели. Серые глаза.       — Готова, дорогая? — Усмехнулся отец, и она зажмурилась. У нее перехватило дыхание.       Он ненавидел ее. С тех пор как умерла ее мать, он ненавидел ее больше всего на свете, и все потому, что она напоминала ему о ней.       В зале эхом отдавались голоса, будто никто не замечал, что происходит. Потому что так и должно быть.       Она это знала.