cursed

«Драко был похож на шум дождя.»

***

Amelie Avery.       — Почему так? — Улыбнулась она, спотыкаясь о корни, вросшие в почву. — Как получилось, что спустя почти десять лет ты все еще одержим этой книгой?       Теодор бросил на нее раздраженный взгляд, когда его рука поднялась в воздух, придерживая несколько веток, чтобы она могла пройти.       — Не знаю. Мне она просто нравится. — Проворчал он, делая шаг вслед за ней. — Некоторые вещи просто прилипают к тебе, понимаешь? Нравится тебе это или нет.       Амелия снова улыбнулась. Ее рука, затянутая в перчатку, убрала прядь волос с лица. Ее щеки краснели с каждой минутой позднего холодного осеннего ветерка.       — Ты имеешь в виду, то, что ты застрял со мной, тоже относится к этому? — Она усмехнулась, толкая его в плечо.       Глаза Тео закатились, а губы сжались в тонкую линию, чтобы не рассмеяться над тем, что она только что сказала.       — Может быть. — Поддразнил он в ответ, его рука скользнула, чтобы переплестись с ее, когда они продолжали идти через лес к месту, которое они оба любили. — Ты чувствуешь этот запах? — Улыбнулся Теодор. По его телу прошло тепло, когда он посмотрел на нее сверху вниз, спотыкаясь о ветви рядом.       — Да, пахнет дождем, не так ли? — Прошептала Амелия. Она вспомнила. Девушка чуть не остановилась как вкопанная, чтобы вдохнуть аромат.       Деревья, листья и ощущение приближающегося дождя овладели ее чувствами. Все в захватывающем духе слияния.       Теодор наклонил голову, глядя на свою лучшую подругу, которая стояла, почти загипнотизированная окружающим. Он заметил, что шапка на ее голове сползла слишком низко,       Но он не стал говорить ей об этом. В любом случае она выглядела прекрасно.       Ее рука в перчатке потянулась к покрасневшему носу, нежно почесала его, когда она снова посмотрела на него.       — Действительно, пахнет дождем. — Пробормотал он, прежде чем положил руку ей на спину, жестом показывая, чтобы она продолжала идти. — Пошли, мы почти на месте.

***

Draco Malfoy.       Его голова была обхвачена руками, когда он сидел на последних ступеньках лестницы.       Он хотел сдаться. Он искал ее везде, где только можно было вообразить, и даже если он сделал то, что было правильно для нее в то время, когда он попросил ее уйти,       Теперь он сожалел об этом.       Амелия была бы в большей безопасности с ним. Он знал это.              Но ничто из того, что он делал, не помогало его желанию найти ее.       Он разнес ее комнату на части. Он скинул каждую книгу с полки, разорвал каждую страницу надвое, чтобы посмотреть, был ли какой-нибудь способ, которым она могла бы что-то спрятать, что могло бы подсказать ему, где она могла прятаться.       Но опять-таки ничего.       Драко нравилось находиться в ее комнате, даже когда ее там не было. Ночами он пытался уснуть, но кошмары всегда будили его в сумерки.       Обычно в такие моменты он приходил в ее комнату. Он опускался рядом с дверью, прижимая колени к груди. Так, как это делала она.       И это приносило ему утешение. Это давало его измученному разуму немного покоя.       Это был столь необходимый отдых его ума. Энергия и сосредоточенность, которую он вложил в поиск воспоминаний Адриана, истощили его. Это отняло больше сил, чем он предполагал, потому что, пока он искал каждое воспоминание Адриана о ней,       Когда он смотрел сквозь каждую вспышку света, чтобы найти ее, он наблюдал за всем, через что Адриан заставлял ее пройти. Каждое слово, каждая жесткая хватка на ее руке, каждый удар, который пронзал ее тело, каждая вена на ее коже, которая лопала от усталости, каждый синяк, каждый порез,       Все.       Все, через что не должен проходить человек, — она прошла, и это сделало его потребность найти ее еще более серьезной.       Драко не совсем понимал, почему у него возникло такое желание помочь ей собрать разбитые кусочки головоломки внутри нее.       Ему нужно было помочь ей, и каким-то необъяснимым образом, он верил, что она тоже нуждается в нем.       Возможно, это было из-за задания.       Темный Лорд охотился за ее матерью, и Амелия была единственным человеком, стоявшим на его пути.       Уже почти пришло время. Время, когда он должен был снова увидеть Волан-де-Морта, и у него не было выбора, кроме как прийти с ответом, которого жаждал Темный Лорд.       Он нуждался в своем отце, и его матери не хватало его еще больше. Но те недели, когда он держал Амелию здесь, в своем доме, заставили его понять, что он никогда не сможет так поступить с ней.       Он никогда бы не смог отказаться от нее ради удовольствия Темного Лорда, даже если бы это означало, что он потеряет своего отца.       Она этого не заслуживала. Она не заслуживала ничего из того, через что он заставил ее пройти, и гнев на самого себя за то, что он слишком поздно осознал это, пронзил его до костей.       Каким-то образом Темный Лорд все равно доберется до нее. Это неизбежно. Ей придется встретиться лицом к лицу с самой тьмой.       Но Драко обязательно будет там, когда она это сделает. Чтобы избавить ее от каждой унции вреда, который ей грозит.       Он всегда будет защищать ее. Даже если он не будет осознавать, что делает это, так будет всегда.       Серые глаза взглянули в подвал, осматривая каждый камень пола, покрытый кровью, прежде чем снова остановились на парне.       Жестоком, мерзком парне, который забился в угол комнаты, измученный пытками, которым подвергался.       — Знаешь… — Драко поднялся, оттолкнувшись от лестницы, на которой сидел. — Все может быть намного проще для тебя, если ты скажешь мне, где она.       Адриан издал раздраженный звук, который дрогнул от боли в его сломанных ребрах, зная, что кусочки костей пронзались воздухом в легких каждый раз, когда он пытался заговорить.       — Я сказал тебе… — Адриан оборвал себя слабым кашлем, а кровь, вылетевшая из его рта, разлилась по полу. — Я не знаю, где она.       Драко почувствовал, как закипает его кровь, и желание убить демона, валяющегося на полу, почти стало непреодолимым. Даже если он знал, что не должен этого делать.       Это его провоцировало. Это выявляло в нем больше, чем самое худшее.       — Опять же, Пьюси. Назови мне того, кто может знать.       — Я не…       — Оу, но ты знаешь. Ты действительно кое-кого знаешь. Я видел это в твоей голове. Ты что-то скрываешь от меня, и я хочу знать, что это…       Слова Драко запнулись, когда мысль пришла ему на ум, как будто кто-то, кто знал, где они могут быть, все это время кружил у него в голове.       Он почувствовал, как уверенно скривились его губы, когда он издал провоцирующий смешок.       — Уже неважно. — Пробормотал он, поворачиваясь на своих ботинках чтобы подняться по лестнице. Он убрал прядь светлых волос со лба. — Уверен, что Мистер Нотт готов говорить об этом больше, чем ты.       Слова, вырвавшиеся из его горла, заставили Адриана вздрогнуть, зная, что светловолосый парень уйдет, чтобы найти то, что он скрывал.       Понимая, что Драко найдет Амелию раньше, чем это сделает он. Но реальность того, что Драко узнает, где она, означала, что ему больше не было смысла держать его здесь. Amelie Avery.       — Все именно так, как я и помнила. — Прошептала Амелия сама себе, когда они вышли на заросший пляж.       Масса травы теперь покрывала песок, на котором они играли в детстве. Деревья, которые много лет назад были не более чем на дюйм выше их, теперь стали большими и величественными.       Теодор прошел через линию деревьев, вышел на песок, смешанный с травой, и обернулся, чтобы посмотреть на девушку, и она ничего не смогла сделать, кроме как улыбнуться парню перед ней.       Улыбнуться в память о том, как они играли здесь все лето задолго до того, как жизнь стала сложной и беспорядочной.       Они обычно выскальзывали из хижины, как раз когда рассвет взбирался на вершины гор, прежде чем кто-либо еще просыпался, бежали вниз по лесу, в одних пижамах, даже без обуви на ногах.       И им это нравилось.       Им нравилось строить замки из песка. Нравилось опускать кончики пальцев ног в холодную воду, когда восход солнца приветствовал новый день.       Амелия снова улыбнулась, склонив голову набок и обнажив зубы. Ей здесь нравилось.       — Думаешь, вода такая же холодная, как и раньше? — Крикнул Теодор издалека. Тяжелые порывы ветра заглушали его голос.       Он гордился собой за то, что заставил ее улыбнуться. Это была единственная причина, по которой он привел ее сюда, в место, которое, как он знал, она любила.       Она почти не улыбалась за те недели, что они провели здесь вместе, и он знал, что их время, проведенное вместе в мире и покое, когда их не беспокоила ни одна живая душа, вот-вот закончится.       Он должен был извлечь из этого максимум пользы. Он должен был.       Она покачала головой и пошла за ним, ее туфли слегка утопали в песке, когда она приблизилась к береговой линии. Амелия села, подтянув колени к груди, как она всегда и делала.       Девушка наблюдала, как Теодор стянул перчатку, прежде чем осторожно окунуть палец в синюю, потемневшую воду.              Он издал тихий шипящий звук, его плечи напряглись, тело слегка задрожало, когда он стиснул зубы.       — Определенно такая же холодная. — Пробормотал он себе под нос, прежде чем подойти к ней, соскользнув на траву.       Теодор поднял на нее глаза в надежде, что она обратила внимание на то, что он говорил, но это было не так.       Амелия больше не обращала на него особого внимания.       Не то чтобы это его беспокоило. Они провели вместе недели, но сейчас все было по-другому. Амелия была другой.       Она была здесь, с ним, но ее мысли были далеко-далеко, где-то там, куда он никогда не сможет пойти.       И глубоко внутри себя он понимал, о ком она думает, даже если она никогда этого не говорила.       Теодор не хотел давить на нее, он не хотел нарушать спокойствие, в котором, по его мнению, она оказалась, и все же он старался думать, что ей нужно поговорить об этом.       Чтобы не хранить свои мысли глубоко в себе, чтобы не проходить через свою боль в одиночестве.              — Ты… — Тео поднялся, наклонив голову, чтобы посмотреть на нее, чтобы увидеть, как ее голова повернулась, также смотря на него. Он сглотнул, складка между его бровями сошлась вместе. — Ты думаешь о нем?       — О ком? — Почти прошептала она, даже если знала, о ком он говорит. Амелия не хотела, чтобы это казалось очевидным. Ей почти стало стыдно, что он задал ей такой вопрос.       — Малфой. — Он надулся, откинувшись на локти для поддержки, глядя на озеро.       Амелия сделала тоже самое. Она посмотрела на воду перед собой.       — Иногда. — Она снова прошептала. — А иногда нет.       — Он причинил тебе боль, не так ли?       Она сглотнула, а аккуратный кивок заставил прядь волос упасть ей на плечо.       — В некотором смысле, да, а в некотором — нет.       — Что ты имеешь в виду? Что это значит? — Теодор встретился с ней взглядами, наблюдая, как ее губы сжались в тонкую линию, когда она пыталась скрыть эмоции внутри себя.       — Драко был… — Амелия положила подбородок на руки, которые обхватили ее колени, когда она смотрела на мир перед собой. — Он был добр ко мне, не так, как можно было бы ожидать от человека с его репутацией, но он был добр, и даже если все это время было притворством, это все равно казалось реальным. Понимаешь? — Теодор кивнул. — Я не знаю. Это просто… С ним я чувствовала себя в безопасности. — Она вздохнула, глубже зарываясь подбородком между скрещенными руками. Она почувствовала, как воздух коснулся ее щек, заставляя их покраснеть. — Драко был похож на шум дождя. Он утешает, когда ты в нем нуждаешься, но все равно пропитывает всеми горестями. Его можно слушать всю ночь, но презирать при свете дня, и ты… — Амелия проглотила комок, который, как она чувствовала, рос у нее в горле, когда взгляд Теодора замер на ней. — Но ты все равно ужасно скучаешь по этому, когда дождь прекращается. — Даже если ей было тяжело говорить о Драко, она не могла не улыбнуться при мысли о нем. — Он был моим любимым чувством в плохие дни, и я думаю, что я… Я думаю, что все его хорошие дни были моими.       Теодор продолжал смотреть на нее, его взгляд был мягким, сочувствующим, но он не говорил ни слова. Он позволил ей высказаться в том месте, где она была в безопасности.       Гром, эхом разносящийся над горами, заставил ее вздрогнуть, когда она крепче обняла себя. Ее взгляд мягко скользнул по тяжелым облакам, надвигающимся все ближе.       — Но в этом-то и дело, не так ли? В конце концов, дождь перестает лить. — Она снова улыбнулась, держась за маленький кусочек мужества, который остался внутри нее. — И боже… Я скучаю по звуку дождя.