Письма. На другой стороне дождя.

Что тебе рассказать теперь, Нина? Мне всегда нравилось говорить с тобой. Невероятно, как ты умела слушать. Сопереживать. Делать любую мелочь значимой. Я поведала тебе то, о чем ни знала ни одна живая душа. Мне нравилось, что у нас есть свои секреты. Конечно, это были маленькие девочкины тайночки - первый липкий поцелуй с Томом Кроулом за живой изгородью, украденная на спор жвачка из магазина, вата в лифчике в седьмом классе, побег из дома в восьмом. Мама потом не разговаривала со мной почти месяц. Ты волшебным образом находила для меня Слова. Те самые единственные, от которых прорывало плотину в моей душе, и я освобождалась от скрученных в колкие узлы обид и горечей. Мой несравненный психолог. Мой лучший друг. Моя любимая девочка. Мы часто говорили о будущем. Тебе хотелось детей. Конечно, мужа. Идеального в своей любви к тебе. Хотелось писать на большом мольберте, когда дети уснут, а муж сможет лежать на кровати за твоей спиной и иногда подглядывать за твоей работой. Ты бы шутливо ругала его за это, он бы привставал поцеловать тебя в восхитительно голые плечи. У меня подступал ком к горлу от таких рассказов. Мне тоже хотелось хотеть таких простых вещей. Но вместо этого я хотела только тебя. Я не знала, куда себя деть от горького понимания обреченности моего будущего. Нина. Нина, моя Нина. Я так хотела для тебя самой счастливой жизни. С самыми лучшими людьми. Если бы ты только знала... Ты начала рисовать меня в одну из посиделок в Храме. Сначала в шутку, а потом все более и более сосредоточенно и серьезно. Наброски появлялись как грибы после дождя. Мои глаза, мой нос, мои скулы, губы. Волосы. - Джо, мне хочется по-настоящему написать тебя. Ты не против? - ты казалась взволнованной и смущенной. - Не против. Только если ты обещаешь избавить меня от шрамчика на подбородке и веснушек. - Джо, не глупи. Шрам не заметен. А твои веснушки просто очаровательны, прозрачны. Я бы радовалась, если бы у меня были твои светлые волосы с рыжинкой. И если бы меня поцеловало Солнце... - Поцеловало Солнце? Нина, тебе 19, а не 6! Поцеловало Солнце, - я рассмеялась, пряча лицо в ладонях. Ты в шутку стукнула меня в плечо. Я в шутку скорчилась от боли. Я на самом деле скорчилась от боли. Внутри. Маленькая я выбрала самое темное место, легла на голый пол, свернулась там калачиком и попыталась если не умереть, то хотя бы перестать чувствовать. Мы иногда обедали вместе с твоими друзьями. Я очевидно раздражала их, но не испытывала по этому поводу никаких мучительных чувств. Ребята. Масса. Я бы скорее расстроилась, поняв, что нравлюсь им. Они любили тебя. Любили, потому что тебя нельзя не любить. А я любила, потому что ты такая сильная, такая мудрая, такая красивая со всеми своими платьями и фенечками. Потому что мы продолжали друг друга, как строки песни. Потому что я хотела любить тебя. Это все, чего я по-настоящему и осознанно хотела в жизни. Тебя.