Письма. На другой стороне дождя.

Часто в следующие годы меня просили рассказать о тебе. Каждый раз я терялась. Слепо веря в силу слов, не знала, какими подходящими эпитетами наградить тебя. Красивая, стройная, хрупкая, воздушная, грациозная... не то, все не то, душа моя. Разве эти слова, эти буквы, могли передать самую суть? Разве ими можно было рассказать, как я любила наблюдать за твоими движениями, жестами, как я любовалась тобой. Ты была удивительно складная, удивительно целостная, ни одной лишней ноты, ни одного случайного слова. Каждое твое па по старому паркету, каждое плавное покачивание бедрами возле раковины утром были элементами одного танца. Я бы дорого заплатила, чтобы знать, какая музыка играла у тебя в голове в ту пору. Пока я каждый день ездила в издательство после университета, ты могла бы найти себе компанию. Могла бы не проводить это время одна. Но мы отчего-то хранили эту верность друг другу. Одна любовь. Одна дружба. Только ты. Я приезжала вечером, выжатая как лимон после споров с редактором о том, какой кусок стоит выбросить из книги, а какой дополнить. Чай ждал меня на столе. Ты ждала меня на диване с рассказом о том, чем занималась сегодня. Ходила рисовать в парк, пока стоит хорошая погода. Подумываешь заняться фотографией. Я сделала себе мысленную заметку о том, что нужно подарить тебе отличный фотоаппарат. Затем следовал мой рассказ о том, как в издательстве чуть не произошло убийство. Каждый день - разный. С ужасающими подробностями. Ты хохотала, запрокинув голову. Ты хватала меня за руки, умоляла: - Джо, хватит, пожалуйста, я не вынесу больше, - вытирала слезы, выступившие на твоих прекрасно зеленых глазах. - Нет, правда, Нина, Нэнси так и сказала мне - если ты чертов писатель, то какого же фига не научилась подбирать гребаные синонимы к словам?! Представляешь. Слово в слово, - я трагично вздыхаю. - Она душка, эта Нэнси, - ты успокаиваешься. - Да, я подумываю позвать ее на свидание, - игриво стреляю глазами. - Вызову ее на дуэль, - ты складываешь пальцы пистолетом и выстреливаешь в сторону двери. Наверное, там стояла твоя воображаемая Нэнси. Выстрели лучше в меня. Ад начался спустя месяц, когда ты впервые произнесла его имя. Я спешно собиралась на последнюю вычитку книги. Через неделю ее отправляли в печать. Меня трясло и лихорадило. Носилась как вихрь по квартире. Мобильник, где мой мобильник. Где он... - Джо, я сейчас тоже уйду на пару часов, - краем глаза замечаю, как ты поправляешь макияж. Невыносимо красива, - встречусь с Саймоном. Он такой интересный, - ты широко улыбнулась своему отражению. Глаза горят. Саймон. Я хватаю мобильник с полки около своей кровати. Сжимаю его в руке что есть сил. Хочется ощутить физическую боль, чтобы заглушить душевную. Свидание. Он будет с тобой. Рядом. Он может даже поцелует тебя. Может, даже отвезет к себе. Или вы вернетесь сюда. Он разденет тебя и положит на кровать. На кровать, над которой висит мой портрет. Старалась не рассмеяться. Какая ирония. - Я побежала, - бросаю на ходу, не смотря на тебя, - удачи с Саймоном. - Спасибо, - сияешь, - он потрясающий. Я вас познакомлю, если все пойдет хорошо. Выбегаю из квартиры, захлопываю дверь. Молчи, пожалуйста. Просто. Молчи.