Ноктюрн/Nocturnus

Бывают в жизни мгновения — зачастую самые значимые, переломные, определяющие судьбу, — когда кажется, будто разум соскальзывает в иное измерение. В реальность, где безумные, немыслимые прежде альтернативы внезапно обретают очертания... возможных. Машинально жуя подсохшую корку тоста, Гермиона невидящим взором смотрела в пустоту. На кухне её маленькой лондонской квартиры воцарилась тишина, нарушаемая лишь лихорадочным бегом её собственных мыслей, грозивших в одночасье разрушить привычный уклад жизни. Взгляд снова замер на первой полосе «Ежедневного пророка» двухдневной давности. С газетного листа на неё надменно взирал черно-белый портрет Драко Малфоя. В его бледных глазах застыло нечто новое — не привычное презрение, а некая элегантная, почти холодная царственность. Снимок, очевидно, попавший в прессу вопреки воле хозяина, запечатлел момент его Восхождения на престол Ордена Ноктюрн. Значит, свершилось. Рубикон перейден, и Гермиона ничего не смогла бы изменить, даже если бы решилась. Впрочем, она до сих пор не знала, хочет ли она что-то менять — по крайней мере, если мотивы Малфоя действительно совпадали с её собственными целями. Ком, вставший в горле при первом прочтении статьи, не исчез и после десятого. Сама идея казалась абсурдной. Еще неделю назад они с Гарри со смехом обсуждали саму вероятность её появления на «открытом созыве»... Ей было всего двадцать четыре. Меньше всего на свете Гермиона Грейнджер планировала связывать свою жизнь с врагом детства. Более того, шансы на то, что Малфой выберет именно её среди сотен блестящих, светских и безупречно чистокровных ведьм, стремились к нулю. Но вести из Франции становились всё мрачнее. Могла ли она доверить хитрому, склонному к манипуляциям змею вроде Драко право единолично решать, что будет благом для мира? Этот вопрос, зудевший на задворках сознания с момента разговора в Годриковой Впадине, теперь стал всепоглощающим. Гермиона не любила Малфоя, и она была твердо уверена, что это взаимно. Здесь не могло быть иллюзий. Всё, что она могла предложить в этом союзе — свой интеллект и магический потенциал. И хотя она никогда не считала свои способности заурядными, вряд ли они были чем-то из ряда вон выходящим для амбиций древнего Ордена. И всё же… интуиция шептала, что ей необходимо там присутствовать. Даже если Малфой рассмеется ей в лицо. Если его втягивают в этот союз ради долга и власти, возможно, личная совместимость — последнее, что его волнует. Разумеется, за этим решением крылась и другая, более темная причина. Гермиона не была уверена, что сможет заставить себя вновь переступить порог Поместья Малфоев — не после того, что случилось во время её последнего, трагического визита в этот дом. Прошло пять лет, и ей отчаянно хотелось верить, что теперь она сильнее. Война оставила на её душе глубокие шрамы, и Гермиона годами пыталась замуровать этих призраков в прошлом. Возможно, в её желании пойти туда скрывалась жажда окончательной победы над собственным страхом. Были ли другие способы упокоить этот скелет в шкафу, не выходя замуж за «холодного аристократа»? Наверняка. Тяжело выдохнув, Гермиона уронила лицо в ладони. У неё оставалось ровно два часа, чтобы принять решение.

***

Мысленно кляня себя и те безупречные идеалы, за которые она столько лет сражалась, Гермиона обнаружила, что томится в роскошной гостиной в компании еще доброй сотни претенденток. Девушку рядом с ней била нервная дрожь — на вид ей было не больше восемнадцати. Напротив, закинув ногу на ногу и придирчиво изучая свой маникюр, расположилась дама лет сорока пяти, с вызывающим треском уничтожавшая пачку жвачки «Друбблс». Ерзая на шелковой обивке, Гермиона судорожно сцепила пальцы и плотно поджала губы. Не будь она уже здесь, в самом эпицентре этого безумного представления, она бы давно сдалась и сбежала домой, списав всё на временное помешательство. Но, согласно огромной магической проекции на дальней стене, до её очереди оставалось всего четыре аудиенции. Некоторые встречи длились по десять-пятнадцать минут, тогда как другие девушки возвращались уже через пару мгновений. Несколько дам и вовсе не вышли обратно, и это обстоятельство отозвалось в животе Гермионы зловещим холодком. Она гадала, что вообще скажет этому человеку. Изучал ли он список прибывших заранее, наблюдая, как её имя ползет вверх, или он будет ошеломлен и полон едкой насмешки, когда увидит её перед собой? Тем более теперь, когда её школьный недруг занял один из самых влиятельных постов в мировом магическом сообществе. Упершись ногами в пол, чтобы унять предательскую дрожь в коленях, Гермиона заставила себя сделать глубокий вдох. Она уже здесь, и отступать поздно. Единственное, что ей оставалось — это попытаться извлечь из ситуации максимум. К несчастью — или к удаче, если это свидетельствовало об иссякающем терпении Малфоя, — каждая из следующих четырех претенденток вернулась спустя считанные минуты. Одна из них безутешно рыдала, пока её уводил под руки охранник в официальной ливрее Ордена Ноктюрн. И прежде чем Гермиона успела принять окончательное решение, её собственное имя мигнуло на магической проекции. Ладони стали влажными; она вытерла их о юбку и поднялась с изящного кресла. На краткое мгновение её взгляд метнулся к дверям, ведущим прочь из Поместья Малфоев. Она могла бы прямо сейчас выбежать в сад и сделать всё возможное, чтобы навсегда вычеркнуть этот день из памяти. Гарри бы даже не узнал об этой постыдной слабости. Соблазн был велик, но мимолетен. Она слишком долго взвешивала этот шаг и не была уверена, захочет ли Малфой вообще её слушать. Но если она не попробует сейчас, а террор Совершенства во Франции продолжит набирать обороты, она никогда не простит себе этого малодушия. Собрав в кулак остатки мужества, Гермиона расправила плечи и кивнула суровому стражу, ожидавшему её. Он повел её из зала, и с каждым гулким ударом сердца она задавалась вопросом: какого черта она вообще творит?

***

Путь к тронному залу оказался дольше, чем Гермиона предполагала — или, быть может, это натянутые до предела нервы искажали её восприятие времени. Коридоры Поместья Малфоев петляли, подобно хитроумному лабиринту; на каждом повороте она заставляла себя дышать ровно, опасаясь наткнуться на комнату, которую узнала бы со времен своего последнего, полного ужаса визита. Однако всё вокруг казалось чужим. Гермиону поразило, насколько колоссальным был этот дом на самом деле — настоящий лабиринт из камня и магии. Наконец страж остановился перед массивной дверью глубокого синего цвета, украшенной филигранной серебряной инкрустацией. Будь Гермиона в ином расположении духа, она бы иронично закатила глаза при виде столь вычурного дизайна, но сейчас в её висках пульсировало лишь одно желание — бежать. Она вошла следом за охранником, чувствуя, как ноги двигаются словно сами по себе. Оказавшись в центре залы, Гермиона подняла взгляд. Малфой был прямо перед ней. Он сидел за столом, погребенным под грудами бумаг, — странное, почти неуместное зрелище на фоне двух величественных тронов, возвышавшихся по правую руку от него. По обе стороны от Драко расположились еще двое мужчин. Облаченный в полночно-синие мантии, с тонким серебряным венцом на голове, он выглядел именно так, как она его помнила — и в то же время совершенно иначе. Драко был поглощен беседой с советником, чье одеяние повторяло стиль гвардейцев. Гермиона сглотнула, не отводя взгляда от этой сцены. Она долго выбирала наряд, желая выглядеть безупречно, и теперь изо всех сил боролась с порывом нервно теребить рукава. Затем Малфой поднял глаза. Его глаза расширились; он несколько раз моргнул, словно не веря увиденному, и плотно сжал губы. В комнате воцарилась тяжелая, осязаемая тишина. Гермиона выдерживала этот пронзительный взор так долго, что боковым зрением заметила, как стражники начали нетерпеливо переминаться с ноги на ногу. Положив ладони на стол, Малфой подался вперед. Он прищурился, будто пытался удостовериться, что перед ним не галлюцинация. Уголок его рта на мгновение дрогнул в едва заметной усмешке, но лицо тут же вновь обрело маску беспристрастности. Затем он сухо выдохнул: — Следующая. И демонстративно отвернулся к своему советнику. Гермиона замерла, ошеломленная столь наглым пренебрежением. Жар волной залил её щеки и шею. Она стояла, точно пригвожденная к месту, пока тяжелые пальцы охранника не сомкнулись на её предплечье, намереваясь вывести её прочь. — Малфой! — процедила она сквозь зубы. Хватка на её руке мгновенно ужесточилась. Лицо стража помрачнело от её дерзости: как эта женщина посмела так фамильярно обратиться к их лидеру? Но губы Драко растянулись в ухмылке, в его чертах промелькнуло искреннее, почти мальчишеское веселье, и он едва заметно качнул головой. — Грейнджер… Что, во имя Мерлина, заставило тебя явиться сюда сегодня? Гермиона слегка склонила голову набок, испустив тихий вздох. — У меня есть несколько соображений касательно ситуации во Франции — и укрепления твоей династии. Ответ последовал незамедлительно: — Кто бы сомневался. Драко вскинул руку, и охранник послушно отступил. Обжигающий взгляд Малфоя снова скользнул по ней — расчетливый, точный, изучающий. Он что-то негромко сказал советникам, а затем объявил громче: — С этой я встречусь лично. Позже. Гермиона внутренне ощетинилась. «С этой». Когда страж вновь шагнул к ней, указывая на дверь, она еще мгновение сверлила Драко взглядом. Лишь затем она развернулась, чтобы уйти, кожей чувствуя, как его взор провожает её до самого порога.

***

Драко больше не мог сосредоточиться. В мыслях набатом билось одно имя: Грейнджер. Проклятая Грейнджер. После бесконечных часов, проведенных в обществе кротких и бесцветных чистокровных девиц, вошла она — со своими буйными кудрями и вечным, неискоренимым самомнением. И хотя первым его порывом было выставить её вон как очередную головную боль, коей она всегда и являлась, он не мог отрицать вспыхнувшего интереса. Ему хотелось услышать её. Наедине, вдали от стражи и советников, которые следовали за ним тенью с самой ночи Восхождения. В списке претенденток оставалось еще две дюжины имен, но Драко быстро пробежал по ним глазами, не найдя никого, кто стоил бы внимания. Все эти чистокровные принцессы были на одно лицо, а он искал Луну Амор, которая была бы увлечена делом не меньше него самого, а не просто грезила о производстве наследников. Разумеется, Грейнджер не собиралась покорно играть на его стороне — и именно это делало её появление здесь столь интригующим. Прошли годы с их последней встречи, и он не мог не признавать её выдающегося интеллекта. Как не мог сомневаться и в том, что у неё припасены свои скрытые мотивы. Драко было чертовски любопытно, насколько они пересекаются с его собственными. В любом случае он понимал: любая женщина, которую он выберет, станет не просто супругой, а ключевым стратегом Ноктюрна. Смирившись с необходимостью брака, Драко давно признал, что этот союз будет основан скорее на долге, чем на чувствах. Но если Грейнджер осталась той же заносчивой заучкой, он сомневался, что даже её блестящего ума хватит, чтобы убедить его. За весь день лишь несколько женщин сумели зацепить его внимание, и он велел им остаться для предварительной беседы. Однако к моменту окончания приема он был вконец измотан, так и не встретив ту, что соответствовала бы его жестким требованиям. Встречу с Грейнджер он оставил напоследок по нескольким причинам. Во-первых, долгое ожидание наверняка её разозлит — и Драко, к своему стыду, всё еще хотелось потрепать ей нервы в память о старой вражде. Во-вторых, он подозревал, что разговор будет изнурительным. И в-третьих, он не желал торопиться на случай, если ей действительно есть что предложить. Не то чтобы он всерьез допускал мысль о её выборе. Но выслушать её определенно стоило. Нахмурившись, Драко замер перед дверью небольшой комнаты, где ждала Гермиона. Памятуя о том, что произошло, когда она в последний раз переступила порог Поместья Малфоев, он понимал: лишь нечто экстраординарное могло заставить её вернуться. Разгладив мантию, он распахнул дверь. Как он и предполагал, Грейнджер выглядела раздосадованной, но выражение её лица мгновенно переменилось, едва она его заметила. Она вскочила на ноги, настороженно следя за его приближением. — Грейнджер, — он протянул руку, заметив её мимолетное колебание. Если этой встрече суждено было перерасти в перепалку — а это было весьма вероятно, — он не собирался начинать её с неверного жеста. Наконец она вложила свою ладонь в его руку и крепко пожала её. Она была так не похожа на тех хрупких, почти прозрачных девиц, с которыми он общался весь день. Она ответила на приветствие коротким кивком. — Малфой. Или как теперь принято обращаться? Луна Ортус? Драко почувствовал, как на губах заиграла усмешка при виде её стараний. — Давай оставим титулы, хотя бы на время. В конце концов, я предполагаю, что ты здесь в надежде получить один из них. Переминаясь с ноги на ногу, Гермиона выглядела скованной. Глядя на её напряженные черты, Драко гадал, не борется ли она с желанием немедленно сбежать. Смягчившись, он указал на кресло, в котором она сидела до его прихода. — Присаживайся, Грейнджер. — Когда она опустилась на место, чинно сложив руки на коленях, Драко занял место напротив. — Расскажи мне — как можно яснее — что привело тебя сюда сегодня? Её плечи почти незаметно расправились, и она посмотрела ему прямо в глаза. Взгляд её был цвета густого растопленного шоколада, и Драко вдруг поймал себя на мысли, что никогда еще не был к ней так близко. И уж точно никогда не обращал внимания на цвет её глаз. Волосы остались такими же непокорными, как прежде, но теперь в них не было детской пушистости — они лежали благороднее. Наряд был со вкусом, хоть и из прошлогодней коллекции; стилисты Ноктюрна наверняка нашли бы, к чему приложить руку. — Очевидно, — начала она негромко, — твой призыв широко освещался в прессе. Мои попытки найти информацию об Ордене не увенчались успехом, но я поняла, что твое влияние безгранично, и что ты совершил Восхождение именно в ответ на угрозу во Франции. Голос её креп, хотя взгляд больше не искал его глаз. — Мое единственное желание — чтобы французское Министерство одумалось и решило проблему с Совершенством, но у меня нет ресурсов, чтобы сделать это в одиночку. — Выпустив прерывистый вздох, она закончила: — Если ты выберешь меня своей Луной Амор, я исполню всё, что ты потребуешь, лишь бы мы могли работать вместе и положить этому конец. Её слова задели что-то в его душе, но Драко не удержался от смешка. А затем и вовсе рассмеялся в голос. — Грейнджер, ты ведь понимаешь, что это брачные узы, а не собеседование на должность в Министерстве? Её щеки мгновенно вспыхнули, а взгляд стал колючим. — Я прекрасно осознаю, что этот союз подразумевает и иные… нюансы. — Иные нюансы, — протянул Драко, смакуя слова. — Например, рождение наследника. — Да, — это слово она буквально процедила сквозь зубы; лицо её окаменело, пока она судорожно заламывала пальцы на коленях. — Именно так. — Скажи мне, — продолжил Драко, желая докопаться до истины. — Почему тебя так страшит ситуация во Франции, что ты готова на подобную крайность — на брак со мной до конца своих дней? Почему это настолько важно? Гермиона долго молчала, не отводя глаз. — А это имеет значение? Почему ты сам перевернул свою жизнь ради Восхождения в древнем Ордене? Драко нахмурился. — Это имеет первостепенное значение. — Увидев, что она медлит, он добавил: — Ты была бы не просто женой, а моей Луной Амор — моим партнером. Моим ближайшим советником. Если я не могу доверять твоим мотивам сейчас, как я смогу доверить тебе всё остальное, когда на кону будет стоять судьба мира? Ошеломленная его напором, она вздохнула. — Я работаю в Отделе регулирования магических существ, Малфой. Мой долг — защищать тех, кого притесняют. Именно по этим группам Совершенство наносит свои главные удары. — Помолчав, она взглянула на него, закусив губу. — Более того… всё мое существование в магическом мире было отмечено предрассудками, от которых я страдала лично. Дело не в моих желаниях, а в том, что будет лучше для общества. Но всё же… маглорожденные и магические существа во многом стоят на одной ступени в глазах радикалов. Если у нас есть шанс пресечь войну в зародыше… Она умолкла, неуверенно пожав плечами. Драко внимательно изучал её лицо. Он отметил, что она не упомянула его собственные нападки в школьные годы. Часть его была благодарна ей за это молчание, но в груди всё же шевельнулся неприятный укол стыда. — Должен заметить, — произнес Драко подчеркнуто мягко, — что я бы не просил тебя остаться, если бы меня по-прежнему заботил твой статус крови. Этот урок я усвоил сполна. — Я ценю это. — Мои собственные мотивы менее возвышенны, — признал он, поправляя галстук. — Видя грозу на горизонте, я счел Восхождение единственным способом заявить: род Малфоев не позволит втянуть себя в хаос новой бойни. Как ты видела, у меня достаточно сил, чтобы вести войну, если потребуется. Но моя цель — обуздать Совершенство и загнать этих безумцев обратно в ту грязь, из которой они вылезли. Нам не нужна еще одна война. И если я в силах на это повлиять, её не будет. Гермиона кивнула; напряжение в её плечах наконец начало спадать, словно его слова принесли ей долгожданное облегчение. — Должна предположить, — произнесла она, тщательно подбирая слова, — раз ты вообще ведешь со мной этот диалог, значит, моё предложение рассматривается. После короткой паузы Драко ответил: — Я рассматриваю его. — В таком случае тебе стоит знать: я никогда не буду тихой и покорной женой, — твердо произнесла она. — У меня есть свои взгляды, свои идеи, и я намерена участвовать в каждом решении. Но если наши цели совпадают — а судя по всему, это так… я готова приложить все усилия, чтобы оставить прошлое позади и двигаться дальше. Тишина, воцарившаяся между ними, была почти осязаемой. Драко поймал себя на мысли, что этот разговор прошел куда лучше, чем он смел надеяться — особенно учитывая их историю. Он невольно усмехнулся и покачал головой. Гермиона вопросительно вскинула бровь. — Тебе тоже стоит кое-что знать, — заметил он почти небрежно. — Будь мне нужна тихая и преданная тень, я бы выбрал одну из тех размалеванных леди, что приходили сегодня, и закрыл бы вопрос. — Упершись локтями в колени, он подался вперед, заглядывая ей в глаза. — Мне нужен партнер. Ты видела троны? Они равны. Связь между Луной Ортус и Луной Амор симбиотическая — она крепка лишь тогда, когда крепки узы между ними. Твое мнение не просто будет услышано — оно будет приветствоваться. Она посмотрела на него так, что его сердце на мгновение сбилось с ритма. — Но я хочу, чтобы ты серьезно обдумала это, — продолжил Драко уже тише. — Действительно ли ты готова провести остаток своих дней со мной? Не заблуждайся на этот счет: узы Ноктюрна — это навсегда, Грейнджер. Её лицо на миг исказила гримаса сомнения, но она кивнула. Драко поднялся, и она последовала его примеру. — Я обсужу это с советниками и свяжусь с тобой на этой неделе. Церемония Единения назначена на следующее полнолуние, чуть более чем через три недели. — Стараясь скрыть легкий румянец, он добавил: — И да… это не предполагает немедленной консумации. Просто к сведению. — О, — удивленно выдохнула она. — Что ж… хорошо. Мерлин, одна мысль об интимности с ней заставила его смутиться, как мальчишку. Впрочем, в Грейнджер всегда было нечто такое, что выбивало его из колеи. — Береги себя, Грейнджер, — негромко сказал он. После чего развернулся и вышел, оставив её одну.