Ноктюрн/Nocturnus

Драко с педантичностью истинного аристократа распределял джем по ломтику тоста, когда шарканье шагов возвестило о появлении Гермионы. Обычно он предпочитал завтракать в небольшом светлом уголке с видом на оранжереи. Он откусил кусочек, когда Грейнджер опустилась на стул напротив. — Ты ходишь как слон, — язвительно заметил он, пригубив кофе. Обычно он не злоупотреблял этим напитком, но ночь выдалась слишком длинной. — К тому же ты сутулишься. — И тебе доброго утра, — проворчала Гермиона с хмурым видом. Она выбрала ломтик ржаного хлеба и принялась густо мазать его черничным джемом. С деликатной осторожностью он добавил: — Я лишь констатирую факт. — И я полагаю, — протянула она с расстановкой, — что это просто недопустимо. Оглядываясь назад, Драко понимал: колкое замечание было не лучшим способом начать день. Вчера вечером он не был мертвецки пьян, но легкое подпитие всё же туманило разум. Он смутно помнил, что после возвращения в Поместье Малфоев — когда он оставил Хьюго, Блейза и Тео на произвол судьбы — у них с Гермионой состоялся довольно занимательный разговор. — Как тебе угодно себя держать, — небрежно бросил он, — решать только тебе. — Значит, весь этот разговор лишен смысла, — подытожила она, подозрительно прищурившись. Драко выдохнул, откидываясь на спинку стула. — Именно. В комнате воцарилась тягостная тишина, нарушаемая лишь перестуком приборов. Гермиона налила себе полный стакан лимонной воды из графина. Доев последний кусочек тоста, Драко сцепил пальцы в замок перед собой. — В одиннадцать встречаемся с Советом. Финальный проект контракта готов. Взгляд Гермионы резко метнулся к нему. — Хорошо. — И я полагаю, — продолжил он, стараясь придерживаться более светского тона, — сегодня ты впервые увидишь большинство его членов. — Когда она лишь продолжила жевать тост, не сводя с него пристального взгляда, он вздохнул. — Элиас Берген — наш главный советник. Он отец Хьюго и, следовательно, единственная причина, по которой мы Хьюго терпим. Ее губы едва заметно дрогнули. — Не думаю, что Хьюго так уж плох. Драко картинно закатил глаза. — Он претенциозный сноб. — Поймав выразительный взгляд Гермионы, он фыркнул: — Я вовсе не так плох. — Ты был таким, — уточнила она, наконец полностью сосредоточив на нем внимание. — Ладно, значит, Элиас Берген — главный советник. — Оро — придворный писец, — продолжил Драко. — Хьюго, как ты уже знаешь, казначей. Еще есть верховный маг Гленнет и Дагомир — глава Стражи Ноктюрна, выступающий также в роли военного стратега. Челюсть Гермионы напряглась. — Полагаю, в этом есть своя логика. — Большинство ролей веками передавались по наследству внутри знатных домов. Это значит, что Хьюго со временем, скорее всего, займет место главного советника. Сама эта мысль меня ужасает. — Это действительно пугающе, — согласилась Гермиона. — Расскажи мне вот что: как изначально сформировался Орден? Я имею в виду, кто решал, кому в нем быть? Книги описывают это довольно расплывчато. Поморщившись, он налил себе еще кофе. — Это произошло невероятно давно, более тысячи лет назад. Я даже не знаю точно, где именно зародился Орден, но до того, как линия Малфоев привезла его в Англию, Ноктюрн долгое время существовал на континенте. Его история тесно связана с Италией. Они были настолько могущественны, что итальянское магическое правительство просто оставило их в покое в обмен на покровительство. Большинство знатных домов родом из Европы, но они разбросаны по всему свету: от обеих Америк до Азии и Африки. — Очевидно, Малфои были замешаны в этом в любом случае, — констатировала Гермиона. — У Малфоев всегда было сильно французское влияние. — Значит, — она задумчиво наклонила голову, — остальные из Священных двадцати восьми не участвуют? Я размышляла об этом вчера вечером, когда здесь был Нотт. Он ведь из старой семьи, верно? — Дом Ноттов входит в Священные двадцать восемь, — подтвердил Драко. — Но не в структуру Ноктюрна. Имей в виду, Орден возник гораздо раньше, чем были задокументированы Священные двадцать восемь, и его влияние простирается далеко за пределы Британии. — Поколебавшись мгновение, он добавил: — Вокруг дома Ноттов вообще много спекуляций, учитывая, что именно Кантанкерус Нотт составил тот список. Некоторые говорят, он включил туда свой род лишь для того, чтобы избежать исключения из Ноктюрна. — Значит, Орден стоит выше чистоты крови, — констатировала она. — Грейнджер. — Драко усмехнулся и покачал головой. — Разве ты еще не поняла? Ноктюрн стоит надо всем. Нет ничего более древнего и могущественного. По крайней мере, не было в те времена, когда Орден находился в зените славы. Потому кровь здесь — пустой звук. Значение имеет только сила. Минута прошла в тишине, пока его слова оседали в сознании Гермионы. Драко вздохнул, и его голос стал тише. — О нашем правлении будут писать исторические хроники, Грейнджер, какими бы они ни стали. И вопрос лишь в том… какую историю мы оставим после себя? Когда она встретилась с ним взглядом, в воздухе повисло нервное предчувствие. Тень улыбки коснулась ее губ.

***

После неспешного завтрака Драко и Гермиона направились в крыло Ноктюрна. Он вел ее, мягко касаясь ладонью поясницы, и открыл тяжелую темно-синюю дверь, украшенную изящной резьбой в виде лунных фаз. — Это зал стратегий, — негромко пояснил он. — Здесь проходят все заседания совета. Мы пришли чуть раньше срока. Внутри коренастый мужчина в тонкой серебряной оправе с короткими колючими волосами увлеченно беседовал со стариком, чья длинная борода ниспадала на грудь. Оба облачились в торжественные темно-синие мантии, и Гермиона невольно засомневалась, стоило ли и ей выбрать более официальный наряд. Впрочем, сам Драко остался в повседневном, и оба мужчины почтительно склонили головы при их появлении. — Луна, — произнес коренастый, делая шаг навстречу. — И его Луна Амор. Я Элиас Берген, и для меня великая честь познакомиться с вами лично. — Взаимно, — отозвалась она, ответив на поклон. В этот странный, пугающий миг она внезапно ощутила, что близость Драко приносит ей странное утешение — он уже привык к подобному церемониалу. Внутренности скручивало от понимания цели их визита: сегодня им предстояло официально утвердить и подписать брачный контракт. Бородач шагнул вперед, отвесив глубокий поклон. Драко усмехнулся и по-дружески хлопнул его по плечу. — А это Гленнет — наш верховный маг. Гленнет выпрямился во весь рост, на его лице заиграла улыбка. — Луна Амор, это честь для меня. — Его голос, тихий и надтреснутый, но в нем чувствовалось такое искреннее добродушие, что нервы Гермионы немного успокоились. Она по-прежнему смутно представляла себе обязанности верховного мага, но старик вызывал симпатию. Вскоре в залу вошел высокий, дерганый человек — Оро Виннам, придворный писец. Следом за ним появился широкоплечий, мускулистый мужчина с густой бородой и тяжелым взглядом. Он представился Дагомиром, главой Стражи Ноктюрна. Его восточноевропейский акцент звучал ярко, и Гермиона тут же сделала себе пометку никогда не вставать у него на пути. Когда настенные часы торжественно пробили назначенный час, группа заняла места за длинным столом из темного дерева с серебряной отделкой. Драко нарушил тишину: — Хьюго, похоже, верен себе и опаздывает. Не могу сказать, что я удивлен. Элиас Берген недовольно прищелкнул языком, пока остальные понимающе переглядывались. Но торжественность момента взяла верх. — Повод для нашей встречи радостный, — объявил Берген. — Окончательное утверждение брачного союза между Луной Ортус и его будущей Луной Амор. Малфой бросил на нее взгляд, больше похожий на гримасу — похоже, он нервничал не меньше нее. Но к советникам он повернулся с безупречной полуулыбкой. — Действительно, радостный. Насколько я понимаю, портные прибудут уже на этой неделе, чтобы подготовить платье для Гермионы? Ей всё еще было непривычно слышать свое имя из его уст вместо резкого «Грейнджер». К ее удивлению, эту деталь подтвердил верховный маг. За суетой последних дней Гермиона почти не задумывалась о деталях самой церемонии Единения. Она осознавала, что это не заурядная свадьба, и уже начала заучивать латинские фразы из списка Драко, но в остальном туман неизвестности оставался плотным. Тексты о роли Луны Амор были разочаровывающе скупы на подробности. — Будущая Луна Амор пройдет через необходимые ритуалы в течение четырех дней, предшествующих церемонии, — добавил маг. Холодок пробежал по ее спине: что именно могли включать в себя эти обряды? Раздумья прервал Хьюго, который ворвался в залу и занял место за столом с таким видом, будто пришел вовремя. Малфой лишь закатил глаза. — Любезно с твоей стороны почтить нас своим присутствием. Хьюго ухмыльнулся, извлекая из сумки помятый пергамент. Его волосы были в беспорядке, и Гермиона невольно задалась вопросом, как долго продолжалось веселье после того, как Драко покинул мальчишник. Малфой положил перед ней копию контракта и принялся перечитывать свою. Всё соответствовало их прежним договоренностям, хотя сложная терминология порой заставляла спотыкаться. Но одна строка в самом финале, прямо над местом для подписи, заставила ее замереть. «Луна Амор не должна предпринимать никаких действий, способных причинить вред Луне Ортус». Следующая строка дублировала мысль в обратном порядке. Формулировка казалась пугающе широкой. Гермиона прищурилась, перечитывая ее снова и снова, пытаясь разгадать скрытый смысл. — Это просто означает, — прошептал Драко ей на ухо, заставив вздрогнуть, — что мы теперь одна команда. Я не могу сделать ничего, что причинит тебе боль или страдание, и это взаимно. Это щит — для нас обоих. Ментальный, эмоциональный, физический. — А если возникнет несогласие? — так же тихо спросила Гермиона, надеясь, что их не слышат. — В политике, в стратегии, в чем угодно. — Природа уз Ноктюрна такова, что ни один из нас не сможет принять решение, не достигнув согласия с другим, — ответил он, и его серые глаза потемнели. — Если мы спорим, это повод для компромисса. Я не могу сделать шаг без тебя, а ты — без меня. Симбиоз, помнишь? Низкий тон его голоса, казалось, просачивался под кожу. Гермиона сглотнула, ощущая сухость в горле. — Это звучит как нечто, что слишком легко истолковать превратно. — В таком случае, — рассудил он, — нам придется довериться тому, что мы на одной волне. — Мы не всегда будем на одной волне, — прошипела она. — Не до конца же наших дней. Члены совета деликатно отошли к дальней стене, давая им возможность объясниться. Драко долго смотрел на нее, его лицо застыло непроницаемой маской. — Разумеется, нет, — он подался вперед. — Но нам придется проявлять друг к другу уважение. Если ты считаешь это невозможным — не подписывай. Его слова ударили наотмашь, хотя в голосе не было и тени злобы. Глядя на него, Гермиона осознала: это навсегда. Даже когда Совершенство падет… узы останутся. Будет ли исполненного долга достаточно, чтобы не сделать друг друга несчастными? Пергамент перед ней означал вечность. А человек рядом… она не знала, сможет ли он стать ее сознательным выбором. Заметив ее колебания, Драко начал отодвигать контракт; Гермиона увидела, что его рука едва заметно дрожит. — Я знаю, что будет непросто, — пробормотал он. — И знаю, Грейнджер, что я не стал бы твоим выбором и через миллион лет. Но это… это то, чего мы можем достичь вместе. Я помню, как относился к тебе в прошлом, и не жду прощения. Знаю, что я не подарок… но вопреки всему, ты будешь моей Луной Амор. Я буду относиться к тебе настолько хорошо, насколько способен, до конца наших дней. Он убрал прядь волос с ее лица. Глаза Гермионы слегка затуманились от слез. — И я надеюсь, что однажды ты научишься смотреть на наш союз иначе. На мгновение его рука замерла, а затем он осторожно сжал ее предплечье. Это было его первое касание вне рамок этикета. Гермиона никогда не видела свою жизнь такой. Она мечтала о карьере, о любви, о семье в далеком будущем. А теперь она здесь, на пороге брака с тем, кого едва знает. Но на кону стояли вещи куда важнее ее личных планов. — Уважение, — выдохнула она. — На это я способна. Медленная улыбка тронула его губы, и он не сразу отпустил ее руку. — Я знаю, что ты не боишься, ты ведь гриффиндорка, — поддразнил он, но тут же посерьезнел. — Но если тебе станет легче: я в тихом ужасе. От всего этого. Я не знаю, как вести этот Орден, который заждался лидера. Не знаю, как мы справимся с хаосом на континенте… вещей, в которых я профан, куда больше, чем тех, что я понимаю, Грейнджер. — Я тоже мало что понимаю, — прошептала она, смахивая слезу. — Но я умею учиться. И, возможно, на двоих у нас хватит знаний, чтобы во всём разобраться. В глазах Драко блеснул огонек. — Этого фундамента достаточно для надежды. Гермиона заставила себя глубоко вдохнуть. — Ладно. Мы справимся, верно? — Да. Одарив его слабой улыбкой, она придвинула пергамент и взяла изящное перо. К ее облегчению, рука не дрогнула. Едва она поставила подпись, магическая искра обожгла предплечье и теплым эхом отозвалась в груди. Драко перехватил перо, на мгновение коснувшись ее пальцев своими, и вывел свое имя строкой ниже. Последним свою подпись поставил Элиас Берген. Контракт вспыхнул серебристым сиянием, после чего был свернут и убран. К удивлению Гермионы, суровый Дагомир тут же призвал бутылку шампанского и произнес тост. Вопреки всем страхам, Гермиона почувствовала, как смех срывается с ее губ, когда она чокнулась бокалом со своим будущим мужем.

***

Гермиона подняла взгляд от книги — одного из древних текстов Ноктюрнуса, предоставленных Малфоем, — услышав какой-то шум в коридоре. В дверь её жилых покоев, ведущую прямо в коридор, громко постучали. Будь это Малфой, он бы воспользовался смежной дверью. Этим днем ей предстояло встретиться с магами и начать подготовительные ритуалы, но для этого было еще слишком рано. Аккуратно заложив страницу, она отложила книгу и поднялась, чтобы открыть. В дверном проеме стояли двое суровых охранников в полной форме Ноктюрнуса. Гермиона моргнула, невольно отпрянув перед их резким и властным присутствием. — Вам пришла почта, — отчеканил один из них с суровым выражением лица. — Но вам нужно пройти с нами. Её голос прозвучал тише, чем она планировала: — Хорошо. Второй охранник изобразил слабую попытку улыбнуться, прежде чем повернуться и постучать в дверь покоев Малфоя. Гермиона мимоходом задалась вопросом, почему для получения письма требуется целый конвой, и решила, что ей стоит поговорить с Малфоем о её правах в поместье. Такое положение дел определенно не годилось — не дай Мерлин ей захочется пригласить в гости друга. Малфой распахнул дверь своей гостиной с бесстрастным лицом; увидев её в окружении двух охранников, он прищурился. Но внимание Гермионы переключилось на другое. Его волосы были мокрыми, как будто он только что из душа, и убраны в сторону от лица. На нем были только брюки, низко сидящие на бедрах, а в руках он держал полотенце. Она поймала себя на том, что разглядывает подтянутые линии его груди и живота, и заставила себя отвести взгляд, чувствуя, как щеки заливает румянец. — Просим прощения, Луна, — в ужасе воскликнул охранник, склоняя голову в поклоне. Гермиона удержалась от того, чтобы закатить глаза. — Нам требуется ваше присутствие — дело деликатное. Выражение лица Малфоя не изменилось, он лишь кивнул. На краткое мгновение его глаза встретились с её глазами, и его губы дрогнули в едва заметной усмешке. — Я сейчас буду. Он закрыл дверь, и в течение ужасно неловкой и напряженной минуты Гермиона стояла в коридоре у его личных покоев в компании двух молчаливых здоровяков. К счастью, Малфой не заставил себя долго ждать. Когда он вышел, его волосы уже высохли, но лежали свободно, а одет он был в темно-синюю рубашку. Пока охранники шли впереди, Гермиона поравнялась с Малфоем, который почти инстинктивно занял место рядом с ней. Расправив плечи, он старался подстраиваться под её шаг, хотя его лицо оставалось непроницаемым. — О чем речь? Почти смутившись от этой мысли, она пробормотала: — Всё, что они сказали — это то, что я получила почту. На переносице Малфоя на мгновение залегла складка. — Вся входящая почта проверяется с тех пор, как было объявлено о Вознесении. Проверяется на наличие порчи и тому подобного. — Я бы хотела знать, что эти люди не читают мои личные сообщения, — проворчала она, хмурясь на пару охранников, идущих в нескольких шагах впереди. Глаза Малфоя сузились. — Это для твоей собственной безопасности. И я не знаю, какие такие личные сообщения ты получаешь, что они требуют такой секретности. — Я ничего такого не получаю, — фыркнула она, — но моя почта — это моя почта. — Очевидно, уже нет, — отрезал он с помрачневшим лицом, — если ты получила что-то, что потребовало их вмешательства. Эта мысль умерила её гнев, пока они шли к крылу Ноктюрна. В южной части поместья находилась совиная башня. Гермиона и Малфой последовали за стражниками к столу, за которым сидел писец с явно написанным на лице дискомфортом. На столе лежало письмо, защищенное серией чар. Гермиона замерла на месте, взглянув на Малфоя, который подошел на шаг ближе, не сводя напряженного взгляда с послания. — Это угроза, Луна, — прямо заявил один из охранников, скрестив руки на груди. — Угроза жизни будущей Амор. Гермиона почувствовала, как сердце ухнуло в желудок и одновременно подпрыгнуло к самому горлу. Ей хотелось усмехнуться или легкомысленно закатить глаза, но всё это было для неё новым миром, и она не знала, насколько серьезно ей следует воспринимать подобное письмо. Рука Малфоя легла ей на поясницу, и она напряглась, почти подпрыгнув от этого прикосновения. Его серые глаза на мгновение заглянули в её глаза, прежде чем он взял письмо. Оно мерцало защитной магией, когда его пальцы коснулись бумаги. Придвинувшись ближе, она молча прочитала письмо вместе с ним, чувствуя, как внутри всё переворачивается. «Уходи или умри». В этом была суть письма, изложенная множеством слов. Они оставят её в покое, если она откажется от уз и уйдет из Ордена Ноктюрна. Но если она пойдет на это... Прищурившись, она услышала какой-то звук, похожий на смешок, и лишь через мгновение поняла, что он сорвался с её собственных губ. — Разве это не означает просто, что они чувствуют угрозу? — Именно это, — процедил Малфой, скривившись. Повернувшись к охранникам, он вернул письмо. — Отследите это любыми возможными способами. Я хочу знать, откуда оно пришло, кто его написал — я хочу знать, где были куплены эти чертовы чернила. Усильте охрану перед церемонией единения. Если Совершенство думает, что может угрожать моей Луне Амор, их ждет суровый урок. Он произнес последнее слово с безупречным французским акцентом, и на его лице промелькнуло отвращение. — Слушаюсь, Луна, — сказал охранник с жестким выражением лица. — Будет исполнено. Голос Малфоя стал тише: — Спасибо, что сообщили. Дайте знать, если придут другие. Пока её разум лихорадочно пытался осознать последствия этого письма, Гермиона позволила увести себя из совиной башни. Плечи Малфоя были напряжены во время ходьбы, и хотя он убрал руку, он оставался совсем рядом. Хотя она могла понять его стремление защитить её — она и сама чувствовала нечто подобное с тех пор, как всё было решено, — это всё равно казалось странным, учитывая их прошлое. — Ты нервничаешь, Грейнджер? — резко спросил он спустя долгое время. Подавив страх, который письмо заронило в её душу, она взглянула на него. — Я еще больше убедилась в том, что нам нужно это сделать. — Хорошо, — выдохнул он. Его губы изогнулись, когда он засунул руки в карманы. — Чертовски хорошо. Вот почему я выбрал тебя. Когда он снова взглянул на неё, на его губах играла тень усмешки. И — если она не ошиблась — в его глазах сияла гордость.