Ноктюрн/Nocturnus

До полнолуния оставалось два дня — а если точнее, тридцать шесть часов, — и Гермиона уже начала гадать, когда же закончатся эти приготовления. Служанки в узких серебристых одеяниях суетились вокруг, становясь почти вездесущими: погружали её в травяные ванны и оттирали кожу до тех пор, пока та не начинала гореть. Юные маги нараспев читали на латыни заклинания мудрости и мужества, и Гермиона, вопреки самой себе, чувствовала, как магия слов находит отклик в её собственной силе. Не ей было оспаривать методы общества с тысячелетней историей, но всё происходящее казалось чересчур пафосным. Из окна покоев на третьем этаже она видела, как бесчисленные шатры пестреют на бескрайних полях поместья Малфоев. По словам Драко, все эти люди присутствовали и на его Восхождении. Более того, он утверждал, что на самой церемонии единения гостей будет еще больше. Это знание ничуть не помогало унять нервы. Но если учесть, что орден Ноктюрн десятилетиями оставался без лидера, становилось ясно, почему маги так жаждали праздника. А торжество намечалось грандиозное, судя по тому, как не покладая рук трудились эльфы. Гермиона лишь хмурилась и прикусывала язык, решив про себя, что позже обязательно убедит их взять те выходные, которые они так упорно игнорировали. В глубине души она считала правильным, что взяла двухнедельный отпуск в книжном магазине. Между кардинальной сменой жизни, переездом в поместье Малфоев и нынешней подготовкой к церемонии работа была последним, о чем хотелось беспокоиться. Однако после церемонии, когда жизнь войдет в русло того, что — как она предполагала — станет новой нормой, Гермиона планировала вернуться. Втайне её не раз посещала мысль, что, возможно, придется оставить обе работы, но какая-то часть души была не готова отказаться от прежней жизни. Она решила пока не принимать окончательных решений. Скрепя сердце она смирилась и с тем, что члены Гвардии Ноктюрн будут таскаться следом и вечно маячить поблизости — именно так они и поступали с тех пор, как два дня назад пришло письмо с угрозами. Она понимала опасения Малфоя — до определенной степени, — но была вполне способна сама о себе позаботиться. Доказательством служило то, что она прошла войну и выжила. И хотя Драко утверждал, что цели «Совершенства» кажутся ему прозрачными, Гермиона не была в этом так уверена. Скорость и скрытность, с которыми те проникли во французское Министерство, были, мягко говоря, пугающими, а некоторые политические шаги министра Аркана внушали всё большее беспокойство. Вздрогнув, Гермиона очнулась от раздумий, услышав тихий стук в дверь, ведущую в её покои из смежной гостиной Малфоя. Пара служанок как раз занималась её ногтями — она не понимала, почему они просто не воспользуются магией, — но всё же крикнула, чтобы он входил. В дверном проеме показалось лицо Малфоя; он вопросительно вскинул бледную бровь. — Ты одета? Она лишь фыркнула в ответ, и он проскользнул в комнату. Служанки поспешно закончили работу и удалились. Он подошел к дивану и присмотрелся. — Красиво. Гермиона вздохнула, отодвигаясь, чтобы освободить ему место. — Тебе тоже приходится через всё это проходить? — Кое через что, — признался он. — Никогда в жизни я еще не пах так чудесно. Хихикнув, она поймала себя на мысли, что благодарна судьбе за то, что проходит через это не в одиночку. — Вся эта эпиляция, выщипывание, окрашивание и прочее, — продолжил он, небрежно махнув рукой, — выпало исключительно на твою долю. Гермиона смерила его хмурым взглядом и поудобнее устроилась в кресле. — Кстати, я заметила, что меня так и не заставили посетить то чинное собрание благопристойных дам по случаю девичника. Драко вскинул брови и усмехнулся. — Я решил дать тебе поблажку. Сказал Хьюго, что после того письма с угрозами не хочу, чтобы ты куда-то выходила так незадолго до церемонии. Гермиона удивленно взглянула на него. — Что ж, я это ценю. Не могу сказать, что ждала этого визита с нетерпением. — Так что, — протянул он с лукавым блеском в глазах, — это просто означает, что теперь ты должна мне одну неоговоренную услугу. Гермиона нахмурилась. — Я так и знала. В ответ он лишь широко улыбнулся, и она покачала головой, спеша сменить тему: — По идее, сегодня днем должны прийти портные. Малфой сцепил пальцы на коленях, и вид у него стал довольно скованный. — Верно. Свои мантии я уже получил, но тебе понадобится платье. — В магловском мире, — начала Гермиона неуверенно, опасаясь встретить пренебрежение, — невесты заказывают платья за несколько месяцев. Выбор идеального наряда — это целое событие. Он пошевелился, вглядываясь в окно. — Возможно, будь у нас больше времени, — тихо проговорил он, — я бы отвез тебя в Италию. Чтобы ты могла прочувствовать всё это сама. Но мы съездим туда в другой раз. В волшебном секторе Милана есть потрясающий квартал моды. Глядя на него, Гермиона почувствовала, как внутри всё сжалось в тугой узел, а на лбу пролегла складка. — Звучит заманчиво, — выдохнула она пересохшими губами. Его губы тронула сдержанная улыбка. — Один из старых замков Ноктюрна находится в глуши Тосканы, к югу от Флоренции. Я бы хотел туда съездить, — Малфой перевел взгляд на раскинувшиеся земли поместья, и его лицо исказила странная усмешка. — Посмотреть, как жили прежние Луны — понимаешь? Гермиона кивнула, чувствуя, как глаза щиплет от подступивших слез. — Нам стоит это сделать. Однажды — когда сможем. — Да, — пробормотал он. — Мы еще попутешествуем. — С коротким смешком Драко добавил: — Может быть, однажды мы даже отправимся в настоящий медовый месяц. От этого легкомысленного замечания Гермиона вспыхнула и смогла лишь коротко кивнуть. Она посмотрела на Драко, и взгляд её невольно смягчился. Он так мало походил на того капризного мальчишку, каким она помнила его в детстве; было очевидно, что он искренне хочет, чтобы у них всё сложилось. И вопреки всем сомнениям, она хотела того же. Одним из главных её страхов — и в юности, и теперь — была мысль о том, что она окажется в ловушке брака без любви. Возможно, со временем она сумеет привязаться к Малфою. Как минимум, они могли бы научиться уважать друг друга и достичь того родства душ, которое со временем становится возможным. Мерлин свидетель, им придется научиться действовать заодно, чтобы справиться с тем, что происходит сейчас. — Мы могли бы, — прошептала она, судорожно кивнув. Резкий стук в дверь заставил её вздрогнуть и выпрямиться в кресле. Малфой, закатив глаза, подошел к порогу. Гермиона последовала за ним и увидела, что он разговаривает с высоким худощавым мужчиной, чье лицо украшали аккуратно подстриженные усы и эспаньолка. — Портной прибыл, — съязвил Драко, оборачиваясь к ней с легкой усмешкой. — Развлекайся. Стоило Малфою выскользнуть за дверь, как мужчина вошел в комнату, разглядывая Гермиону с таким пристальным вниманием, что она почувствовала себя выставленной на витрину. — Здравствуйте, — вежливо кивнула она. — Меня зовут Гермиона Грейнджер. — Луна Амор, — провозгласил мужчина изящным жестом и склонился в глубоком поклоне. — Я Паоло. Идемте же — у нас много работы. Вслед за ним в покои вошли три миниатюрные дамы в одинаковых светло-зеленых мантиях. Они принялись выгружать всевозможный инвентарь, при виде которого Гермиона в изумлении вскинула бровь. По щелчку пальцев Паоло гостиная превратилась в примерочную, и мгновение спустя Гермиона окончательно потерялась в круговороте суеты и бесконечных отрезов ткани. Два часа спустя Паоло отступил на шаг. Прижав ладонь к губам, он медленно обошел вокруг Гермионы, которая чувствовала себя одновременно измотанной и встревоженной. Три помощницы стояли чуть поодаль, вполголоса переговариваясь по-итальянски и оживленно жестикулируя. Наконец Паоло вздохнул. — Это идеально. Вы — само воплощение ночного неба. Гермиона с трудом сглотнула, когда ей, наконец, позволили повернуться к зеркалу в полный рост. Корсаж в форме сердца сверкал серебристой вышивкой, напоминающей россыпь звезд в бесконечной вышине, и переходил в струящийся подол — воздушный, неземной, цвета глубокой полночной синевы. Коснувшись пальцами отделки, она почувствовала, как к глазам подступают слезы. — Паоло, спасибо. Оно чудесное. — Это платье, — задумчиво произнес он, улыбаясь, — достойное королевы.

***

Драко вошел к Грейнджер, небрежно засунув руки в карманы. Хотя еще несколько минут назад за смежной дверью слышался шум, в гостиной никого не оказалось. Прикрыв за собой дверь, он прислонился спиной к косяку и откашлялся. — Грейнджер. Из спальни донеслось шуршание, и в проеме показалась Гермиона. Округлив глаза, она вошла в комнату, на ходу натягивая кардиган. — Что тебе нужно? Пожав плечами, Драко принялся изучать пятно на ковре. — Подумал, нам стоит кое-что обсудить. Перед церемонией. Окинув его настороженным взглядом, Грейнджер опустилась на диван и замерла в ожидании. Драко тяжело вздохнул, но так и остался стоять у порога. — Знаешь, — он замялся, чувствуя, как скулы медленно заливает краской. — Всё это довольно непросто, учитывая узы, древний орден и прочее... Но, в конечном счете, это всё-таки свадьба. Её губы тронула усмешка. — Ты что, струсил, Малфой? — Нет, — проворчал он, нахмурившись. Гермиона закатила глаза и откинулась на спинку дивана. — Тогда говори прямо, потому что я решительно не понимаю, к чему ты клонишь. Мерлин, он вел себя как мальчишка. Стиснув челюсти, Драко выдавил: — От нас будут ждать поцелуя. Грейнджер смотрела на него в упор, пока брови её не взлетели вверх, а сама она весело не фыркнула. — Так вот из-за чего ты так разволновался? Драко уже открыл было рот, чтобы огрызнуться, но она рассмеялась в голос. — Ну конечно. Для тебя это проблема? Он прикусил губу, уже жалея, что затеял этот разговор. — Нет. Я просто хотел убедиться, что тебе не будет неловко. Но, очевидно, зря беспокоился... — Ты, — она ахнула, вытирая выступившую от смеха слезу, — неужели ты пытаешься защитить мою честь? — Дьявол, — пробормотал Драко, — забудь. — Нет, серьезно, — продолжала Гермиона, тщетно пытаясь вернуть лицу беспристрастное выражение. — Для тебя это проблема? Если ты... ну, если тебе никогда не доводилось целовать женщину... — Конечно же, я, черт возьми, целовал женщин! — фыркнул Драко, брезгливо сморщив нос. — Мне не двенадцать лет. Всплеснув руками, Драко развернулся к выходу. — Забудь. Не стоило и заикаться. — Малфой. Голос её звучал ровно, и когда он, вопреки здравому смыслу, обернулся, Гермиона уже не смеялась — она хмурилась. — Прости. Я ценю твою заботу и мне не следовало смеяться. Я просто... — она осеклась и потерла затылок. — Я думала, ты шутишь. Видишь ли, поначалу я полагала, что завтра ночью нам предстоит еще и консуммация брака. Так что на этом фоне идея поцелуя меня не слишком пугает. Драко выдохнул, плечи его расслабились. Он подошел к дивану и сел на другой край. — Наверное, мне просто кажется, что у нас всё идет наперекосяк, не в том порядке. И я не хотел обрушивать на тебя еще и это. Гермиона виновато опустила голову. — Я уважаю твой порыв. Спасибо, что подумал обо мне. Он смотрел на дальнюю стену, кожей чувствуя её пристальный взгляд. — Ты нервничаешь, — констатировала она. — Разумеется, я нервничаю, — Драко помрачнел. — Я нервничал даже перед Восхождением, а оно не подразумевало привязки к другому человеку на всю оставшуюся жизнь. Что, если всё пойдет прахом? Что, если я просто утяну тебя за собой? Гермиона склонила голову набок, и голос её зазвучал тише: — Значит, пойдем ко дну вместе. Я знала, на что иду — по крайней мере, в общих чертах. Хотя все эти травяные ванны — явный перебор. Драко невольно усмехнулся. — Но что бы ни случилось, теперь мы в одной лодке. А завтра… завтра всё просто станет официально. — Верно, — протянул он, одарив её кривой усмешкой. — Это значит, что я влип, и влип именно с тобой. — Мне выпадало на долю нечто и похуже, — съязвила она и тут же мягко улыбнулась. — Честное слово, Драко, всё будет в порядке. Он тяжело выдохнул: — Ты говоришь это так, будто сама в это веришь. Гермиона поджала губы и долго, испытующе смотрела на него. По напряженным складкам в уголках её глаз и тени сомнения на лице он видел, как нелегко ей дается эта уверенность. — Я просто стараюсь надеяться на лучшее, — наконец призналась она. — Иначе я бы не знала, как со всем этим справиться. Вздохнув, Драко откинулся на спинку дивана и закатал рукава рубашки до локтей. В покоях было почти невыносимо душно. Лишь мгновение спустя он осознал свою оплошность, заметив, как взгляд Гермионы скользнул по его левому предплечью. У него перехватило дыхание. Она смотрела на побледневшую, иссеченную шрамами кожу, где всё еще угадывались очертания Темной Метки — это длилось лишь миг, но и его хватило сполна. Помрачнев, Драко торопливо одернул рукава. С тех пор как началось их вынужденное общение, они ни разу не заговаривали о войне по-настоящему. — Всё в порядке, правда, — прошептала она, пока он застегивал манжету. — Это больше ни на что не влияет. В том, что происходит сейчас, это не имеет значения. — Но здесь, — он указал на разделявшее их пространство, и голос его сорвался на хрип, — это значит слишком много. — С этим покончено. Слова повисли в воздухе, застывшие и болезненные. Драко взглянул на неё, прикусив язык. — Завтра вечером мы поженимся, — мягко продолжила она и вдруг негромко рассмеялась, качая головой. — Ты сам-то в это веришь? Он тоже не сдержал смешка: — Ни за миллион жизней не мог бы такого вообразить. — Я тоже, — губы её дрогнули. Воцарилась тишина — на этот раз спокойная, почти дружеская. Драко чувствовал, как расслабляется на мягких подушках дивана; после нескольких изнурительных дней глаза сами собой закрывались от усталости. Грейнджер была права — чуть больше чем через сутки они будут женаты. Вдруг она фыркнула. — Если ты и впрямь так переживаешь из-за поцелуя, — начала она, и прежде чем он успел вставить слово, закончила: — мы могли бы потренироваться. Драко увлажнил губы и изумленно вскинул бровь: — Потренироваться? Ты ведь шутишь, верно? Гермиона беспечно пожала плечами: — Просто предложение. Он оперся рукой о спинку дивана и пристально посмотрел на неё. Уголок его рта дернулся в усмешке. — Осторожнее, Грейнджер. Я ведь могу решить, что ты сама этого хочешь. — Ну, — она выдохнула и отвела взгляд, — ты мой единственный вариант, по крайней мере, согласно магическому контракту. И когда ты не ведешь себя как законченный придурок... полагаю, я могу это признать. — Признать что? — переспросил он в замешательстве, но тут же возразил: — И я, между прочим, уверен, что не вел себя как законченный придурок уже много лет. Гермиона пристально посмотрела на него. — То, что всегда твердили другие девчонки еще в Хогвартсе. Насчет твоей привлекательности. Губы Драко растянулись в медленной, довольной усмешке. — Спасибо, Грейнджер. Внезапно она поднялась и направилась к выходу. — Но мы подождем, — Гермиона распахнула дверь и обернулась с лукавой улыбкой. — Первый поцелуй выйдет куда острее, если он случится на глазах у тысячи незнакомцев. Драко отрывисто рассмеялся; он чувствовал, как на лице расплывается искренняя улыбка. Поднявшись с дивана, он покачал головой: — Ты странная, Грейнджер. Она фыркнула и привычно закатила глаза. — Это сделает нашу жизнь интереснее. А теперь кыш — кажется, жениху нельзя видеть невесту в ночь перед свадьбой, или что-то в этом роде. Подойдя к дверям, Драко помедлил, глядя на неё сверху вниз. Затем он склонился и коснулся губами гладкой кожи её щеки. — Это уж точно, — негромко произнес он, отстраняясь с усмешкой. — До завтра. Увидимся под луной, моя Луна Амор. Взгляд Гермионы потемнел. — Спокойной ночи, Малфой.

***

Тонкая вуаль облаков бросала тени на полную луну, застывшую в зените перед самым пиком своего величия. В животе, точно в штормовом море, металось волнение, и Гермиона вынудила себя глубоко вдохнуть. Воздух дышал прохладой — ровно настолько, чтобы унять жар адреналина, пульсировавшего в жилах. Завершив приготовления к принятию уз Луны, она облачилась в платье, восхищаясь тем, как оно облегает фигуру — легко и естественно, точно сам воздух, нежно касаясь кожи. Высокую прическу венчала серебряная тиара — искусное переплетение лоз, цветов и звезд, сотворенное изысканно и женственно. Ничего более прекрасного и невесомого Гермионе еще не доводилось видеть. К глазам подступили слезы, но она поспешно смахнула их. Служанки приложили слишком много усилий, чтобы образ был безупречным, и меньше всего ей хотелось сейчас всё испортить. Несмотря на робкую надежду, на душе было горько: она выходила замуж без семьи. Выходила замуж за врага своего детства. Сады поместья преобразились: вдоль тропы, по которой ей предстояло пройти, сияли ряды парящих свечей и гирлянд, а в цветочных композициях, составленных самой Нарциссой, угадывался безупречный вкус. Небо над головой казалось бескрайним звездным пологом, раскинутым в кромешной тьме ночи. Облака разошлись, и в вышине ярко и холодно воцарилась луна; Гермиона прикрыла веки, чувствуя, как этот свет пробуждает что-то в самой глубине её души. Стоявший за спиной юный маг вполголоса произнес латинское благословение, а когда он закончил и поспешно удалился, она расправила плечи и вышла в сад. Отовсюду разом грянула нежная, неземная музыка. Гермиона кожей чувствовала взгляды тысяч людей, но не смела поднять глаз. Сейчас всё её существо было приковано к тропе: стоило огромных усилий не броситься прочь, не оглядываясь. С каждым осторожным шагом по мощеной дорожке она приближалась, пока не увидела Малфоя. Он стоял в полном облачении ордена Ноктюрн; платиновая корона — пара её собственной — сверкала в холодном сиянии луны на светлых волосах. Лицо Драко оставалось бесстрастным, но глаза ни на миг не отрывались от невесты. И когда она наконец заняла место рядом с ним — там, где ей предстояло провести остаток дней, — уголок его губ дрогнул, и он встретил её взгляд своим. — Ты прекрасна, — негромко произнес он. Гермиона вспыхнула и ответила грациозным кивком. — А ты… — она осеклась, окинув его взглядом, и с трудом сглотнула. — Потрясающе выглядишь. По-королевски. В глазах снова защипало. Драко слегка склонил голову в знак признательности, и губы его тронула медленная усмешка. Он и вправду выглядел величественно — Гермиона и раньше замечала отблески этой стати в его манерах и речи. Но теперь, под луной, буквально в своей стихии, он словно светился изнутри. Высоко поднятый подбородок, расправленные плечи — каждая черта выдавала в нем истинного лорда. Искусная корона из переплетенного серебра лишь завершала образ. В груди шевельнулось нечто похожее на гордость оттого, что она стоит рядом с ним, видя, каким человеком он стал. Когда рука Гермионы безвольно опустилась, Малфой тут же перехватил её ладонь. Как раз в этот миг она наконец решилась взглянуть на толпу. Повсюду, куда ни глянь, на них были устремлены пристальные взгляды. Для многих собравшихся — даже для тех, кто вырос на традициях Ноктюрна, — это была первая церемония единения, которую они видели в своей жизни. Впереди сидел облаченный в торжественные одежды Совет. Гермиона поймала взгляд Хьюго, и тот ободряюще подмигнул ей. Дагомир, суровый глава Гвардии, украдкой вытирал глаза. Элиас Берген с бесстрастным лицом взирал на своего Луну Ортуса. Рядом с Бергеном сидела Нарцисса; на лице её застыла сдержанная улыбка, а в глазах, устремленных на сына, светилась гордость. Когда же она перевела взгляд на Гермиону, он стал непроницаемым. Осознав масштаб собравшейся толпы, Гермиона шумно выдохнула, и в ту же секунду пальцы Малфоя крепче сжали её ладонь. С доброй улыбкой к ним шагнул верховный маг. Его борода, заплетенная в косы и перевязанная серебряными лентами, выглядела столь необычно, что Гермиона прикусила губу, сдерживая ответную улыбку. Малфой легонько подтолкнул её в бок, и его губы тоже дрогнули. Пока Гленнет говорил, слезы вновь подступили к глазам от чувств, поднимавшихся из самой глубины души. Лишь переплетенные с её собственными пальцы Драко удерживали её на месте, помогая сохранять равновесие и не терять самообладания. Она кивала и улыбалась, слушая речь, а когда Малфой одарил её широкой, искренней улыбкой, сердце предательски екнуло. Разлитая вокруг ночная тьма и завороженная толпа, наблюдавшая за каждым движением, заставляли магию внутри трепетать. Сила бежала по жилам в тревожном ритме, и Гермиона гадала, чувствует ли Малфой то же самое. Она ощущала, как магия перетекает от кончиков его пальцев там, где он держал её за руку. На запястье, где магическая энергия сосредоточилась и запульсировала, возникло покалывание. Гленнет перешел на латынь, и лицо его сияло от радости. В том месте, где магия наконец утихла, на коже проступил след в форме полумесяца. Большой палец Малфоя скользнул по этой метке, и он прошептал: — Амор. Вздрогнув, она увидела, что на его левом запястье теперь красуется точно такой же полумесяц, и губы сами собой задрожали в улыбке. Серебристый вихрь сорвался с её знака, устремился к другой руке и, обвив безымянный палец, обернулся изысканным кольцом из переплетенных лоз, украшенным крошечными звездами и лунными камнями. Магия кружилась в неистовом танце, воздух буквально искрился от ликования толпы, и Гермиона почувствовала, как глаза обожгло слезами. Пытаясь сдержать счастливую улыбку в этой торжественной, почти дикой атмосфере, она смахнула одинокую слезинку и крепче сжала ладонь Драко. Сила, влекомая заклятиями мага, достигла апогея как раз в тот миг, когда луна замерла в зените, — и Гленнет умолк. Над садом воцарилась звонкая, благоговейная тишина. Она длилась вечность. Только тишина — и ничего больше. В это мгновение Гермиона не чувствовала ничего, кроме связи с Драко и бездонной тьмы ночного неба над головой. Она зажмурилась, ощущая, как свет луны и звезд проникает в самое её естество, прошивая душу насквозь. Она распахнула глаза и на уровне чистейшего инстинкта осознала: новая связь уже течет по венам, сплетаясь с её собственной силой и магией Малфоя. Серые глаза встретились с её взглядом; она видела, как дернулся его кадык, когда он сглотнул. Гермиона судорожно втянула воздух. Это чувство не было похоже ни на что, воображаемое ею прежде, и всё же она узнавала его каждой клеточкой тела. Он принадлежал ей, а она — ему. Симбиоз, партнерство, неразрывные узы. Неизмеримая мощь этого осознания вытолкнула воздух из легких, когда она повернулась к нему всем телом. Верховный маг отступил назад, приглашающим жестом указывая на них, и лицо его расплылось в широкой улыбке. Взгляд Драко потемнел, а губы изогнулись в знакомой усмешке. Сердце Гермионы, и так колотившееся в бешеном ритме новой магии, вдруг подпрыгнуло и затрепетало совсем иначе. — Самое время, не так ли? — пробормотал он. Звонкий смех сорвался с её губ. Поддавшись приливу адреналина, она вцепилась пальцами в его воротник и притянула к себе. Едва их губы соприкоснулись, магия преобразилась. Время замедлило бег, неистовый пульс затих, и когда Драко взял её лицо в ладони, Гермиона окончательно растаяла от его прикосновения. Его губы были мягкими и покалывали от магии; на краткий, дразнящий миг их языки встретились, и вторая рука Гермионы зарылась в его волосы, пока пальцы не коснулись холодного металла короны. Отстранившись, она, задыхаясь, встретила теплоту в его глазах. Спустя мгновение толпа взорвалась восторженным ревом, но крики и возгласы тонули в звоне, стоявшем у неё в ушах, пока она смотрела на своего Луну Ортуса. Проведя большим пальцем по её скуле, он опустил руки. Пульсация силы улеглась, сменившись ровным, глубоким спокойствием, и ироничная улыбка тронула лицо Гермионы. — Полагаю, теперь пришло время праздновать, — прошептала она. Малфой одарил её той самой особенной, предназначенной только ей улыбкой, от которой сердце пропустило удар. — Мы празднуем.