Ноктюрн/Nocturnus

Легкий ветерок прошелестел в листве, когда Гермиона вышла в парк поместья Малфоев. Еще утром, пока она расставляла книги на полках лавки, воскресенье казалось теплым, но теперь небо затягивала хмурая пелена облаков, сулившая скорый дождь. В самом поместье царила удушливая теснота. Свежий выпуск «Ежедневного пророка» сообщал о табуне кентавров во Франции: они штурмовали старую крепость, пытаясь вызволить соплеменников, захваченных сторонниками Совершенства. Кентавры понесли тяжелые потери, многие были ранены, и в итоге им пришлось отступить обратно в чащу. Эта новость воскресила в памяти образы Флоренца, Бейна и других обитателей Запретного леса. Они никогда не были примитивными созданиями с ограниченным кругозором и простыми желаниями. Кентавры представляли собой самобытный народ со сложным общественным устройством, своими верованиями и традициями. Гермиона не находила ответа на вопрос: почему с ними обходятся столь жестоко — и ради чего? Французский табун не причинил никому вреда; единственным их «преступлением» было соседство с магами, которые сочли, что ценность жизни кентавра ничтожна в сравнении с их собственной. На первой полосе газеты красовался снимок молодого кентавра. Его угловатое, еще почти детское лицо было искажено страданием. В глазах читались беспросветный страх и ненависть — отчаянная жажда вернуть тех, кого у него отняли. За спиной висел длинный лук, а щеки были испачканы краской. К горлу подступил комок отчаяния и изнеможения. Гермиона углубилась в самые дебри парка и опустилась на землю у корней древнего дуба. Высоко над головой последние проблески света поглотила густая серая мгла. Сквозь тонкую ткань блузы грубая кора больно врезалась в спину, но Гермиона лишь крепче зажмурилась, принимая и эту грязь, и эту боль. Невзирая на предпринятые шаги и всё могущество Ордена Ноктюрн — как они собирались это исправить? Идеи, что несло в мир Совершенство, уже просочились за пределы французского Министерства, отравив умы простых волшебников, ставших соучастниками подобных злодеяний. Ведь кентавры были лишь одной из многих групп, принесенных в жертву новой политике французского министра. Это лишь вопрос времени, когда в тот же список попадут маглорожденные и полукровки. Подобный сценарий они знали слишком хорошо. Гермиона понимала: усилия не напрасны, совет работает над проблемой, а Драко доверяет Бергену и его стратегам. Но этого казалось мало. И уж точно всё продвигалось непростительно медленно. Им жизненно необходима встреча с Клодом Арканом, французским министром магии. Нужно утвердить присутствие Ноктюрна во Франции, где Совершенство сейчас чувствует себя полновластным хозяином. Если корни Ордена уходят вглубь континента, настало время вернуться к истокам. Им нужно вычислить тех, кто дергает за нити, и оборвать их у самого корня. Список дел казался бесконечным, но больше всего ей хотелось встретиться с магическими существами и другими угнетаемыми группами, чтобы заверить их: есть те, кто готов за них заступиться. Тяжелый, пристальный взгляд голубых глаз того кентавра преследовал её, не давая покоя. Процесс запущен, она знала это… но в душе поселилось глубокое, тягучее отчаяние, которое становилось только сильнее. Подтянув колени к груди, Гермиона подняла голову: первая капля дождя сорвалась с густого полога листвы. С судорожным всхлипом выдохнув, она уткнулась лицом в колени, и зрение окончательно затуманилось от слез. Чужое присутствие вывело её из оцепенения. Открыв глаза, Гермиона увидела Драко: он сидел на земле совсем рядом, накинув на голову капюшон толстовки. — Ты так совсем разболеешься, — негромко проговорил он. Гермиона безучастно смотрела перед собой. — Это неважно. Как ты меня нашел? — Подски сообщил, что ты здесь, — ответил он. — В лесную чащу лучше не заходить. Гермиона горько усмехнулась. — Мне теперь и по поместью нельзя свободно гулять? Он проигнорировал этот выпад. — Я думал, ты еще на работе. Она тяжело вздохнула. — Хозяин лавки разозлился и отправил меня домой пораньше. Охранники распугивают всех посетителей. — Я не намерен извиняться за желание тебя уберечь. Над ними повисла тяжелая тишина. Малфой сорвал полевой цветок, росший под соседним деревом. Гермиона вздрогнула, когда он неожиданно заправил стебелек ей за ухо. Взглянув на неё, он позволил себе тень ухмылки. — Ты ведь понимаешь: наше дело здесь несравнимо важнее твоей работы там. Гермиона долго, со свистом выдыхала воздух. — Понимаю. Просто я... — Ты не готова окончательно порвать с прежней жизнью, — заключил он. — Я понимаю. Поверь, для меня всё это тоже стало куда более серьезным испытанием, чем я ожидал. — Если это тебя утешит, — начала она, — мне кажется, ты держишься лучше меня. И ты сделал всё это гораздо менее болезненным, чем мог бы. Светлая челка выбилась из-под капюшона, когда он откинул голову на ствол дуба; в этот момент он выглядел моложе. — Просто... мы теперь в одной связке. До конца дней. Нет смысла усложнять жизнь еще сильнее. — Что мы будем делать с Совершенством? — спросила она. — Отправляемся во Францию, — отрезал он. — На следующей неделе. Берген завершает подготовку к встречам во французском Министерстве и с другими своими связями. Они помогут понять, как идет кампания Совершенства и каким образом они умудрились возникнуть практически из ниоткуда. От этой мысли по спине пробежал холодок, но Гермиона лишь прошептала: — Хорошо. Когда дождь усилился и капли, пробиваясь сквозь кроны, стали падать ей на лицо, Драко прижался плечом к её плечу. Между ними воцарилось странное, почти уютное молчание, и его присутствие больше не тяготило Гермиону. И всё же в глубине души жило горькое беспокойство. Вопреки здравому смыслу, слова Люциуса Малфоя не шли из головы с той самой минуты, как они покинули холодную тюремную камеру. Его речи об Ордене Ноктюрн и его бесчисленных древних врагах. О том, что их союз будет недолгим... о том, что история повторяется. Скорее всего, это были лишь безумные бредни человека, потерявшего рассудок, но слишком многое в летописи Ордена оставалось тайной, погребенной в веках. Даже в старых дневниках она нашла далеко не всё, а Драко сам признавал, что «темные годы» вообще не фиксировались на бумаге. Какие скелеты прятались в шкафах Ноктюрна — и не придется ли ей пожалеть, решись она копнуть глубже? — Ты в порядке? — прервал её раздумья Малфой. Снова уткнувшись подбородком в колени, она выдохнула: — Да. Возможно, со временем она и сама в это поверит, но по выражению его лица было ясно: он не поверил ни слову. Тем не менее он поднялся на ноги. — Оставлю тебя наедине с мыслями. — Он отряхнул брюки и смахнул капли воды с лица. — Завтра утром заседание Совета. Не промокни тут до нитки. И не уходи далеко в лес без палочки. А лучше вообще туда не ходи. С этими словами он трансгрессировал. Внутри охранного контура Малфоев перемещаться таким способом могли только члены семьи. Гермиона уставилась на пустое место, где мгновение назад был Драко. Она коснулась пальцами полевого цветка, запутавшегося в мокрых кудрях, поникшего под дождем. Не желая возвращаться в поместье, она поднялась и трансгрессировала на площадь Гриммо.

***

Очутившись в гостиной мрачного таунхауса, Гермиона тотчас пожалела о спонтанном порыве. Стоило сперва прислать весточку — вдруг Гарри занят? Однако тот лишь озадаченно воззрился на нее из глубины комнаты; судя по всему, они с Роном пребывали в самом разгаре шахматной партии. На диване устроилась Дафна, лениво перелистывая свежий выпуск «Ведьминого досуга». — Привет, — выдохнула Гермиона, чувствуя, как плечи сводит от напряжения. — Гермиона! — Гарри расплылся в улыбке. — Не ждали тебя, да еще и в таком виде — промокшую до нитки. Она поморщилась: — Да, простите... я, пожалуй, пойду. — Глупости! — Дафна вскочила на ноги, подхватила со спинки дивана плед и набросила его на плечи Гермионе. — Ты же знаешь, тебе здесь всегда рады. Рон не проронил ни слова и даже не шелохнулся — он лишь во все глаза смотрел на нее. Гермиона попыталась улыбнуться: — Привет, Рон. Тот выдавил в ответ неловкую гримасу, отдаленно напоминавшую улыбку. Гарри сделал ход, проследил, как ладья в щепки разносит одного из слонов Рона, и поднялся. — Какими судьбами сегодня, Малфой? Гермиона неуверенно обвела взглядом присутствующих. При упоминании новой фамилии Рон заметно побледнел, а его взор намертво приковало кольцо на безымянном пальце. Плотнее кутаясь в плед, она пробормотала: — Наверное, просто захотелось увидеть друзей. Гарри приобнял её за плечи и провозгласил: — Ну, ты их нашла. Вид у тебя такой, будто тебе не помешает кружка сливочного пива.

***

Несколько часов спустя, когда сливочное пиво сменилось огневиски, Гермиона почувствовала, как тяжесть наконец отступает. Роль, столь чуждая всему, чем она жила прежде, давалась нелегко, и нет ничего удивительного, что эта ноша порой казалась непосильной. Не говоря уже о самом факте замужества с Драко Малфоем. Было бесконечно приятно вырваться на свободу и просто провести время со старыми друзьями. Не то чтобы она тяготилась обществом Малфоя — в какой-то мере он перестал быть ей в тягость, — но возможность ненадолго забыться обладала особым, манящим очарованием. Зал «Трех метел» почти пустовал, не считая их четверых. Никто не глазел, не перешептывался по углам, и никакие охранники не следили за каждым шагом. Совершенство подождет до утра, а в эти несколько часов ей хотелось оставаться просто Гермионой. Не миссис Малфой и не Луной Амор. Она старалась сохранять ясность мысли, но голова всё же слегка кружилась под действием хмеля, пока она лениво ковыряла остывший картофель на тарелке. Гермиона прыснула, слушая очередной рассказ Гарри, и не сразу осознала, что за столом воцарилась тишина. Появление охранников было бесшумным. — Ты уверена, что тебе вообще можно покидать поместье, Гермиона? — пробормотал Рон. — Разумеется, — фыркнула она, сердито глядя на застывшие, бесстрастные лица телохранителей. Это были те самые Бен и Влад, что сопровождали её сегодня в лавку и стали причиной неприятностей с владельцем. Она едва заметно махнула им рукой и закатила глаза; те ответили коротким кивком и заняли посты у стены. Но резкое напоминание о новом статусе и истинном положении дел разом развеяло остатки веселья; силы были на исходе. День выдался бесконечным, и её накрыла волна изнеможения. Следовало догадаться, что у Ноктюрна повсюду свои соглядатаи — или же некий иной способ её выслеживать. Она упрямо не торопилась допивать виски, и хотя стражи подчеркнуто игнорировали компанию, Гермиона кожей ощущала их присутствие. Ей не хотелось посвящать друзей в историю с письмом, полным угроз, — тем более что это касалось внутренних дел Ордена, — поэтому она постаралась преподнести всё как сущий пустяк. Когда стакан опустел, она попрощалась с ребятами и позволила охранникам перенести её обратно в поместье. Наконец рухнув в постель, Гермиона пыталась убедить себя: она сама выбрала этот путь. А главное — дело было вовсе не в её собственных желаниях.

***

На следующее утро Гермиона проспала до полудня, а когда проснулась, в животе всё еще неприятно ныло; она сомневалась, что виной тому вчерашнее огневиски. Драко уже сидел за завтраком на кухне, поглощая привычные ржаные тосты с апельсиновым джемом и яичницу. Когда она опустилась на стул, он лишь покосился на нее, не отрываясь от чая. Гермиона положила себе немного еды и налила сок; тишина в комнате сгустилась настолько, что казалась почти осязаемой. Смотреть на мужа не хотелось. Он мерно постукивал ногтями по деревянной столешнице: тук-тук-тук. Он сделал еще глоток, и на его лице вновь застыла маска стоического спокойствия. Гермиона шумно выдохнула и вызывающе вскинула голову: — Ну и? Малфой поставил чашку на блюдце и поджал губы. Едва заметное напряжение в уголках глаз выдавало: его бесстрастие — лишь напускное. — В будущем, — произнес он, сцепив пальцы в замок, — я попросил бы тебя соблюдать приличия, подобающие твоему положению. Это означает как минимум ставить меня в известность, если ты собираешься отсутствовать весь вечер. Вспыхнув от подобного высокомерия, Гермиона сердито уставилась на него. Мерлин свидетель, он бы ни за что не отпустил её к друзьям без этих навязчивых стражей! — Я имею право... — Да, — резко перебил он. — Ты имеешь право поступать как вздумается. Когда я решил взять тебя в жены, я понимал, что тебе потребуется определенная доля независимости, и делал всё возможное, чтобы её обеспечить. И я говорю это, Гермиона, вовсе не для того, чтобы побыть заносчивым придурком, — вопреки тем нелестным эпитетам, что наверняка роятся сейчас в твоей голове. Едкие слова, уже готовые сорваться с языка, завяли, стоило ей заметить тень искренней тревоги в его взгляде. Приняв её молчание, он продолжил: — Я говорю это потому, что наши враги следят за каждым шагом — и когда мы вместе, и когда порознь. Они ищут и высматривают малейшую брешь в наших доспехах. Ты мой партнер, мы в этом деле заодно; мы должны выступать единым фронтом. Малфой помедлил, и на его губах заиграла насмешливая ухмылка. — И можешь быть чертовски уверена: они уже раскопали всё наше общее прошлое. Они будут облизываться от одной мысли, что ты со мной несчастна. Понимаешь, к чему я клоню? Гермиона сглотнула; его доводы и внезапное красноречие застали её врасплох. — Да. — Она кивнула и поджала губы. — В этом есть смысл. Он еще какое-то время сверлил её тяжелым, непоколебимым взглядом, после чего отвернулся и допил чай. — К тому же я за тебя волновался. Рад, что ты в порядке. Сложив салфетку, он поднялся и покинул комнату размеренным, уверенным шагом. Гермиона смотрела ему вслед, пораженная внезапным открытием: в какой момент враг её детства превратился в этого мужчину... в лидера?

***

Вглядываясь в лица членов совета Ноктюрна — включая Грейнджер, сидевшую по правую руку от него, — Драко чувствовал, как в самой глубине его магии нарастает глухое содрогание. Последние два месяца целью было именно это: отправиться во Францию, утвердить присутствие Ноктюрна и покончить с хаосом и террором, которые сеяло Совершенство. План, представленный Элиасом Бергеном, не отличался деликатностью; он был громким, бесцеремонным и не должен был оставить ни тени сомнения в позиции и намерениях Ордена Ноктюрн. Как и в истинных причинах Восхождения самого Драко и выбора им своей Лунае Амор. На лице Грейнджер застыла холодная решимость, вопреки напряжению, которое буквально излучало её тело. Драко казалось, что он кожей чувствует, как её волнение пульсирует в такт его собственному. Через несколько дней они отбывали во Францию внушительной группой, включая Бергена и Дагомира, под усиленной охраной. Хьюго на протяжении всего собрания проявлял странную внимательность; Драко ещё не решил, возьмет ли его с собой в эту поездку. Первым делом предстояло заняться Клодом Арканом и французским Министерством. Они с такой поразительной легкостью поддались идеалам Совершенства, но теперь, когда волна восстаний среди магических существ и вставших на их защиту магов ширилась, Аркан столкнулся с тем, что война уже стучится в его двери. Информационная сеть Бергена была обширной и глубокой; Драко не знал всех деталей, но одно было ясно — Берген идеально подходил для своей роли. Следующим шагом должна была стать разведка: почти всё, что касалось деятельности группировки, было окутано тайной, и это категорически не устраивало совет. Было жизненно важно узнать о враге как можно больше. Лидер Совершенства оставался полной загадкой и до сих пор не раскрыл своих истинных целей. Раскрыть его личность было одной из главных задач первого визита во Францию, но Драко не понимал, кому на континенте можно доверять, а кому нет, так что ему оставалось лишь полагаться на связи Бергена. Более того, им предстояло выяснить, насколько далеко раскинулись сети Совершенства — ведь они наверняка действовали и за пределами Франции. Следующей задачей было наладить контакт с группами, оказавшимися в изоляции из-за резкой смены политики Аркана. Опыт Грейнджер в Отделе магических существ делал её незаменимой: она не только обладала нужными знаниями, но и умела говорить на одном языке с предводителями восстаний. В глубине души Драко радовался её компетентности. Они планировали пробыть во Франции как минимум неделю. На протяжении всего заседания совета Грейнджер прилежно вела записи, хотя Оро всегда предоставлял безупречные протоколы каждой встречи. Но когда Драко украдкой заглянул в её пергамент, он увидел, что она отмечает мелкие, посторонние на первый взгляд детали, которые могли бы пригодиться в переговорах с определенными фракциями существ. Заметив его взгляд, она лишь едва уловимо ухмыльнулась. — Итак, — произнес Драко, когда весь маршрут был озвучен; голова шла кругом от осознания масштаба предстоящих дел. — Если всё это не сработает? Если Совершенство не отступит? Что тогда? За длинным столом воцарилось тягостное молчание. Сидевшая рядом Грейнджер беспокойно пошевелилась. Берген снял свои тонкие очки, аккуратно сложил их и положил перед собой. — Если наши усилия не принесут плодов, — произнес он тихим, но дрожащим от скрытой силы голосом, — тогда мы перейдем к более радикальным мерам. От этих слов у Драко по спине пробежал холодок.