Ноктюрн/Nocturnus

Клод Аркан оказался человеком шумным, хвастливым и напыщенным; Гермиона прониклась к нему неприязнью с первой же секунды. Несмотря на статус лидера магического сообщества Франции, этот человек, очевидно, радел о министерском кресле гораздо больше, чем о людях, чьи интересы был обязан защищать. Ирония заключалась в том, что многие из тех, кого он столь позорно подводил, уже всерьез готовились к восстанию, намереваясь свергнуть его с поста. В результате французское сообщество оказалось расколото и охвачено раздорами — ситуация была куда плачевнее, чем Гермиона себе представляла. Те, кто выступал против идей Совершенства, оставались в меньшинстве, но отчаянно стремились заявить о себе. Среди них было немало ведьм и волшебников, которые, как и Гермиона, не желали мириться с ущемлением прав сограждан. Всего за один день во Франции они узнали поразительно много. В Париже встреча с министром Арканом напоминала разговор со стенкой. Началось с того, что он наотрез отказался говорить по-английски, хотя все знали: он прекрасно владеет обоими языками. Французский Гермионы основательно подзабылся, но, к счастью, Драко изъяснялся свободно. Как бы то ни было, Аркан не выказал ни малейшего желания общаться: он держался холодно, насмешливо и явно спешил поскорее от них избавиться. Когда они удалились, чтобы обдумать дальнейшие шаги, Гермиона заметила на лице Малфоя нескрываемое презрение. Очевидно, «железная хватка» Совершенства оказалась даже крепче, чем они предполагали. По прибытии в Париж Элиас Берген в сопровождении небольшой группы советников и стражей отправился на тайную разведку в мир Совершенства; основная же часть охраны осталась при Луне Ортус. И пока что дело не сдвинулось с мертвой точки. Обустройством занимался Хьюго — ему удалось убедить Малфоя, что в этой поездке он необходим, так что первый день он провел с отцом. Хьюго подыскал им пристанище в роскошном отеле на окраине Парижа, напоминавшем скорее замок. Гермиона гадала, было ли это со стороны Хьюго проявлением заботы или простого недомыслия, но он забронировал для них один номер на двоих. Подавив рвавшееся с губ возражение, ей оставалось лишь надеяться, что кровати там окажутся раздельные. Несмотря на то что во время церемонии они поцеловались под аккомпанемент бушующей стихии, в остальном отношения с Малфоем оставались отчужденными — и они всё так же были склонны к вечным спорам. Командный дух явно требовал времени. Но, вопреки отсутствию плодов в делах, в свой адрес она не услышала ни грубости, ни раздражения. Тяжкий груз дневных забот давил на плечи Драко, когда он толкнул дверь общих покоев. При виде двух кроватей у Гермионы вырвался вздох облегчения, и ей показалось, что в уголках его губ промелькнула усмешка. — Полагаю, желание делить постель отсутствует? — промурлыкал он, вкладывая монету в ладонь молодого посыльного, доставившего вещи. Вспыхнув, Гермиона лишь безмолвно хлопала глазами. Ей не хотелось его обижать, но она совершенно не понимала, какого ответа он ждет. Малфой коротко хохотнул: — Выбирай любую. — Та, что у окна, — мгновенно отозвалась она, занимая дальнюю кровать. — Грейнджер любит спать у окна... — пробормотал Малфой почти про себя. Он подмигнул ей и добавил: — Запомнил. Когда она обернулась, собираясь что-то сказать, он оказался куда ближе, чем она ожидала. Драко посмотрел на неё сверху вниз, и между его бровей залегла складка. — Пожалуй, со временем мне придется выучить такие тонкости... вероятно. На её губах заиграла слабая улыбка. — Ты сегодня в странном настроении. — Тебе было бы привычнее, если бы я брюзжал и сетовал на каждом шагу? — спросил он, приподняв бровь. — Мы и так ждали, что встреча с Арканом пройдет плохо. Его нежелание идти на контакт — верный признак того, насколько глубоко проникло влияние Совершенства. Если бы у них не было на Аркана таких рычагов воздействия, никакой проблемы бы не возникло. Его логика была безупречна. Гермиона села на кровать, скрестив ноги, и слегка склонила голову набок. — Думаю, ты прав. От Элиаса еще ничего не слышно? Малфой покачал головой: — Нет. Но это тоже потребует времени. Здесь всё пронизано тайнами. Мы могли бы искать сведения о Совершенстве и в Англии, но необходим доступ к первоисточнику. И доверие к нему. Я верю Бергену, он нас не подводил. Потребуется несколько дней, а пока у нас с тобой полно встреч, скучать не придется. Достав из сумки расписание, Гермиона пробежала глазами список. — Завтра кентавры? — Кентавры. — Он поморщился. — Не могу сказать, что мой личный опыт общения с ними можно назвать приятным... но, по крайней мере, Флоренц как преподаватель прорицаний был получше Трелони. Гермиона фыркнула, прежде чем поняла, что он говорит серьезно. — Ты и впрямь веришь в эту чушь? Драко опустил подбородок и уставился на неё так, будто она сошла с ума. — В какую чушь? Прорицания — вещь вполне реальная, если имеешь дело с истинным Провидцем. Трелони за всю жизнь выдала пару-тройку невнятных предсказаний, и Дамблдор взял её на работу. Нельзя судить о целом искусстве по одной сумасшедшей. Она скрестила руки на груди, приподняв бровь, и вернулась к расписанию. — Послезавтра оборотни. — Нет, серьезно! — Малфой не унимался. — Ты хочешь сказать, что после всего, что случилось за последний месяц, до сих пор не веришь в редкие формы магии? Или ты думала, что узы Луны — это обычные бытовые чары? Мерлин, Грейнджер, я получил наследство, которое магически связало меня с луной, а ты заявляешь, что не веришь в способность видеть будущее. Вздохнув, Гермиона подняла голову. По его лицу было видно: он совершенно не понимает, как к ней относиться. — Ладно, Малфой. Пожалуй, в этой идее есть зерно истины. — Ты ведь вообще никогда не верила в магию, верно? — спросил он небрежно и тихо. — Пока — вдруг — сама не оказалась ведьмой. — Проклятье, — пробормотала она. И ведь не поспоришь.

***

Драко не вполне был уверен, что жаждет встречи с целым табуном разгневанных кентавров — он слишком хорошо помнил, как долго они способны лелеять старые обиды. Впрочем, поразмыслив, он напомнил себе: не они виноваты в том, что кентаврам приходится разыскивать пропавших соплеменников. В табуне, с которым предстояло столкнуться, насчитывалось около двух десятков голов, и, к счастью, они владели английским. Французский Грейнджер в лучшем случае был посредственным, но из них двоих именно она виртуознее находила общий язык с магическими существами. Вероятно, она даже разбиралась в их обычаях, хоть и твердила, будто не верит в прорицания. Памятуя о вчерашнем споре, Драко оставалось лишь надеяться, что она не нанесет хозяевам оскорбление своим скепсисом в отношении их астрологических практик. Кентавры обосновались в лесах под Авиньоном. Малфой и Грейнджер переместились порталом на поле в некотором отдалении от чащи, после чего продолжили путь пешком. Драко знал лишь одно: табун их ждет, и появление чужаков в лесу не останется незамеченным. Ему стоило немалых трудов убедить охрану, следовавшую за ним по Франции буквально по пятам, что их присутствие на встрече не просто излишне, но и, скорее всего, помешает установлению доверия. Так он вновь остался наедине с Грейнджер. Ночевка в одном номере оставила странное послевкусие; хотя Грейнджер уже несколько недель жила в Поместье, им редко доводилось пересекаться на столь тесном пространстве. Было очевидно, что Гермиона испытала облегчение, обнаружив в комнате две кровати, но какая-то часть Драко с любопытством бы поглядела, как она станет выкручиваться, будь кровать всего одна. Разумеется, доверие, на которое он уповал, пока оставалось лишь мечтой. Как и любая возможность физической близости. Она шагала рядом, ломая пальцы; Драко уже начал подмечать её невербальные привычки, и этот жест явно выдавал волнение. — Есть ещё что-то, о чем мне стоит знать в последний момент? — буркнул он себе под нос, прекрасно понимая, что в данную секунду на них, скорее всего, наставлены десятки невидимых стрел. Гермиона скользнула по нему взглядом, не замедляя шага. — Не вздумай их оскорблять. — И не собирался, — проворчал он, кожей ощущая чужие взгляды. — Но спасибо, что напомнила. Любая попытка ответить сорвалась, когда путь им преградила женщина-кентавр; Драко не заметил и не услышал её приближения. Длинные черные волосы ниспадали на спину дредами. Лицо её было прекрасно, но сурово; от неё исходила ледяная смесь ярости и отчаяния. — Достаточно, — негромко произнесла она. — Дальше нельзя. Грейнджер расправила плечи и ответила сдержанным кивком. Драко последовал её примеру. Кентавр склонила голову, принимая приветствие. — Меня зовут Гермиона Малфой, — она едва заметно запнулась, произнося фамилию мужа вместо прежней. — Луна Амор Ордена Ноктюрн. А это Луна Ортус — Драко Малфой. Кентаврида пристально посмотрела на него, приложив ладонь к сердцу. — Луна Ортус и Луна Амор. Спасибо, что пришли. Меня зовут Уиллоу. Пожалуйста, следуйте за мной. Они углубились в чащу. Драко всё еще ощущал присутствие других существ, затаившихся в тенях деревьев, но был рад, что первый контакт прошел гладко. Раз они явились предложить помощь, стрелы в сердце он не ждал. Уиллоу шла молча. Кроны смыкались так плотно, что солнечный свет почти не достигал земли. Наконец Уиллоу заговорила, когда они переходили ручей: — Обычно мы не скрываем лагеря так тщательно, но в последнее время сородичи исчезают бесследно. Она мерно ступала на четырех ногах, держа спину и плечи напряженными; Драко невольно подумал, не кажутся ли они ей слишком медлительными. Засунув руки в карманы брюк, он произнес: — Нам горько слышать о ваших бедах. Орден Ноктюрн решительно выступает против политики, которую навязывает французское Министерство. — Только поэтому, — отрезала Уиллоу, резко обернувшись к нему, — вы всё еще живы. Гермиона сделала шаг, оказавшись ближе к Драко. — Не могла не заметить ваш английский акцент, — задумчиво проговорила она. — Ваш табун родом из Англии? Ответ Уиллоу был кратким: — Да. Мгновение спустя они вышли на поляну, где расположилось около пятнадцати кентавров. — Часть наших сейчас на охоте и сборе трав. Но здесь — все, кто остался от табуна. Когда мы покидали Англию, нас было сорок три. — Мне жаль это слышать, — произнес Драко, и между его бровей залегла складка. — Вы знаете, почему на вас охотятся? Губа Уиллоу презрительно дернулась, она отбросила назад длинные волосы. — По той же причине, что и всегда: люди считают нас низшими существами. Им нужны наши волосы, наши копыта — для их жалких нужд. Многих схватили и увезли; мы знаем, что по крайней мере некоторые еще живы, но не ведаем где. — Это ужасно, — выдохнула потрясенная Гермиона. — Могу я спросить... откуда вы знаете, что они живы? В разговор вмешался новый, более глубокий голос: — Мы прочли это по звездам. Но где они... это по-прежнему сокрыто от нас. Драко подавил желание многозначительно взглянуть на жену и сохранил бесстрастное выражение лица. Ему было чертовски любопытно, что она думает о таком ответе. Тем временем кентавр-мужчина повернулся к Драко, протягивая руку: — Луна Ортус и Луна Амор Ордена Ноктюрн. Меня зовут Флетчер. Вы уже познакомились с моей сестрой, Уиллоу. Благодарю за внимание к нашей беде. — Флетчер. — Драко пожал протянутую ладонь и кивнул. — Надеюсь, мы сможем помочь. — Мы тоже на это надеемся, — подтвердил Флетчер. Его волосы были такими же длинными, как у сестры, но более дикими; лицо обрамляла борода. В голубых глазах светилась власть. — Последний раз на нас нападали несколько недель назад — забрали троих. До этого — два месяца назад. Тогда был схвачен наш вожак — мой отец, Флоренц. Глаза Драко расширились от удивления. — Флоренц. Так вы тот самый табун, что жил в Запретном лесу Хогвартса. — Жил, — мрачно подтвердил Флетчер. Уиллоу стояла рядом — молчаливая и гордая. — Мы отправились на континент после окончания вашей войны в поисках более безопасного дома. И жестоко ошиблись. Ситуация оказалась до боли знакомой, и Драко пришлось с усилием сглотнуть ком в горле. — Я знал вашего отца — он был одним из моих учителей. Человек глубокого ума и доброты. Мне искренне жаль, что его схватили. Флетчер приложил руку к сердцу и низко склонил голову в знак признательности. Коснувшись плеча Драко, он произнес: — Спасибо, друг мой. Как я слышал, и на тебя, и на меня новые роли обрушились внезапно. Наш табун ценит шаги, которые вы предпринимаете. — Мы сделаем всё возможное, — сказала Гермиона, задумчиво склонив голову набок. — Спасибо, что встретились с нами. Нам важно понимать, что на самом деле происходит во Франции. — Ситуация отчаянная, — сурово проговорил Флетчер, и его низкий голос эхом разнесся по поляне. — По всей стране, и не только для магических существ. Некоторые люди нам сочувствуют, но большинству плевать. Это лишь вопрос времени, когда определенные группы людей тоже начнут притеснять и лишать прав. Гермиона едва слышно прошептала: — Маглорожденных. Флетчер снова кивнул. — Наш табун не ждет добрых перемен. Мы бы уже ушли, если бы не питали надежду спасти потерянных друзей. Проведя пальцами по пояснице Гермионы, Драко снова встретился с пронзительным взглядом Флетчера. — Мы ждем перемен. Так или иначе. Поняв намек, Флетчер коснулся длинного лука, закрепленного на груди. — Если дойдет до дела — мы станем сражаться плечом к плечу с Ноктюрном. — Благодарю. — Драко еще раз кивнул, решив, что кентавры ценят подобное проявление уважения. — Мы будем на связи и постараемся сделать всё, что в наших силах. — Мы признательны за любую помощь. Флетчер и Уиллоу снова приложили ладони к сердцам; Драко и Гермиона повторили жест и направились к выходу из леса.

***

Если первая встреча с кентаврами и зародила в душе Драко надежду на благосклонный прием у остальных, то суровая реальность быстро развеяла эти иллюзии. На следующий день они посетили стаю оборотней, гонимых крайними предрассудками. Они покинули Марсель и обосновались в палаточном лагере за городской чертой. Хотя их поселение поначалу казалось вполне упорядоченным, вожак оказался человеком свирепым и кровожадным: он лишь грезил о том, как в ближайшее полнолуние беспечные жители Марселя окажутся на ночных улицах. Цивилизованный диалог его не прельщал, и было очевидно: прочие члены стаи слишком запуганы, чтобы перечить лидеру, хотя некоторые и взирали на Драко с Гермионой с затаенной надеждой. Прежде чем они поспешно ретировались, Гермиона во всеуслышание объявила, что Орден Ноктюрн приложит все усилия, дабы исправить ситуацию, охватившую Францию подобно лесному пожару. Но вожак плотоядно облизывался, глядя на нее, а Драко всё еще слишком часто видел в кошмарах Фенрира Сивого, чтобы задерживаться там дольше необходимого. Измотанные и подавленные, они вернулись в отель. Спустя еще день состоялась встреча с ковеном вампиров в окрестностях Бордо. На сей раз гвардейцы Ноктюрна твердо решили присутствовать при переговорах, и Драко не стал возражать. Старейшина ковена, хоть и подавленный происходящим, беседовал неохотно. Когда-то вампиры сотрудничали с местной больницей, обменивая труд на донорскую кровь, но после смены политического курса им указали на дверь, оставив на произвол судьбы. Гонимые жаждой, многие в итоге начали охоту на самих жителей Бордо. Всё это оставляло в душе Драко горький осадок бессилия и досады. Из четырех встреч лишь одна принесла крупицу пользы, а способ помочь похищенным кентаврам по-прежнему не был найден. Ко всему прочему, Драко снедала тревога — от Элиаса и Хьюго Бергенов до сих пор не поступило вестей. В ежедневных отчетах гвардейцы лишь кратко упоминали, что всё в порядке и Бергену требуется больше времени. Пока он не получит подробного доклада, им не узнать, с чем именно они столкнулись. За время пребывания во Франции стало ясно лишь одно: дела обстоят куда плачевнее, чем казалось, а кампания террора, развязанная Совершенством, пустила глубокие корни. Французское Министерство оказалось бесполезно, как и большинство существ, павших жертвами резких политических перемен. Драко требовался осведомитель в Министерстве, а еще лучше — в самом Совершенстве. Но это казалось маловероятным, да и сам он не был уверен, готов ли заходить столь далеко. Одно оставалось несомненным: Совершенство не собиралось отступать, и угроза войны с Ноктюрном их не страшила. Драко вновь и вновь задавался вопросом: какова их истинная цель и откуда, во имя Мерлина, они вообще взялись? Взирая с балкона на мерцающие вдали огни Парижа, Драко чувствовал на сердце тяжесть — и физическую, и душевную. Он многократно бывал здесь прежде, но никогда еще не ведал подобного отчаяния. Гнетущее бремя ответственности сплеталось с осознанием невозможности хоть на что-то повлиять. В небе всходил тонкий серп убывающей луны, и Драко прикрыл глаза. Сияние принесло мимолетное облегчение и тихую уверенность. Он чувствовал, как магия проникает в изнуренную душу, укрепляя её изнутри, пока на кончиках пальцев билась сила. Когда он протянул ладонь к небесам, серебристое свечение соскользнуло с кожи, превращаясь в парящую над рукой сферу. Увлеченный этим зрелищем, он не заметил Гермиону, пока та не подошла вплотную и не оперлась на перила. Её голос, негромкий и усталый, звучал под стать его собственному состоянию: — Мне стоит опасаться, что ты запустишь этим в меня? — Помни, — проговорил Драко, не отрывая взгляда от магического шара, — я не могу причинить тебе вред. Ты ведь теперь рада, что этот пункт есть в контракте? Она усмехнулась, придвигаясь ближе. — Не думаю, что ты стал бы на меня нападать, но — да, рада. Хотя любопытно, что бы произошло, попробуй ты это сделать. Мерцающая сфера продолжала шириться; Драко разжал пальцы и подтолкнул её вверх. Они молча наблюдали, как шар осыпается мириадами искр, которые вспыхнули в воздухе и медленно растаяли. — Всё решает намерение... по крайней мере, так мне говорили. — Значит, окажись я на месте Совершенства… — она повернулась к нему с вопросительным взглядом. — Будь ты ими, — выдохнул Драко приглушенно, — тебе бы точно не хотелось, чтобы я призвал мощь луны. Гермиона поежилась от этой мысли и протянула ладонь к небу. — Интересно, передалась ли мне хоть часть этой силы во время церемонии? Оба устремили взгляды на её руку: она — с предельной сосредоточенностью, он — с нескрываемым любопытством. Но стоило ей опустить ладонь, как Драко отвел глаза и снова повернулся к луне. — Возможно, у тебя получится, если попрактиковаться. Ты ведь уже и сама поняла… многое из этого никогда не находило должного отражения в хрониках. Мне и самому неведомы границы этой лунной связи. Знаю лишь одно: я бы не хотел оказаться на пути врага в тот момент, когда эта сила вырвется на волю. Гермиона долго не сводила с него глаз, а затем вдруг прижалась к его боку. Опешив, Драко обнял её за плечи. Тонкая ткань футболки не спасала от холода, но она не отстранилась, даже когда он притянул её ближе. Между ними воцарилось напряженное молчание, пропитанное незнакомой энергией, что пульсировала в его жилах, пока Гермиона наконец не вздохнула. Её голос был настолько тихим, что ему пришлось напрячь слух. — Я знаю, мы надеялись, что во Франции всё пойдет иначе, — задумчиво произнесла она, — но мы пока лишь коснулись поверхности. Сейчас важно понять, каково истинное положение дел. — Мне необходимо знать, что обнаружил Берген, — прошептал Драко. — Мы должны выяснить о Совершенстве всё — только так станет ясно, с чем мы столкнулись. — Помолчав, он добавил: — И как их сокрушить. Она вскинула на него взгляд, и её ресницы дрогнули; выражение лица оставалось непроницаемым. Затем она запечатлела на его щеке мимолетный, почти невесомый поцелуй и высвободилась из объятий. — Постарайся выспаться. Драко лишь слегка сжал её плечо и кивнул, прежде чем вновь обернуться к луне.