Ноктюрн/Nocturnus

Минуло еще два дня бесплодных встреч, которые не принесли ничего, кроме туманных намеков на истинную суть Совершенства. Гермиона чувствовала себя совсем изнуренной, и, судя по всему, Драко испытывал то же самое. Вся поездка во Францию превратилась в бесконечную череду препятствий; казалось, ситуация окончательно вышла из-под контроля. Она лишь гадала, о чем думает Малфой: день ото дня он становился всё более замкнутым и нелюдимым. Гермиона подозревала: он уповал на то, что одного лишь грозного могущества Ордена Ноктюрн хватит, чтобы заставить Совершенство если не отступить, то хотя бы заколебаться. Однако у них по-прежнему не было никаких сведений о группировке, как не удавалось обнаружить и следов их явного присутствия на французской земле. Гнев и уныние вызывал тот факт, что зачинщики столь масштабного хаоса оставались практически незримыми. После очередного дня, растраченного на пустые разговоры, Гермиона приняла душ и теперь перелистывала один из старых дневников Ноктюрна, который одолжила у Драко. Днем они виделись с группой активистов, протестующих против политики угнетения магических существ, в надежде наконец обрести единомышленников. И хотя те горячо одобряли намерение Ордена обуздать Совершенство и Клода Аркана, реальных рычагов влияния у них не имелось. Единственное, что они смогли сообщить: Совершенство проявило себя всего несколько месяцев назад, и Аркан с самого начала был подозрительно открыт для их предложений. Активисты жаждали лишить Аркана министерского кресла, однако вся их деятельность сводилась лишь к попыткам привлечь окружающих на свою сторону. Благие намерения — это, конечно, лучше, чем ничего, но Малфою и Гермионе требовались факты и четкий план действий. Поймав взгляд Драко, Гермиона поняла: пора заканчивать. Они поблагодарили группу за уделенное время и вернулись в отель. Душ помог немного взбодриться, хотя тяжелое предчувствие никуда не исчезло. Малфой присел на край её постели, подобрав под себя ноги и положив ладони на колени. Нарушив напряженное молчание, он объявил: — Полагаю, нам пора возвращаться домой. Почти неделя во Франции, а похвастаться практически нечем. — Пожалуй, ты прав, — Гермиона отложила книгу. — Дома мы попробуем перегруппироваться и начнем заново. Поищем иной способ подобраться к Совершенству. Он кивнул, устало проведя рукой по волосам. Внезапный громкий стук в дверь заставил обоих вздрогнуть. На мгновение встретившись с ней взглядом, Малфой поднялся, чтобы открыть. Снаружи стояли двое стражей, охранявших их покой; вид у них был крайне серьезный. Они вполголоса заговорили с Драко — так тихо, что Гермиона не могла разобрать ни слова. Она поднялась и подошла ближе. — Берген вернулся. Этих слов было достаточно, чтобы объяснить выражение лица Малфоя. Гермиона кивнула. — Идем.

***

Не прошло и двух часов в этом вихре событий, как Драко вновь оказался в Уилтшире. В родном поместье его встретило гнетущее предчувствие — тяжелый ком под ложечкой не давал вздохнуть полной грудью. Во время короткого разговора Элиас Берген не спешил делиться тем, что разузнал о Совершенстве — он фактически наотрез отказался говорить, — но именно выражение лица Хьюго поразило Драко. Он никогда не видел этого юношу встревоженным: обычно Хьюго пребывал в расположении духа где-то между высокомерием и веселостью. Перемена в нем задела Драко за живое настолько, что он немедленно объявил о сборах и отъезде из Франции. Ресурсы, которые они планировали задействовать, всё равно были исчерпаны, а новых встреч на ближайшее время не намечалось. Если уж Берген опасался лишних ушей, невзирая на мощнейшие охранные чары, значит, вести у него были по-настоящему пугающими. От этой мысли сердце Драко забилось еще неистовее. Он созвал совет через час после возвращения в Англию и столкнулся с Гермионой в коридоре крыла Ноктюрн. Она стояла рядом с Хьюго Бергеном; оба были бледны как полотно. Замедляя шаг, Драко перевел взгляд с одного на другого: — В чем дело? Что вы узнали? — Подожди, — Хьюго высоко вскинул брови и криво усмехнулся. — Ничего хорошего, — добавил он, поморщившись. — Оно и видно, — буркнул Драко. Он и сам уже догадался о масштабе проблемы. Подойдя к Гермионе, он положил ладонь ей на поясницу, и они молча направились к залу заседаний. Хьюго шел по другую сторону от него. — Что бы там ни было, мы найдем способ обернуть это в нашу пользу. Драко почувствовал укол раздражения, когда Хьюго в ответ лишь негромко присвистнул. Гленнет и Оро уже ждали на своих местах, а спустя несколько минут к ним присоединились Элиас и Дагомир; у всех собравшихся были каменные лица. Без лишних вступлений Драко повернулся к Элиасу Бергену: — Пожалуйста, расскажи, что тебе удалось выяснить. Сцепив пальцы в замок, Берген посмотрел на него поверх тонкой оправы очков: — То, что мы обнаружили, Луна, говорит о том, что Совершенство вовсе не появилось из ниоткуда. Их влияние во французском Министерстве — не случайность и возникло не на пустом месте. Раздраженный неопределенностью, Драко вздохнул: — Что ты имеешь в виду? Кто же они тогда такие? Мерлин, он буквально кожей чувствовал волнение, исходившее от сидевшей рядом Гермионы. Драко бросил на неё быстрый взгляд, который должен был стать ободряющим, но больше походил на гримасу. Её пальцы на мгновение коснулись его руки. — Луна, Совершенство — это не современные последователи идей Грин-де-Вальда многолетней давности, — пояснил Берген. — Это преемники куда более древнего, гораздо более таинственного и могущественного сообщества, которое всегда существовало ради одной-единственной цели. Сердце Драко сжалось, в голове зазвучал тревожный набат. Когда Гермиона резко вдохнула, его пульс участился. Он обвел взглядом присутствующих. — Не хочешь же ты сказать... Голос Бергена стал тише: — Луна, вам о чем-нибудь говорит название Альба? — Альба... — эхом отозвался Драко. В горле встал ком; ему пришлось с усилием сглотнуть. Это слово прозвучало как-то пусто. — Древнее итальянское сообщество, созданное специально для того, чтобы уничтожить Орден Ноктюрн. Над собравшимися повисла мертвая тишина. Драко не был уверен, дышит ли он и бьется ли всё еще его сердце. Первой молчание нарушила Гермиона. — Значит, эта Альба… — она судорожно вздохнула. — Чего они могут добиваться, влияя на политику Франции? Как они связаны с Клодом Арканом? Только она была способна сохранять рассудительность перед лицом столь тревожных известий — а мысль о том, что Альба вновь вышла на охоту, внушала именно страх. — Мы не знаем наверняка, но я полагаю, что у Аркана есть корни или тайные связи с Альбой, — произнес Берген тихим, но дрожащим от внутреннего напряжения голосом. — Он не просто находится под влиянием Совершенства — он сам часть этой организации, в той или иной степени. — Но почему именно сейчас? — Драко в замешательстве покачал головой. — В этом нет никакого смысла. Чего может хотеть Альба? Они исчезли со страниц истории столетия назад. — Так гласит история, — отозвался Берген. — Но многие верят, что Альба лишь отступила, чтобы зализать раны и выждать время. Когда ваш прадед, Септимус Малфой, позволил Ноктюрну уйти в тень, истинные причины этого решения остались туманными. Ноктюрн был самым могущественным магическим орденом в истории, веками пребывавшим на пике величия. Существует мнение, что Септимус столкнулся с давлением уцелевших членов Альбы и предпочел дать старой вражде угаснуть. Однако, судя по всему, Альба не смирилась. Они всегда завидовали силе Ноктюрна, и в их анналах эта обида бережно хранилась. Альба продолжала существовать в глубоком подполье, тайно восстанавливая мощь. — Но ведь никакой вражды не было! — возразил Драко, чувствуя, как начинают ныть виски. — Мой дед не совершал Восхождения. Если целью Альбы было уничтожение Ордена Ноктюрн, почему всё не закончилось еще тогда? За столом вновь воцарилось молчание. Драко быстро взглянул на Гермиону; её лицо оставалось мрачным. Под столом она вложила свою руку в его ладонь, и он глубоко вдохнул, черпая силы в мимолетном касании её магии. Нарушив тишину, он продолжил: — Орден Ноктюрн канул в безвестность десятилетия назад. Зачем нынешним последователям Альбы затевать всё это снова? Гленнет тихо хмыкнул и покачал головой; глубокие морщины на его обычно жизнерадостном лице проступили отчетливее. — Лунная связь, которой вы теперь обладаете, — начал он, жестикулируя сухой, жилистой рукой, — это уникальная, невероятно мощная магия. Она берет начало от долгой череды магов, правивших Орденом Ноктюрн и оттачивавших искусство до такой степени, что силы могли передаваться через Восхождение и укрепляться узами Луны. Альба веками страдала от этой связи; мощь Луна Ортус, готового применить её, не раз сокрушала их влияние. Голова Драко шла кругом — слишком много страниц истории Ноктюрна оказались для него белыми пятнами, и он не мог осознать всё сразу. Тем временем маг продолжал: — Эту связь можно обрести лишь двумя путями. Через Восхождение… или силой. — Силой, — эхом отозвался Драко, сжимая челюсти. Дагомир глухо зарычал, и его кулак на столе сжался. Маг расправил плечи и посмотрел Драко прямо в глаза. — Именно так, силой. Когда Септимус Малфой отрекся от престола, он нейтрализовал связь. В то время я еще не был верховным магом, так что не могу с уверенностью судить о мотивах, но он определенно сделал это, чтобы защитить лунную преемственность. Вы же, Луна, пробудили её вновь. Тот, кто одолеет Луна Ортус, может найти способ забрать связь себе. Это непросто, но вполне возможно. Хватка Гермионы на его руке усилилась, но сам Драко едва чувствовал это прикосновение — силы будто покидали тело по мере того, как приходило осознание. — Значит, вы хотите сказать, — прошептал он едва слышно, — что лидер Совершенства намерен убить меня. — И тем самым забрать силу себе. Лицо Гленнета потемнело, а Дагомир с такой силой ударил кулаком по столу, что все невольно вздрогнули. — В этом нет никакой логики, — быстро проговорила Гермиона, её дыхание стало прерывистым. — Драко совершил Восхождение уже после того, как Совершенство стало проблемой. Он бы никогда не пробудил связь, если бы они не начали сеять хаос во Франции. Драко слушал её, и во рту становилось сухо. — У них не было ни шанса. Она резко повернулась к нему: — Что? — Мой дед так и не совершил Восхождение. Если то, что ты говоришь, Гленнет, правда, Септимус, должно быть, отговорил его, и тот выбрал путь Лорда Волан-де-Морта как более верный способ прийти к власти. В итоге и мой отец не совершил Восхождения. Слова звучали отстраненно, будто принадлежали кому-то другому. Драко тяжело выдохнул. — Совершенство, должно быть, следило за мной, понимая, что связь находится в пределах моей досягаемости. Берген нахмурился, глядя на Драко поверх очков. — Они подозревали, что вы вряд ли останетесь в стороне, учитывая ваш опыт в войне. — Всё это было подстроено, — прошептал Драко, и эта мысль отозвалась в голове пугающей ясностью. — Совершенство решило вынудить меня действовать и подтолкнуть к Восхождению. — После чего, — мрачно заключил Берген, — они могли бы забрать силу себе. А без Луна Ортус и без лунной связи Ноктюрн обречен на окончательную гибель. Эта правда легла холодным камнем на сердце Драко, вызывая тошноту. Обведя взглядом совет, он сдавленно произнес: — Западня. Всё это было огромной западней — и мы угодили прямо в неё.

***

Гермиона замерла на пороге, отделявшем её комнаты от покоев Малфоя. После совета, завершившегося несколько часов назад, он скрылся у себя, и с тех пор о нём не было ни вестей, ни знака. Однако метка в виде полумесяца на запястье настойчиво пульсировала, а тяжесть в груди гнала её на поиски мужа. Мерлин свидетель, она и сама восприняла бы подобные новости не легче — хотя, строго говоря, они задевали и её, ведь теперь их жизни сплелись неразрывно. В голове промелькнула мысль: не в этот ли миг ей полагается пожалеть, что она вышла за Драко Малфоя, не раздумывая над этим шагом долгие годы? Но перед глазами стояло лишь выражение его лица в тот момент, когда Элиас и Гленнет сложили воедино все фрагменты мозаики. Вздохнув, она тихо постучала в дверь: — Малфой? Можно войти? Не дождавшись ответа, она постучала снова, а затем, украдкой оглядевшись, потянула за ручку. Дверь оказалась не заперта. Если бы он действительно не хотел никого видеть, то наверняка наложил бы охранные чары. Сочтя это за молчаливое разрешение, Гермиона скользнула внутрь и прошла в гостиную. Там было пусто — впрочем, она и не ожидала, что он будет сидеть в кресле, просто игнорируя её стук. Прикусив нижнюю губу, она направилась к спальне. Каждый шаг по этим комнатам казался странствием по неизведанной и опасной земле; сердце замирало, хотя формально они были супругами. В трудные минуты во Франции его неизменно тянуло на балкон — Гермиона видела, что и в Англии он поступает так же. Она вышла через распашные стеклянные двери на террасу, но и там его не оказалось. Однако что-то внутри влекло её дальше: магия словно тянулась к его силе. И тут она издалека услышала голос: — Грейнджер. В дальнем конце террасы обнаружилась винтовая лестница. Слабая улыбка тронула губы Гермионы, пока она поднималась по узкому проходу, но, выбравшись наверх, она изумленно округлила глаза. Малфой сидел прямо на крыше поместья. Его лицо было напряженным, он не мигая смотрел в бездну ночного неба, усыпанного звездами и украшенного тонким серпом луны. На мгновение потеряв дар речи под его взглядом, она неловко скривилась и пробормотала: — Ты на крыше. — Да, Грейнджер, — протянул он, — я на крыше. Закусив губу, она спросила: — А если ты упадешь? — Значит, я умру. Гермиона не поняла, иронизирует он или говорит серьезно, но на всякий случай выставила руку вперед; ладонь рассекла воздух, не встретив защитных барьеров. До земли было несколько этажей, и она изо всех сил старалась не смотреть вниз. — Это же небезопасно, честное слово... — Грейнджер. — Уголок его рта дернулся. — Либо садись рядом, либо проваливай, ладно? Опустившись рядом и подтянув колени к груди — подальше от крутого ската крыши, — она заметила, что он вертит в пальцах серебряный венец. Тот самый, что был на нем во время ритуала привязки. Драко не сводил глаз с искусно выкованного металла и тяжело вздыхал. — Представляешь, я ведь впервые в жизни был уверен, что поступаю правильно, — с горечью проговорил он. — Если это тебя утешит, — прошептала она, — я думала так же. Иначе никогда бы на это не решилась. — А на поверку вышло, — голос его звучал бесцветно, — что всё это лишь хитроумная схема, чтобы выманить меня. Любопытно только, какая роль во всем этом отведена тебе. — Они прислали то письмо, пытаясь меня предостеречь, — напомнила Гермиона, нахмурившись. — Но теперь и это кажется притворством. Он подбросил венец в воздух; металл закружился, и когда Гермиона невольно вздрогнула, Драко ловко поймал его. — Скорее всего, дело в том, что наша общая сила делает меня куда более могущественным Луна Ортус, чем если бы я выбрал в Луна Амор какую-нибудь заурядную, пустую девчонку. Гермиона перевела дыхание, вглядываясь в ночное небо. — Позволь мне объяснить, почему всё не так безнадежно, как видится сейчас. — Ну разумеется, ты всегда... — Дай мне договорить! — шикнула она. Малфой умолк, присмирев под её напором, и посмотрел на неё с легкой тенью иронии. — Итак, допустим, всё это правда — даже если кое-что звучит сомнительно. Допустим, Совершенство и впрямь преемники Альбы и затеяли всё ради того, чтобы убить тебя и присвоить лунную мощь. Он картинно закатил глаза, но промолчал. — Но они ведь не знают, — выдохнула Гермиона. Когда он вопросительно вскинул бровь, она пояснила: — Они думают, будто мы колесили по Франции из-за проблем магических существ. Нужно исходить из того, что за нами следили, и пожелай они открытого столкновения — прикончили бы тебя в любой момент. Но им неведомо, что Берген всё раскрыл. Мы можем обернуть это в свою пользу. Связь — у тебя, а не у них. Нахмурившись, она принялась выводить пальцем невидимый узор на черепице. — Знаю, мы не хотели даже думать о войне, разве что как о самом крайнем средстве... — Но, — мягко перебил он, — они затеяли всё это с твердым намерением развязать войну. — Просто в их планы не входит крах французского общества сам по себе, — задумчиво произнесла Гермиона. Качнув головой, она добавила: — Похоже, им плевать, по чьим головам идти к цели, верно? При мысли о похищенных кентаврах, изгнанных из домов вампирах и активистах, готовых восстать против Министерства, ледяной холод пробрал Гермиону до глубины души. Драко заговорил совсем тихо: — Альба всегда была готова на всё, лишь бы добраться до Ноктюрна. Это только усложняет задачу: как нам помочь существам, когда Совершенство только и ждет момента, чтобы меня убить? — Я даже не помню, чтобы Альба упоминалась в дневниках, — призналась она, покусывая губу. — Упоминания встречались редко и вскользь, — пояснил он, вновь разглядывая венец. — История Альбы и Ноктюрна полна распрей, потрясений и... крови. Гермиона медленно кивнула. — Те самые древние враги, о которых ты говорил после мальчишника. Он коротко хмыкнул. — Иронично, не правда ли? — Драко запустил пальцы в волосы и опустил голову. — Я даже не представляю, с чего начать и как со всем этим справиться. — Если бы они хотели нашей смерти, — осторожно начала Гермиона, — у них была масса возможностей за ту неделю, что мы провели во Франции. Драко вскинул голову; на переносице залегла складка. — Всё не так просто. Они захотят поиграть с нами, я уверен. Либо же ждут, когда лунная связь достигнет полной мощи. Я ведь только осваиваю управление ею. И если она действительно столь велика, как все говорят — раз толкает на убийство, — значит, сила должна накапливаться постепенно. — Значит, время, — тихо сказала Гермиона. — Время играет нам на руку... по крайней мере, сейчас. — Времени хватит, чтобы сокрушить и Совершенство, и Альбу, и любую другую чертову шайку, возомнившую, будто может забрать наше, — произнес он с ледяной яростью. Ладонь его замерцала; Гермиона видела, как с кончиков пальцев срываются бледные искры. Скривившись, он водрузил венец Луны на светлые волосы, и тот вспыхнул холодным сиянием. Глядя на древнюю магию, сгущающуюся в руке, он прошептал: — Если Совершенство столь жаждет завладеть лунной связью... что ж, они её получат.