Ноктюрн/Nocturnus

Гермиона буквально тонула в океане древних бумаг: пожелтевшие дневники Ноктюрна выросли вокруг неё неровными крепостными стенами. Она сидела прямо на мягком ворсе ковра, поджав ноги, и торопливо вписывала заметки в тетрадь, используя кофейный столик как импровизированное бюро. В распахнутом проеме, ведущем в смежные покои Драко, раздался негромкий стук — после той памятной ночи на крыше они негласно решили больше не запирать разделяющую их дверь. — Входи, — отозвалась она, не отрываясь от страницы. Потерев висок кончиком пера, Гермиона отложила одну рукопись и вернулась к главе, прочитанной часом ранее. — Хм, — Малфой возник на пороге, его шаги были почти неслышны. — В отчаянных поисках хотя бы крупицы правды об Альбе, я полагаю? Гермиона замерла, задумчиво постукивая пером по краю стола. — Ты слишком хорошо меня изучил. На мгновение в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь шорохом пергамента. Ей показалось, что он вот-вот уйдет, оставив её наедине с призраками прошлого, но Драко заговорил снова: — Я хотел обсудить с тобой кое-что. Если ты готова уделить мне минуту. Сморщив нос от усталости, Гермиона отложила перо и наконец подняла взгляд. — В чем дело? Малфой пересек комнату и опустился на диван, на спинку которого она опиралась. Поняв, что сосредоточиться на тексте больше не удастся, Гермиона поднялась с ковра и села рядом, требовательно заглядывая ему в лицо. — Берген настаивает на посещении Италии, — произнес он без долгих предисловий. Гермиона удивленно моргнула, переваривая услышанное. — Что ж... — она медленно кивнула. — Это логично. Если Альба зародилась там как противовес древнему Ноктюрну... Они ведь назвались в честь рассвета — Мерлин, до чего же неоригинально. В этом есть определенный смысл. Скажи, когда мы... — Нет, — Драко чуть склонил голову, и его взгляд стал предельно серьезным. — Только я, Берген и, возможно, пара стражей. Никакой свиты, никакой огласки. Мы не можем допустить, чтобы Совершенство или Альба пронюхали о нашем визите. Потребуются строжайшие меры предосторожности, и мне нужно, чтобы ты осталась здесь. Будешь поддерживать видимость, будто всё идет своим чередом. Чем меньше людей узнает о моем исчезновении, тем выше наши шансы. Гермиона задумчиво прикусила губу. Как бы ей ни хотелось разделить с ним эту поездку, доводы были неоспоримы. Если враг поймет, что они вышли на след в Италии, эффект внезапности — их единственный козырь — рассыплется в прах. — Да, ты прав. Это разумно. Он долго, почти изучающе всматривался в её лицо. — Ты уверена? Никаких обид? — Я бы очень хотела поехать, — негромко призналась она. — Конечно, хотела бы — мы ведь теперь в одной лодке. Но я понимаю: наш статус обязывает нас иногда действовать порознь. — Я и сам этого хочу, — отозвался он, и в его голосе проскользнула неожиданная мягкость. — Я мечтал, что когда-нибудь мы навестим старые поместья Ноктюрна в Италии вместе. Но не сейчас. Не тогда, когда на кону наша незаметность. — Мы еще увидим эти замки, — выдохнула она, чувствуя, как в горле встает комок. Мысль о том, что он действительно рассматривал её как спутницу, отозвалась странным теплом. — Я с тобой до конца. И если нужно здесь, я справлюсь. Но пообещай, что вы с Бергеном не будете лезть на рожон. В серых глазах Малфоя вспыхнул живой огонек, а губ коснулась мимолетная, почти искренняя усмешка. — Знаешь, Грейнджер... ты — лучшая Луна Амор из всех, кого я мог бы себе вообразить. Она легонько толкнула его в плечо, пряча смущение. — Я знаю. Драко хмыкнул, ответил шутливым толчком и мгновенно перехватил её запястье, не давая нанести ответный удар. Он крепко сжал её руку, понизив голос до шепота: — Могла бы хоть раз не быть такой самоуверенной выскочкой. Его пальцы накрыли метку-полумесяц. Магия древних уз мгновенно отозвалась, пронзив её предплечье электрическим разрядом, от которого сердце пустилось вскачь. Словно поддавшись тому же импульсу, он посмотрел на неё — его взгляд потемнел, а кожа под его ладонью обожгла невыносимым жаром. Воздух в комнате словно сгустился, наэлектризованный их общей силой. Гермиона с трудом сглотнула, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. — Мне тоже... нужно кое-что сказать. И не смей на меня так смотреть — я знаю этот твой взгляд. Я уволилась из «Флориш и Блоттс». Драко посмотрел на неё именно так. Раздраженно вздохнув, Гермиона высвободила руку: ей не хотелось поддаваться странной магии, пульсировавшей под кожей, прежде чем разговор будет окончен. — Это слишком важно. Она пересела, чтобы видеть его лицо, стараясь соблюдать дистанцию. — Владелец лавки и без того был недоволен тем, что я каждый день привожу с собой твоих стражей. Не думаю, что он горел желанием меня удерживать… Когда я сказала, что ухожу, он ответил, что двухнедельная отработка не обязательна. Малфой с непроницаемым видом откинулся на спинку дивана. — Рад, что ты сама пришла к этому решению. — Спасибо, что не давил, — признала она, оценив, что в его голосе не было и намека на злорадство. Его пальцы вновь коснулись её руки. — Я понимаю, почему для тебя это было важно, — сказал он. — И ты же знаешь: я никогда не хотел превращать тебя в какую-то чопорную аристократку. — Знаю. Гермиона повернула ладонь, перехватила его руку и переплела их пальцы. Даже самые мимолетные прикосновения к нему неизменно дарили покой. Она знала, что причина кроется в магии уз, но чувствовала: эта связь не принудит её ни к чему против воли, она лишь пробуждает то, что уже зародилось между ними. Он притянул её ближе, обнимая за плечи; помедлив мгновение, Гермиона прильнула к нему. — Когда ты отправляешься в Италию? — На рассвете, — ответил он, и она ощутила, как его голос негромкой вибрацией отозвался в его груди. — Берген как раз сейчас улаживает последние формальности. Она взглянула на него с лукавой усмешкой: — Ты так и не пообещал быть осторожным. Серые глаза встретились с её взглядом, и что-то в их глубине смягчилось, когда он крепче прижал её к себе. — Я буду осторожен. — Гермиона вздрогнула от неожиданности, когда он коснулся губами её виска. — А ты береги себя. И дай мне знать в ту же секунду, если что-то случится. — Обязательно, — прошептала она. Устроившись поудобнее, Гермиона прикрыла глаза, наслаждаясь тишиной в его объятиях. Удивительно, как скоро рядом с Драко Малфоем она начала чувствовать себя как дома. Он был единственным, кто прошел с ней через все эти ошеломительные перемены. Где-то в глубине естества пульсировали узы, но дело было не только в магии. Между ними возникло понимание, какого она не знала ни с кем прежде. У Гарри и Рона остался прежний путь, её же дорога всего за месяц превратилась в череду потрясений и бурь. Бессмысленно было отрицать, что преграды между ними рушатся — особенно теперь, когда им необходимо действовать сообща, чтобы выстоять. Малфой не был холодным или злым, и хотя Гермиона не могла просто вычеркнуть из памяти прошлое, старые обиды сейчас лишь мешали бы делу. Их сила против Совершенства заключалась в единстве. После долгого молчания, за время которого тревожные мысли Гермионы утихли под размеренный ритм его сердца, Драко вздохнул. Его пальцы лениво скользнули по её руке. — Мне пора, завтра предстоит долгий день. — Конечно. — Почувствовав внезапный холод, Гермиона высвободилась из его объятий. Пытаясь разрядить обстановку, она поддразнила его: — Ты и так слишком долго отвлекал меня от чтения. Усмехнувшись, он пробормотал: — Тебе всё равно требовался перерыв. Вопреки стараниям, у Гермионы вырвался широкий зевок. Она недовольно нахмурилась, когда Драко хмыкнул и поднялся на ноги. Проводив его до порога, разделявшего их покои, она выдавила слабую улыбку: — Буду ждать новостей. Надолго ты? — На несколько дней, — задумчиво отозвался он, взирая на неё сверху вниз. — Трудно сказать наверняка. Будем переписываться ежедневно? Гермиона кивнула, прислонившись к дверному косяку. — Если что-то пойдет не так — уходи оттуда немедленно. — Никогда бы не подумал, что настанет день, — протянул он с лукавым блеском в глазах, — когда Гермионе Грейнджер будет не всё равно, жив я или мертв. — Придурок, — фыркнула она, — ты также не думал, что я выйду замуж за... Слова оборвались: он стремительно приник к её губам. Гермиона замерла от неожиданности, но спустя миг ответила на мягкое давление. Глаза закрылись, и на краткое мгновение она буквально растаяла в его руках, едва касаясь кончиками пальцев линии его челюсти. Но он почти сразу отстранился. Взгляд серых глаз потемнел, а на губах заиграла знакомая ухмылка. — На удачу, — прошептал он, проводя кончиками пальцев по её скуле, — и самую малость — просто так. Магия и какое-то первобытное чувство разлились под кожей; Гермиона ощутила, что дыхание перехватило. Она поджала губы и с усилием сглотнула. Его прикосновение пробудило в ней нечто новое. — На удачу, разумеется, — кивнула она. Он поморщился и пробормотал: — Что-то мне подсказывает, она мне пригодится. Доброй ночи, Грейнджер. Не в силах отвести от него взгляда, она ответила прерывистым шепотом: — Ты ведь знаешь, я больше не Грейнджер. — Знаю. — На его переносице залегла складка. — Но называть тебя Гермионой всё еще чертовски непривычно. Её смех прозвучал чуть неуместно в этой наэлектризованной тишине, но она всё равно улыбнулась ему: — Ладно. Доброй ночи, Малфой. На долю секунды ей почудилось, что его взор скользнул к её губам, и сердце вновь пустилось вскачь, но он лишь кивнул и скрылся в своей спальне. Она заставила себя не идти за ним.

***

В отсутствие Малфоя в поместье стало непривычно пусто, хотя он уехал с Бергеном лишь день назад. Дверь в его покои Гермиона оставила приоткрытой — так повелось еще до его отъезда, — но заходить внутрь без спроса не собиралась: ей претила мысль о бесцеремонном вторжении в чужое пространство. Её удивило, что комнаты Драко вовсе не «кричали» о принадлежности к Слизерину; не было в них и иссиня-черных с серебром тонов, характерных для Ордена Ноктюрн. Интерьер был выдержан в спокойной сине-серой гамме, и Гермиона невольно задавалась вопросом: неужели он обустраивал здесь всё сам? Согласно брачному контракту, в будущем ей предстояло разделить с ним ложе, дабы произвести на свет наследника, хотя документ и не уточнял, обязана ли она делить с ним повседневный быт. Теперь эта мысль больше не вызывала прежнего отторжения — во всяком случае, не после того поцелуя в ночь перед его отъездом в Италию. Накануне вечером она отправила ему сову, набросав лишь несколько общих фраз: послание должно было казаться безупречно невинным на случай перехвата. Собравшись следующим утром, Гермиона решила лично заглянуть в совятню, чтобы проверить, нет ли для неё почты. Из-за письма с угрозами от Совершенства, которое после событий во Франции обрело куда более зловещий смысл, надзор за входящей корреспонденцией стал гораздо строже. Ей не хотелось лишний раз гонять Подски или других домовиков; к тому же вчера, пока Драко был в Италии, Гермиона весь день провела над дневниками Ноктюрна — разум требовал передышки, а тело — движения. В крыле Ноктюрн она бывала редко и никогда — без мужа; она заходила сюда лишь на заседания совета после того, как контракт был подписан. В совятне дежурил Бен — один из стражей Ноктюрна, сопровождавших её во «Флориш и Блоттс». Завидев её, он тут же подобрался и вытянулся в струнку. — Луна Амор, — произнес он, коротко кивнув. — Вам пришло несколько писем. — Спасибо, Бен, — она улыбнулась ему и приняла два свитка. — Надеюсь, обошлось без угроз? Он усмехнулся: — Верно, Луна Амор. — Можно просто Гермиона, — рассеянно пробормотала она, разворачивая первый свиток. Увидев небрежный почерк Гарри, она почувствовала угрызения совести: после внезапного бегства из «Трёх мётел» Гермиона проявила себя не лучшим образом. Хуже того, Гарри сделал шаг к примирению — пригласил её с Драко на ужин вместе с ним и Дафной. Теперь предстояло либо вежливо отказаться, либо перенести встречу, не выдав при этом, что Малфоя нет в стране. Второе послание было выведено каллиграфическим почерком мужа; Гермиона изо всех сил убеждала себя, что сердце вовсе не затрепетало, когда она заметила: он обратился к ней просто по имени. Впрочем, интерес угас почти мгновенно: письмо не содержало ценных сведений и больше напоминало сухую сводку. Очевидно, Драко не мог раскрывать подробности поездки на случай перехвата, но Гермиона и сама не знала, на что, собственно, надеялась. Отмахнувшись от легкого разочарования, она набросала ответ Гарри и, отправив его с одной из сов поместья, мимоходом попрощалась со стражей. Возвращаясь по коридору, она погрузилась в раздумья и едва не столкнулась с молодой женщиной, своей ровесницей. Та изумленно распахнула глаза, торопливо отступила и отвесила глубокий поклон. — Луна Амор, прошу прощения! Я не сразу вас заметила. — Ох, — Гермиона вздрогнула. Махнув рукой, она добавила: — Это я виновата, совсем не смотрела по сторонам. Она совершенно не узнавала незнакомку. Судя по платью — на той не было формы Ноктюрна, — девушка не принадлежала ни к гвардии, ни к совету. Большинство семей Ордена разъехались по домам еще несколько недель назад, сразу после ритуала привязки. — Простите, а как вас зовут? — Меня зовут Синтия, Луна, — ответила та, сложив руки перед собой. На её губах промелькнуло подобие улыбки. — Я ищу Хьюго Бергена. Гермиона невольно скривилась. — Хьюго пригласил вас в поместье? Она внутренне ощетинилась, хотя девушка не сделала ничего дурного. Учитывая, насколько жесткими стали меры безопасности, Хьюго, похоже, считал нормальным водить сюда девиц. На краткий миг она в полной мере разделила недоверие Драко к этому человеку. Синтия, прикусив губу, кивнула. Гермиона едва удержалась, чтобы не закатить глаза. — Я не знаю точно, где его комната, но покои членов Совета — дальше по коридору и налево. — Огромное спасибо! — воскликнула Синтия с широкой улыбкой. — О, и мне очень нравится ваша прическа! Гермиона лишь моргнула, глядя вслед удаляющейся девушке, и машинально поправила кудри, которые, как обычно, пребывали в беспорядке. Вернувшись к Бену, она нахмурилась: — Бен, ты знал, что Хьюго пригласил к себе девушку? Он часто так делает? Почесав затылок, страж уточнил: — Вы про Синтию? Или про вторую? — Вторую?! — возмутилась Гермиона. Сколько же женщин Хьюго водит сюда? — Это была Синтия. Бен ухмыльнулся: — Синтия Берген, Луна. Она прошла проверку. Это сестра Хьюго. — А-а... — Гермиона сморщила нос и покачала головой. — Слишком много Бергенов. А что насчет «второй»? — Вторая — это Мадлен, девушка Хьюго из Швеции. — Судя по выражению лица Бена, Гермионе оставалось только гадать, как выглядит эта Мадлен. Когда она скептически приподняла бровь, страж тут же выпрямился и принял невозмутимый вид. — Мадлен также получила разрешение на посещение поместья. — От Луна Ортус? — Так точно. Вздохнув, Гермиона кивнула. — Что ж, хорошо. Спасибо, Бен. Наверное, я просто вся на нервах с тех пор, как он уехал. — Было странно признаваться в подобном, но гвардейцы были связаны строгими обетами, так что она добавила: — Только не говори ему, что я это сказала. Она чувствовала некое родство с Беном — он был одним из немногих британцев в гвардии, и его добродушный нрав всегда действовал на неё успокаивающе. Тот лишь присвистнул: — Понятия не имею, о чем вы, Луна Амор. Мои уши ничего не слышали. Гермиона улыбнулась и на прощание помахала ему рукой. — У меня обед с леди Малфой. Позже я вернусь, чтобы отправить еще одно письмо. Бен снова расплылся в улыбке и вернулся на свой пост.

***

Запустив пальцы в волосы и глядя на золотистые отблески заходящего солнца, Драко нахмурился. — Ты уверен, что это то самое место? Элиас Берген кивнул, сверяясь с небольшим блокнотом. — Именно на этом винограднике назначена встреча с моим связным, — он бросил на Драко выразительный взгляд и добавил: — И лучше бы это было оно, иначе получится, что я зря потратил весь день на установку охранных барьеров. Драко попытался улыбнуться, но в присутствии этого мрачного каменного здания желание шутить пропало. Расправив плечи, он поправил капюшон. Они оделись так, чтобы не привлекать внимания: Драко даже пришлось спрятать броские платиновые пряди. Вдобавок их окутывало сложное плетение маскирующих чар. — Мне сказали, — произнес Берген, делая шаг вперед, — что в подвал ведет потайной лаз. Виноградник выглядел как декорация к фильму ужасов; казалось, за последние десять лет здесь не произвели ни капли приличного вина. Драко сделал мысленную пометку ни в коем случае не притрагиваться к местному напитку. Стараясь не шуметь, они обошли главное здание и направились к ветхому складу. — Туда, — прошипел Драко, ныряя за постройку. Скрытность операции в Италии была превыше всего: нельзя было допустить, чтобы кто-то — особенно приспешники Совершенства — пронюхал об их расследовании. Сразу за углом в земле виднелся проем; если не знать, куда смотреть, его легко можно было принять за обычную яму. Узкая лестница уходила из-под основания стены глубоко вниз. Берген поспешил вперед, а Драко, еще раз проверив, надежно ли сидит капюшон, последовал за ним в темноту. Одинокий факел освещал проход, отбрасывая на земляные стены пляшущие оранжевые тени; тревожное предчувствие в груди Драко усиливалось по мере того, как они спускались всё глубже. Вскоре лестница закончилась, открывая вид на просторное помещение с такими же склизкими каменными стенами, как и снаружи. Тусклые факелы горели неровно, оставляя целые углы в полной темноте. Где-то в глубине мерно капала вода, и это эхо гулко разносилось по подвалу. — Надеюсь, оно того стоит, — проворчал Драко едва слышно. — Стоит, — так же тихо отозвался Берген. — Эта информация окупит всё. Плутая в лабиринте осевших от времени винных бочек, Драко с нарастающей тревогой осознал: подземелье было куда обширнее, чем казалось сверху. Из центрального зала в разные стороны, подобно темным щупальцам, уходили узкие коридоры. Кое-где во мраке сиротливо жались круглые лакированные столики и продавленные диваны — жалкие остатки былой роскоши, теперь лишь собиравшие пыль и плесень. Единственный гость таился в самом дальнем углу, где тени были гуще всего. Малфой глубоко, размеренно вдохнул, пытаясь унять внутреннюю дрожь. Магия, скопившаяся под кожей, покалывала, словно сотни ледяных игл — верный знак близкой угрозы. Драко инстинктивно коснулся большим пальцем метки-полумесяца на запястье. «Если я не выберусь отсюда живым, Грейнджер мне этого не простит, — мелькнуло в голове. — Сначала втянул её в этот хаос, а потом взял и глупо сгинул в какой-то итальянской дыре». Берген, не колеблясь, зашагал вперед. Выругавшись сквозь зубы, Драко последовал за ним. Вскоре они оба опустились на диван напротив незнакомца. Лицо мужчины почти полностью скрывал глубокий капюшон; Малфой сумел разглядеть лишь тяжелую, небритую челюсть да грязные, мозолистые пальцы, замершие на столешнице. Раздался сухой щелчок — и перед ними из воздуха материализовались три кружки эля. Драко скептически окинул взглядом сомнительное варево, сохраняя на лице маску ледяного бесстрастия, пока незнакомец не приложился к своей порции, сделав внушительный глоток. Берген первым нарушил гнетущую тишину: — У тебя есть для нас сведения. Никаких имен, никаких представлений. Драко лишь гадал, откуда советник знает этого типа: был ли это давний долг или просто случайный связной в длинной цепи осведомителей? — У нас сегодня сугубо деловой разговор, — прохрипел мужчина. Голос его напоминал скрежет камня по металлу. Сжав челюсти так, что заболели зубы, Драко согласно кивнул: — Мы ищем правду. Нам нужна связь между Совершенством и древним орденом Альба. — Связь проста, — незнакомец снова приложился к кружке. Драко, последовав примеру Бергена, заставил себя сделать глоток, несмотря на глубокое отвращение к месту и компании. У информатора был тяжелый, тягучий итальянский акцент. — Лидер Совершенства родом из этих земель. Её семья когда-то занимала видное положение в Альбе. — Её, — выделил Берген, мгновенно уцепившись за местоимение. — Как её имя? Мужчина воровато огляделся по сторонам, словно стены пустого зала могли иметь уши, и хмыкнул: — Её знают под именем Козетта. — Козетта, — повторил Драко, подавшись вперед всем телом. — Чего она добивается? Зачем ей Франция, если её корни здесь? — Из-за министра Аркана, — ответил за него Берген, и в его голосе прорезались стальные нотки. Информатор кивнул, и кружка в его руках опустела наполовину. — Клод Аркан — человек без чести и совести. Он купил слишком много милостей, чтобы вскарабкаться на вершину французского Министерства. И большую часть этих милостей ему оказала Козетта. Когда ей потребовалась публичная марионетка для достижения целей, у неё на руках оказалось достаточно грязи, чтобы Аркан не посмел пикнуть. А его голос звучит достаточно громко, чтобы его услышали те, кто ей нужен. — Почему именно сейчас? — прошептал Драко, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Почему Альба десятилетиями таилась во тьме? Что они замышляют на самом деле? Он понимал, что ступает на зыбкую почву, рискуя выдать в себе Луна Ортус, ведь было неясно, сколько знает этот человек. Но даже если Берген купил его молчание золотом или шантажом, им жизненно важно было выпотрошить этого связного. — Альба жаждет того же, чего хотела веками — лунную связь Ордена Ноктюрн. Они умеют ждать. В прошлом они исчезали на жизни многих поколений, но когда Альба выходит из тени, она делает это с ювелирной точностью. На лице мужчины промелькнула дерзкая, почти издевательская ухмылка. — Будьте уверены: раз они проявились сейчас, значит, причины у них более чем весомые. Драко обменялся коротким, тяжелым взглядом с Бергеном. Советник нахмурился и снова повернулся к информатору: — Как нам выйти на Козетту? В ответ под сводами подвала раскатился хриплый, лающий хохот: — Вы не найдёте Козетту. Она сама вас отыщет. Лицо Бергена застыло, превратившись в суровую каменную маску.