Ноктюрн/Nocturnus

Поездка в Италию принесла определенные плоды, но вопросов после нее осталось больше, чем ответов. Информатор, с которым они встретились в подвале обветшалого виноградника, сумел помочь лишь отчасти — вскоре запас его знаний исчерпался. И все же в Италию они отправились, чтобы узнать правду о Совершенстве, и половину этой правды все-таки добыли. Драко до сих пор не понимал, зачем современникам Альбы вообще понадобилось объединяться и как им удалось организовать его Восхождение — если не брать в расчет самый очевидный ответ: Козетта хотела присвоить лунную принадлежность себе. Тонкостей он не знал, но общее впечатление сложилось однозначное: подобный исход был бы неразрывно связан с его собственной гибелью. С утратой же этой связи в Ордене Ноктюрн не осталось бы никакой силы. Будь Альба и Ноктюрн исконными смертельными врагами, одного этого уже хватило бы. Но время для удара выбрали странное, и Драко никак не мог взять это в толк. Вместе с Бергеном и небольшим отрядом охраны он вернулся в Англию на следующее же утро, но прежде они сделали еще одну остановку. Возвращение в Италию казалось весьма вероятным, а потому требовалась база для операций, чтобы не пришлось вечно прятаться под дезиллюминационными чарами и покровом темноты. Берген закрепил за ними один из старых замков Ноктюрна и установил защитные заклинания, необходимые для соблюдения секретности. Поездка длилась всего пару дней, однако она последовала сразу за разочаровывающей неделей во Франции, и голова Драко все еще шла кругом от объема новой информации. Поэтому, добравшись до Поместья, он вопреки крайней усталости первым же делом отправился искать Грейнджер. — Привет, — пробормотал он, заглядывая в ее комнаты через смежную дверь. Вскинув взгляд, Грейнджер удивленно расширила глаза, и на лице промелькнула улыбка. — Ты вернулся. — В мгновение ока выражение лица сменилось осторожно-беспристрастным. — Удалось что-нибудь разузнать? Потерев глаза, он размял затекшую шею; сон прошлой ночью не шел. — Прогуляешься со мной в саду? Отложив книгу, она кивнула. Одета она была в серое платье с длинными рукавами — Драко подметил, что со времен церемонии объединения наряды ее стали изящнее. Грейнджер без лишних расспросов поднялась и последовала за ним. Прикрыв рот ладонью, чтобы сдержать зевок, он сунул руку в карман; в походке недоставало привычной уверенности. — Ты в порядке? — спросила она, внимательно глядя на него, пока они спускались на первый этаж крыла. — Да, — буркнул он. — Просто устал. Почти не спал. — По крайней мере, не выглядишь так, будто готов броситься с крыши. Закатив глаза, Драко легонько подтолкнул ее локтем в бок. Оказавшись на улице и отойдя на расстояние, исключающее подслушивание, он наложил несколько заклинаний приватности. Обычно в Поместье обитали лишь эльфы, совет и стража, но ему не хотелось, чтобы посторонние узнали слишком много и слишком рано. Без долгих вступлений он начал: — Во главе Совершенства стоит женщина по имени Козетта. Она действует в интересах древнего сообщества Альба, в котором ее семья имеет глубокие корни. — Помедлив, он взглянул на Грейнджер, но та слушала предельно внимательно. — Нам не известны ни ее истинные цели, ни логика, которой она руководствуется сейчас. Однако она использует Арканда как своего ставленника, поскольку тот занимает высокий пост на континенте и всегда остается на виду. К тому же он обязан ей за некую помощь, оказанную в пору его продвижения в Министерстве. — Так замешан Арканд в делах Совершенства или нет? Драко на мгновение нахмурился, обдумывая вопрос. — Думаю, стоит исходить из того, что его интересы совпадают с устремлениями Совершенства и Козетты. Он не станет кусать кормящую руку — тем более когда эта рука столь могущественна. Кивнув, она скрестила руки на груди. — Принято. Но нужно учитывать и то, что на Арканда можно надавить — будь то шантаж или манипуляция. — Справедливо. Грейнджер замерла на садовой дорожке, в волнении покусывая нижнюю губу. — Мне все это не нравится. Четкого плана у нас нет, как нет, похоже, и возможности выйти на эту Козетту. Если это вообще ее настоящее имя. — Информатор сказал лишь одно: не мы ищем Козетту, а она находит нас. К его удивлению, Грейнджер тихо фыркнула: — Звучит зловеще. — Звучит как описание человека, жаждущего моей смерти и уничтожения нашего ордена, — протянул Драко, вскинув бровь. — Но если честно, — продолжила она, махнув рукой, — мне кажется, она недооценивает тебя. И нас всех. К тому же, судя по всему, у Бергена полно связей. — Было забавно, — признался Драко с усмешкой, — наблюдать, как он шныряет в темноте в обычной магловской одежде. Без всех этих парадных мантий и прочего. — Когда она снова хихикнула, он добавил: — Зато теперь у нас есть база в Италии, скрытая от чужих глаз. Так что сможем приходить и уходить, когда потребуется. Грейнджер кивнула и вновь поравнялась с ним. — Это может пригодиться. Драко согласно склонил голову и повернулся к ней: — А как шли дела здесь в мое отсутствие? Было что-нибудь любопытное? Грейнджер на мгновение задумалась и скривилась: — Гарри и Дафна приглашали нас на ужин. — Заметив, как поморщился Драко, она прибавила: — И я познакомилась с Синтией Берген. Покачав головой, Драко запустил руку в волосы. Опустившись на садовую скамью, он произнес: — Я встречался с Синтией во время общего сбора. Она была эксцентрична. — Он пожал плечами. — Я полагал, Берген надеется, что выбор мой падет на нее при поиске Луны Амор, но он никогда не настаивал. Грейнджер присела рядом. Драко почувствовал, как в теплом воздухе тяжелеют веки. — Любопытно. Интересно, почему же он не… Слова ее оборвались, когда Драко уронил голову ей на плечо, позволяя глазам закрыться. До слуха донесся мягкий смешок, и пальцы девушки на мгновение коснулись его волос. Сон неумолимо затягивал его, и последним, что довелось услышать, была ироничная фраза Грейнджер: — Ты и впрямь становишься истинным сыном Ноктюрна.

***

Малфой оказался соседом тихим, почти бесшумным. Гермиону это вполне устраивало: пусть какая-то часть ее и находила утешение в его близости, тишину во время работы она ценила не меньше. С возвращения из Франции — и особенно после того, как Малфой уехал в Италию собирать сведения о Совершенстве, — Гермиона проводила дни напролет, зарывшись в старые дневники Ноктюрна в поисках самых ранних записей. Малфой упоминал, что история противостояния Ноктюрна и Альбы задокументирована из рук вон плохо, но она была полна решимости отыскать хоть что-то стоящее. Порой, когда над жизнью снова сгущались зловещие тучи грядущей войны, ей казалось, что только эта работа и помогает не сойти с ума. Тем удивительнее было услышать пятничным вечером голоса, доносившиеся из гостиной через открытую дверь. Оторвавшись от исследований, Гермиона прислушалась, пытаясь узнать смутно знакомый голос. Спустя мгновение в дверном проеме показался Малфой. Широко улыбнувшись, он спросил: — Зайдешь к нам выпить? Она в недоумении отложила дневник. — Ты пьешь? И кто это — «к нам»? — Блейз и Тео. — Сделав шаг в комнату, он добавил: — И да, я решил устроить себе вечер отдыха и не изводить мыслями о скором конце. Ты со мной или как? Она невольно рассмеялась и покачала головой: — Раз ты так ставишь вопрос, разве я могу отказать? — Поднявшись, Гермиона на миг замерла. — Означает ли это, что мне тоже позволено приглашать друзей в Поместье? Взгляд Малфоя на мгновение стал жестче, но уголки губ дрогнули. — Формально их кандидатуры должна одобрить стража. — Разумеется. — Скрестив руки на груди, она подошла к нему почти вплотную. Стоило ему не отстраниться, как Гермиона улыбнулась: по лицу закралось подозрение, что пить они начали уже давно. — Но как только проверка будет пройдена… — Да, Грейнджер, — вздохнул он, — зови Поттера и Уизли. Но учти: дела Ноктюрна огласке не подлежат, даже сейчас, в кругу моих друзей. И когда появятся задачи поважнее, времени на игры не останется. Закатив глаза, она выдохнула: — Обязательно сверюсь с твоим расписанием, о великий и могучий, всезнающий Луна Ортус. — Перебор, — протянул он, переплетая пальцы с ее ладонью. В серых глазах заплясали искорки. — Очевидно же, что до всеведения мне далеко. Гермиона долго всматривалась в него, не выпуская руки и чуть склонив голову. — Рада видеть тебя улыбающимся. А то в последнее время ты будто жил в унынии. — Прошу прощения, я вообще-то пытался придумать, как нам выжить, — фыркнул он и шутливо ткнул ее пальцами под ребра. Она подскочила, перехватив его за запястье. Когда Гермиона не сразу разжала руку, губы Малфоя изогнулись в ухмылке. — Мерлин, Грейнджер, прибереги этот пыл на потом, у нас гости. Она тотчас отпрянула, чувствуя, как к щекам приливает жаркий румянец. Малфой коротко хохотнул и дернул ее за завиток волос. — Я пошутил, — пробормотал он. — Знаю, — выдохнула она, пытаясь унять бешеное сердцебиение, и скользнула мимо него в гостиную. Забини и Нотт прервали разговор и уставились на нее. Гермиона улыбнулась и устроилась на диване. Когда Малфой налил ей выпить и сел рядом — так близко, что места между ними почти не осталось, — она никак не могла выровнять пульс. И едва ли виной тому были только магические узы. Припомнив их поцелуй в ночь перед его отъездом в Италию — поцелуй, оставивший после себя жажду большего, — она поняла, что краснеет снова. — Значит, Грейнджер, — начал Забини, прихлебывая виски. — Или, полагаю, теперь уже Малфой? — Можно и так, и так, — отозвалась она, чувствуя, как перехватывает дыхание. — Малфой по-прежнему зовет меня Грейнджер. Нотт коротко хохотнул: — Выходит, по сути, ничего не изменилось. Ощутив на себе обжигающий взгляд Малфоя, она мельком глянула на него. Тот отвернулся и бросил: — Кое-что изменилось. А вот остальное… — Кое-что, наверное, останется вечным, — поддразнила Гермиона. — К примеру, то, что Грейнджер — неисправимая заучка, — заключил Малфой, указав на нее бокалом. Она сердито сузила глаза: — Или то, что Малфой — напыщенный придурок. Серые глаза вспыхнули, когда они встретились взглядами, и ухмылка на его лице стала еще шире. Он пригубил виски, не отводя взора; его колено коснулось ее колена. — Так, ладно, — громко объявил Нотт. — Здесь только мне стало не по себе, или всем? Забини откашлялся: — Всем не по себе. Густо покраснев, Гермиона отвела глаза и отодвинулась, втиснувшись в самый угол дивана. Сделав глоток, она заставила себя не думать о близости Малфоя и обратилась к гостям: — А чем вы оба занимались после Хогвартса? — Я работаю в «Палдмир Юнайтед», — кивнул Забини. — Занимаюсь продвижением. — А я целитель, — отозвался Нотт, подавшись вперед. — Специализируюсь на изготовлении зелий. Разумеется, до мастерства Драко мне далеко, но на жизнь хватает. Гермиона поморщилась и поставила бокал на столик. — О каком еще мастерстве речь? Малфой замер, вскинув бровь: — Я об этом не упоминал? — У тебя есть степень мастера? — ошеломленно переспросила она. — По зельеварению, — нахмурился он. — Ерунда. Какое-то время я подумывал об открытии собственной аптеки, но потом всё это закрутилось, и планы отошли на второй план. — Почему я не знала, что ты стал мастером? — допытывалась она, пристально глядя на него. В груди неприятно кольнуло: он не счел нужным упомянуть о таком достижении. Ей невольно вспомнилось, как многого она еще не знает о человеке, ставшем ее мужем. — На фоне последних событий это казалось не таким уж важным, — он пожал плечами, небрежно закинув руку на спинку дивана и едва не коснувшись плеча Гермионы. — Сейчас у меня такая жизнь. Ты же не думала, что до Восхождения я целыми днями ничем не был занят? Ты не знала только потому, что я учился заочно у мастера в Испании. — Пригубив виски, он добавил: — В Британии никто из мастеров не горел желанием со мной связываться. — И это был полный идиотизм, конечно, — легко заметил Нотт. — Учитывая, каким талантливым зельеваром ты всегда был. — Ну да, — хмыкнул Малфой. — Настолько талантливым, что когда-то облил тебя с ног до головы недоваренным Напитком Живой Смерти. Забини раскатисто расхохотался: — Я помню! Ну и рожа у тебя тогда была! Малфой нахмурился и встал, чтобы налить себе еще: — Откуда мне было знать, какие побочные эффекты выдаст незавершенный состав? — Я пришел в себя через четыре дня, и все обошлось, — сказал Нотт, картинно разведя руками. — Это у тебя всё обошлось, — вставил Малфой, — а не у меня после той лавины жалящих заклятий, которыми ты меня забросал. Нотт покачал головой и широко улыбнулся Гермионе: — Я пропустил четыре дня лекций, а он даже не удосужился законспектировать их для меня. Ты же меня понимаешь? — О, — прыснула она, — абсолютно. Я бы пришла в неописуемую ярость. Малфой в шутку щелкнул ее пальцем по макушке и пробормотал: — Предательница. Отмахнувшись от его руки, Гермиона поймала себя на том, что широко улыбается. И когда она снова встретилась с ним взглядом, в его глазах светилось уже знакомое тепло, от которого в животе предательски запорхали бабочки.

***

Прошло несколько часов, и Гермиона уже вовсю зевала: веки стали тяжелыми от выпитого виски и подступающего сна. Нотт и Забини только что покинули их через камин. Поднимаясь, Гермиона запнулась о ножку дивана. Малфой фыркнул и, зажмурившись, прикрыл рот рукой, сдерживая ответный зевок. — Я тебя провожу, — пробормотал он, заметно запинаясь, — как и полагается порядочному мужу. — Проводишь? — хихикнула она. — Через соседнюю дверь? — Именно. — Он замер, прислонившись к косяку, и посмотрел на нее исподлобья. — Знаешь, Грейнджер… Гермиона… мне не нравится мысль, что ты несчастна. — Я вовсе не несчастна, — нахмурилась она. — Со мной. — Он вскинул бровь, не отрывая от нее взгляда. — Не хочу быть паршивым мужем. Пусть даже наш брак и не совсем… настоящий. Гермиона замерла, глядя на него снизу вверх. — Я не считаю тебя паршивым мужем. — Да уж, конечно, — он предостерегающе поднял руку. — Мы и месяца не женаты, а я уже подвергаю тебя опасности… — Моя жизнь и раньше была на грани, — возразила она. — К тому же, если честно, угрожать мне начали еще до того, как мы заключили магические узы… — Об этом я и говорю! — простонал он, прислонившись лицом к косяку. — Ты не должна погибать из-за меня. — Прелестная тема для беседы, — пробормотала Гермиона. — Малфой, тебе точно пора спать. Он тяжело вздохнул, потирая глаза. — Да. Ты права. Он положил руку ей на плечо — тяжелее, чем требовалось. Гермиона не могла понять: был ли это жест нежности или Малфою просто нужна была опора, чтобы удержаться на ногах. Она проводила его до порога своей гостиной и обернулась с улыбкой. — Спасибо, что проводил до дома, — поддразнила она, едва сдерживая смех. — Очень признательна. — Улыбка чуть угасла, и она добавила: — До сих пор не верится, что ты промолчал про степень мастера по зельеварению. Сколько я здесь, ты к котлу даже не подходил. — Лучше бы они помалкивали, — буркнул он, явно чувствуя себя не в своей тарелке. — Это не такая уж важная деталь. — Но это же потрясающе! — прошептала она. — Я и сама когда-то всерьез думала заняться зельями, но выбрала Министерство. — У меня есть лаборатория, — небрежно махнул он рукой. — Как-нибудь покажу. И мне жаль, что работу пришлось оставить из-за меня. Вот видишь — паршивый муж. Гермиона покачала головой: — Перестань. Ты вовсе не плохой муж. Смотри: доставил же меня в целости и сохранности прямо к спальне. — Если бы я тогда, до Восхождения, знал, во что это выльется, — ни за что бы не согласился, — отрывисто произнес он. Малфой бесцельно прошелся по комнате и взял один из дневников, лежавших стопкой на столике. — Задним умом мы все крепки, — мягко заметила она, уходя в спальню. Там она сбросила джемпер, оставшись в одной майке. — Что? — переспросил он, подходя к дверному проему. — Что это вообще значит, во имя Мерлина? Гермиона фыркнула: — Обычная магловская поговорка. Она о том, что ты поступил так, как считал правильным в тот момент. Если бы не твое решение, министр Арканд до сих пор мучил бы тех несчастных во Франции. Подумай, скольким ты помог, согласившись на Восхождение. — Мы ничем не помогли во Франции, — отчеканил он. — Если уж на то пошло, мы только усугубили ситуацию, сунув туда нос. — Взгляни с другой стороны. — Гермиона потерла заспанные глаза и уселась на кровать, скрестив ноги. — Совершенство уверено, что мы расследуем дела магических существ. Пусть и дальше верят, что нас заботят только кентавры и вампиры — и ничего больше. Прислонившись к косяку, Малфой скрестил руки на груди, и на его губах заиграла ухмылка. — Пока мы за кулисами ищем способ раз и навсегда приструнить Альбу. — Совершенство, Альба… — Гермиона махнула рукой. — По мне, так это одно и то же. — Для наших целей, — сказал он, запуская пальцы в волосы, — это действительно одно и то же. Значит… политика в отношении магических существ. Мерлин, я слишком пьян, чтобы обдумывать это прямо сейчас. Уронив голову на руки, она выдохнула: — Я тоже. Разберемся со всем этим… завтра. — Со всем и сразу, — протянул он. Гермиона улыбнулась ему: — Именно. Со всем. Кто знает — на двоих у нас мозгов хватит. Мы и не с таким справлялись. — Умная здесь ты, — пробормотал он, присаживаясь на край кровати. Она с опаской посмотрела на него, помедлив, но он держался на расстоянии, хотя и подмигнул ей. — А я просто умею пользоваться моментом. — Поэтому ты без спроса и уселся на мою кровать, — поддразнила она, пытаясь унять участившееся сердцебиение. Он вдруг широко и шумно зевнул, и Гермиона, откинув голову, не выдержала и звонко рассмеялась. Прикрыв рот рукой, он покачал головой: — Прости, я просто чертовски вымотался. — С искоркой в глазах он добавил: — Это изнурительный труд — быть галантным джентльменом и провожать даму до самого порога. Все еще смеясь, Гермиона выдавила: — Полагаю, теперь я должна предложить тебе остаться. — Она широко улыбнулась: — Мне нравится видеть тебя таким. А то ты вечно до чертиков серьезен. Его лицо посерьезнело. — Моя жизнь всегда была слишком суровой штукой. С грустной улыбкой она прошептала: — Должно быть, это очень выматывает. Его пальцы коснулись тыльной стороны ее ладони, покоившейся на колене. — Приятно, когда есть с кем разделить эту ношу… пусть даже с моей стороны эгоистично в этом признаваться. — Вовсе нет. — В каком-то смысле — да. Гермиона нахмурилась: — Я сама на это подписалась, помнишь? Я знала, на что иду. Малфой накрыл ее руку своей и склонил голову. — Я не лгал, когда говорил, что ты — лучший выбор. — Он шевельнулся, собираясь встать. — И я, конечно, шутил. Я бы не стал навязываться и оставаться на ночь, потому что… — Ты можешь остаться, — перебила она тихим, прерывистым шепотом. — Если хочешь. И если не будешь претендовать на мою половину. Он замер, пристально глядя на нее; плечи напряглись. — Я не стану тебя теснить… я ведь джентльмен, помнишь? — Ухмыльнувшись, он добавил вполголоса: — Может, однажды всё и изменится, но не сейчас. — Однажды, — прошептала она, притягивая его к себе за руку, которую он всё еще не выпускал, — я и сама этого захочу. Коснувшись кончиками пальцев его челюсти, она подалась вперед и накрыла его губы мягким поцелуем. Они были теплыми, а дыхание, когда она отстранилась, отдавало виски. Он смотрел на нее, и глаза его потемнели, став почти угольно-серыми. Не желая разрывать близость, Гермиона запустила пальцы в мягкие волосы на его затылке, и он вновь потянулся к ней, целуя уже настойчивее, с оттенком властности. Когда его язык скользнул между ее разомкнутых губ, она не сдержала тихого стона, сорвавшегося из самой глубины груди. Малфой отстранился, прижавшись лбом к ее лбу, и открыл глаза. Ладонь скользнула по ее щеке. Сглотнув, он выдохнул: — Ты пьяна. Он произнес это так двусмысленно, что она не поняла — утверждение это было или вопрос. — Ты тоже пьян, — отозвалась она. Коротко хохотнув, он отпустил её и снова отодвинулся на край кровати. — Так я и думал. Сердце колотилось бешено, в животе всё сжалось от странной, тянущей тоски, но Гермиона заставила себя подняться. — Мне нужно в ванную и… ложиться. Располагайся как хочешь. Пересекая комнату и слегка пошатываясь, Гермиона чувствовала на себе его обжигающий взгляд. По телу разлилось тепло, но обернуться она не решилась. Когда она вернулась, Малфой уже спал, завернувшись в ее одеяло.