Ноктюрн/Nocturnus

Малфой изучающе наблюдал за ней из другого конца комнаты; под этим взглядом Гермиона невольно занервничала. Когда он подошел вплотную с многозначительным видом, она вздохнула и скрестила руки на груди. — Что? В последний раз они виделись той ночью на крыше Поместья. Должно быть, она уснула в его объятиях, потому что наутро проснулась в собственной постели, заботливо укрытая одеялом. Улыбнувшись, он мимолетно коснулся её губ поцелуем. — Если память мне не изменяет, ты упоминала, что Поттер хотел поужинать с нами. — Гарри и Дафна, — уточнила она, прищурившись. — Я полагала, тебе это неинтересно. — Так и есть, — мгновенно подтвердил он с ухмылкой, — но… Поттер ведь служит в Аврорате, верно? Гермиона скептически вскинула бровь. — Служит. И почему мне кажется, что ты что-то задумал? — Когда он прищелкнул языком, изображая оскорбленное достоинство, она лишь закатила глаза. — Ладно, забудь. Так что ты затеял? Малфой приобнял её за напряженные плечи. — Я всегда что-то затеваю. — В серых глазах промелькнул азарт. — Но здесь всё серьезно. Хочу выведать всё, что ему известно о ситуации с Совершенством с точки зрения Министерства. Гермиона на мгновение задумалась и признала: — В этом есть разумное зерно. Если министр Бруствер и впрямь чувствует давление Совершенства, полезно будет узнать, насколько глубоко они запустили когти в Британию. Пока я работала в Министерстве, мне было проще оценивать ситуацию со стороны. — Иронично, — протянул он. — Но ты ведь понимаешь… — она легонько хлопнула его по руке, не сводя пристального взгляда. — Тебе придется на самом деле быть общительным. — Буду я общительным, — отозвался он, сузив глаза. — Я учился вместе с Дафной, забыла? Ума не приложу, зачем ей сдался Поттер, но это её дело. Она нахмурилась и ткнула его локтем под ребра. — Я знаю, что ты умеешь быть дипломатичным. Вот и будь им. — Буду, — согласился он. — И чем больше Поттер расскажет о Министерстве, тем лучше мы подготовимся к дальнейшим действиям. Довод был весомым, но нынешнее его настроение и без того раздражало, так что Гермиона не спешила тешить его самолюбие и просто кивнула: — Сегодня же напишу Гарри и всё устрою. Было бы славно, если бы охрана поменьше мозолила глаза. — Ты же знаешь стражу, — бросил он. — Им только дай повод вмешаться. Долго вглядываясь в него, она наконец вздохнула: — Ты в каком-то странном настроении. — Мне уже и порадоваться нельзя? — поддразнил он, поворачиваясь к ней и скользя ладонями по её рукам. Его голос понизился до шепота, от которого по спине побежали мурашки. — Я думал кое о чем ещё. Пока во Франции всё нестабильно, нам стоит наведаться в Италию и разузнать, как там дела. На этот раз вдвоем. У Гермионы перехватило дыхание от его взгляда. — Было бы здорово. — Покопаемся в прошлом, — сказал он, переместив ладони на её бедра, — и проведем время только вдвоем. И если всё пройдет гладко, Совершенство даже не узнает о нашем визите. — Всё должно пройти гладко. — От его близости внутри всё сжалось, и она поймала себя на том, что засмотрелась на его губы. — Ведь если Совершенство решит напасть на нас здесь, дома, нам нужно сохранить любое преимущество. — Потянувшись к нему, она поцеловала его. — И ради Мерлина, будь осторожен с этой силой. Не используй её ни при ком. — Справедливо, — пробормотал он в её губы, прижавшись лбом к её лбу. Отстранившись, он добавил: — Кстати, об этом… мне нужно переговорить с Гленнетом. Дай знать, что ответит Поттер, и я буду паинькой. Поцеловав её в висок, он исчез прежде, чем она успела хоть что-то сообразить.

***

— Ты это сейчас серьезно? — Гермиона замерла на пороге, пораженно приоткрыв рот. Малфой, вскинув светлую бровь, продолжал деловито поправлять корону. — Только не говори, что пойдешь в этом. — Имею право носить всё, что пожелаю, — парировал он, приглаживая выбившуюся прядь и любуясь отражением. — Свобода самовыражения, всякое такое. Гермиона скрестила руки на груди, с трудом удерживаясь от желания закатить глаза. Следовало догадаться сразу: договориться с Малфоем об ужине на площади Гриммо будет непросто. — Мы идем на обычный домашний ужин, — изнуренно выдохнула она. Развернувшись, Малфой чуть опустил подбородок: — Ты сама велела быть дипломатичным. Для тебя это, возможно, просто ужин, а для меня — дипломатический обмен сведениями. — Ты ведь это не всерьез. Облаченный в полное парадное одеяние Ноктюрна, Малфой выглядел так, будто собрался на съезд монархов, а не на фирменный мясной рулет Кикимера. Несмотря на всю серьезность момента, Гермиона не выдержала и прыснула. Расправив плечи, он изрек: — Меня учили всегда одеваться на ступень выше… — На ступень! — воскликнула Гермиона, уже не сдерживая смеха. — Да тут целый лестничный пролет. Признай, это просто попытка пустить пыль в глаза Гарри и козырнуть властью. Причем попытка ребяческая и шитая белыми нитками, смею заметить. Пусть у ног его лежал весь мир, Малфой порой оставался поразительно незрелым. Картина того, как он в изысканных мантиях и короне восседает за столом на площади Гриммо, рассмешила ее еще сильнее. Гермиона прижала ладонь ко рту, чтобы не расхохотаться в голос; в уголках глаз выступили слезы. Он поправил узел галстука, и уголки губ дрогнули: — Ладно. Это попытка пустить пыль в глаза Поттеру. И я никогда не утверждал, что я зрелый… или скрытный. Покачав головой, Гермиона сжала его предплечье: — Только Мерлину известно, Драко Малфой, как ты умеешь меня рассмешить. Выходим через десять минут. Переодевайся! Когда она выходила, по лицу его было ясно: он прекрасно понимает, что делает. Пятнадцать минут спустя Малфой шагнул в покои Гермионы. На нем была темно-синяя рубашка и темные брюки. Затягивая узел галстука, он смерил ее скептическим взглядом. — Так приемлемо, о великая Луна Амор, королева стиля? Гермиона прищурилась и долго смотрела на него — так долго, что он заметно напрягся, но взгляда не отвел. Вздохнув, она подошла, поправила галстук и разгладила складку на рубашке. — Ты весь вечер собираешься быть в таком настроении? — Предпочла бы, чтобы я заперся в комнате и мрачно предавался думам? Она выдавила улыбку: — Нет. Мимолетно поцеловав ее в губы, он выдохнул: — Тогда терпи. Гермиона обвила руками его шею: — Спасибо, что согласился пойти. — Прошу тебя, — фыркнул он. — Ты ради всего этого жизнь отдала. Это меньшее, что я мог сделать… хотя я всё же жалею, что ты не разрешила надеть корону. Закусив губу, Гермиона сказала: — Я заказала тебе кое-что из каталога твоей матери. Считай это запоздалым свадебным подарком. Малфой опешил, когда она высвободилась из объятий; на лбу пролегла складка недоумения. — У меня для тебя ничего нет. — Мне ничего и не нужно, — отмахнулась она. Вернувшись через мгновение, Гермиона у него на глазах заменила зажим для галстука другим — в форме короны, с тремя камнями цвета ночного неба. В коробочке оказались и подходящие запонки. Он сглотнул, пока она крепила их к манжетам, тихо приговаривая: — Вот. Теперь твоя корона будет с тобой. От выражения его лица в животе запорхали бабочки, а сердце пустилось в свободный полет. — Спасибо. — Он поцеловал ее до невозможности нежно и добавил: — А теперь идем. Мы и так уже опаздываем.

***

Шагнув из камина на площадь Гриммо, Гермиона невольно расслабилась в знакомой обстановке. Но мгновением позже, когда вслед за ней вышел Малфой и собственнически обнял её за талию, пришло острое понимание: всё изменилось бесповоротно. Дело было не только в замужестве — её жизнь теперь текла в ином измерении. Исчезли привычные обеды в «Дырявом котле» и сплетни за бокалом вина. Новое существование казалось куда сложнее прежнего. Гермиона не жалела о ноше, которую взвалила на плечи, но контраст был разительным. Когда в гостиную вошел Гарри — в зеленых глазах плясали искорки — и крепко обнял её, Гермиона ощутила странную неловкость. Дафна тем временем негромко переговорила с Малфоем и улыбнулась: — Добро пожаловать. Потирая затылок, Гарри выдавил: — Малфой… и Малфой. Гермиона предостерегающе взглянула на друга. Драко, снова встав рядом, сунул руки в карманы брюк — верный признак нервозности — и кивнул: — Поттер. Спасибо за приглашение. На несколько секунд повисло напряженное молчание: мужчины сверлили друг друга взглядами. Затем Гарри с явной неохотой протянул руку. Малфой, изучив его проницательным взором, ответил на рукопожатие. Гермиона затаила дыхание; когда они наконец расцепили руки и разошлись, она вздохнула свободнее. Все четверо расположились в гостиной. Малфой сел рядом с ней на диван; посторонний принял бы его позу за проявление невозмутимой уверенности. Но Гермиона заметила легкую дрожь колена и, почувствовав его нерешительность, прижалась своим коленом к его ноге. — Ну как, — нарушила тишину Дафна, — как вы обустроились после свадьбы? Сжав губы в подобии вежливой улыбки, Малфой ответил: — Спасибо, неплохо. Гермиона кивнула и добавила: — По меньшей мере, это интересно. Мы пока не поубивали друг друга, и — рискну заявить — порой даже ладим. В комнате прозвучал сдавленный смешок. — Что ж, это обнадеживает, — заметила Дафна, — учитывая обстоятельства. — Учитывая, что Грейнджер застряла со мной на всю жизнь, — съязвил Малфой с легким вызовом. Гарри сидел с таким видом, будто приклеил к лицу вежливую улыбку и твердо вознамерился не снимать её, что бы ни случилось. Дафна поднялась и разлила по четырем стаканам огневиски. С благодарностью сделав глоток, Гермиона добавила: — Или наоборот, что куда вероятнее. — Так, Малфой, — рискнул начать Гарри, — за какую команду по квиддичу болеешь? Ухватившись за эту безопасную тему как за спасительную соломинку, Малфой кивнул: — «Соколы». А ты? — «Палдмир Юнайтед». — Помолчав, Гарри добавил: — На прошлой неделе у них был отличный матч. — Боюсь, я его пропустил, — поморщился Малфой. — Мы были в отъезде несколько дней. — О! — Дафна просияла. — И куда вы ездили? В медовый месяц? Гермиона мельком взглянула на Малфоя, жалея, что они не обсудили список запретных тем заранее. Поездка во Францию скоро станет достоянием общественности, но интерес к Италии следовало держать в секрете. Однако он лишь качнул головой: — Во Францию. По делам, к сожалению. Сейчас не лучшее время для развлечений. На его губах застыла ухмылка. Заметив, как помрачнел Гарри, Гермиона сглотнула и заставила себя улыбнуться. Пытаясь найти естественный переход к теме Министерства и влияния Совершенства, она произнесла: — Мы помогали магическим существам, пострадавшим от радикальных реформ министра Арканда. Малфой кивнул, положив ладонь ей на спину между лопаток. Гермиона не понимала, был ли это жест нежности или попытка успокоиться, но лицо его оставалось непроницаемым. — Кое-каких успехов мы добились, в остальном же — пока не слишком. — Ясно, — Гарри подался вперед. — Я слышал об этом… кажется, дело в кентаврах? Гермиона облегченно выдохнула: — Именно. — Судя по слухам, — осторожно продолжил Гарри, — вы наделали шуму в Визенгамоте. Малфой хмыкнул, отвернувшись: — К несчастью для них, Визенгамот не имеет юрисдикции над действиями Ордена Ноктюрн, как бы они ни старались. Гарри напрягся и уже открыл рот, чтобы возразить, но Гермиона перебила его: — Гарри, ты что-нибудь знаешь об отношениях Арканда и Кингсли? Они вообще контактируют? Лицо Гарри посуровело. Обдумав вопрос, он ответил: — Несколько дней назад у Кингсли была встреча с министром Аркандом. После неё он выглядел… не лучшим образом. — Арканд был в Англии? — Малфой вскинул бровь, глядя на Гермиону. Скептически поджав губы, Гарри кивнул: — Как раз тогда я и услышал про Визенгамот. — Он повернулся к Гермионе и сцепил пальцы в замок. — Есть у них юрисдикция или нет… они могут превратить вашу жизнь в кошмар. На вашем месте я был бы осторожнее. Рука Малфоя на её спине напряглась. Гермиона откинулась на спинку дивана, тщательно взвешивая каждое слово. — До этой встречи Бруствера и Арканда Визенгамот в основном поддерживал наши действия во Франции. — Ты права, — тихо подтвердил Гарри, переглянувшись с Дафной. — Так и было. Пожалуй, я и так сказал лишнего. В его тоне прозвучала настороженность, которую Малфой, без сомнения, тоже уловил. Гермиона поджала губы и кивнула: — Разумеется. Снова нацепив дежурную улыбку, Гарри произнес: — На следующей неделе мы собираемся в «Дырявый котел» на день рождения Дина. Приходите и вы. Там будут транслировать матч. Серые глаза Малфоя метнулись к ней. — Италия, — едва слышно выдохнул он. Затем, прокашлявшись, добавил громче: — Спасибо за предложение. Мы с Гермионой уезжаем на несколько дней в начале недели и пока не знаем, когда вернемся. Пожав плечами, Гарри встретился с Гермионой взглядом. — Понимаю. Что ж, если получится — заходите. — Спасибо, Гарри. — Стараясь не обращать внимания на тягучее чувство в животе, Гермиона теснее прижалась к Малфою, сосредоточившись на тепле уз, пульсирующем в месте контакта. Когда она успела так отдалиться от лучшего друга? — Мы постараемся. Хлопнув в ладоши, Дафна объявила: — Ужин почти готов. — Хвала Мерлину, — пробормотал Малфой, и на его губах заиграла усмешка.

***

После удручающе натянутого вечера Драко был рад вернуться в Поместье. Находить темы для разговора с Поттером становилось всё труднее: жизни их теперь разошлись слишком далеко. Даже квиддич, единственная точка соприкосновения, остался в прошлом — после Восхождения на него попросту не хватало времени. И Дафна, с которой он когда-то учился на одном факультете, теперь жила в мире пустых сплетен и мелочей. В глубине души Драко жалел, что жизнь превратилась в этот запутанный хаос, но, несмотря на весь груз роли Луны Ортуса, это была его ответственность. Проблем хватало, и единственным светлым пятном во всём этом оставалась Грейнджер. Но по возвращении она скрылась у себя с вымученной улыбкой. Весь вечер её энергия постепенно угасала, и Драко чувствовал это по слабому отклику магии. Он гадал: не начала ли она уже жалеть? Учитывая положение дел во Франции и Италии, оставалось лишь вопросом времени, когда она проклянет тот день, в который во всё это ввязалась. Переодевшись в простую футболку и пижамные брюки, Драко заглянул в её гостиную, но там было пусто, а дверь в спальню закрыта. Он помедлил, раздумывая, не уйти ли, но Гермиона не раз делала шаг навстречу. Собравшись с духом, он постучал. Услышав глухое «войдите», Драко толкнул дверь. Грейнджер лежала поверх одеяла в майке и шортах, уткнувшись лицом в подушку; перед ней была раскрыта книга. Впервые за несколько недель он видел, чтобы она читала что-то, кроме древних дневников Ноктюрна. Опустившись на кровать рядом, он откинулся на изголовье. Посмотрев на неё искоса, Драко выдохнул: — Ты в порядке? — Да, — бросила она слишком легко. Но тут же вздохнула, заложила страницу и отложила книгу. — Нет. — Её рука нащупала его ладонь и потянула вниз, заставляя лечь рядом; в лице сквозило тяжелое отчаяние. — Кажется, я больше не могу говорить с Гарри. Будто мы… больше не находим общего языка. — Понимаю, — отозвался он, не отводя взгляда. — В какой-то мере я чувствовал то же самое с Блейзом и Тео. Здесь столько всего происходит, но мы не можем обсуждать почти ничего. Мысль о том, чтобы просто зайти в «Дырявый котел» выпить по бокалу, кажется теперь недоступной роскошью. — Вот именно, — едва слышно прошептала она. — Я знаю, что наше дело важно. Но не уверена, что была готова отказаться от всего. — И тем не менее, — произнес Драко, — ты отказалась. От работы, от обеих должностей, от квартиры. Шагнула в полную неизвестность просто потому, что не могла иначе — должна была взять на себя ответственность за то, что тебя даже не касалось. В застывших глазах блеснули слезы. Смахнув подушечкой большого пальца скатившуюся каплю, он вздохнул. — К сожалению, наш путь лежит по нехоженым тропам. Большинство людей этого не поймут. Черт, я сам каждый день гадаю, не стоило ли просто позволить событиям идти своим чередом — особенно когда узнал правду о Совершенстве. Я ведь не великий альтруист. — Но ты не смог, — прошептала Гермиона. — Не смог, — эхом отозвался он. — Только не после того, как в прошлый раз остался в стороне и не решился действовать. — Он долго смотрел на неё, чувствуя, как сердце замирает и пускается вскачь. — Может, я всего лишь утешительный приз, и я готов с этим смириться. Но ты прекрасна, отважна и гениальна. Может, сейчас во всём этом нет смысла… но в глубине души, Гермиона, ты знаешь, что можешь изменить мир. По её щекам покатились беззвучные слезы; лицо исказила печаль. — Ты не утешительный приз. Ты единственный человек, с кем я сейчас могу говорить. Подавшись вперед, он поцеловал её в лоб, касаясь губами нежной кожи. Когда он отстранился, она затрепетала ресницами и сама прильнула к нему. Драко притянул её к себе и поправил одеяло, укрывая их обоих; магия пульсировала между ними, ускоряя ток крови в жилах. Не открывая глаз, со следами слез на щеках, Грейнджер спросила: — Останешься со мной сегодня? Он обнял её крепче. — Конечно.