Ноктюрн/Nocturnus

Устало щурясь, Гермиона заставляла себя вчитываться в эссе, отысканное в одном из старых дневников. В тексте подробно описывалась лунная принадлежность: чем больше удавалось узнать об этой скрытой магии, тем лучше Малфой мог бы ею управлять. Он и сам не раз признавал, что до конца не постигает принципов её действия. За всё время изысканий Гермионе не встречалось страницы содержательнее этой. Подвинув свиток пергамента, она наспех набросала несколько ключевых заметок — дневник был рукописным, а бумага за столетия пожелтела и стала хрупкой. От неожиданности Гермиона вздрогнула, когда в дверях показался Малфой. — Ты готова? — спросил он. — Да, — выдохнула она, вновь опуская глаза к строчкам. Хьюго подготовил портал в Италию; отправление назначили через пятнадцать минут. Вещи были собраны еще несколько часов назад, и Гермиона решила скоротать время за чтением. Предстоящий визит в Италию — страну тайн и конспирации — разительно отличался от поездки во Францию с её политической повесткой. Во время первого визита Малфой с Бергеном защитили и замаскировали один из древних замков Ноктюрна, чтобы можно было перенестись порталом прямо за периметр охраны. Верховный маг зачаровал устройство так, чтобы после использования его невозможно было отследить. Поначалу Малфой предлагал отправиться в Италию вдвоем, но в этом было мало смысла при таком объеме работы: большая часть Совета и стражи тоже перемещались туда отдельными порталами. Впрочем, замок, по словам Малфоя, был достаточно велик, чтобы ни с кем не пересекаться без крайней необходимости. От этой мысли по телу пробежала нервная дрожь. Когда Гермиона вновь подняла голову, отвлекшись от пергамента, Малфоя уже не было. Видимо, он усвоил: когда она увлечена, её лучше не беспокоить. Рука замерла на полуслове. Тяжело сглотнув, Гермиона перечитала предложение трижды. Тонкий, выцветший почерк отозвался в животе неприятным холодным комом. «Лунная принадлежность — эта редкая и многогранная магия — обретет истинную мощь лишь после консумации уз Луны». — Грейнджер. Она вскинула широко распахнутые глаза на Малфоя; сердце бешено заколотилось. — Бросай книгу, нам пора. Тщательно заложив страницу и спрятав дневник вместе с заметками в дорожную сумку, Гермиона заставила себя улыбнуться. — Конечно. Италия ждет. Малфой подозрительно прищурился, когда она вскочила на ноги, уменьшила багаж и рассовала его по карманам. Нахмурившись, он посмотрел на сумку. — Что ты сейчас прочитала? Порой пугало, как хорошо он научился понимать её за столь короткий срок. — Расскажу позже, — выдохнула она. — Где портал?

***

Драко наблюдал, как Грейнджер нервно перебирает сумки, едва они ступили на территорию замка. Стража прибыла часом раньше и уже закончила проверку: искали следы чужой магии или чьего-то присутствия, оставленные с последнего визита Драко и Бергена. Она держалась скованно с той самой минуты, как он заглянул к ней перед отъездом, и Драко никак не мог понять причину. Неделями она просиживала над дневниками Ноктюрна, но дотошность, с которой предшественники расписывали каждую мелочь, неизменно навевала на него сон всякий раз, когда он пытался последовать её примеру. Подойдя ближе, он перехватил её взгляд. — Ну? Что скажешь? — Он невероятный. — В глазах светилось благоговение, а на лице расцвела улыбка. — Не верится, что древние Луны и впрямь здесь жили. — Скоро явится Подски, — задумчиво произнес Драко, взяв её за руку. — Он разберет вещи, раз уж неясно, сколько мы здесь пробудем. Я покажу тебе замок, но учти: сам не знаю и половины переходов. В прошлый раз у нас с Бергеном было слишком мало времени. Гермиона, затаив дыхание, кивнула, вглядываясь в высокие, внушающие трепет стены цитадели. Архитектура казалась сошедшей со страниц легенд: щербатый камень, густо увитый лозами и дикой зеленью, взмывающие вверх спиралевидные башни. А за стенами, куда ни кинь взгляд, до самого горизонта раскинулись бескрайние тосканские поля. Переплетя пальцы с его, Грейнджер двинулась вперед, не сводя глаз с возвышающейся крепости. Указав на самую высокую башню, Драко произнес: — Это башня Луны. Там расположены покои правителей… но есть одна загвоздка. — Дай угадаю, — отозвалась она с заинтригованной улыбкой. — Комнаты общие? — Именно. — Следя за её реакцией, он добавил: — Разумеется, здесь полно других комнат, если ты предпочтешь иной вариант. — Думаю, несколько дней мы как-нибудь перебьемся, — тихо ответила она. С усмешкой притянув её ближе, он повел Гермиону внутрь, мимо жилых покоев в сторону той самой башни. И хотя Драко повидал немало роскошных резиденций, изучение этого места вместе с Грейнджер, которая то и дело замирала от восторга, зажгло искру и в его сердце. К тому времени, как они поднялись в башню Луны, она буквально светилась от нетерпения. Миновав огромную спальню, открытую всем ветрам, они вышли на просторный балкон, обращенный прямо к луне в зените. У Драко перехватило дыхание, когда они взглянули на ночное небо, усыпанное миллионами звезд. Гермиона прижалась к его боку, и он обнял её за плечи, привлекая к себе. — Обстоятельства, может, и не самые радужные, — сказал Драко, лениво перебирая её завиток, — но я хотел привезти тебя в Италию. И вот мы здесь. Во взгляде цвета теплого шоколада заплясали искорки. Она поддразнила его: — А ты ведь говорил, что в этом браке не будет места романтике. — Помогает то, что мы перестали вставлять друг другу палки в колеса на каждом шагу, — иронично протянул он. — Пока что, — бросила она легко, но всё же ткнула его локтем в бок. — Пока что. — Уверена, это лишь вопрос времени. — Она коснулась его губ быстрым поцелуем и улыбнулась, отстранившись. — Но, полагаю, мы разберемся с этим, когда придет срок. Ведь единственная альтернатива — это если я тебя убью, а этого мне нельзя. — Из-за контракта, — тихо подтвердил он. — Именно. Ухмыльнувшись, он обнял её крепче. — Завтра будет долгий день. Тебе нужно отдохнуть. Когда она обвила руками его талию, уткнувшись лицом в грудь, Драко невольно задался вопросом: удастся ли отдохнуть ему самому.

***

Гермиона нет-нет да и ловила себя на мысли, что Ордену Ноктюрн следовало окончательно перенести резиденцию в этот тосканский замок. Он был не только неописуемо красив, но и будто оживал под действием древней магии, веками пропитывавшей камни. Казалось, на каждом шагу чары замка тянулись к её силе в каком-то восторженном упоении. С самого приезда в Италию так и не представилось случая изучить страницы дневника, найденные перед отъездом: вчера Малфой не отходил от неё ни на шаг, а сегодня проснулся прежде, чем она успела открыть глаза. Дело было не в том, что Гермиона хотела скрыть находку, просто требовалось сперва вдумчиво прочесть текст самой. Необходимость консумации уз для укрепления связи звучала логично — настолько, что Гермиона лишь поражалась, как не додумалась до этого раньше. Против она не была. Как уже говорилось Малфою, она ожидала, что это потребуется куда раньше. И Драко ей определенно нравился. Он был привлекателен и давно перерос того избалованного мальчишку из Хогвартса. Между ними возникло взаимопонимание, а связь крепла так стремительно, как не бывает порой и спустя годы брака. Малфой проявлял терпение, но те редкие моменты, когда близость едва не перерастала в нечто большее, так ничем и не заканчивались. Если же консумация требовалась для усиления принадлежности, Гермиона была более чем готова. Она часто размышляла о роли магии уз во всем этом, но та, скорее всего, лишь дополняла то, что зародилось между ними само собой. Однако что-то заставляло медлить, и причина крылась не только в дневнике. С той секунды, как Гермиона наткнулась на те строки, на задворках сознания навязчиво маячила еще одна мысль. Совершенство не спешило раскрывать истинные цели, даже когда они шли по следу во Франции. Совет подозревал: всё дело в слабости лунной силы. И если у Совершенства есть способ определять мощь связи, которой так жаждет завладеть их лидер… Гермиона не хотела, чтобы Малфой обрел полную мощь принадлежности, если это означало бы для него смертельную угрозу. Вероятно, страх был иррациональным, тем более что стража Ноктюрна не раз доказывала мастерство. Но ведь Совершенство могло медлить лишь потому, что сила еще не достигла пика — раз узы не скреплены физически. Как только удастся толком прочесть те страницы, она всё объяснит Малфою. Этот вопрос, как и любой другой, нужно решить вдвоем. Она не собиралась ничего утаивать — лишь хотела сперва всё осмыслить. Отогнав сомнения, Гермиона обвела взглядом членов Совета. Количество зацепок в Италии ошеломляло, и всё здесь было окутано атмосферой строжайшей тайны. Берген собирался на встречу с осведомителями, прихватив нескольких советников, а Гленнет вызвался укрепить защиту замка. В итоге они с Малфоем оказались предоставлены сами себе, хотя это мало что значило: попытайся они выйти за периметр, за ними тут же увязалась бы стража. Элиас Берген на этот раз решил не брать Хьюго с собой, а значит, тот останется в замке. Поймав взгляд Малфоя, Гермиона не сдержала улыбки: он состроил недовольную мину. Пусть это и не главная причина поездки, Гермиона твердо решила выкроить время и дочитать отрывок. А после они всё обсудят как взрослые люди — разумные и влекомые друг к другу. Постаравшись при этом не сталкиваться с Хьюго. Хотелось верить, что вскоре появятся конкретные зацепки, ведь перспектива сидеть взаперти, пока остальные работают, её не прельщала. На сегодня же в планах значилось посещение библиотеки, примеченной еще вчера. Возможно, старинные фолианты прольют свет на историю и истинные мотивы Альбы. От этой мысли на губах заиграла улыбка.

***

Пока Малфой сидел, уткнувшись в книгу, Гермиона украдкой оглядела библиотеку и лишь затем вытащила из сумки дневник. Тусклое пламя свечей подрагивало, освещая рабочий стол. Любопытство буквально сжигало её с того самого вечера, когда она впервые наткнулась на упоминание об этой тайне. Поднеся дневник почти к лицу, она быстро пробежала глазами страницы; кровь отлила от щек. — Ты ведь знаешь: я всё равно выясню, что ты там выискиваешь, — протянул Малфой, не отрываясь от чтения. — Как бы ты ни пряталась и ни делала вид, что ничего не происходит. Черт бы побрал его и эту слизеринскую проницательность. — Такое чувство, — усмехнулся он, — будто ты там эротику почитываешь. — Вовсе нет, — прошипела она, чувствуя, как щеки предательски заливает румянец. Наконец он вскинул на неё серые глаза: — Но я не против, если это так. Гермиона сердито прищурилась и вернулась к дневнику, изо всех сил стараясь вести себя непринужденно — так, будто и не пыталась ничего скрыть. Малфой лишь тихо рассмеялся и качнул головой, снова углубившись в текст. Перечитывая первый абзац, она едва не забывала дышать. «Лунная принадлежность — эта редкая и многогранная магия — обретет истинную мощь лишь после консумации уз Луны. Разумеется, обстоятельства этого акта имеют первостепенное значение. По мере укрепления связи между Луной Ортусом и его Луной Амор растет и сила принадлежности. Чем прочнее узы, тем выше стойкость и могущество чар. Грани принадлежности неравнозначны, и многие не дают себе труда изучить всё многообразие её проявлений, выходящее далеко за рамки разрушительной магии». — Малфой, — процедила Гермиона сквозь зубы; как ни хотелось ей обдумать всё в одиночку, выводы относительно принадлежности были слишком серьезными. Он повернулся к ней с самодовольной улыбкой: — Да? И что же ты там обнаружила? Не поднимая взгляда, она спросила: — Что ты на самом деле знаешь о лунной принадлежности? Здесь говорится, что у этой магии множество способов применения. Стоило ей поднять глаза, как выражение его лица стало серьезным. Малфой пожал плечами: — Сама знаешь, сведений крайне мало. Я надеялся найти в этой библиотеке хоть что-то новое, но пока безрезультатно. Так что там пишут? Гермиона вспыхнула и перевернула страницу. — Только то, что у неё множество граней, и они неравнозначны по своей мощи. — Единственное, что было описано подробно — это её разрушительная сила, — произнес Малфой, подаваясь вперед. — Ты и сама видела малую её часть, но ходят легенды о Лунах, которые с её помощью стирали врагов в порошок. — Ты также починил крышу, которую сам же и проломил, — задумчиво проговорила Гермиона, покусывая кончик пера. — Интересно: может ли принадлежность до какой-то степени подчиняться твоей воле? Они долго смотрели друг на друга в наэлектризованной тишине; казалось, какая-то истина витает совсем рядом, на грани понимания. Наконец он качнул головой и откинулся на спинку стула. — Как известно, в любой магии важно намерение. Так что вполне возможно. — Губы его изогнулись в ухмылке, а взгляд потемнел. — Но я прекрасно знаю, что не эти рассуждения заставили тебя так покраснеть. Её взгляд снова зацепился за одну фразу: «Разумеется, обстоятельства консумации имеют первостепенное значение». Где-то должны были быть подробности — ведь если что-то пойдет не так, исправить это будет невозможно. Глядя на Малфоя, Гермиона заподозрила, что он догадывается о содержании текста и, возможно, знает детали сам, но из-за его нынешнего самодовольного вида ей совершенно не хотелось развивать эту тему. — Я дам тебе знать, — сухо и вежливо отрезала она, — когда у меня будет больше информации. Малфой снова уткнулся в книгу, едва заметно шевельнув бровями: — Ты же понимаешь: я и так могу догадаться, о чем речь. Гермиона фыркнула, чувствуя укол раздражения. Пусть они и ладили куда лучше, чем можно было предположить, он оставался Малфоем и при желании умел доводить до белого каления как никто другой. — Ну так скажи: о чем же? — Могу предположить, — вполголоса начал он, — что ты наткнулась на описание консумации лунных уз. Судя по тому, что ведешь себя как смущенная школьница. Может, гадаешь, отчего мы до сих пор этого не сделали — или почему именно я не поднимал тему. — Он небрежно перелистнул страницу. — Или же ты пытаешься вычислить наиболее благоприятные обстоятельства. Вопреки всем стараниям, Гермиона не смогла сдержать вспыхнувший на щеках румянец. Не то чтобы она сама не размышляла об этом — и не единожды, — к тому же определенная телесная близость между ними уже возникла. Но то, с какой ироничной легкостью он рассуждал о происходящем, заставило всё внутри затрепетать. Откашлявшись, она выдавила: — Последнее. — Как я и говорил, — продолжил он, аккуратно заложив страницу и откладывая книгу. Наконец он поднял взгляд. — Намерение имеет значение. Поколения Лун принуждали Амор к консумации, а после удивлялись, почему магическая связь не желает повиноваться воле так, как они рассчитывали. — Значит, ты в курсе, — прошипела она, — что консумация уз упрочит принадлежность. Малфой кивнул: — Да, я кое-что об этом знаю. Но никогда не собирался тебя принуждать. — В глазах заплясали искорки, а губы изогнулись в улыбке. — Вот, значит, что ты отыскала. Гермиона скрестила руки на груди, не сводя с него пристального взгляда. — Как только лунная принадлежность обретет полную мощь, ты станешь уязвим для Совершенства. — Можно сказать и так. — Малфой налил два стакана воды из высокого графина, стоявшего в центре стола, и сделал долгий глоток. — Хотя кое-кто предположил бы, что окончательное скрепление уз и возросшая сила принадлежности сделают меня менее уязвимым. Дыхание Гермионы участилось; она уставилась на него и жадно припала к стакану. — И что же ты хочешь этим сказать? — Я говорю то же, — произнес он, и в голос вернулись прежняя легкость и высокомерие, — что говорил всегда. Я ничего от тебя не требую и уж точно не стану заставлять. Мне никогда не хотелось, чтобы это ощущалось повинностью или обязанностью. Когда ты будешь готова — по-настоящему готова, ведь у нас есть лишь одна попытка, — тогда мы и сделаем это. Чем крепче связь между нами, тем прочнее узы и могущественнее принадлежность. Всё взаимосвязано — симбиоз, помнишь? Щеки снова обожгло жаром, и Гермиона закусила нижнюю губу; сердце неистово забилось от его искренних слов. — А если время придет… ты знаешь, какие обстоятельства будут подходящими? — Когда этот разговор выйдет за рамки гипотетического, — задумчиво проговорил он, — тогда мы всё и обсудим. Гермиона не выдержала и хихикнула, вопреки серьезности темы. — Ты говоришь об этом так, словно речь о деловой сделке. — Не хотелось бы тебя расстраивать, Грейнджер, — пробормотал он, — но в каком-то смысле так оно и есть. — На мгновение напускная уверенность пошатнулась, и он накрыл её ладонь своей. Тусклое пламя свечи дрожало, бросая тени на лицо. Улыбнувшись, она выдохнула: — Ловлю на слове. Кривая ухмылка скользнула по его лицу; он уже разомкнул губы, чтобы добавить что-то еще, как вдруг… — А вот и вы! Гермиона вздрогнула и отдернула руку. Она недовольно прищурилась, когда Хьюго Берген бесцеремонно плюхнулся на стул у края стола. Губа Малфоя презрительно дернулась, но он лишь тяжело вздохнул. — Что такое, Хьюго? Что-то случилось? Я ведь сказал Совету, что мы в библиотеке… — Ничего не случилось, — перебил Хьюго, небрежно махнув рукой, и откинулся на спинку стула, сцепив пальцы на животе. — Просто мне скучно до чертиков. Знаете, чем нам стоит заняться сегодня вечером? Гермиона плотно сжала губы, видя неприкрытое раздражение на лице Малфоя, и с трудом подавила смешок. — Нет, — отрезал Малфой, закатив глаза. — Мы продолжим искать информацию, которая может пригодиться. И если тебе скучно, можешь заняться тем же — только за другим столом. Проигнорировав выпад, Хьюго прищелкнул языком и закинул сапоги на край стола. — В Италии полно членов Ноктюрна. Надо бы пригласить народ — закатить вечеринку. — Исключено, — рявкнул Малфой. — Мы не знаем, кому здесь можно доверять. Я не намерен сообщать о нашем присутствии кому бы то ни было без крайней необходимости. Хьюго закатил глаза и откинул голову на спинку стула. Гермиона прикусила язык, чтобы не оказаться меж двух огней, и заметила, как напряглась рука Малфоя. — Ноктюрну-то доверять можно, — протянул Хьюго. — Стража никого не впустит без членства в Ордене, сам же знаешь. — Мы здесь не ради развлечений, — сквозь зубы процедил Малфой. — На кону куда более важные вещи — и тебе, как члену Совета, следовало бы это понимать. Тяжело вздохнув, Хьюго проговорил: — Да понимаю я. Но это всего на один вечер — неужели нельзя позвать пару друзей? На мгновение Гермионе показалось, что спор перерастет в крик; она уже потянулась к палочке, когда Малфой вдруг выдохнул и закрыл лицо рукой. — Ладно, — выдавил он. — Можешь пригласить небольшую группу — только своих, из Ноктюрна. Но ради Мерлина, убедись, что стража проверила каждого, прежде чем они переступят порог. Торжествующе хлопнув в ладоши, Хьюго расплылся в широкой улыбке. — Отлично! Тебе не помешает немного расслабиться. Малфой зарычал: — Я не приду… — но Хьюго и след простыл. Драко повернулся к Гермионе, досадно цыкнув: — Спасибо за помощь. — Я не собиралась во всё это вмешиваться, — невозмутимо отозвалась она. Вздохнув, он принялся постукивать кончиком пера по столу, отсутствующим взором глядя в книгу. — И зачем я только держу Хьюго при себе? — спросил он тихим, смиренным голосом. — В качестве шута? Он фыркнул и пробормотал: — Едва ли.