Ноктюрн/Nocturnus

Задумчиво прикусив кончик пера, Гермиона разбирала горы книг, спасенных из цитадели Альбы перед самым обрушением. По словам стражей, вернувшихся оценить масштаб разрушений, большая часть подвала оказалась погребена под завалами — история Альбы теперь покоилась под тоннами мертвого камня. Малфой, выругавшись сквозь зубы, в сердцах взъерошил волосы и ушел к верховному магу. Гермиона чувствовала: сейчас ему нужно побыть одному. Она направилась в библиотеку, чтобы начать «препарировать» добытые источники. Теперь, оглядываясь назад, она больше не чувствовала вины за то, что присвоила эти фолианты — без неё они были бы навеки утрачены. Проблема заключалась в том, что книга, в которую ей хотелось вгрызться больше всего — древний том с символом Альбы на обложке, — была написана на сложном итальянском диалекте. Погруженная в раздумья, Гермиона вздрогнула, когда кто-то сел за стол прямо напротив неё. Она ожидала увидеть Малфоя, но встретилась с насыщенно-зелеными глазами Хьюго Бергена. — Хьюго, — поприветствовала она его, машинально открывая другой том. — Что тебя привело? — Подумал, вдруг тебе не помешает помощь. И… хотел убедиться, что с Луной всё в порядке. — Он у верховного мага. Держится настолько хорошо, насколько это возможно. Но боюсь, если ты не владеешь итальянским, то вряд ли поможешь мне. Хьюго придвинул к себе книгу с изображением восходящего солнца. — Читать я не умею, но знаю ту, кто справится. Мадлен. Она год училась в Италии после Дурмстранга. — Это конфиденциальная информация, Хьюго. Даже внутри Ноктюрна. — Она моя девушка. Мы вместе больше восьми лет. Гермиона закусила губу, чувствуя, как просыпается любопытство. — Драко упоминал, что она была на отборе в Луны Амор. Тебя это задело? — Конечно, задело, — отрезал Хьюго. Его желваки напряглись. — Но когда растешь в Ордене, его интересы стоят выше личных. Я бы исполнял обязанности, несмотря ни на что. Но не буду лгать: я испытал огромное облегчение, когда выбрали не её. — Рада, что в итоге всё сложилось удачно для вас обоих, — тихо произнесла Гермиона. — Мадлен не хотела быть Луной Амор. Она хотела остаться со мной. Не знаю, что она наговорила Драко, но была уверена, что он её не выберет. Наверное, выставила себя в худшем свете. Но она умна — думаю, вы поладите. Гермиона кивнула. — Я встречусь с ней. Любые знания пойдут на пользу. Кстати, мой старый друг тоже учился в Дурмстранге — Виктор Крам. Лицо Хьюго озарила разбойничья ухмылка. — Я немного знал Виктора. Потрясающий ловец. — Ты тоже летал? — Пытался. Летал я так себе. Говорят, Луна Ортус в Хогвартсе тоже был ловцом? — Был, — Гермиона невольно улыбнулась воспоминанию. — У них с моим лучшим другом было бешеное соперничество. — Странно, — задумался Хьюго, — представлять его обычным школьником. Я вырос, зная его имя и зная, что когда-нибудь буду ему служить. — А мне странно слышать о нем с таким благоговением. В школе мы с Драко, мягко говоря, не ладили. Хотя… вы ведь разделяли те же взгляды на чистоту крови. Тон беседы похолодел. Гермиона вспомнила, как Хьюго пытался отговорить Малфоя выбирать её из-за происхождения. Но Хьюго лишь отмахнулся: — В Дурмстранге на этом делали огромный акцент. Признаю, я был слишком резок в суждениях, но, наслушавшись историй о вашей войне… Очевидно, что ты и гениальна, и великолепна в магии. Это куда важнее родословной. Застигнутая врасплох, Гермиона тихо ответила: — Спасибо, Хьюго. — Я знаю, что Луна Ортус не воспринимает меня всерьез. Но знай: я отношусь к обязанностям максимально отвественно. И я бы, не колеблясь, отдал жизнь, защищая тебя. — Надеюсь, до этого не дойдет. Между ними воцарилось тяжелое молчание, прерванное лишь появлением Малфоя. Он положил руку Гермионе на плечо и сел рядом. — Всё в порядке? — спросил он, переводя взгляд с одного на другого. — Да. Мадлен поможет мне с переводами. А ты как? Драко кивнул, а затем повернулся к Хьюго. Его взгляд был проницательным, долгим. Наконец он выдохнул: — Хьюго… спасибо. За то, что вытащил меня из того подвала. Ты среагировал быстрее, чем я успел сообразить. Хьюго склонился в глубоком поклоне. — Для меня это было честью. Жаль, что всё пошло не по плану. Драко словно принял внутреннее решение. Его ладонь сжала бедро Гермионы под столом, и она переплела свои пальцы с его. — Мне тоже жаль. Но мне повезло, что в тот момент ты оказался рядом. Глаза Хьюго блеснули. Он ответил кривой улыбкой: — Я бы делал это снова и снова. И должен сказать, Луна… то, как ты швыряешься магией прямо из рук — это самое крутое, что я видел в жизни. Малфой изумленно хохотнул. — Будем надеяться, я пойму, как этим управлять.

***

— Ну? — Гермиона набрасывала заметки на листе пергамента, а после повернулась к Малфою. В тусклом сиянии свечей библиотека казалась еще огромнее, а тени на стенах — гуще. — Что Гленнет рассказал о принадлежности? Малфой на мгновение задумался, не сводя взгляда с итальянского тома об Альбе. — Немного. Он был совсем юн во времена моего прадеда и знает лишь то, что передал ему предшественник. Сказал только, что эта сила крайне нестабильна — как мы и убедились в цитадели, — и мне жизненно необходимо её обуздать. Но стоит мне её подчинить, как она станет могущественнее всего, что можно вообразить. Гермиона подперла голову рукой, опершись локтем о стол. — Что и объясняет, почему Козетта так жаждет ею завладеть. — Козетта, — процедил он с неприкрытым презрением, — может провалиться прямиком в ад. Гермиона фыркнула и отвела взгляд. — К сожалению, нам придется разобраться с ней куда более решительными методами. — Увидев его саркастичную гримасу, она добавила: — Будем надеяться, в этой книге найдется что-то дельное. Хьюго обещал, что Мадлен скоро будет. Малфой вздохнул, смерив её долгим взором. — Я не в восторге от того, что Мадлен узнает лишнее. Хьюго наверняка и так ей всё разболтал, особенно после той вечеринки. Я бы предпочел оставить это внутри Совета… но раз она единственная, кто может помочь, это всё же лучше, чем звать человека со стороны. Вспомнив недавний разговор с Хьюго, Гермиона тихо заметила: — То, как он о ней отзывается… она кажется приятной особой. Если не брать в расчет их специфические пристрастия к развлечениям. Драко погрузился в раздумья. Гермиона ждала, чувствуя его нерешительность. Наконец он заговорил, и голос его звучал приглушенно: — Я доверяю твоему чутью, раз уж у меня есть другие дела. — Он поморщился, подбирая слова. — Кое-что в непоследовательности Хьюго меня беспокоит. Клянется, что серьезно относится к делу, но при этом опаздывает, устраивает гулянки… Я не могу разгадать его игру. Прошу, будь осторожна с Мадлен. Не рассказывай лишнего о Козетте и нашей силе. Гермиона нахмурилась, вспоминая искренность в голосе Хьюго. — Он сказал мне, что не задумываясь отдаст жизнь, чтобы защитить тебя. И он вытащил тебя из-под завалов. — Знаю, — быстро перебил Малфой. — Возможно, это пустые подозрения. Просто… приглядывай за ним. Его пренебрежение к намерениям Хьюго задело её, и она покачала головой. — Нет, ты превратно его понимаешь. Он хочет твоего доверия; он сам сказал, что мечтает заслужить уважение. — Тогда пусть делает то, что этого уважения достойно, — прорычал он. — Грейнджер, я не хочу об этом спорить… — Тогда и не начинай, — отрезала она. Глаза его вспыхнули, он сердито скрестил руки на груди. — Ты всерьез хочешь сказать, что доверяешь ему? — Заметив её гнев, он тут же смягчился. — Я не хотел тебя злить. Просто не хочу, чтобы он воспользовался твоим доверием. Мне он кажется тем типом, что умеет манипулировать ситуацией… А в Совете мне такие не нужны. — К счастью, — выдохнула она, — мы оба возглавляем Совет. Как равные партнеры, помнишь? — Грейнджер, — простонал он, — я прошу лишь об осторожности. Неужели это так много? Гермиона сделала долгий вдох и на мгновение прикрыла глаза. Когда она их открыла, напряжение исчезло. — Нет. Это не много. Но попытайся дать ему шанс и не судить так строго. Малфой кивнул, не отрывая от неё взгляда. — Ладно. Я попробую. Мерлин, только твоей ярости мне сейчас и не хватало в придачу ко всему остальному. Это признание поразило Гермиону. Она смягчилась и накрыла его ладонь своей. — Прости, что я сразу встала в позу. Нам нужно быть на одной стороне, сейчас это важнее всего. — Она виновато улыбнулась. — Думаю, это просто привычка. Ухмыльнувшись, он провел большим пальцем по отметине на её запястье и прошептал: — Придется нам завести новые привычки. — Мне нравится эта мысль, — поддразнила она. От его прикосновения магия уз вспыхнула с новой силой; она подалась вперед, и их дыхание смешалось. — Черт! Гермиона мгновенно отпрянула, увидев смущенные лица Хьюго и Мадлен. Малфой выпустил её руку и повернулся к вошедшим с явным раздражением. — Простите, что прерываем, — пробормотал Хьюго, кривясь от неловкости. Мадлен выдавила вежливую улыбку: — Приветствую, Луна Ортус и Луна Амор. Для меня честь помочь вам. — Конечно. Проходи, — Гермиона жестом указала на свободные места. Пока пара устраивалась, она повернулась к Драко: — А тебе разве не пора идти? Он откинулся на спинку стула и одарил её лучезарной улыбкой, после чего перевел взгляд на книгу. — Как выяснилось, сейчас это самое важное дело в моем списке. Гермиона с силой наступила каблуком ему на ногу под столом.

***

Широко зевая, Драко просматривал стопку заметок, оставшихся после перевода Мадлен. Книга из цитадели Альбы была написана на старинном диалекте, поэтому в некоторых моментах девушка сомневалась, но в целом записи выглядели связными. Сначала они использовали самопишущее перо, чтобы оно фиксировало текст под диктовку, но работа всё равно затянулась до глубокой ночи и заняла почти весь следующий день. Устав от жестких библиотечных стульев, они поблагодарили Хьюго и Мадлен за помощь и, дождавшись окончания перевода, удалились в покои Луны. Гермиона полулежала рядом на кровати, погрузившись в чтение другой книги — одной из тех, что прихватили в крепости и которая, к счастью, была на английском. Сладко потянувшись, она спросила: — Есть что-нибудь? Потирая покрасневшие глаза, Драко ответил: — Я даже не знаю, что именно искать. Тут всё может быть либо критически важным, либо абсолютно бесполезным. Это история Альбы, здесь упоминается Ноктюрн… но что из этого действительно существенно? Нахмурившись, она положила голову ему на плечо, чтобы заглянуть в страницу. — Понимаю. Это как искать то, не знаю что. Может, применишь магический поиск по ключевым словам? «Лунная принадлежность», «Луна Ортус» или что-то в этом роде? — Да, — пробормотал Драко, потянувшись за палочкой, — так будет гораздо разумнее. Наложив заклинание и ожидая, пока оно выявит упоминания, он отложил перевод и повернулся к Гермионе. — А в твоей книге? Подавляя зевок, она отозвалась: — Пока ничего. — Наверное, пора закругляться, — Драко нахмурился. — Слипающимися глазами мы ничего путного не вычитаем. — Сон — это отличная идея, — признала Гермиона. Она заложила страницу, отложила фолиант на тумбочку и пристроила перевод сверху. Взмахом палочки она погасила свет и, повернувшись к нему, спросила: — Как думаешь, они знают, что мы здесь? В Италии? — Надеюсь, что нет, — резко произнес он. Помедлив, добавил: — Но я не удивлюсь. Даже если не брать в расчет, что я разнес одну из их крепостей… у них явно повсюду есть уши и глаза. Наше присутствие здесь, под такой охраной, не могло остаться незамеченным. Я только не знаю, что пугает больше: то, что мы о них ничего не слышим, или сама возможность нападения. Последние отблески сумерек исчезли за открытым балконом. Драко наблюдал, как луна медленно движется к зениту, чувствуя, как покой её энергии проникает в саму душу. Это немного уняло тревогу, и он притянул Гермиону в объятия, прижавшись губами к непослушным кудрям. — Не знаю, что и думать обо всем этом, — тихо сказала она. — Кому доверять, во что верить… каким путем нам идти? — К сожалению, — иронично протянул он, — у нас нет ответов ни на один из этих вопросов. С потерянным видом она смотрела в ночное небо, где первые звезды прорезали темноту яркими искрами. Прижавшись к нему плотнее, она обхватила его за талию и уткнулась лицом в грудь. — Самое ироничное во всей этой ситуации то, что единственный человек, с которым я чувствую себя в безопасности, — это ты. Драко негромко хмыкнул. — Пожалуй, сочту это за комплимент. — Считай как хочешь, — на её губах промелькнула нежная улыбка. — Вот что я тебе скажу, Грейнджер. — Издав долгий, прерывистый вздох, он понизил голос. — Настанет день, когда мы с тобой выберемся из этого дерьма. Я пока не знаю как и какую цену придется заплатить… но мы выберемся. И тогда мы посмотрим на нашу жизнь: мы женаты, богаты и вольны делать всё, что пожелаем. Она судорожно вздохнула, прижавшись к нему, но он не видел её лица. — И… возможно, когда-нибудь ты пожалеешь, что вышла за меня. — Он запнулся, замолкая на мгновение. — Я надеюсь, что нет. Но давай смотреть правде в глаза. Такое возможно. Она издала короткий смешок сквозь слезы. — Но если нет… — Драко обнял её крепче, чувствуя, как в груди что-то сжимается. — Мерлин, Грейнджер, я покажу тебе ту жизнь, которую ты заслуживаешь. Пусть даже она должна была быть с кем-то другим, а не со мной. Отчаяние тяжелым грузом легло на сердце; на мгновение Драко забыл, каково это — быть просто счастливым и ни о чем не заботиться. Гермиона хранила необычное для неё молчание, и он запереживал: не задели ли его слова за живое? Не начала ли она уже гадать, какой была бы её судьба, не свяжи она себя с ним узами? Ослабив хватку, он откинулся на изголовье кровати. — Я жалею, что втянул тебя во всё это. — С одной поправкой, — прошептала она, шмыгнув носом. Высвободившись из его объятий, она села рядом; в темноте её глаза блестели. — Ты меня не втягивал. Я знала, на что иду… ну, не на всё это, конечно. Но на жизнь с тобой. Я согласилась на узы, потому что так было нужно… но, Драко, всё остальное я делаю по своей воле. Она прислонилась затылком к изголовью, и глубина яростной решимости в её затуманенном взгляде заворожила его. — Ты не тащил меня за собой ни на шаг. И не надейся, что начнешь сейчас. Темнота в комнате скрывала половину её лица, и у Драко перехватило дыхание. — И мы с тобой, Драко Малфой, — выдохнула она, — загоним Альбу, Совершенство и всех остальных обратно в ту нору, из которой они вылезли. Потому что никто не смеет нас недооценивать. От её слов по спине пробежал холодок. Он порывисто привлек её к себе, и их губы встретились. Слезы катились по её щекам и обжигали его лицо; он целовал её с какой-то благоговейной надеждой, лаская бедра и стягивая джемпер через голову. Тяжело дыша, Гермиона перекинула ногу через него и оседлала его бедра, прижимаясь всем телом. В её глазах горело нечто такое, что он не посмел бы назвать вслух. Когда её руки скользнули к поясу его брюк, она прошептала ему в самые губы: — У нас будет та жизнь. А любой, кто встанет на пути… — она снова поцеловала его, ведя пальцами по его скулам, и закончила едва слышным выдохом: — Пожалеют об этом именно они.