Ноктюрн/Nocturnus

Тяжело вздохнув, Гермиона собрала кудри в небрежный пучок на макушке. Она методично постукивала пером по столу. — Я надеялась, что это будет хотя бы интересно, — пробормотала она. — Не надейся, — хмуро бросил Драко. Перед ними лежал перевод итальянской книги из крепости Альба, выполненный Мадлен, но содержание оказалось скучнее, чем Гермиона могла себе представить — а ведь ей даже лекции профессора Бинса нравились больше, чем остальным. По сути, книга излагала историю Альбы, однако автор описывал столетия войн и кровопролития так, будто речь шла о чем-то бесконечно будничном. — Нам нужно решить, что делать дальше, — сказала Гермиона, откладывая свою копию. — Если в Италии еще остались дела, стоит продолжать. А если нет… пожалуй, сейчас разумнее вернуться в Англию. Чем дольше мы здесь остаемся, тем выше вероятность, что Совершенство узнает о нашем присутствии. — Если уже не узнало, — проворчал Малфой, потирая глаза. — Думаю, лучший вариант — вернуться домой. Замок защищен максимально, так что мы будем уверены: он в безопасности, и мы сможем вернуться в любой момент. Пора проведать своих и убедиться, что дома всё в порядке. А изучать этот чудовищный перевод можно где угодно. Гермиона посмотрела на него и покачала головой. — Мне просто хотелось найти здесь хоть какую-то зацепку. — Например, конкретную причину, по которой Козетта решила именно сейчас прикончить меня и забрать лунную связь? — заметив, как она поморщилась, он усмехнулся. — Единственные упоминания об этой связи, что мне попадались, касаются ее разрушительной силы. Учитывая, что Альба постоянно теряла огромные части своей организации, они были на редкость настырными чертями, верно? — Здесь снова и снова мусолятся причины их ненависти к Ордену Ноктюрн. — Вновь пробежав глазами по тексту, Гермиона добавила: — Мы знаем лишь то, что Альба возникла как ответ на могущество Ноктюрна. Но для официальной хроники тут катастрофически мало сказано о том, почему они были так настроены против него. Нельзя просто взять и создать целый магический орден для противостояния другому без веского повода, особенно если первый обладает чудовищной силой. Уткнувшись лицом в ладони, Малфой издал долгий, какой-то сдавленный звук. — Это просто чушь. Мы лишь плодим вопросы. Почему сейчас? Почему Козетта? И зачем впутывать во всё это Арканда, чтобы заманить меня? Она задумчиво прищурилась, глядя на него. — Помнишь тот дневник, где обсуждался ритуал завершения? Там говорилось, что у лунной связи много применений, помимо разрушения. Возможно, Козетта знает о ней что-то еще. — Даже Гленнет не знает, — бесстрастно отозвался Малфой. — Полагаю, мне нужно поработать над этим и посмотреть, удастся ли выяснить что-то еще. — Возможно, это прозвучит нелепо, учитывая обстоятельства, — тихо проговорила Гермиона, тщательно подбирая слова, — но мне кажется, что Ноктюрн во всей этой истории отнюдь не был невинной стороной. Должно быть, они дали Альбе какой-то повод восстать против них с такой яростью, и уж точно подкинули немало причин для столь долгой вражды. Поморщившись, Малфой встретился с ней взглядом. — Такое чувство, что чем глубже мы копаем, тем больше узнаем — и по большей части это нам не понравится. — Он провел рукой по волосам и расстроенно выдохнул. — И вот мы здесь, снова втянуты в этот круговорот. Гермиона прошептала: — Мы хотели как лучше. И все же… Козетта не оставляет нам выбора. — Мы можем и мы сделаем, — процедил он сквозь зубы. — Но на данный момент Альба стоит у нас на пути. Мы можем сокрушить Совершенство и заставить людей дважды подумать о тех предрассудках, что мы видели в политике Арканда во Франции… — Он умолк, медленно качая головой. — Чувствую, всё это затеяно, чтобы разобщить нас. Будто мы не можем разобраться и с Совершенством, и с Альбой одновременно. Нам придется выбирать: пойти по французскому пути и пытаться улучшить жизнь магических существ, ставших мишенью Арканда, или же преследовать то, что мы узнали здесь, в Италии… — Тем самым продолжая жестокую и кровавую распрю между Ноктюрном и Альбой, — печально закончила Гермиона. Посмотрев на стол, где лежали переводы, она добавила: — В последние дни войны нам попалась информация, и Гарри почувствовал, что вынужден выбирать между двумя путями. Ожидая насмешки при упоминании Гарри, она взглянула на него, но Малфой смотрел пристально, побуждая продолжать. Гермиона перевела дух. — Мы пытались отыскать все крестражи Волдеморта — неодушевленные предметы, в которых он хранил частицы души, — но потом узнали о Дарах Смерти и о том, что Волан-де-Морт охотится за Бузинной палочкой… — Ему пришлось принимать решение, — нахмурившись, предположил Малфой. — Судя по тому, в каком виде вы явились в Хогвартс, могу только представить, как всё прошло. Гермиона согласно хмыкнула и откинулась на спинку стула. — На самом деле за Бузинной палочкой было уже не успеть. Так что в итоге Гарри принял решение — обстоятельства вынудили его, — и мы продолжили наш первоначальный путь. Было почти физически заметно, как в голове Малфоя крутятся шестеренки. — Как думаешь, — тихо спросил он, — Поттер жалеет, что не выбрал путь нападения? Если бы такая возможность еще оставалась. Или он в любом случае продолжил бы охоту за крестражами? — Думаю, — выдохнула она, на мгновение задумавшись, — Гарри многое понял о власти. Не думаю, что он всерьез считал, будто кто-то должен владеть всеми тремя Дарами Смерти. Но два у него уже были, и я бы соврала, сказав, что он не раздумывал об этом. — У Поттера была жизненно важная миссия, которой он был поглощен, — Малфой неопределенно махнул рукой. — Его тогдашнее решение могло повлиять не только на Великобританию, но и на весь магический мир. Жизнь, какой мы ее знаем, могла стать совсем иной, не сложись события того дня именно так. — А разве сейчас всё иначе? — тихо спросила Гермиона.

***

Прищурившись от лучей заходящего солнца, Драко почувствовал, как в желудке разливается неприятная пустота, а нервы натягиваются струной. Глядя на поместье, он гадал: правильно ли они поступили? Задерживаться в Италии и дальше без внятного плана казалось ошибкой. Весь вчерашний день Берген прочесывал всё вокруг в поисках новых зацепок об Альбе, но усилия оказались тщетны. После короткого совещания членов совета, находившихся в Тоскане, было решено на время вернуться в Англию. Мягкий итальянский воздух был Драко куда милее дождливой прохлады Уилтшира; он невольно нахмурился, проходя через ворота поместья. Среди вернувшихся царило уныние. Несмотря на несколько дней в Италии, похвастаться было почти нечем, к тому же эта поездка стоила им жизни одного из своих. Беспокойство не отпускало: Драко не был уверен, что их присутствие осталось для Альбы тайной, хотя видимых причин для тревоги не находилось. Грейнджер переплела свои пальцы с его ладонью; он привлек её к себе, черпая силы в этой близости. В целом ситуация замерла. Совершенство по-прежнему сеяло хаос во Франции, а в Италии Альба всё так же дышала в спину. Обстоятельства будто зажимали в тиски, и он отчетливо ощущал это давление с двух сторон. Но что до Грейнджер… она мягко улыбнулась, когда он коснулся губами виска. Рядом с ней казалось, что изменилось абсолютно всё. Едва добравшись до жилого крыла, она скрылась в своих комнатах, и Драко тут же почувствовал себя не в своей тарелке. В Англии они обычно держали дистанцию, но в Италии почти не расставались. Он гадал, переменятся ли их отношения теперь или всё дело было в особом итальянском воздухе. В спальне Драко обнаружил, что Подски уже разобрал вещи. Хотелось поскорее нырнуть под обжигающие струи душа, чтобы смыть напряжение, осевшее в душе после Италии. Он всё никак не мог решить, принесла ли эта поездка пользу или только навредила, и долго стоял под горячей водой, пока кожа не покраснела от жара. Обмотав полотенце вокруг бедер и взяв второе, чтобы вытереть волосы, он вышел в гостиную за записями Мадлен. Усталость навалилась тяжким грузом, но он намеревался штудировать историю Альбы до тех пор, пока глаза не начнут слипаться. Однако через распахнутую дверь в гостиную Грейнджер он увидел, что та сидит на диване, задумчиво покусывая нижнюю губу и нахмурившись, — она не отрывала глаз от своего экземпляра. Гермиона уже переоделась в пижаму и выглядела такой же измотанной, как и он сам. Почувствовав его присутствие, она подняла голову. Взгляд медленно скользнул вверх по его фигуре, а на губах заиграла лукавая улыбка. Коротко выдохнув, она произнесла: — Спокойной ночи. Драко долго смотрел на неё, продолжая вытирать волосы, и пробормотал: — Спокойной ночи, Грейнджер. Отбросив полотенце в сторону, он многозначительно качнул головой в сторону своей спальни. Она чуть опустила подбородок, не отводя взгляда, а затем вскочила на ноги и переступила порог его комнат. Когда она уютно устроилась в постели, Драко почувствовал, как губы тронула ухмылка, и прошептал себе под нос: — Ну что ж.

***

— Малфой! — Гермиона вздрогнула и замерла. Она полулежала на диване, вытянув ноги и прильнув к его плечу. — Глянь сюда… страница двести восемьдесят три. Он молча пролистал плотные пергаментные страницы своего экземпляра. Гермиона, затаив дыхание, ждала, пока он прочтет отрывок. Драко заговорил вслух: — «Джильберто был великим чародеем; он создал магию, позволившую обуздать силу луны. Джильберто убили, а его мощь захватил — черт возьми, Грейнджер — вор, присвоивший это колдовство себе. Этот вор провозгласил себя Луна Ортусом и основал магический орден для защиты лунной энергии». Гермиона не отрывала взгляда от текста; дыхание сбилось. — Значит, первый Луна Ортус попросту украл лунную принадлежность? — Это объясняет, почему Альба веками одержима уничтожением Ноктюрна, — мрачно отозвался Малфой. — Но за прошедшие столетия маги Ноктюрна укрепили связь, она поколениями передавалась через Восхождение. Наверняка сейчас это уже совсем не та магия, что была вначале. — Кровная месть вспыхивала и по менее значительным поводам. — Твоя правда. — Он подался вперед. Гермиона пересела поближе, искоса наблюдая за его реакцией. — Получается, Альба жаждет мести за украденную силу, а Козетта решила, что пришло время вернуть «свое» по праву. По спине пробежал холодок. — Но есть ли у них на нее хоть какие-то права? С точки зрения закона или самой магии — как это вообще работает? — Вопрос туманный, — ответил он, пробегая глазами следующий абзац. — Нужно поговорить с Магом, чтобы знать наверняка. Но что бы там ни заявляла Альба о событиях древности, лунная связь была определяющей чертой Луна Ортусов с самого основания Ноктюрна. Это очевидно. — И остается самая пугающая деталь, — прошептала Гермиона. — Козетта верит, что может убить тебя и забрать её. Его губа презрительно дернулась — обычная реакция на любое упоминание планов Козетты. — Давай не будем забывать, — рассудил он, — что это учебник истории Альбы. Даже если вражда уходит корнями к истокам Ноктюрна, здесь не обошлось без предвзятости. Прочти ты тот же отрывок в хрониках Ноктюрна, и я даю слово: они бы во всем обвинили Альбу. — Наверняка так и есть, — согласилась она, машинально набрасывая заметки на листке пергамента. — Но важно лишь то, во что верит сама Козетта. Насколько нам известно, первый Луна Ортус мог сам создать эту связь, Альба — украсть её, а Луна — вернуть себе и основать Орден для защиты. — Услышав его смешок, она лишь пожала плечами. — История без контекста — та еще путаница. — Историю пишут победители, — процитировал он, прижимаясь к ней. — Но в данном случае… Мерлин, с обеих сторон было столько безумного кровопролития. Предательство за предательством… Не уверен, что здесь вообще есть победители. Ноктюрн предпочел уйти в тень, лишь бы не рисковать потерей связи. — А Альба так и не отступилась, — изумилась она, качая головой. — Честно говоря, всё это нелепо. А что, если нам поговорить с Козеттой… Малфой прервал её резким смешком: — Ты те же дневники читала, что и я? Не думаю, что между лидерами этих организаций когда-либо случался цивилизованный разговор. Не желая сдаваться, Гермиона что-то неопределенно промычала и пролистала страницы назад. — Сейчас двадцать первый век. Ты и вправду думаешь, что Козетта хочет втянуть Альбу в полномасштабную войну? — Я думаю, — осторожно произнес он, — что Козетта была предельно прямолинейна, когда выманивала меня. Лунная связь всего одна, и она явно хочет владеть ею единолично. — Хорошо, но допустим, есть шанс… Её прервал громкий стук в дверь, ведущую в коридор. Они обменялись взглядами; Гермиона почувствовала, как по нервам хлестнула тревога. Последний раз к ним заходили без приглашения лишь перед церемонией объединения, когда пришло письмо с угрозой. Когда Малфой распахнул дверь, на пороге стояли трое стражей с каменными лицами. Гермиона напряглась: даже Бен, один из самых дружелюбных охранников Ноктюрна, смотрел на них с болезненной гримасой. — Луна Ортус. Луна Амор. Есть кое-что, на что вам нужно взглянуть немедленно. Под ложечкой неприятно засосало. Малфой тут же сжал её ладонь. — Ведите. — Мы только что это заметили, Луна, — сказал Бен, пока стражи брали их в кольцо, держа палочки наготове. — Хотя последний патруль проходил здесь шесть часов назад. Малфой крепко сжал её руку; Гермиона видела, как плотно сомкнулись его челюсти. В тишине они вышли на территорию поместья к главному фасаду. Приблизившись к большому фонтану, Гермиона услышала шум воды, но звук был каким-то неровным, рваным. Сердце ухнуло вниз. Один из стражей произнес с сильным восточноевропейским акцентом: — Мы не знаем, что это значит, Луна. Огромная глыба битого камня с острыми краями раздавила одну сторону фонтана — будто её сбросили с огромной высоты. Вода беспорядочно брызгала во все стороны. Лицо Малфоя ожесточилось. Отпустив руку Гермионы, он зашагал к обломку. Взмахом руки он остановил воду, и воцарилась тишина. Гермиона едва дышала; она замерла, сердце отчаянно колотилось в груди. Когда она обогнула камень с ровной стороны, у неё перехватило дыхание. На поверхности был небрежно выведен символ — солнце, встающее над горизонтом. Тот же знак, что на обложке истории Альбы; та же эмблема, что была на ножнах меча, найденного Хьюго. Она нутром чуяла: этот обломок остался от рухнувшей цитадели в Италии. Голос Малфоя звучал тихо, вибрируя от едва сдерживаемого гнева: — Я прекрасно знаю, что это значит. Это послание. Страх ледяной волной окатил Гермиону. Она смотрела ему в спину, пока стражи застыли в растерянности. Глаза жгли подступающие слезы. Сжав руку в кулак, Малфой резко растопырил пальцы. С мучительным криком он вывернул кисть вверх. С ладони сорвалась сфера ослепительно белой энергии и с бешеной скоростью ударила в камень. Глыба исчезла в считанные секунды. Когда пыль и дым рассеялись, на месте обломка осталась лишь горстка серого праха. Фонтан, хоть и поврежденный, остался нетронутым. Широко раскрытыми глазами Гермиона смотрела на его тяжело вздымающиеся плечи. Голова Драко была низко опущена. Затем, не проронив ни слова, он зашагал вглубь поместья. Когда стражи собрались было последовать за ним, Гермиона подняла руку. — Оставьте его, — отчаянно прошептала она.

***

Ярость вперемешку с отчаянием пульсировала в жилах; стоило Драко моргнуть, как перед глазами вспыхивала кровавая пелена. Сразу по возвращении в поместье он созвал экстренный совет, но так и не решился взглянуть на Грейнджер — слишком пугал страх в её глазах. Страх перед ним самим. Мысль о том, что Альба добралась до Англии, буквально вломилась в его дом, не давала дышать. Здесь жила мать. Жена. Весь совет, стража, маги и целители Ноктюрна. Драко чувствовал личную ответственность за каждого в поместье, и то, что Альба с такой легкостью взломала эту безопасность, заставляло его ощетиниться от собственной уязвимости. Послание читалось предельно ясно: они нанесли удар в Италии — и Альба перенесла войну на их порог. Масштаб последствий казался безграничным. Враги не просто прознали об их интересе — им было известно, что сталось с разрушенной цитаделью. И они наверняка расценили это как объявление войны, как новый виток вековой резни между Альбой и Ноктюрном. Защитные чары Поместья были усилены. А когда здесь обосновался Орден, Гленнет укрепил их сверх всякого воображения. И всё же Альба проникла внутрь и разнесла фонтан. В груди у Драко клокотала ярость. Они могли напасть на него или на Гермиону; могли сотворить что угодно. Но они не тронули ничего, кроме камня. Это была жестокая, издевательская демонстрация силы: им подвластно куда больше, чем он думал, они вольны приходить и уходить, когда вздумается. Это значило, что Поместье перестало быть крепостью — как и любая другая точка мира, куда бы они ни направились. Вокруг спорили члены совета, обсуждая варианты действий, крах итальянской цитадели и то, как быть теперь, когда карты раскрыты. Но Драко не слышал ни слова. Грейнджер сидела рядом, не проронив ни звука. Она высоко держала подбородок, но покрасневшие глаза блестели от слез. У него не было сил даже на то, чтобы утешить её; ему и самому черпать их было негде. Потому что во всём был виноват он. Своим Восхождением он подставил под удар каждого, превратил любого мужчину, женщину и ребенка в Ноктюрне в живую мишень. Из-за того, что он не совладал с новой, окрепшей лунной связью, цитадель Альбы превратилась в пыль. Тяжело дыша, он сжал кулаки. Берген что-то говорил, но до Драко долетал лишь приглушенный гул. Скривив рот, он обвел взглядом присутствующих — людей, которые так гордились тем, что помогли ему воссоединить Орден. Он подвел каждого. Но прежде всего — Грейнджер, которая заслуживала чего угодно, только не новой войны. — Что скажете, Луна? Как нам поступить? — Берген выжидающе повернулся к нему. Все смотрели с надеждой, кроме Гермионы. Он напугал её, когда разрядил силу связи в обломок камня, но Драко не знал, как иначе выплеснуть эту обжигающую боль. Судорожно выдохнув, он выдавил: — Я не знаю. — Обведя взглядом лица, ждавшие волевого решения, вердикта, он лишь повторил: — Я больше не знаю, что со всем этим делать. Под столом пальцы Грейнджер коснулись его руки, и он вцепился в них, как в спасательный круг. — Я считаю, — заговорила она, и взгляды совета, полные боли и сомнений, скрестились на ней. — Мы должны следовать единственным путем, который нам остался. Альба бросила осознанный вызов, это призыв к войне. Мы обязаны защитить себя и своих людей. Мы должны поступить по совести перед теми, кто вверил нам жизни. — Луна Амор, — в голосе Дагомира послышалось страдание, — неужели вы предлагаете начать войну? — Я предлагаю, — отрезала она бесстрастно, — действовать на опережение. Нельзя позволить Альбе выслеживать нас и бить в спину. Мы должны быть готовы. Как минимум. Берген коротко кивнул. — Что ж. Мы будем готовиться к этой почти неизбежной развязке. Запустив пятерню в волосы, Драко собрал в кулак остатки самообладания. — Хорошо. Каким бы ни был исход, мы будем защищать Ноктюрн — как этот совет делал всегда.