Ноктюрн/Nocturnus

Внутри у Гермионы всё клокотало, пока она стояла у окна в гостиной Драко, разглядывая раскинувшиеся внизу земли Поместья. Как и во время подготовки к церемонии объединения, бескрайний газон был усеян белыми шатрами — вот только на сей раз вместо праздничного веселья здесь царила атмосфера напряженной суровости. Рядом с каждой палаткой в землю были вбиты древки знамен с фамильными гербами. Как ни старалась Гермиона, она не могла отвести взгляд от людей, время от времени прибывающих через порталы. Не прошло и пяти лет с тех пор, как Британию сотрясала война. И хотя Дагомир заявлял, что эти знамена — лишь мера предосторожности на крайний случай, Гермиона ощущала тот же тревожный комок в животе, что и в годы, когда лорд Волан-де-Морт был на пике могущества. Малфой ушел на встречу с Дагомиром, чтобы обсудить размещение союзных домов на территории Поместья, а Гермиона предпочла остаться, пытаясь привести мысли в порядок. С тех пор как они вернулись в Англию, их совместная жизнь оставалась в высшей степени неопределенной. Они не обсуждали перемены после Италии, но с самого возвращения домой не провели ни одной ночи порознь. Гермиона ловила себя на том, что начинает всё больше полагаться на его успокаивающее присутствие. Магия тянулась к нему, когда они были не вместе, и время от времени метка-полумесяц на запястье начинала покалывать, подталкивая её на поиски Драко. Она не знала наверняка, насколько глубока связь, возникшая между ними, но было очевидно: она по-настоящему приняла его роль в своей судьбе — и это беспокоило её куда меньше, чем можно было ожидать вначале. Они были в этом вдвоем, и он оставался единственным человеком, который в полной мере понимал, какой груз лежит у неё на сердце. Гермиона вздрогнула и отпрянула от окна, когда камин в покоях Малфоя вспыхнул ярко-зеленым пламенем. Из огня вышел Теодор Нотт, стряхивая пепел с рубашки, а мгновение спустя за ним последовал Блейз Забини. Пара нерешительно уставилась на неё, прежде чем она выдавила приветливую улыбку. — Драко сейчас нет, — сказала она вместо приветствия, жестом приглашая их к дивану. — Если хотите, можете подождать. Думаю, он скоро вернется. Ей пришло в голову, что находиться в его комнатах в одиночку может выглядеть странно. Нотт опустился на диван и бросил: — Он сам нас позвал. Забини, бросив вороватый взгляд по сторонам, подошел к бару и налил два бокала виски из графина Малфоя. После секундного колебания он наполнил и третий — для неё. — Что там снаружи? — спросил он. Подойдя к окну, у которого она только что стояла, Блейз поперхнулся виски, когда Гермиона приняла стакан. — Почему всё выглядит так, будто вы готовитесь к войне? Не находя слов для ответа, Гермиона промолчала, вновь устремив взгляд на лужайку. — Это меры предосторожности, — сухо отчеканил Малфой, входя в комнату. Он, не раздумывая, налил себе порцию янтарной жидкости и, поджав губы, добавил: — И это всё, что вам обоим нужно знать… пока что. При последних словах Гермиона попыталась поймать его взгляд, но серая сталь в глазах Драко была непроницаема. Он наклонился и запечатлел поцелуй на её щеке. Нотт негромко присвистнул: — Не завидую я тебе. — Похоже, ты по уши в делах, — вставил Забини. — Так зачем мы здесь? — Затем, — Малфой переплел пальцы с пальцами Гермионы и потянул её к дивану, — что мне нужно выпить с друзьями. Сидя рядом с ним, Гермиона заметила глубокие тени под его глазами и подумала, не выглядит ли она сама так же изнуренно. Прошлой ночью она несколько раз просыпалась от того, что он ворочался — он совсем не спал. Она мельком подумала, что ему сейчас гораздо хуже, чем он хочет показать. От Драко веяло холодом; он жадно пил виски и уже через несколько минут поднялся, чтобы налить себе еще одну щедрую порцию. — Так значит, — рискнул уточнить Нотт, — ты не собираешься рассказывать нам об этой толпе бойцов, собравшихся на заднем дворе? Рука Драко крепче сжала ладонь Гермионы. — Нет, — отрезал он с тяжелым ударением. — Формально я не имею права, да и вам же лучше не знать лишнего. Гермиона заерзала на месте, наблюдая, как Забини и Нотт обмениваются взглядами. Наконец Забини покачал головой: — Так не пойдет. Мы не будем сидеть сложа руки, пока ты снова загоняешь себя в могилу — этот урок мы усвоили еще годы назад. На мгновение ей показалось, что Малфой разозлится, но он лишь откинулся на спинку дивана и, потирая глаза, тяжело вздохнул: — Старый враг Ноктюрна сидит у нас на хвосте. И оказалось, что они куда могущественнее, чем мы полагали. — Это связано с ситуацией во Франции? — подался вперед Нотт. Малфой хранил мрачное молчание, уставившись в стакан, и Гермиона вмешалась: — Не совсем. Это связано, но это другое. А знамена — действительно лишь мера предосторожности. Наконец Забини через силу кивнул. — Ладно. Но если начнешь воевать — только попробуй нам не сказать. Скривившись, Малфой тихо ответил: — Принято. Затем он поднял бокал и пробормотал: — За тех, кто остается с нами. Гермиона крепче сжала его ладонь и первой чокнулась с ним. Когда их взгляды встретились, губы Драко тронула кривая усмешка.

***

Когда Блейз и Тео исчезли в зеленом пламени камина, Драко сжал ладонь Гермионы и вышел на крышу. Высоко в безоблачном небе стояла полная луна, пробуждая всё первобытное, что таилось в глубине души. Даже в компании друзей не удалось сбросить с сердца тяжкий груз и расслабиться. Почти весь вечер он молча цедил второй бокал, сидя рядом с Гермионой, пока та из последних сил тянула беседу за двоих. Драко видел печать усталости в уголках её глаз и сам отчаянно нуждался в том, чтобы хоть ненадолго скрыться от реальности. В ночной темноте можно было почти притвориться, будто белых шатров на лужайке внизу не существует — будто они не тянутся до самого горизонта. Глаза жгло; Драко присел, упершись пятками в пологий скат крыши и обхватив колени руками. Он не хотел воевать. Эта мысль была единственной, что раз за разом всплывала в уме с тех пор, как совет заговорил о вероятности конфликта. Драко начинал подозревать, что это гнетущее чувство, сдавившее сердце тисками, уже никогда не отпустит. Он надеялся, что Восхождения хватит, чтобы сдержать Совершенство и не допустить новой войны в Британии. Но собственными руками открыл ей дорогу в свой дом. Ирония была горькой, и смириться с ней никак не получалось. Ещё одна мысль камнем лежала на душе, и её он не озвучивал даже Гермионе. Драко не хотел снова убивать. Всё это до ужаса напоминало события шестого и седьмого курсов, когда угроза была реальной и прямой. Он просто не знал, как снова принять подобное решение. А теперь, обладая еще большей властью и ответственностью, когда на кону стояли тысячи жизней, эта ноша казалась непосильной. Лунная связь обладала силой, способной стереть человека с лица земли. Даже не читая об этом в книгах Ноктюрна, он бы почувствовал мощь по самой природе чистой магии, пульсирующей на кончиках пальцев. Он знал это еще до того, как испепелил обломок камня из цитадели Альбы, превратив его в серый прах. Этого было слишком много — больше, чем он мог вынести — и всё же… этого было недостаточно. Неуверенность пульсировала в жилах, сердце агрессивно билось в груди. Война есть война — и если ради защиты близких, матери, жены и совета придется пойти на крайние меры… Глядя на руку, где в свете яркой луны рвалась наружу белая магия связи, Драко понимал: он просто сделает то, что должно. Он сам создал эту проблему своим Восхождением, и ему же её расхлебывать. Это было единственное, чего Гермиона не могла понять, — впрочем, он и не собирался обременять её подобными мыслями. Она стала для него идеальной Луна Амор; порой его самого поражало, как хорошо они ладят и насколько настроились на одну волну. Вены на ладони подсветились изнутри, и с тяжелым выдохом он позволил магии свободно течь вовне. Драко хотелось верить, что их тянет друг к другу нечто иное — нечто помимо уз. Духовная близость, эмпатия… а может, нечто большее. Что-то более сильное, но в то же время бесконечно более человечное. Гермиона была ему дорога, и мысль о её потере казалась невыносимой. Особенно теперь, когда он сам втянул её во всё это. На винтовой лестнице послышались тихие шаги. Не раздумывая, Драко привлек её к себе, едва она присела рядом. Он обнял её за плечи и поцеловал в макушку. — Ты в порядке? — хрипло спросила она. Он не хотел лгать, поэтому промолчал. Он мельком подумал, не плакала ли она, но не видел её глаз. Гермиона обвела пальцами светящиеся вены на его ладони, и магия связи осела на кончиках её пальцев, подобно мерцающей пыли. Наблюдая за тем, как она растирает пальцы, а лунная магия растекается по изгибам ладони и запястья, Драко тяжело вздохнул. — Мы всё правильно делаем? — вполголоса спросил он. Гермиона долго хранила молчание, скатывая магию в крошечную сферу и перебирая её в пальцах. — Не знаю, — наконец выдохнула она. Помешкав мгновение, она добавила: — Сомневаюсь, что сейчас вообще существует такое понятие, как «правильный поступок». Есть только то, что мы обязаны сделать. А обязаны мы защитить людей Ордена, которые на нас полагаются. Легче от этого не стало, просто… всё это стало выглядеть как-то отстраненно. Клинически. Драко кивнул. — Клинически. — Не пойми меня превратно, — прошептала она, и дыхание сбилось. — Я просто раздавлена. На этом слове голос сорвался; Гермиона смахнула слезу со щеки, всматриваясь в бездну ночного неба. — Но единственная альтернатива — сидеть и ждать, пока нас застанут врасплох. А это вовсе не вариант. — Ты права, — выдохнул Драко, чувствуя, как после её признания в груди немного отпустило. — Это не то, чего мы хотели, но ведь войны никто не хочет. Любопытство на миг взяло верх, и он подтолкнул к Гермионе парящую сферу магии. Она машинально приняла её, зажала между ладонями и принялась рассеянно вращать. — Никто, — повторила она. — Но все эти люди внизу… семьи, которые ещё в пути… Драко, они здесь ради тебя. Они здесь, потому что верят в твоё правление и верят в Ноктюрн. Не будь этой веры, они бы не пришли. Ни когда ты совершил Восхождение, ни когда мы прошли через обряд… ни сейчас, перед лицом войны. — Они связаны клятвами, — проворчал он, упорно не желая смотреть на лужайку. Она лишь покачала головой: — Всё равно бы не пришли. Драко повернулся и впервые за вечер встретился с её взглядом — глубоким, цвета темного шоколада. — Их вера не оправдана. В тебя они, может, и верят не зря, но во мне ошибаются. Из меня лидер никакой. — И тем не менее, — прошептала она с тенью легкого лукавства в голосе, — ты возглавляешь Орден из тысяч людей. И они в тебя верят. — Мы возглавляем, — поправил Драко, потянувшись к её руке, но внезапно осекся и хрипло выдохнул: — Грейнджер. Она вздрогнула и опустила взгляд. Магия впиталась в кожу, заставив ладонь нежно светиться. Шумно выдохнув, Гермиона экспериментально раскрыла пальцы — магия снова просочилась наружу, зависнув в воздухе светящимся шаром. Драко еще не видел, чтобы она хоть как-то управляла лунной связью. Она подтолкнула сферу, заставив ту парить между ними; на его губах промелькнула кривая усмешка. Но Гермиона лишь пристально следила за шаром, водя руками и направляя его то в одну сторону, то в другую. — Что еще она умеет? — прошептала она. Оставив сферу парить, она бросила на него мягкую, заговорщицкую улыбку. — Пожалуй, пора выяснить об этой магии всё, что только можно. Сфера качнулась вперед, искрясь в лунном свете, и прижалась к охранному барьеру, который Драко установил на краю крыши. Гермиона сосредоточенно прищурилась. Шар растекся по невидимой стене и вдруг просочился сквозь неё. Пораженный, Драко протянул руку и понял: чары исчезли. — Разрушение заклятий, — прошептал он. Она задумчиво произнесла: — Наложи какое-нибудь заклинание. Что угодно. После секундного колебания Драко наложил чары, и его волосы потемнели. Гермиона хмыкнула и, скептически изогнув бровь, покачала головой: — Тебе не идет. Вновь сосредоточившись на магии, она направила сферу обратно к нему. Только вера в то, что она не причинит вреда, удержала Драко от того, чтобы вздрогнуть, когда магия связи прошла сквозь него. В мгновение ока он почувствовал, как заклятие сорвали, и волосы снова стали светлыми. Глядя на серебристую сферу, Гермиона задумчиво произнесла: — Действительно, разрушение чар. С тяжелым вздохом она придвинулась ближе, позволив светящемуся шару парить рядом. — Я не знаю, какой путь здесь верный. Если получится избежать войны, мы это сделаем. Но возможности слишком ограничены, и мы просто не можем оставить людей без защиты. В груди Драко вновь разлилась меланхолия; он медленно кивнул. — Не можем. Но это всё, что мне известно. Я не представляю, как мы будем этому противостоять или как выберемся. — Я тоже, — призналась Гермиона, заламывая руки. — Но это не то, что мы сможем решить сегодня ночью. В её глазах вспыхнули знакомые искорки. Она придвинулась и запечатлела на его губах мягкий, долгий поцелуй. Отстранившись, Гермиона закусила нижнюю губу и прошептала: — Пойду готовиться ко сну. Спокойной ночи. Губы Драко тронула ухмылка: — Спокойной ночи, Грейнджер. Наблюдая за тем, как она спускается с крыши, а светящийся шар следует за ней по пятам, Драко вскочил и бросился следом. Он перехватил её на пороге между балконом и спальней, прижал спиной к стене и, вовлекая в новый поцелуй, затолкал внутрь. Он чувствовал её ответную улыбку. Руки Гермионы обвились вокруг его шеи, мягкие изгибы тела прижались к груди, а сердце радостно забилось, когда её язык коснулся его собственного. С тех пор как они закрепили узы в Италии, они были близки лишь несколько раз. И хотя её прикосновения дарили и утешение, и трепет, он бы солгал себе, назвав это простым физическим удовлетворением — несмотря на то, что они почти не обсуждали отношения. Всё, что она упомянула — целители Ноктюрна снабдили её зельем, предотвращающим зачатие, пока они не будут к этому готовы. Странно было состоять в браке и не понимать до конца, что вы значите друг для друга. Но всё ощущалось иначе, когда он без лишних слов стянул футболку через её голову, едва не спотыкаясь на ходу, пока она тащила его к кровати. Гермиона звонко рассмеялась, когда он повалил её на матрас. Драко стянул с неё джинсы, пока она расправлялась с пуговицами его рубашки, а затем сбросила ткань с плеч, почти не отрывая губ от его рта. Перекатившись и сев верхом, она быстро расправилась с ремнем и брюками. Её глаза сияли; она уперлась ладонями в его плечи, пока он сбрасывал одежду и носки. Глядя на него сверху вниз, Гермиона сглотнула, когда он потянулся к застежке её бюстгалтера. Драко ласкал её грудь, а затем вновь заставил лечь, осыпая поцелуями шею и ключицы. Рука скользнула под резинку трусиков, обнаружив, что она уже влажна и готова к нему. Простонав ей в шею, он ввел два пальца, собирая влагу и медленно потирая клитор, наслаждаясь тихими звуками, которые она издавала ему на ухо. Гермиона обхватила пальцами напряженный член. Тяжело дыша, он окончательно избавился от белья, а затем полностью раздел и её. Не колеблясь, она снова поцеловала его, прикусив нижнюю губу, пока направляла его к входу в себя. С приглушенным ругательством он вошел в неё; веки затрепетали от того, как плотно мышцы обхватили его. Упиваясь её короткими вздохами и ловя каждый стон, Драко двигался в ней, срывая поцелуи, пока магия торжествующе пульсировала в жилах. Ногти Гермионы полоснули по его спине; она выгнулась навстречу, выдыхая его имя в погоне за разрядкой. Она сорвалась с криком, ища его губы в пике оргазма. После еще нескольких толчков перед глазами Драко потемнело, и он излился внутри, замирая с тихим стоном. Лишь прерывистое дыхание нарушало тишину комнаты, пока он не отстранился, опускаясь рядом и притягивая её к себе. Гермиона открыла глаза, встречаясь с его взглядом, и наложила на обоих очищающее заклинание, после чего натянула одеяло. Кроткая тень улыбки тронула уголок её губ; она запечатлела прощальный поцелуй и вскоре уснула в его объятиях. Драко еще долго наблюдал за тем, как её лицо расслабляется во сне, а в голове роились мысли, пока усталость не стала слишком сильной и он не провалился в спасительную тьму.