Ноктюрн/Nocturnus

Бледная луна стояла высоко в безоблачном небе, когда они тайком покидали поместье. Иначе как побегом это было не назвать — Гермиона понимала, что они уходят украдкой, не предупредив ни о цели пути, ни о самом факте своего исчезновения. Мысль о том, что она оказывает Малфою безграничное доверие, кольнула её, но иного выхода попросту не существовало. Драко, ведомый чутьем — ложным ли, предстояло выяснить, — казалось, был убежден: отправитель письма не замышляет дурного. Строки в послании были туманны, и Гермиона отнюдь не разделяла его оптимизма. Ирония заключалась в том, что обычно всё было наоборот: именно Малфой выступал в роли неисправимого скептика. Сердце болезненно сжалось при мысли о его возможной ошибке. Если это ловушка, они попросту не вернутся, и никто не узнает ни их маршрута, ни участи. От этого по спине пробежал холодок. Малфой взглянул на неё; глаза ярко блестели в лунном свете. Адрес привел их в лесистый парк на окраине Лондона. Улица казалась вымершей. — Ты всё еще уверен, что игра стоит свеч? — прошептала она, едва смея вздохнуть. — Нет, — отрывисто бросил он. Лицо Драко оставалось суровым. Он хрустнул запястьем и размял пальцы — на коже заплясали искры лунной магии. — Но если что-то пойдет не так, не медли. Уходи под защиту чар поместья, со мной или без меня. Всё её существо, натянутое точно струна, требовало возразить, но она лишь крепче стиснула челюсти. — Даем им десять минут, — прошипела она после паузы. — Если никто не явится — уходим. — Идет. Парк освещали лишь тусклые фонари, отбрасывавшие на асфальт мутно-желтые пятна. Ближе к чаще свет обрывался. Малфой взял её за руку и повел к кромке деревьев. В конце тропинки стояла одинокая скамья. Гермиона замерла, почувствовав, как Драко сжал ладонь: впереди виднелся силуэт в капюшоне. Судя по росту — мужчина. Лицо скрывала густая тень, и Гермиона гадала, знаком ли им этот человек, пока тот не поднялся, не откашлялся и не откинул капюшон. Драко застыл, сохранив бесстрастие, хотя у Гермионы перехватило дыхание. Перед ними стоял Клод Арканд. Он поочередно окинул их взглядом, затем оглядел погруженный во тьму парк и наложил проявляющее заклинание. Губа Малфоя презрительно дернулась. — Вы просили явиться без свидетелей. Мы одни. — У нас мало времени, — заговорил Арканд на английском. Акцент присутствовал, но речь была четкой. Гермиона невольно вспомнила, как в Париже он наотрез отказывался говорить на любом языке, кроме французского. — Слушайте внимательно, повторять не стану. Гермиона искоса взглянула на Малфоя. Тот не шелохнулся, лицо оставалось непроницаемым. Лишь едва заметно напрягшиеся мышцы у глаз выдавали, что он слушает Министра. — Вы планируете отправиться во Францию, — продолжал Арканд, ничуть не смутившись. — Намерены сместить меня с поста Министра магии. — Разумное предположение, — Малфой вскинул бровь. — С чего такая уверенность? — Потому что я знаю, — прошипел Арканд. Только сейчас Гермиона заметила, что его руки дрожат. Министр снова воровато оглянулся им за спину, а затем — в сторону леса. — За каждым вашим шагом следят дольше, чем вы можете вообразить. У Совершенства повсюду ищейки. Гермиона скептически хмыкнула, и лихорадочный взгляд Арканда тут же метнулся к ней. — И зачем же вы в таком случае с нами разговариваете? — спросила она. — Как я и писал, у меня есть предложение. Некоторое время Малфой просто молча смотрел на него, задумчиво прикусив губу. — С какой стати нам верить хоть единому вашему слову? — наконец произнес он. — Вы из Совершенства, вы на крючке у этой чертовой Козетты… — Мне нужна ваша помощь, — перебил его Арканд. Между ними воцарилась тяжелая, напряженная тишина. Откашлявшись, он резко добавил: — Я не из Совершенства. Малфой снова неприязненно усмехнулся: — А со стороны и не скажешь. Гермиона же склонила голову набок: — Что у Козетты на вас есть? Почему вы так долго потакали её планам? — Это не должно было зайти так далеко, — проговорил Арканд, поправляя воротник под капюшоном плаща. — Сначала это были лишь мелкие услуги. Козетта помогла мне занять пост Министра, и когда она просила о чем-то в ответ, я едва ли мог ей отказать. Тогда всё казалось безобидным… но если бы я только мог всё вернуть. Малфой скрестил руки на груди: — Отвечайте на её вопрос. В тусклом желтом свете в глазах Арканда промелькнул неподдельный страх. — Я уйду в отставку. Сделаю так, чтобы преемником стал выбранный вами человек, и вы больше не услышите обо мне. Но пожалуйста… — Голос его прервался, во взгляде читалась мольба. — У Козетты моя семья. Жена и дочь. Пожалуйста, помогите мне их вернуть. Гермиона изумленно посмотрела на Драко. Тот на мгновение лишился дара речи, лишь беззвучно открыл рот, после чего тряхнул головой и резко сжал губы. — Где она их держит? — Я не знаю, — простонал Арканд, на миг закрыв лицо руками. Сделав глубокий вдох, он снова поднял голову. — Они живы, это всё, что мне известно. Но пока семья у Козетты, она полностью меня контролирует. — А заодно и всё французское Министерство, — заключила Гермиона. Арканд сокрушенно кивнул. — Когда вы были в Париже, я еще не осознавал всего масштаба ситуации, — пояснил он, жестикулируя рукой, которая теперь заметно дрожала. — К тому же в Министерстве мне небезопасно говорить открыто. Даже когда я встречался с вашим британским Министром, я не был уверен, можно ли ему доверять. — Значит, — произнес Малфой, проведя ладонью по затылку, — мы помогаем вам найти близких… а вы покидаете сцену? — Если нам обеспечат защиту, — ответил Арканд, тяжело сглотнув. — Да. Я больше не создам проблем — мы уедем очень далеко. И… — Лицо его омрачилось, челюсти плотно сжались. — Перед отъездом я сделаю всё возможное, чтобы Совершенство больше не имело веса в моей стране. Нахмурившись, Гермиона спросила: — Как же мы их найдем, если вы даже не представляете, где они? Во Франции или за её пределами? — Я не знаю, — отрезал Арканд. — Но надеюсь, что сеть осведомителей Ноктюрна достаточно обширна. Ваш человек, Берген… он разузнал уже очень многое. Гермиона снова обменялась взглядом с Малфоем, пораженная тем, как глубоко Арканд осведомлен о внутренней кухне Ордена. Нужно будет сообщить Элиасу, что за ним следят. Повернувшись к Министру, она потребовала: — Как Козетта обходит наши чары? Как они следят за нами? — Вот этого я не знаю, — ответил он, быстро качнув головой. — Козетта использует меня как марионетку, но не посвящает в глобальные планы. Бросив взгляд на запястье, он сглотнул: — Мне пора. Если портал сработает без меня, всё будет напрасно. Я свяжусь с вами, как только смогу. Я сдержу слово, если вы сумеете мне помочь. Малфой еще долго смотрел на него в ночной тишине, на миг сжав кулак, а затем коротко и резко кивнул. — Я посмотрю, что можно сделать с поисками. Взамен вы обеспечите передачу власти кандидату от Ноктюрна, и после этого мы о вас больше никогда не услышим. Арканд лишь выдохнул: — Oui. Да. Наконец Малфой протянул руку, и Арканд крепко её пожал. Кивнув каждому на прощание, Министр полез в складки плаща и исчез. Шумно выдохнув, Гермиона посмотрела на Малфоя: — Ну и дела. В ответ он лишь болезненно поморщился.

***

К тому времени как они вернулись в Поместье, перевалило за полночь, но мысли Драко роились в голове, и он понимал: уснуть удастся не скоро. К его удивлению, заглянув на кухню, он обнаружил там Бергена и Дагомира, коротавших время за чашкой чая. — Луна! — воскликнул Берген, и чашка со звоном ударилась о блюдце. — От вас не было вестей. Что же было в том письме? Сжав губы в узкую линию, Драко перевел взгляд с одного на другого и произнес: — Созывайте совет через пятнадцать минут. У нас есть план действий. Он направился в зал совещаний, и Гермиона последовала за ним. Пока они шли быстрым шагом, она задумчиво покачала головой: — Поверить в это не могу. — Я тоже, — признался Драко, то сжимая, то разжимая кулаки — нервная энергия била в нем ключом. — А впрочем… На данном этапе кажется, что найдется мало вещей, на которые Козетта не пошла бы ради своих целей. Может, в этом и кроется истина: Арканд никогда не был настоящим главой. — Если он всегда оставался лишь её рупором. Через несколько минут в зале появились Гленнет и Оро; у последнего волосы были в дичайшем беспорядке, но руки крепко сжимали свиток пергамента и перо. Мгновение спустя места заняли Дагомир и Элиас. Как раз в тот момент, когда Драко собирался объявить заседание открытым, явился Хьюго — неопрятный и крайне недовольный. Драко одарил его тяжелым взглядом, и лицо Хьюго тут же сделалось бесстрастным. Драко мельком задался вопросом, от чего именно они его оторвали, и эта мысль доставила ему мимолетное злорадное удовольствие. Под выжидающими взглядами совета Драко и Гермиона изложили события дня, начав с двусмысленного содержания письма — составленного настолько расчетливо, чтобы привлечь внимание, — и закончив странной встречей с Клодом Аркандом в магловском парке. — То есть он хочет, чтобы мы нашли его семью… и тогда он просто свалит на хрен? — лениво протянул Хьюго, небрежно махнув рукой. Берген зашипел на него из-за ругательства, но Хьюго и бровью не повел. Похоже, он выпивал или предавался иным излишествам. Верхняя губа Драко презрительно дернулась, но он кивнул, коротко бросив: — Вкратце всё именно так. Повернувшись к Бергену, он добавил: — Козетта следит за вашими передвижениями. Так что если мы собираемся провернуть это, не привлекая внимания Совершенства, придется придумать иной план. Берген вздрогнул и покачал головой. Поразмыслив мгновение, он произнес: — Я поручу части своей команды разузнать, что удастся найти. Хьюго встретится с нашими связными вместо меня. Драко эта затея не слишком нравилась — особенно учитывая, что именно Элиас Берген раз за разом доказывал свою полезность и надежность связей, — но иного выхода он не видел. Если Козетта и Совершенство пронюхают, что они ищут семью Арканда, добром это не кончится. Ни для Ордена Ноктюрн, ни для близких Министра. Несмотря на все беды, которые этот человек им принес, Драко не мог не почувствовать укола сочувствия. Он слишком хорошо знал, на что толкает отчаяние, когда пытаешься спасти семью. Жена и дочь Арканда, скорее всего, были такими же невольными заложниками ситуации, как и сама Гермиона. — Хорошо, — произнес Драко, обменявшись мимолетным взглядом с Грейнджер. Та ответила коротким кивком. — Хьюго, ты возглавишь расследование. Надеюсь, нет нужды лишний раз подчеркивать: в деле такой важности секретность должна быть строжайшей. Хьюго посерьезнел; он сцепил пальцы в замок и переглянулся с отцом. — Да, Луна. Я сделаю всё возможное, чтобы сохранить миссию в тайне. Откашлявшись, Грейнджер обратилась к присутствующим: — Если всё пройдет успешно и нам удастся вернуть жену и дочь Арканда, он гарантирует: наш кандидат займет пост главы французского Министерства. Повернувшись к Бергену, она продолжила: — Есть ли у нас на примете кто-то из своих, кто мог бы занять этот пост, не вызывая лишних вопросов? — Да, есть, — ответил Берген, перебирая бумаги и поворачиваясь к совету. — На самом деле их несколько. Человек, давно занимающий кресло в Визенгамоте, которому вполне можно обеспечить поддержку большинства на официальных выборах; высокопоставленный чиновник из французского Департамента магического правопорядка; и глава Департамента международного магического сотрудничества. — Хорошо, — отозвался Драко, взвешивая варианты. — По большому счету, неважно кто, лишь бы делами заправляло не Совершенство. Лучшим кандидатом станет тот, кто действительно подходит на роль Министра после всей этой суматохи — кто-то с достаточным политическим весом, чтобы отменить указы Совершенства. Чем меньше шума мы поднимем, тем лучше. По залу прошел приглушенный гул одобрения. Грейнджер снова взглянула на него. Берген набросал несколько заметок на пергаменте. — В этой ситуации есть и другой плюс, — тихо начала она. — Если Арканд готов уйти в отставку добровольно, нам не придется подстрекать Сопротивление во Франции. — Верно. Обведя взглядом присутствующих, Драко тяжело сглотнул. — Министерство также оставит в покое знаменосцев во Франции. Честно говоря, впервые события принимают удачный оборот. Бросив на Хьюго многозначительный взгляд, он добавил: — Полагаю, излишне говорить, что это наш приоритет номер один. Решительно выпятив подбородок, Хьюго пробормотал: — Принято, Луна. Повернувшись к Элиасу, Драко произнес: — Решение по кандидату за тобой, но имя должно быть у нас до того, как Арканд подаст в отставку. Берген отрывисто кивнул и отложил перо. — Будет сделано. — Очень хорошо. Поджав губы, Драко кивнул совету. — На сегодня всё. Благодарю за оперативность. Встретимся через несколько дней. Хьюго, держи меня в курсе. Драко понимал: раз когда-нибудь эта роль перейдет к Хьюго, нужно научиться доверять парню так же, как отцу. Вот только на Хьюго легло куда больше ответственности, чем Драко хотелось бы возлагать в первом самостоятельном задании. Оставалось лишь надеяться, что тот не облажается. Впервые с момента формирования совета Хьюго лихорадочно что-то записывал. Он снова поднял взгляд, откидывая волосы с глаз. — Хорошо. Я благодарен за возможность и буду держать в курсе. — Вот и славно. Хлопнув в ладоши, Драко поднялся. Остальные последовали его примеру. С усталой усмешкой он попрощался: — Всем доброй ночи. И вышел из зала вместе с Грейнджер. Когда они вернулись в покои, было уже больше часа ночи. Драко рухнул в постель, запечатлел сонный поцелуй на её губах и спустя мгновение провалился в сон.

***

Драко моргнул, просыпаясь, и невольно вздрогнул: Подски уставился на него с пугающе близкого расстояния. Сверкнув зубастой улыбкой, эльф провозгласил: — О, как чудесно, хозяин Драко проснулся! Потирая глаза, Драко перекатился на спину. Гермиона уже встала — из её прежних покоев, примыкающих к его собственным, доносился шум воды. По сути, комнаты давно стали общими: она проводила каждую ночь в его постели и возвращалась к себе лишь для того, чтобы умыться и одеться. — Теперь проснулся, — проворчал он. Голос звучал глухо и неразборчиво спросонья. — Что стряслось, Подски? — Хозяйка Нарцисса просит хозяина Драко и хозяйку Гермиону присоединиться к ней за ланчем в саду, — пропищал эльф, сорвавшись на визг. — Она настаивает, сэр! Закатив глаза, Драко поднялся с кровати. На нем были лишь шорты. Он мельком глянул на часы на дальней стене. — Мы будем в полдень. — Хорошо! — с резким хлопком Подски исчез. Проведя рукой по растрепанным волосам, Драко направился было в свой душ, но внезапная мысль заставила его замереть. Ухмылка тронула губы; вместо своей ванной он зашел в покои Гермионы, скидывая шорты прямо на пороге. Сквозь запотевшее стекло едва угадывались очертания её спины. Он шагнул в просторную кабину и прижал девушку к груди, пока обжигающие струи хлестали по коже. Гермиона негромко вскрикнула от неожиданности, и её широко распахнутые глаза тут же встретились с его взглядом. Она поджала губы, хотя в уголках уже заиграла улыбка. Повернувшись к нему, она прошептала: — Доброе утро. Драко окинул её многозначительным взглядом из-под полуопущенных век. — Действительно доброе. Он накрыл ладонью изгиб её бедра, ведя кончиком носа вдоль линии челюсти, а затем прикусил мочку уха, пока горячий пар окутывал их обоих. — Нам нужно встретиться с матерью за ланчем в полдень. — Вот как? — Гермиона прикусила губу и с улыбкой опустила взгляд, замечая его более чем очевидную реакцию на её наготу. — Как любезно с твоей стороны доставить эту новость лично. Прижав её к кафельной стене среди клубов пара, Драко подхватил её за ногу, удобнее устраивая на своем бедре. Она резко выдохнула, обхватила его за шею и без лишних предисловий направила в себя. Глаза Гермионы зажмурились, когда он вошел. Хрипло прорычав от этого ощущения, Драко подался вперед до упора и игриво шепнул: — Ты же знаешь, я всегда рад услужить.

***

Нарцисса уже ждала их в саду. Драко приближался с некоторой опаской: он понимал, что мать, скорее всего, обижена. Подски уже накрыл стол, выставив блюда с сэндвичами и чай. Драко отодвинул стул для Гермионы, а затем устроился в соседнем кресле и принялся выбирать угощение. Сделав небрежный глоток чая, Нарцисса натянуто улыбнулась. — Гермиона, дорогая, рада тебя видеть. И тебя, Драко. — И я вас, — Гермиона сияла. Она наполнила тарелку и благодарно кивнула Подски, когда тот услужливо поставил перед ней чашку. — Сады выглядят чудесно. Драко, прожевывая кусок, бросил на неё красноречивый взгляд. — Действительно, — недовольство матери читалось в напряжении плеч, даже когда она делала очередной невозмутимый глоток. — Времени на работу в садах предостаточно, сама понимаешь. Он подавил желание закатить глаза, когда холодный голубой взгляд переместился на него. — Особенно когда единственный сын решает уехать из дома в день рождения и не возвращается даже к ужину. Драко вздохнул и сделал долгий глоток ледяной воды. Гермиона тут же уставилась на него, и он почувствовал, что силы в этом споре явно не равны. Но больше всего его поразила тень боли в её шоколадных глазах. Голос Гермионы прозвучал мягко, а на лбу пролегла складка: — Я не знала, что у тебя вчера был день рождения. — Я не любитель устраивать шум из-за этого — и мать знает. — Повернувшись к Нарциссе, он добавил: — Мы ездили на ярмарку в Чиппенхем, и это был прекрасный день. Во взгляде Нарциссы промелькнуло узнавание, а лицо Гермионы смягчилось, озарившись слабой улыбкой. — Так это и был твой праздник? — Да, — Драко потянул её за руку и коротко сжал ладони. — И это был лучший праздник, о котором я мог просить. Они находились в приличном обществе, иначе он припомнил бы ей их близость на террасе под проливным дождем в качестве завершающего штриха. Но, судя по нежному румянцу на скулах, Гермиона и сама провела эту параллель. Нарцисса издала неохотный вздох, хотя губы дрогнули в улыбке. — Ну что ж. Полагаю, я больше не единственная женщина в жизни Драко? Признаюсь, мне не часто приходилось сталкиваться с подобным положением вещей. Прежде чем Гермиона успела что-то ответить, Драко пробормотал: — Не единственная. Но ты всегда будешь моей матерью. Прости, что мы не успели к ужину. Протягивая небольшой сверток, Нарцисса сложила руки вместе, и её улыбка стала по-настоящему искренней. — Я рада, что ты не провел этот день, запершись в зале совета. — И я тоже! — воскликнула Гермиона с решительным кивком. — Если бы я знала, я бы… — Всё в порядке, — перебил её Драко, снова сжав руку. — Я хотел провести этот день с тобой. И провел. На лице Гермионы снова отразились сильные чувства, и Драко отвел взгляд. Просунув пальцы под край упаковочной бумаги, он одарил обеих дежурной улыбкой. Внутри оказалась небольшая фетровая коробочка. В замешательстве он поймал взгляд матери и отщелкнул крышку. Нарцисса нерешительно заговорила: — Гленнет, твой верховный маг, подошел ко мне после вашего возвращения из Италии. Он сказал, что был риск потерять эту вещь навсегда. Она принадлежала твоему прадеду Септимусу, когда тот был последним Луна Ортус. Мне потребовалось время, чтобы отыскать её в сейфах. Сердце Драко пропустило удар: он извлек из коробочки массивное серебряное кольцо. На лицевой стороне мерцал полумесяц, а по бокам были инкрустированы звезды из сапфиров. Неожиданный прилив эмоций тяжелым грузом лег на грудь. — Гленнет сказал… — продолжала Нарцисса, пока Драко передавал кольцо Гермионе. — Я не поняла всех тонкостей, но он утверждает, что оно поможет тебе контролировать новые силы. Рядом Гермиона судорожно вздохнула и вернула ему тяжелый металл. Чувствуя его значительный вес в ладони и в самой душе, Драко кивнул матери: — Спасибо. Это очень много значит для меня. Надев кольцо на средний палец помеченной руки, Драко почувствовал, как волна силы пробежала по всей руке, а кончики пальцев запульсировали. Адреналин хлынул по венам, устремляясь к полумесяцу на запястье. Поворотом кисти он высвободил белую магию — она вырвалась из пальцев, танцуя и зависая в воздухе прямо перед ним. Мать наблюдала за тем, как магия рассеивается; чувства были отчетливо видны на её лице. — С днем рождения, Драко, — она промокнула глаза салфеткой и улыбнулась. — Я знаю, что вам нелегко, но я горжусь вами обоими. Редко когда можно было услышать подобное от Нарциссы. Драко, стиснув зубы, протянул руку через стол и взял её за ладонь. Потеряв дар речи, он лишь кивнул. Он сделал всё это, чтобы удержать мать подальше от темных сил, которые когда-то отравляли её жизнь. И теперь, когда лунная магия пульсировала в венах, он был убежден в своей правоте как никогда.