Ноктюрн/Nocturnus

Воздух в винном погребе крепости Альба, куда они так опрометчиво ворвались, сделался густым и тяжелым, почти осязаемым. Пятерка застыла в тенях, припав к самому полу. Пальцы Драко до белизны стиснули древко палочки; ладонь другой руки пульсировала, светясь от запертой внутри магической мощи. Серебристая вязь змеилась по среднему пальцу от кольца прадеда к самому основанию кисти, переплетаясь с линиями жизни. Подле него Грейнджер рвано выдохнула, на миг завороженно уставившись на силу, рвущуюся на свободу. Драко потребовалась вся воля, чтобы удерживать эту энергию в узде, зная: враг уже взял след. — Уходим быстро, — едва слышно проронил Бен. — Не медлить. Чует сердце: если представится шанс, ударят на поражение. Проглотив застрявший в горле ком, Драко сжал руку Гермионы, чувствуя, как покалывание чужой магии подпитывает его собственную. Наивно было полагать, что в этой войне удастся обойтись без жертв — особенно после того, как первая жизнь оборвалась еще во время их прошлого рейда в Италию. Влад ощутимо побледнел, косясь на дверь в дальнем конце подземелья — ту самую, откуда примчался Патронус Хьюго. Теперь оттуда доносилась многоголосица; как минимум полдюжины преследователей выкрикивали команды на итальянском, даже не пытаясь действовать скрытно. Это означало лишь одно: маленький отряд вот-вот окажется в меньшинстве и будет смят превосходящими силами. Сначала казалось, будто враги наступают с двух сторон, но основной шум шел из глубины коридора. Драко тяжело, с хрипом выдохнул, ища опору в теплом взгляде Гермионы. — Нужно пробиваться к лазу, через который вошли, — прошипел он остальным, не отрывая от нее глаз. — Здесь мы — легкая мишень. Они знают эти стены лучше нас. Нам нужно выиграть время. Гермиона, уловив замысел, метнула взгляд на противоположную стену. Магия замерцала ярче, плотнее концентрируясь в руке и растекаясь по венам. Бен, ошеломленно уставившись на открытую ладонь Драко, коротко кивнул. Поднявшись, гвардеец прохрипел: — Давай. А потом бежим. Голоса гремели уже за самой дверью, пол содрогался под топотом множества ног. Не давая себе времени на сомнения, Драко вскинул руку; веки невольно сомкнулись, когда из ладони яростным сгустком хлынула лунная мощь. Она рванулась к стене и с сокрушительной силой врезалась в дверной проем. Погреб сотряс рокочущий, оглушительный взрыв. Драко вскочил, не дожидаясь, пока стена вокруг входа окончательно превратится в крошево. Магия окутала проем сияющим маревом, воздвигнув непроницаемый барьер. С той стороны донеслись яростные вопли и звон разбитого стекла: в ослепительном белом сиянии сила поглощала и испепеляла всё на своем пути. Но они уже мчались прочь, вскинув палочки, вверх по ступеням — туда, откуда пришли. — Посылай Патронуса! — рявкнул Драко. Гермиона кивнула; грудь ее тяжело вздымалась от нехватки воздуха, пока она на бегу преодолевала лестницу, возвращаясь в каморки со старой кухонной утварью. — Сообщи Хьюго, куда мы идем. Поразительно, но ей удалось выпустить трепетную белую выдру прямо на ходу. Она быстро продиктовала Хьюго сообщение, ставя его в известность, но не называя точного места — на случай, если вестник будет перехвачен бойцами Альба. Влад на бегу извергал каскад заклятий, но Драко не оборачивался, чтобы проверить, достигли ли они цели. Ответные вспышки — алые, желтые, фиолетовые — свистели мимо, рикошетя от камня. Бен отстал, чтобы помочь Владу сдерживать натиск, пока Борис возглавлял их бегство. Драко ощутил жар пронесшегося между ним и Гермионой заклятия: луч едва не опалил ухо. Чертыхнувшись, он наотмашь хлестнул рукой, посылая в сторону преследователей слепящую струю магии прямо между гвардейцами. Он поморщился, поймав взгляд Грейнджер, но уголки губ невольно дрогнули, едва позади вновь грохнуло — очередное заклятие с глухим ударом вгрызлось в камень. Бен, замыкавший бег, хрипло хохотнул. Драко не оборачивался, но почуял добрый знак — особенно под аккомпанемент яростных воплей преследователей, доносившихся со спины. Борис, выплеснув мощную волну алой магии, вывел отряд в круглый зал. В дальнем конце помещения Драко заприметил ту самую невзрачную дверь, ведущую в каменный лаз, через который они проникли внутрь. Свобода была на расстоянии вытянутой руки, но топот стражей Альба за спиной неумолимо нарастал. Сердце Драко колотилось в бешеном ритме. Он мчался, наотмашь швыряя через плечо сгустки лунной мощи в сторону орущей погони. Он гнал прочь мысли о том, что Хьюго и его спутники так и не отозвались на вестника Гермионы. Оставалось уповать на то, что они попросту таятся. Или, что куда вероятнее, они уже покинули цитадель, вырвавшись за пределы антиаппарационного купола. Миссия была почти провалена, и Драко не желал мириться с тем, что не все покинут это место живыми. Стражи Альба тем временем дышали им в затылок. Борис рванул дверь на себя, и они ввалились в переход. Страж задержался на миг, накладывая спешные запирающие чары, чтобы выгадать время, а затем его тяжелый шаг вновь зазвучал позади. На подходе к выходу Бен плавно перехватил лидерство. Драко не ведал, как далеко простирается антиаппарационный заслон, но стоило им вырваться на простор, как он вновь ощутил давящую чужую волю. Солнце уже стояло высоко; впереди показался край крепости — та самая точка, где они возникли на рассвете. — Почти у цели, Луна, — выдохнул Бен; голос его прерывался от изнурения. — Как только вырвемся из-под купола… — Хьюго! — ахнула шедшая рядом Гермиона. Драко замер, проследив за ее взглядом. Его накрыло волной облегчения: Хьюго стоял, привалившись к каменному выступу. Но в глазах его читался голый, неприкрытый страх. — Хьюго, — позвал Драко, пропуская пальцы сквозь волосы. — Хвала Мерлину, мы почти... — Луна, уходите немедленно, — перебил его Хьюго, взор его лихорадочно метался. — Бегите! — Что? Нет, — Драко усмехнулся, шагнув навстречу, но мгновенно ощутил пробежавший по спине холодок: он уперся в невидимую преграду, отсекавшую эту часть цитадели. — Хьюго, что за чертовщина? Хьюго тяжело выдохнул и до скрежета стиснул зубы, зажмурившись. — Бен… уходи. Сейчас же. В этот миг тишину распорол резкий женский голос: — Никто никуда не уйдет. Драко прищурился. Из тени за спиной Хьюго выступила женщина. Тот судорожно сглотнул, когда кончик палочки впился ему в кожу под челюстью. Она была облачена во всё черное с золотым шитьем; смоляные пряди волос, прямые, точно струны, были строго обрезаны по плечи. Глаза ее казались настолько темными, что, мнилось, поглощали сам свет. На губах играла жестокая усмешка, пока она вжимала палочку в горло Хьюго. Тот лишь поджал губы, лицо его обратилось в маску напряжения. У Гермионы перехватило дыхание. Борис, Влад и Бен мгновенно ощетинились палочками, беря их в кольцо. Но Драко вскинул руку, призывая стражей к спокойствию. — Отпусти его… Козетта. По лицу женщины разлилась медленная, зловещая улыбка. — Похвально, — пропела она, — что ты успел столь много разузнать. Драко не мог разобрать ее акцент — французский ли, итальянский? Скорее, едкая смесь обоих. Бездонная пропасть силы пульсировала в руке. Не сводя глаз с Хьюго, Драко рассеянно коснулся носком сапога незримой стены, прощупывая границы. Вновь взглянув на Козетту, он усмехнулся. — Тебе, пожалуй, не стоит удивляться тому, что я не идиот. — А я бы поспорила, — огрызнулась она, и улыбка мигом слетела с лица. — Учитывая, что сегодня ты сам явился мне в руки. Либо она испытывала его, либо еще не ведала, что пленники на воле. Драко понятия не имел о том, что творится во Франции, а значит, верным был второй вариант. Следовательно, за ними оставалось преимущество — если они успеют ускользнуть до того, как правда выплывет наружу. Он кончиками пальцев коснулся поясницы Гермионы, позволяя своей магии вступить в резонанс с ее силой. Вновь обратясь к Козетте, он вскинул бровь. — Я настоятельно советую тебе его отпустить. Козетта склонила голову набок, изучая его с хищным прищуром. — Пожалуй, откажусь. Видишь ли, мне до смерти хочется узнать: как дорого Драко Малфой ценит жизнь Хьюго Бергена? Стражи за спиной глухо зарычали; лица их оставались бесстрастными масками, а палочки — нацеленными в грудь врага, но сама дерзость этой выходки заставила их напрячься. Драко промолчал. Козетта продолжала, поудобнее перехватывая палочку: — Твой казначей, не так ли? Кажется, фигура вполне заменимая… если не брать в расчет, что он сын твоего главного советника. Видишь ли, Драко Малфой, я тоже наводила справки. Задолго до того, как ты вообще соизволил явиться на сцену. Грейнджер теснее прильнула к ладони, покоившейся у неё на пояснице, и сверлила Козетту тяжелым, свинцовым взглядом. Драко чуть сжал пальцы, стараясь передать ей каплю уверенности, и вновь коснулся носком сапога невидимой преграды, прощупывая её плотность. — О, мне это прекрасно известно, — лениво протянул он. — И то, как ты сплела эту сеть, чтобы заманить меня на место Луны Ортуса… чтобы высвободить лунную принадлежность, а после — присвоить её. — Ноктюрн сам её украл! — прошипела Козетта, и в её напускном хладнокровии впервые проступила трещина. — Вы её не достойны. Драко нарочито закатил глаза. — Допустим. И чего же ты чаешь добиться, прикончив моего казначея? Изумрудные глаза Хьюго впились в него. Сжав челюсти, тот лишь беззвучно выдохнул одними губами: «Уходите». Когда Бен беспокойно переступил с ноги на ногу, отвлекающее внимание Козетты, Драко скользнул ладонью со спины Гермионы ниже, к бедру, и перехватил её с другого бока. Козетта безразлично пожала плечами: — Одним сторонником Ноктюрна меньше — и день уже прожит не зря. Хотя… их ведь станет меньше сразу на троих, верно, Хьюго? При виде вспышки боли в глазах Хьюго у Драко упало сердце. Он не желал признавать очевидного: казначей был один, без телохранителей. Осознание того, что те погибли, тяжелым свинцом легло на грудь. Гермиона качнула непокорным облаком кудрей и впервые подала голос, скрестив руки: — Если бы ты намеревалась прикончить Хьюго без лишних слов, ты бы уже это сделала. Ты пытаешься выторговать что-то конкретное? — О, Луна Амор, — в тоне Козетты просквозило издевательское пренебрежение. — О тебе мы тоже наслышаны. Ваши школьные дрязги… то, как ты едва не разбила бедному Драко нос. — Губы её вновь искривились в злой ухмылке. — Поговаривают, ты обладаешь блестящим умом. Что ж, я предлагаю сделку. Посмотрим, какой лидер ваш драгоценный Луна Ортус на самом деле. Драко не понравился этот вкрадчивый тон, но он продолжал смотреть на Хьюго, небрежно поведя рукой: — Или ты могла бы просто отпустить его, снять защиту, и мы разойдемся миром. Козетта зашлась холодным смехом; от этого звука у Драко по позвоночнику полоснуло морозом. Эта женщина вызывала у него острое, до тошноты, омерзение. Она скрестила руки, при этом палочка всё так же небрежно метила в Хьюго. Напряжение в плечах пленника едва заметно спало. — Я поразмыслю над тем, чтобы даровать ему свободу, если ты признаешься, за чем именно вы сегодня сюда нагрянули. Гермиона тяжело вздохнула и закатила глаза, перенеся вес на одну ногу; стопа её коснулась сапога Драко. — Мы не намерены тебе ничего докладывать. — Что ж, воля ваша, — протянула Козетта, вновь вдавливая кончик древка в горло Хьюго. — Тогда я пущу ему кровь. И поверь, это зрелище доставит мне истинное наслаждение. Хотя жаль — он довольно хорош собой. Хьюго брезгливо поморщился; Драко с трудом подавил смешок. Гермиона перевела взгляд с Козетты на Драко и прикусила губу. — Послушай, — шепнула она так, чтобы слышали свои, — мы ведь его даже не нашли, так что… — Он кивнул, размеренно прикрыв веки. — Артефакт! — громко провозгласила она. — Мы прослышали, здесь сокрыт артефакт. Но источник, видимо, подвел. Столько мороки ради коллекции дрянного вина. — Дрянного вина?! — вскричала Козетта, и ноздри её гневно раздулись. — Будто вы и впрямь вообразили, что сможете просто ворваться в нашу цитадель и выкрасть святыни. Похоже, ты не так умна, как о тебе трезвонят. Стражи вокруг замерли в ожидании приказа. Драко на мгновение встретился взглядом с Беном. — Может, нам всё-таки стоит сровнять эту крепость с землей? Козетта расхохоталась, запрокинув голову. Палочка еще безжалостнее уперлась в шею Хьюго, заставляя того задрать подбородок; он тяжело сглотнул. — Драко Малфой, ты забываешь: я знаю о тебе всё. Я знаю, что ты трус. Он стиснул зубы, глядя ей прямо в глаза. Это слово полоснуло по нервам, точно ледяной клинок. — Даже рядом с Гермионой Грейнджер, — глумилась Козетта. — Тебе никогда не стать истинным лидером. Оттого и развалить твое детище изнутри окажется до смешного просто. Начнем, пожалуй, с милашки Хьюго. Она вскинула палочку; лицо обратилось в застывшую маску решимости, и в то же мгновение мир пришел в движение. Грейнджер вскрикнула, бросаясь к Хьюго, пока Козетта чертила в воздухе смертоносную петлю. Стражи обрушили на незримую стену град заклятий, но те лишь таяли, поглощаемые пустотой. Губы Козетты растянулись в издевательском оскале. Пользуясь секундным замешательством, Драко выпустил ладонь Гермионы и резким, размашистым жестом метнул острие палочки к самому подножию преграды — туда, где щит вгрызался в траву. Лунная мощь затмила сияние барьера, залив пространство светом, спорящим с лучами восходящего солнца. Ослепительная сфера чистой энергии выжгла сетчатку; Козетта инстинктивно вскинула руку, и в ту же секунду магический заслон с рокотом обрушился. Выпустив Хьюго, она на миг выдала подлинный страх — и то был последний отблеск в ее глазах, прежде чем она была поглощена аппарацией. Воцарилась тишина — гнетущая и звенящая. Хьюго коснулся горла, где еще секунду назад сталью впивался кончик древка; пальцы его заметно дрожали. Драко отвел взгляд, давая казначею возможность прийти в себя без лишних свидетелей, и повернулся к Бену. Сердце всё еще бешено колотилось где-то у самого горла. — Нужно забрать... — Там, — прохрипел Хьюго, махнув рукой за выступ стены. — Луна, мне жа... — Только не вздумай извиняться! — отрезал Драко, наградив его суровым взглядом. Однако тут же черты его исказила гримаса сочувствия. — Я уже не надеялся увидеть тебя живым. — Я не сумел, — выдохнул Хьюго, ошеломленно глядя вслед Бену и Владу, скрывшимся за углом здания. — Не сумел их уберечь. С ней были люди, и... — Хьюго, — тихо произнесла Гермиона; в глазах ее заблестели слезы. — Ты был бессилен. Нам пора уходить. Лишь теперь Драко заметил, как Хьюго с болезненным вдохом оттолкнулся от камня, осторожно пробуя наступить на ногу. — Кажется, лодыжка сломана, — пробормотал тот. Мимо прошагал Борис с окаменевшим лицом, плавно левитируя тела двоих павших стражей. Драко отвернулся, чувствуя, как сжимается сердце, и посмотрел на Грейнджер. — Нужно вырваться за пределы купола и возвращаться в замок. Пока Козетта не оправилась или не прислала подмогу. — Она ведет долгую игру, — произнес Хьюго, запуская пальцы в шевелюру. — По крайней мере, пытается. Но меня бы она точно прикончила. Забросив руку Хьюго себе на плечо, Драко пробормотал: — Знаю. И она за это заплатит. — Даже при том, что сочла меня милашкой? — Хьюго ткнул его локтем в ребра, наваливаясь всем весом. С другой стороны его подхватил Бен. Покачав головой, казначей процедил: — Вам стоило уйти, когда я приказал. Драко на миг встретился взглядом с Грейнджер и увидел, как по ее щеке скатилась слеза, которую та торопливо смахнула. Уйди они тогда, когда прилетел второй вестник, Хьюго остался бы здесь один. И, скорее всего, погиб. Сделав глубокий, успокаивающий вдох, Драко выдавил: — Без вариантов. Мы ведь, клянусь Мерлином, в одной связке, разве нет? Хьюго хрипло хохотнул, но смех тут же сменился гримасой боли, когда он слишком сильно оперся на поврежденную ногу. — Только не вздумай сейчас раскиснуть. Чуть поодаль Борис трансгрессировал вместе с телами погибших. Драко ощутил горькое облегчение, когда пространство вокруг дрогнуло — антиаппарационные чары окончательно растаяли в воздухе. Грейнджер как-то грустно усмехнулась и пробормотала себе под нос: — Ну и парочка же вы. Перехватив Хьюго покрепче, Драко дождался, пока Грейнджер канет в вихре вместе с Владом, и лишь тогда обернулся к Бену. Кивнув стражу, он увлек Хьюго за собой в рывок трансгрессии; мгновение спустя Бен тоже материализовался у замка Ноктюрн. Вдвоем они довели казначея до входа и опустили на диван в парадном холле. Драко ощутил, как родные охранные чары замка мягкой, приветственной волной омыли магию. Бен буркнул что-то о целителе и растворился в тенях; Влад замер у дверей, выдерживая дистанцию, достаточную, чтобы не внимать чужому разговору. — Что ж, — подал голос Хьюго, пристраивая изувеченную лодыжку на оттоманку. — Будем честны: вы медлили лишь потому, что я Хранитель тайны убежища Аркандов. И раз уж мы об этом — заклинаю, скажите, что дочь вы отыскали. — Мы нашли её, — отозвалась Гермиона, опускаясь на край оттоманки и подаваясь вперед. — Если на том фланге удача благоволила больше, чем нам, то семья Аркандов уже воссоединилась. — И французское Министерство теперь под нашим началом, — присовокупил Драко, и губы его тронула бледная, изнуренная усмешка. С той минуты, как они сошлись в покоях Поместья Малфоев, минуло всего несколько часов, однако он чувствовал себя в край опустошенным. Прикосновение к лунной силе далось непомерной ценой; Драко дал себе зарок, что впредь потребуются иные тренировки. — Счастье, что Козетта не разгадала истинной цели нашего визита. Сомневаюсь, что она отпустила бы нас столь легко, прознай она, что мы тоже заняты подрывом — только её собственной структуры. Хьюго хмыкнул, отводя взор. — Это уж точно. — Но мгновение спустя черты его посуровели, и он вгляделся в лица каждого. — Спасибо… что не оставили там. Драко запустил пятерню в шевелюру. — Считай, я вернул долг за былые времена. Хьюго прищурился, из груди его вырвался тяжелый вздох. — Мы не сводим счеты, ты и сам знаешь. Тебе стоило бросить меня подыхать. — Подобное, — выдохнул Драко, — было бы немыслимо. Вновь повисло свинцовое молчание. Гермиона с отсутствующим видом наматывала локон на палец, уставившись в пустоту. — Что воистину станет немыслимым, — наконец вымолвил Хьюго, — так это гнев моего отца, когда правда всплывет наружу. Драко коротко хохотнул; губы тронула мимолетная улыбка, и он качнул главой. — Мой отец немногим лучше. Разве что он ныне в застенках. С твоим сладим сообща. Гермиона рассмеялась сквозь слезы и потянула Драко за руку, укладывая чужую ладонь себе на колени. — Вы двое просто невыносимы, — вновь пробормотала она.