Ноктюрн/Nocturnus

Пути назад не осталось — война замерла на самом пороге. Ноктюрн перенес театр военных действий в самое логово Совершенства, на древние, исконные земли Альбы. На этот раз замок ощущался иначе. Драко поморщился, вспоминая цепь событий, подведших их к этой роковой черте, и обратился с безмолвной мольбой к высшим силам — если только в заоблачной вышине кто-то еще прислушивался, — лишь бы выйти из предстоящего пекла целыми и невредимыми. Если же самому уцелеть не суждено… он вырвет у Хьюго клятву, что тот уведет Гермиону в безопасное место. Она не искала этой войны. Не просила, чтобы какой-то безумный садист лишил её мужа. Они не желали ничего из этого. Мысль эта, точно мантра, билась в мозгу Драко уже несколько дней, с той самой минуты, как план привели в исполнение и начались сборы к отъезду из Англии. Пройди всё гладко — и на том бы делу конец. Однако ледяное предчувствие, угнездившееся где-то в груди, не давало покоя. Вопреки внушительной мощи Ноктюрна, вышколенной страже и мудрости Совета, вопреки стойкости его блестящей, несгибаемой жены… он не мог избавиться от ощущения, что всё полетит в бездну. А в их положении малейшая оплошность могла стать водоразделом между бытием и забвением. Совет и полки стражи заняли замок Ноктюрн в Тоскане. Крепость была столь огромна, что Драко до сих пор не встретил здесь ни души, кроме Гермионы и Хьюго. У каждого входа застыли караулы, а Гленнет в день приезда часами накладывал и переплетал защитные заклятия. Тайны, подвластные этому магу, поражали даже воображение Драко — лишь теперь он по-настоящему осознал, почему структура Совета веками оставалась незыблемой и отчего маги занимали в нем столь высокое положение. Знакомые руки обвили его талию со спины. Драко инстинктивно расслабился и переплел пальцы с её ладонями, тяжело вздохнув, когда почувствовал, как она уткнулась лицом между его лопаток. — Ты готов к собранию? — спросила она глухо, с оттенком какой-то неизбежной обреченности. Случись с ней что — он вовек не простит себе, что втянул её в этот омут. Но могли ли они знать, во что выльется правда? — Скоро буду, — отозвался он. — У нас еще есть капля времени. В её мимолетном колебании он расслышал целую гамму чувств: густое напряжение, предельную усталость. — Время почти исчерпано. Драко сжал её ладонь и развернулся. Хотя в чертах лица и сквозил страх, в глазах по-прежнему тлела та стальная решимость, которой он не уставал восхищаться. Слова Гермионы таили в себе более глубокий смысл, и оба это сознавали. — Полагаю, ты права. И в горе, и в радости, верно? — Верно. — Гермиона коротко, надломленно кивнула и, выдавив подобие улыбки, прильнула к нему. Долго она стояла так, прижавшись лбом к его груди и зажмурив глаза, а Драко остро чувствовал, как бешено колотится сердце. — Идем, — произнес он наконец, нарушая хрупкий покой этого мига. — Давай выйдем на воздух.

***

К тому часу, когда они прибыли на совет, прочие его члены уже были в сборе, включая Хьюго и Трессела. Покои Ноктюрна в этой крепости заставляли крыло английского Поместья казаться лишь жалким подобием, а тронный зал не шел ни в какое сравнение с тем, что Драко доводилось видеть прежде. Взирая на этот круглый зал, где по полу и вверх по коринфским колоннам вихрями расходился мрамор цвета полночной синевы и серебра, он мог лишь гадать, сколь величественным был когда-то этот двор. И троны — равные в своем величии, как и было заведено испокон веков, — выглядели поистине царственно. Ибо когда-то Орден Ноктюрн и впрямь был таковым: монархи во всём, за вычетом земных рубежей. Драко задался вопросом: суждено ли Ноктюрну узреть наследие столь же величественное хоть раз в будущем? Эта мысль отозвалась в животе горьким спазмом. Он обвел взглядом советников, в едином порыве поднявшихся с мест. Кратким жестом велев им сесть, Драко опустился на стул подле Гермионы, черпая спокойствие в одном лишь её присутствии. Трудно было постичь ту кристальную ясность, что охватывала его рядом с ней: в сложившейся ситуации существовал лишь один приемлемый исход. — Приветствую. — Обведя взглядом стол, он увидел в каждом обращенном на него взоре затаенную тревогу. — Вот и пробил час, когда нам суждено идти на войну. — Сдержав дрожь в голосе, Драко повернулся к Дагомиру: — Каково положение сил Ноктюрна? — Весь Орден Ноктюрн стягивается в Италию, — проговорил Дагомир, откашлявшись. На лице его застыла суровая решимость. — Дабы обеспечить безопасность этой крепости и её обитателей на случай возможных утечек, Орден обоснуется в старой цитадели Ноктюрна чуть юго-восточнее отсюда. Через два дня все будут в готовности. — Очень хорошо. — Драко мельком глянул на Гермиону, но та пока хранила молчание, пристально наблюдая за происходящим. — Что известно о Козетте? Её перемещения? Численный состав войск? — Насколько нам ведомо, Козетта сейчас в Италии, в той самой крепости, которую вы штурмовали втроем, вызволяя жену и дочь Клода Арканда. Группа изучает местность, дабы уяснить, с какими охранными чарами нам предстоит столкнуться. — Элиас Берген заговорил, поправив очки. — Впрочем, она склонна к частым перемещениям. Я не спускаю с неё глаз еще с тех пор, как мы покинули Англию, и нигде она не задерживается надолго. У нас может оказаться совсем мало времени, чтобы застать её там, прежде чем она двинется дальше. Наконец заговорила Гермиона, подавшись вперед в своем кресле: — И ваши шпионы всё еще следят за ней? Челюсти Бергена сжались. — Постоянно. — Выпрямившись, он откашлялся и добавил: — После инцидента в цитадели Альбы я сосредоточил всё внимание на поиске того, кто передавал сведения Совершенству изнутри Ноктюрна. Я убежден: виновен один из членов группы советников — некто Уоллес Бакли. Теперь наши маневры в Италии не будут раскрыты через этот канал. Клятвопреступник передан в руки Дагомира и его стражи. Лицо Дагомира оставалось каменным, и Драко почувствовал, как по спине скользнул холодок. Невзирая на то, что вести Бергена внушали надежду, у Драко закипела кровь при одной мысли о предательстве. Он не раз беседовал с Бакли и считал его если не другом, то, по меньшей мере, добрым знакомым. — Отрадно слышать. Но стыдно, что Бакли столь долго удавалось передавать секретные сведения из самого сердца Ноктюрна, оставаясь незамеченным. Над столом повисло тяжкое, ледяное молчание. «Стыдно» было самым учтивым словом, которое он смог подобрать в миг, когда в жилах его пульсировала мощь силы. — Совершенно верно, — наконец произнес Берген с бесстрастным лицом. — Позор. Драко сделал глубокий, размеренный вдох. Мысли его лихорадочно метались: он никак не мог рассудить, стоит ли замирать в прошлом или целиком обратиться к грядущему. На мгновение он перехватил взгляд Хьюго. — Едва основные силы Ордена прибудут, нам надлежит готовиться к выступлению. — Средоточием военных действий станет крепость, — подал голос Дагомир. — Оставив этот замок, мы едва ли вернемся под его своды, прежде чем исполним задуманное. К горлу подступила желчь — мысль о том, что возврата может и не быть, отравляла самое нутро. — А её воинство? — вопросил Драко. — Располагаем ли мы хоть сколько-нибудь точными цифрами? Хьюго лишь качнул головой. Все взоры, не исключая и бесстрастного взгляда Элиаса, скрестились на нем. — По скромнейшим подсчетам — несколько сотен. Но по всей Италии рассеяно столько старых цитаделей Альбы, где может задействовать Совершенство... К тому же велика вероятность, что у Козетты припасены резервы во Франции. — Стало быть, — сухо подытожил Драко, — против нас может выступить как пара сотен человек, так и… более тысячи. Хьюго лишь мрачно скривился — этого безмолвного ответа было более чем достаточно. — Нам надлежит быть готовыми к любым выпадам Козетты. Единственный наш козырь — внезапность. — Разумно допустить, что Козетте ведомо о наших маневрах, — отчеканил Элиас Берген. — Вопрос лишь в том, известно ли ей наше точное местоположение и цели. И так как наше присутствие в Италии не тайна, её полки вскоре придут в движение. Полагаю, всё прояснится в ближайшие сутки-двое. — К тому часу, — негромко вставила Гермиона, — Ноктюрн уже займет позиции, встретив врага во всеоружии. Драко кивнул: — Именно. Что ж, по всей видимости, мы подготовились настолько основательно, насколько то было в наших силах. В таком случае, начинаем сборы в крепость? — Завтра, — подтвердил Дагомир со всей суровостью. — Люди Ноктюрна явятся через камины, порталы и аппарацию. Мы воспользуемся разными путями, дабы не привлекать лишнего внимания. — Хорошо. — Драко задумчиво проследил взором за мраморными разводами столешницы и протяжно выдохнул. — Значит, завтра выступаем. И проследите, чтобы шпионы, стерегущие Козетту, не сомкнули глаз в самый неподходящий миг. По рядам советников пробежал сдержанный смешок, но самому Драко было не до веселья. Ладонь Гермионы скользнула в его руку; он крепко сжал пальцы жены, чувствуя, как магия их сплетается воедино, подгоняемая лихорадочным ритмом сердца. — Не сомкнут, Луна, даю слово, — отозвался наконец Берген с кривой усмешкой. Рваным жестом кивнув, Драко потер лицо. — Что еще нам надлежит обсудить прямо сейчас? — Прямо сейчас, — заговорил Дагомир спокойным, ровным голосом, — вам обоим, Луна Ортус и Луна Амор, нужно знать лишь одно: Орден Ноктюрн пойдет на всё, чтобы защитить вас. Невзирая на искренность заверений, покоя они не принесли. Перехватив неуверенный взгляд Гермионы, Драко понял: она терзается тем же. — Что ж. — Он с силой ударил ладонями по столу. Кончики пальцев покалывало, мощь рвалась наружу вместе с пьянящим приливом адреналина. — Заседание объявляю оконченным. Если что-то переменится — немедленно докладывайте. В остальном — встречаемся завтра, чтобы окончательно утвердить план передислокации. Под негромкий гул одобрительных голосов Драко поднялся, поправляя узел галстука. К лицу и горлу прилила кровь, на висках выступила испарина. Гермиона не отставала ни на шаг, стремясь поспеть за его стремительной походкой. Магия билась внутри, точно в западне, проступая сквозь синеву вен на ладони. Не выдержав, Драко порывисто распахнул двери и вырвался наружу. Вечерний воздух Италии всё еще дышал теплом. Он пролетел мимо стражей у входа, не удостоив их изумление и мимолетным взглядом. Рванув узел галстука, он почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота, а кончики пальцев немеют от неодолимой, бурлящей в них мощи. Драко приметил, что Гермиона отстала, намеренно давая ему возможность побыть наедине с собой. Война. Это слово отдавалось гулким эхом, гремело и лязгало под черепной коробкой, отзываясь резкой головной болью. Обливаясь холодным потом, он уходил всё дальше от замка, на защищенную мощными чарами территорию, и чувствовал, как магия охранных заклятий вступает в спор с его собственной силой. Скрывшись от чужих глаз, он содрогнулся всем телом. Дрожь, зародившаяся в пальцах, пробежала сквозь перстень прадеда — тот светился призрачным белым сиянием, которое Драко уже не мог сдерживать. Оставшись один посреди бескрайнего поля, он издал глухой крик — в нем были и опустошение, и тоска, и жажда контроля, которого более не осталось. А может, никогда и не было. Веки сомкнулись, пальцы судорожно свело, и сила вырвалась наружу с неведомой прежде мощью. Ослепительный белый столп, различимый даже сквозь сомкнутые веки, ударил в землю. Почва содрогнулась от столкновения где-то на полпути между замком и высящимися вдали каменными стенами. Скопившаяся магия яростным потоком хлынула из ладони, и вместе с этим высвобождением бешеный ритм сердца замедлился, а дрожь утихла. Слишком много всего навалилось разом. Драко не мог больше сдерживаться — не тогда, когда всё вокруг стало таким зыбким. Тяжело дыша от изнурения, он чувствовал, как магия меркнет и наконец рассеивается. Он разомкнул веки, тщетно пытаясь сфокусировать мутный взгляд. Земля перед ним лежала в руинах: в самом центре зияла воронка глубиной в два человеческих роста и втрое шире. Драко передернуло; рука бессильно повисла вдоль тела, но подойти ближе он не решился. Мало-помалу сердцебиение выровнялось, дыхание пришло в норму, и жар, клокотавший в венах, утих. Грейнджер приблизилась бесшумно и застыла рядом, озирая учиненный разгром глазами, в которых блестели непрошеные слезы. Безмолвно она вложила ладонь в его руку. Прохлада её кожи уняла жар, еще теплившийся в ладони Драко. Магия, только что терзавшая жилы, окончательно усмирилась. Она склонила голову ему на плечо; и пусть Гермиона хранила молчание, её негласная поддержка в этот миг была красноречивее любых слов.

***

Луна, сиявшая холодным серебром в безоблачном зените, казалась символичной как никогда. Здесь, в Италии, в древней обители Ноктюрна, Гермиона кожей ощущала, как в жилах пульсирует едва зародившаяся сила. Замерев на террасе Лун, она прикрыла глаза, подставляя лицо прохладному ночному веянию. Завтра предстоял переезд в крепость — их будущий военный штаб. А следом… С той минуты, как было принято решение о возвращении в Италию, мысли Гермионы лихорадочно вращались вокруг возможных последствий и грядущих перемен. Поездка была пропитана ощущением необратимости; трудно было унять страх, то и дело вспыхивавший при мысли о том, что события могут выйти из-под контроля. В планах Совершенства крылось слишком много неизвестных переменных, чтобы строить хоть сколько-нибудь надежные прогнозы. Пытаясь отвлечься, Гермиона прижала ладони друг к другу, ощущая, как от их трения рождается лунная магия. Серебристые нити сорвались с кончиков пальцев, свиваясь в сияющую сферу. Знакомые руки обхватили талию со спины. Гермиона инстинктивно прильнула к Драко в поисках тепла, а он уткнулся подбородком в её плечо. Не отрывая взгляда от магии, она выпустила её из ладоней. Они вдвоем наблюдали, как сфера сама собой воспарила ввысь, мерцая и распадаясь под порывами ветра. — Как бы мне хотелось знать, чего ждать, — наконец выдохнула она. Драко негромко хмыкнул и, повернув девушку к себе, запечатлел поцелуй на её щеке. — Мне тоже. Но пока нам неведома численность сил Козетты… — Он умолк, но после добавил твердо: — Только не сегодня. Мы подготовлены настолько, насколько это в наших силах. Давай не станем говорить об этом в эту ночь. Гермиона расслабилась, позволяя векам сомкнуться. Магия её потянулась навстречу его силе, переплетаясь с ней — живая и трепещущая. Скользнув ладонью под тонкую ткань джемпера, Драко накрыл ладонью её грудь, подушечкой большого пальца задевая сосок сквозь ткань белья. Она резко вдохнула и прижалась спиной к его груди; губы невольно тронула улыбка, а сердце забилось чаще от этих нежных, дразнящих касаний. — Здесь я всегда вспоминаю ту самую, первую ночь, — прерывистым шепотом обронила она. Драко лишь согласно выдохнул в изгиб её шеи, оставляя дорожку поцелуев. Рука его скользнула под чашечку белья, уже намеренно лаская сосок. — Я тоже, — тихо отозвался он. Невзирая на ночную прохладу, Гермиону окутало знойное тепло. Она отвела руку назад, положив ладонь на его бедро и сжимая пальцами плотную ткань. Высокая луна манила, пробуждая в венах магию их нерасторжимых уз. Драко потянул за край джемпера, и Гермиона послушно вскинула руки. Он стащил одежду через голову, негромко хмыкнув, когда ткань на миг запуталась в её волосах. Пальцы его уже возились с застежкой джинсов, а губы коснулись самого уха. — Моя королева, — прошептал он. Слезы вмиг затуманили взор, и она потянулась назад в поисках его руки; Драко крепко сжал её пальцы. Они замерли, вглядываясь с балкона в тьму расстилающихся внизу тосканских холмов. — Настанет день, — проговорил он с ноткой меланхолии, — и всё это станет твоим владением. Как и было когда-то... как и должно быть. С таким благоговением, что по спине её пробежал холодок, он спустил джинсы с её бедер. Одна ладонь сжимала грудь, другая скользнула под белье; пальцы его ласкали её нежными, едва уловимыми движениями, от которых всё тело вспыхнуло страстью. Грудь тяжело вздымалась. Когда нажим стал чуть ощутимее, она завела руку за его голову и запустила пальцы в мягкие волосы на затылке, побуждая Драко обернуться и коснуться её губ своими. Дыхание их переплелось. Язык дразнил её собственный, пока пальцы скользили ниже, проникая внутрь, тогда как большой палец описывал терпеливые круги. — Драко, — пробормотала она; голос сорвался от тягучего наплыва ощущений. Гермиона чувствовала его твердость, упиравшуюся в бедра, и начала двигаться в такт его пальцам. Вслепую она потянулась назад, нащупала застежку джинсов и, скользнув ладонью под ткань, провела пальцами по его возбужденной плоти. Прижавшись лицом к виску, Драко глухо застонал. Сбросив через голову рубашку, он ускорил темп, проходясь зубами по линии челюсти. Ловким движением он расстегнул крючок бюстгальтера и отбросил его на каменный пол террасы; соски тотчас затвердели на ночном воздухе, когда она откинула голову ему на плечо. Магия плясала в пространстве между ними под холодным отсверком луны. Желание, зародившееся внизу живота, становилось нестерпимым, и Гермиона двигалась всё быстрее. Едва слышно выдохнув: «Проклятье», он окончательно сбросил джинсы и резко отнял руку. Гермиона изумленно рассмеялась, когда он подхватил её, закинул на плечо и понес с террасы к постели, бережно опуская на одеяла. Мгновение — и он уже навис над ней. Губы его жадно искали её губы, руки оглаживали изгибы тела, сжимая бедра и стягивая белье с ног. Сбросив ногой шорты, он коротко усмехнулся и перевернул её на живот, увлекая к себе и прижимая к покрывалу. Закусив нижнюю губу, она вскрикнула от остроты чувств, когда он глубоко вошел в неё. Ладонь его благоговейно покоилась на её бедре, а грудь касалась спины; он задал стремительный, неистовый темп, столь отличный от нежных ласк на террасе. С каждым толчком она вскрикивала, чувствуя, как пальцы его впиваются в бедра, а жаркое дыхание опаляет ухо. Магия искрилась и оживала в их узах; она потянулась к полумесяцу на его запястье, и губы её тронула улыбка, когда он что-то бессвязно простонал ей на ухо. Лунный свет заливал комнату; светлые волосы Драко отливали платиной и серебром, а глаза искрились магией, когда он искал её взор. Она была уже на пределе, чувствуя, как сознание уносится в бездну. Не сбавляя ритма, он перевернул её на спину, накрыл своим телом и вновь нашел её губы. Тихий стон с его именем сорвался с её губ, перед глазами вспыхнули серебряные искры, и Гермиона содрогнулась в экстазе. Магия её бурлила в венах, сплетаясь с его силой, когда мгновение спустя он последовал за ней, тяжело обрушившись на неё всем телом. Драко разомкнул веки, откинул челку с лица, и на губах его заиграла слабая улыбка. Он запечатлел на её устах один долгий, глубокий поцелуй, отстранился и притянул девушку к себе, прижимая к груди. Кожа его была покрыта тонкой испариной. Гермиона уютно устроилась в его объятиях, натягивая простыню, и веки её сами собой сомкнулись от усталости. — Я люблю тебя, — едва слышно прошептала она. Он лишь крепче прижал её к себе, и долго в комнате царила тишина. И как раз в тот миг, когда сон окончательно овладел ею, он выдохнул: — Я весь этот гребаный мир сравняю с землей ради тебя. И когда слова эти затихли в ночной тишине, она поняла: он не лжет.