Ноктюрн/Nocturnus

Время пролетело куда быстрее, чем Гермиона ожидала: с того самого мига, как они проснулись утром, и до часа, когда настала пора оставить замок и отправиться в крепость Ноктюрна. Дагомир, как глава стражи и военный стратег, взял руководство операцией на себя и принялся за дело с нескрываемым рвением. Это рождало горькое, изматывающее дежавю — ведь для самой Гермионы эта война была уже не первой, — и она чувствовала облегчение от того, что на сей раз планирование легло не на её плечи. Совет сошелся на одном: хотя внезапная атака на оплот Альбы и дала бы преимущество, крепость Ноктюрна оставалась практически неприступной. Раз весь Орден был готов к бою, разумнее было выманить Альбу на свою территорию. Труднее всего было выманить саму Козетту из безопасного убежища, не выдав при этом реальную численность собранных войск. И хотя стража вела наблюдение круглосуточно, точных данных о силах противника по-прежнему не хватало. Однако теперь, когда Берген и Дагомир покончили с Уоллесом Бакли — тем самым изменником, снабжавшим врага сведениями, — появилась надежда застать Совершенство врасплох. Конечно, в плане хватало изъянов, и главным из них была хитрость Козетты. Да и сама мысль о штурме цитадели Альбы не вызывала восторга, особенно когда Гермиона вспоминала о мирных жителях и пленных, вынужденных там жить и работать. Шансов разгромить основные силы Совершенства одним ударом, избежав затяжного противостояния, почти не было. Козетта слишком долго водила их за нос, и Совет был единодушен: едва почуяв возможность заполучить силу, она непременно попытается её урвать. Поэтому они решили закрепиться в крепости и, по сути, вызвать огонь на себя. Ледяной страх прошивал Гермиону насквозь всякий раз, когда она думала об этом. Худшие сценарии бесконечным роем неслись в голове, болезненно отзываясь в самом сердце. Мысль о потере Драко была невыносима. Горькая, ироничная улыбка тронула губы при мысли о том, что он стал для неё самым дорогим человеком на свете — вопреки тому, как всё начиналось, и наперекор всему остальному. Он стал для неё всем; от одного образа Драко магия в венах начинала трепетать. Он был Луной Ортусом — её лидером, её королем, её вечностью. Без него у руля Орден рассыплется в прах, а этого она допустить не могла. И где-то в глубине души Гермиона знала: она пойдет на что угодно, лишь бы уберечь его.

***

Тысячи воинов Ордена Ноктюрн стянулись в Италию. Темный, тускло мерцающий металл доспехов заполнил коридоры и башни крепости. Лица бойцов были суровы и сосредоточены. Когда Драко шел сквозь цитадель в сопровождении Гермионы и Дагомира, в кольце стражи, каждый член Ордена замирал в глубоком поклоне. Драко надел боевое облачение Ноктюрна. Магия надежно удерживала корону на голове. И хотя он сомневался, стоит ли ее надевать, Гермиона настояла: в такой момент это прежде всего важный символ. Ордену требовались их Луны — гордые лидеры, способные вести за собой в роковой час. В бою не было места длинным парадным мантиям. Окинув Гермиону взглядом, Драко невольно подумал, что мастера превзошли себя. Под обтекаемыми защитными пластинами на ней были брюки и рубашка из переливчатой ткани цвета полночной синевы с вплетенным серебром. Материя служила броней, отражающей враждебные чары. Гермиона казалась живым воплощением ночного неба; каштановые кудри, заплетенные в сложные косы, обрамляли изящный металл короны. Но по-настоящему он терял опору, лишь глядя ей в глаза. В темном блеске зрачков читались стальная решимость и острая грань отчаяния. Глубоко вдохнув, Драко на мгновение остановился и прижался лицом к ее волосам, замирая, чтобы поймать хоть каплю равновесия. Ее пальцы скользнули по его груди. Драко почувствовал, как у нее перехватило дыхание, хотя Гермиона по-прежнему молчала. Отстранившись, они продолжили путь под пристальным вниманием тысяч глаз. План привели в исполнение, битва стала неизбежной.

***

Драко постучал в дверь и подождал, пока она распахнется. Хьюго, уже в защитном снаряжении Ноктюрна, удивленно моргнул, отступил на шаг и склонился в глубоком поклоне. — Луна, — произнес он, выпрямляясь. — Всё в порядке? Драко зашел внутрь, парой движений палочки запер дверь и наложил охранные чары. Хьюго мгновенно подобрался, во взгляде появилась настороженность. — Насколько это возможно сейчас, — ответил Драко. Доспехи из драконьей кожи ощущались громоздкими, хотя весили гораздо меньше, чем казалось. Магию они полностью не блокировали, но кожа дракона гасила силу удара летящих проклятий. Серебряная корона на голове казалась куда тяжелее своего истинного веса. — Понимаю, — протянул Хьюго. — Чем я могу помочь? Драко выдавил натянутую улыбку. — Я лишь хотел еще раз пробежаться по… — Он осекся и нахмурился. — Хьюго, на тебе что, меч? На поясе Хьюго висели ножны цвета глубокой синевы. Из них выглядывала открытая рукоять — сияющее серебро с изящными синими камнями, вкрапленными в металл. Проследив за взглядом Драко, Хьюго слегка покраснел. — Да. — Ты что, собрался зарубить им Козетту? — спросил Драко. Несмотря на серьезность ситуации, он не смог сдержать изумления. — Это символ, — пробормотал Хьюго, явно чувствуя себя неловко. — Это… меч прадеда. Он шел в бой плечом к плечу с Септимусом Малфоем, когда был Верховным советником Ордена. И в тот день погиб, исполняя долг. — О, — тихо произнес Драко. Ему стало не по себе. — Кажется, я не знал об этом. — Я взял его сегодня, — Хьюго откашлялся, — как напоминание о клятвах Ордену. И тебе, Луна Ортус. Внутри у Драко вспыхнул адреналин, он тяжело сглотнул. — Поразительно… подумать только, что наши прадеды сражались вместе. — Кивнув на ножны, он добавил: — Что ж, показывай. Хьюго, немного помедлив, обнажил клинок и негромко фыркнул: — Я никогда не говорил, что умею с ним обращаться. Драко усмехнулся, на миг снова почувствовав себя ребенком. Они вдвоем принялись разглядывать благородную сталь, после чего Хьюго протянул меч Драко. Тот принял оружие с благоговением. Хьюго пристально посмотрел на него: — Дом Бергенов служил Малфоям веками. Более четырехсот лет — с тех самых пор, как Ноктюрн перебрался в Англию. — Я часто думаю, — произнес Драко, перехватывая рукоять поудобнее; клинок в руке казался идеально сбалансированным. — Изменилось бы что-нибудь, если бы я рос с мыслью о будущем Возвышении? Если бы отец и дед приняли свою роль? — Думаю, да. — В зеленом взгляде Хьюго промелькнуло нечто глубокое, он криво усмехнулся. — Возможно, мы оба были бы лучше готовы к тому, что нас ждет. — Как определяются эти линии, ты не знаешь? — спросил Драко, возвращая меч. Хьюго бережно вложил его обратно в ножны. — Линии советников, линии преемников. Весь остальной Совет… Даже при всем прочитанном, я всё еще многого не знаю. Хьюго поджал губы и слегка склонил голову. — Иногда всё решает случай. Одни семьи впадают в немилость, чьи-то линии прерываются, и тогда место занимает другой дом. Большинство кресел в Совете пожизненные — пока человек в силах исполнять обязанности. Затем пост переходит преемнику, обычно по мужской линии. Род советников — второй по значимости в Ордене. До того как первый из Малфоев совершил Восхождение, трон занимал именно представитель Бергенов. Драко замер, на лбу обозначилась глубокая складка. — Малфои отобрали Орден у Бергенов? Хьюго криво усмехнулся. — И да, и нет. В вопросах престолонаследия, когда прямого наследника нет или он не годен для правления, всё решается дипломатично. — Он запустил пятерню в густые волосы и на мгновение задумался. — Дела давно минувших дней, всё окутано туманом, но… по сути, власть просто перешла от одной линии к другой. Судя по тому, как тщательно историю зачистили, подозреваю, что единственный сын последнего правителя из Бергенов оказался сквибом. Это придавало отношениям с Элиасом и Хьюго сложный подтекст. Драко гадал, почему никогда не слышал об этом раньше. Впрочем, сведения могли просто затеряться в тех горах информации, которые он судорожно изучал перед Возвышением. — Это не было… — он запнулся, — враждой? — Насколько я знаю, нет. — Хьюго неопределенно пожал плечами и потер затылок. — Как я уже сказал, Орден всегда так жил. Ему необходим Луна Ортус, потому что нужна сила. Без неё… — Понимаю, — пробормотал Драко, чувствуя, как в груди теснит. — Без силы Орден обречен. Хьюго долго молчал, прежде чем снова поднять взгляд. — Мы её одолеем, Луна. — Его голос стал тише, а взгляд метнулся к узкому каменному окну. — Там, внизу, две тысячи человек. И они готовы сражаться за тебя и свою клятву. — С самого Восхождения всё превратилось в сплошной хаос, — признался Драко, чувствуя к собеседнику небывалое прежде расположение. — Мне кажется, я иду сквозь всё это на ощупь. Я ведь даже не знаю этих людей. — Это не имеет значения, — тихо отозвался Хьюго. — Так было всегда. На мгновение повисло тяжелое, напряженное молчание. Наконец Драко сглотнул и стиснул челюсти. — Скажи мне прямо, Хьюго. Если ты так веришь в Ноктюрн, если готов погибнуть, чтобы сберечь силу… почему ты вел себя как последний кретин? По лицу Хьюго разлилась смущенная усмешка, он отвел глаза. — Не знаю. Наверное, потребовалось время, чтобы осознать реальность. Думаю, мы выросли в похожих условиях: в Швеции Бергены считаются одной из древнейших магических династий. — Знакомо, — поморщился Драко. — Как бы то ни было, — продолжил Хьюго с тяжелым выдохом, — я об этом жалею. У меня и в мыслях не было выказывать неуважение тебе или Луне Амор, хотя теперь я понимаю, что изрядно портил вам жизнь. Наверное, когда я осознал, что вы на самом деле на меня полагаетесь… — Его щеки тронул легкий румянец. Драко положил руку на плечо Хьюго и ободряюще сжал его. — Я понимаю. Окажись мы на разных полюсах… думаю, я вел бы себя точно так же. Не знаю, много ли ты слышал о войне в Англии. — Я следил за событиями ровно настолько, насколько это касалось твоего участия, — признался Хьюго. — Может, звучит странно, но я всегда надеялся, что однажды мы встретимся. Всё-таки мы из одного теста. Теперь уже Драко почувствовал, как внутри заворочался стыд — при воспоминании о своей роли в той войне и цене собственных поступков. — Уверен, я стал для тебя сплошным разочарованием, — тихо произнес он. — У каждого свои уроки, — Хьюго задумчиво наклонил голову. — Не забывай, я учился в Дурмстранге. Там они… пожалуй, другого толка, чем те, что ты получил в Хогвартсе. Драко вспомнил, что в Дурмстранге во главу угла ставили чистоту крови и Темные искусства, но лишь поморщился. — В те времена я тоже кое-чему научился. Хьюго снова взглянул на него. — А я свои уроки, похоже, усвоил здесь. — Наверное… — Драко замолчал, глядя в окно на громаду крепости внизу. — Это всё, чего мы вправе требовать от себя, так? Губы Хьюго тронула тень усмешки. — Чистая правда, Луна. — Драко. — Он поднял глаза, встречаясь с ним взглядом. — Пожалуйста, зови меня Драко. Хьюго почтительно склонил голову. — Не уверен, что смогу, Луна. — После всего, что было… впереди у нас еще много лет, — задумчиво произнес Драко. Когда Хьюго снова поднял на него взгляд, в глазах блеснули слезы. — Да, так и будет. — Хьюго резко кивнул, голос слегка дрогнул. — Я сделаю всё, чтобы так и вышло. — Вот что ты должен мне пообещать, — тихо, но напряженно произнес Драко. — Если что-то пойдет не так… если всё сорвется и я не выберусь… — Он вскинул руку, обрывая ответ, который уже готов был сорваться с губ Хьюго. — Ты, черт возьми, поклянись мне, Хьюго Берген, что выведешь Гермиону. В глазах Хьюго отразилось отчаяние. Помедлив, он резко кивнул. — Клянусь, я сделаю всё возможное, чтобы вывезти её, если начнутся проблемы. — Хорошо, — глухо отозвался Драко. Оба вздрогнули от негромкого стука в дверь. Сквозь тяжелый дуб донесся голос стража: — Пора выдвигаться, Луна. Драко выдохнул и снова встретился взглядом с зелеными глазами Хьюго. — Ну что, покажем им, что такое Ноктюрн? Кривая усмешка Хьюго сменилась уверенной улыбкой. — С огромным удовольствием.

***

Драко шел в ногу с Гермионой к штабу в самом сердце крепости. Лицо ее оставалось бесстрастным, подбородок — высоко поднятым, но ладонь сама скользнула в его руку. Прежде чем взяться за массивную ручку двери, Драко поднес ее руку к губам и коротко коснулся костяшек. Здесь не было и следа дворцового изящества: только голый камень и дух войны. Вокруг давили массивные стены. Единственный путь внутрь — тяжелые ворота и подъемный мост. Древние чары, которые Гленнет переплел новыми слоями, превратили это место в неприступный бастион. Глубоко под ногами расходился лабиринт тайных ходов — на случай, если придется отступать. — Что у нас? — спросил Драко, подходя к дубовому столу, заваленному картами Италии. Гермиона стиснула его ладонь так, что он едва не поморщился, но промолчал. Она была бледной как полотно. Дагомир и Элиас о чем-то спорили вполголоса. Вошел Хьюго, встал рядом с Тресселом и Оро. Гленнет замер у стены с мрачным видом. Поводов для веселья не осталось. Тишину нарушил Элиас Берген: — Совершенство заглотило наживку. Они выступили. По спине Драко пробежал холодок. Первой заговорила Гермиона: — Есть данные по численности? — Голос ее звучал тихо, но твердо. — Точных цифр пока нет, — Дагомир ткнул массивным пальцем в карту, в сторону старого оплота Альбы. — Но, по донесениям разведки, цитадель покинули несколько сотен человек. Когда они пересекут границу охранных чар, узнаем точно. Несколько сотен. В желудке Драко разлилась жгучая горечь. Он быстро переглянулся с женой. — Мне нужна только Козетта. — Луна, — Берген склонил голову, — Козетта будет не одна. В какой-то момент вам придется защищать Орден. — Я знаю, — процедил Драко сквозь зубы. Он заметил сочувствие в глазах Хьюго, и это задело его сильнее, чем он ожидал. В горле встал ком, который никак не получалось сглотнуть. — У нас две тысячи бойцов в полной готовности, — Гермиона не отрывала напряженного взгляда от карты. — Какие будут приказы? — Их приказ — защищать Лун любой ценой, — хрипло бросил Дагомир. — Это война. Совершенство не знает пощады, если они хоть немного похожи на тех, кто был до них. Гермиона резко кивнула. Лицо побледнело, приобретя болезненный оттенок. — Если кто-то из Совершенства решит сдаться, — Берген чеканил слова, разряжая обстановку, — стража будет действовать по протоколу. — Разумеется, — выдохнул Драко. Он думал о тысячах людей, готовых умереть за Орден, к которому он сам примкнул всего пару месяцев назад. Горло перехватило. — Когда они будут здесь? — Совсем скоро, — коротко ответил Дагомир. — Мы узнаем, как только они ударят по защите, — добавил Берген. Гермиона застыла рядом, глядя в пустоту. Она щурилась от предельного сосредоточения, рука неловко замерла, словно она хотела что-то сделать, но передумала. Голова шла кругом: война на пороге, и отступать некуда. Драко не мог уложить в голове, что сотни людей настолько одержимы, что жаждут его смерти ради древней магии. Даже такой великой, как сила. — Что-то не сходится, — Гермиона нахмурилась, не отрывая взгляда от карты. — Зачем Козетте идти в бой, где она в явном меньшинстве? Это тактическое самоубийство. В зале повисла тишина. Она подняла голову и обвела советников острым взглядом: — Вы можете представить штурм крепости горсткой людей против целой армии? — Значит, она верит в свое преимущество, — пробормотал Драко. Адреналин уже жег вены. — Должна верить. В голосе Гермионы зазвучало отчаяние: — На что она рассчитывает? Драко может уничтожить весь ее орден одним движением. Драко промолчал. Мысли путались, мешая осознать очевидное. Берген откашлялся и поправил очки. Хьюго неуверенно пожал плечами: — Может, это блеф? — Ставить на кон сотни жизней? — Гермиона недоверчиво приоткрыла рот. — Скорее всего, нет, — Хьюго потер затылок. — Луна Амор права, нужно смотреть внимательнее. Мы слишком самоуверенны. У нас крепость, численность, сила. Что есть у Совершенства? Козетта знает, сколько нас. Она бы не повела людей на верную смерть, если бы не верила, что заберет Силу сегодня. — Она бы просто не пришла, — закончил Элиас. Драко забыл, как дышать. Гермиона сжала его руку так крепко, что пальцы онемели. — Что мы упускаем? — тихо спросил он. Совет молчал. По спине пробежал ледяной холод, а кончики пальцев, наоборот, горели. Перстень на руке пульсировал магией. Полумесяц на запястье ныл, вторя тревоге Гермионы. Дагомир помрачнел и оперся о стол: — Я не знаю, Луна Ортус. — Время вышло, — прервал их Гленнет. Он выглядел предельно серьезным. — Совершенство у самых стен. Чары их долго не удержат — с ними идут разрушители заклятий. — Сколько их? — прошептала Гермиона. Гленнет помедлил, словно вглядываясь в пустоту. — Около пятисот человек, Луна Амор. Пятьсот человек, жаждущих его смерти. Драко посмотрел на ладонь: в ней мерцала чистая сила, запертая внутри. Столько смертей ради магии в его жилах? Раскаяние смешивалось с отчаянием. Возрождение Ноктюрна казалось ошибкой — теперь он видел это ясно. За окнами уже догорали оранжево-лиловые сумерки. Он сжал руку в кулак. — Пусть так.