Ноктюрн/Nocturnus

Восходящая луна,

Садящееся солнце -

Что осталось доказать?

Что выиграно, то выиграно.

Не засыпай раньше срока,

Будь то пожар или наводнение -

Что осталось потерять?

Что выиграно, то выиграно,

Но всегда может быть возвращено.

Tommee Profitt feat. Fleurie

Сердце бухало в груди барабанной дробью — казалось, оно само отсчитывает гулкие, неровные удары о ребра, пока Драко выходил из оперативного штаба. Повсюду трещала, обжигая воздух, магия; на миг почудилось, будто время замедлилось, застыв в нерешительном оцепенении. Гермиона стояла рядом, мерцая, словно ночное небо; волосы были собраны в элегантный узел на макушке. Никогда прежде она не казалась столь величественной и ослепительно прекрасной. В глазах читалось всё: сокрушенность, отчаяние, безнадежность. Но лицо застыло: упрямая линия челюсти, пристальный, сосредоточенный взгляд. Глядя на нее, Драко невольно накинул на губы слабое подобие улыбки. На кончиках пальцев пульсировала магия, готовая вырваться наружу вопреки воле. Глубоко вдохнув, он окинул взглядом окрестности. Куда ни глянь — повсюду стоял Ноктюрн. Бойцы в темно-синей броне сжимали поднятые палочки крепко и уверенно. Сквозь страх и трепет в душе на миг пробилась гордость. Преодолев любые преграды, Орден выстоял — готовый защищать идеалы и сражаться за них до конца. И теперь, перед лицом войны и возможной гибели, люди держались с достоинством. Глядя в лица соратников, Драко чувствовал, как крепнет решимость: именно им двоим предстояло отплатить за такую преданность и защитить тех, кому они служили. Защитные чары всё еще трещали вокруг: члены Совершенства методично взламывали многослойные заклятия Гленнет. Хьюго, стоявший по другую руку, ободряюще сжал плечо Драко. — Мы им зададим жару, а? — выдохнул он. Хватка едва заметно дрогнула, когда Хьюго нервно сглотнул. — Точно, — отозвалась шепотом Гермиона; уголки губ дрогнули. Искусная резьба в виде переплетенных лоз на палочке мерцала в первых сумерках. Драко зажмурился, сосредотачиваясь на ощущении луны, начавшей восхождение к зениту. Он чувствовал ее костным мозгом; адреналин и магия единым потоком вскипали в жилах. Наконец он открыл глаза и повторил: — Мы дадим отпор. Яркая вспышка заклинания прочертила темнеющее небо, и Драко медленно, осторожно выдохнул. Палочка в руке казалась хрупкой, тогда как вторая ладонь пульсировала и ныла от первозданной магии. Уняв бешеный стук сердца, он взял силу под контроль; левая рука при этом расслабленно висела вдоль тела. Всё новые заклятия пробивали защиту, расцвечивая небо алыми, синими и фиолетовыми росчерками; они проносились над головами и рикошетили от заговоренного камня. — Вера, — задумчиво произнес Драко, взглянув на Хьюго; затем перевел взгляд на Гермиону и добавил: — И мужество. Не отрывая расширившихся глаз от пролетающих мимо заклятий, Хьюго выдохнул: — Стать чем-то большим, чем мы могли вообразить. Лицо Драко медленно расплылось в улыбке. — За Орден. — За Орден, — в унисон, едва слышно отозвались Гермиона и Хьюго. Вокруг сомкнулся отряд сражей. Драко перехватил взгляд Бена — тот подмигнул и ухмыльнулся. Чуть поодаль от Хьюго застыли Влад и Борис, а во главе стражи стоял Дагомир, сосредоточенный как никогда. Гермиона на миг сжала ладонь Драко — сила пульсировала прямо под кожей. Потоки магии преодолевали заслоны, перехлестывали через высокие стены крепости и обрушивались вниз. Один из бойцов Ноктюрна вскинул щитовые чары, и проклятие разбилось, осыпавшись дождем искр. Грянул мощный боевой клич, и с передовой линии крепости ударила ответная магия: воины Ордена, стоявшие у самого края парапета, видели войска Совершенства как на ладони. Сердце подскочило к самому горлу. Окруженный мерцанием лунной силы, Драко решительно шагнул вперед, выходя за линию огня и всматриваясь в ряды сражающихся. С передовой сыпался такой град заклятий, что ночное небо то и дело озарялось яростными всполохами; зрелище могло бы показаться прекрасным, не будь оно столь ужасающим. Даже отсюда было ясно: Совершенство в явно проигрыше положении и по численности, и по позиции. Мысли Драко лихорадочно заработали. Он высматривал в толпе темные волосы и тонкую фигуру Козетты, но в сгущающемся сумраке бойцы были почти неразличимы. Драко поймал себя на отстраненной мысли: а не станет ли от этого только проще? Гвардейцы следовали за ним тенью, Гермиона и Хьюго прикрывали фланги. Сквозь грохот магии и крики Драко проговорил: — Что она творит? Гермиона лишь покачала головой, болезненно поморщившись. — Проигрывает, — хмуро буркнул Хьюго. Все трое были в оплоте Альбы, когда Козетта схватила и едва не прикончила Хьюго, и Драко не нужно было произносить вслух: происходящее сейчас решительно не укладывалось в голове. Хьюго медленно огляделся. — Что-то здесь не так, Луна. — Это не может быть обманным маневром, — быстро заговорила Гермиона, качая головой. — Не с таким количеством людей. — Не маневр, — согласился Драко. Втроем они отошли от стен и направились к башне, где Дагомир командовал стражей. — Безумие! — вскричал тот еще до того, как они подошли. Драко никогда прежде не слышал от него ругательств, но сейчас Дагомир проорал: — Какого черта она творит?! В отчаянии зарывшись пятерней в волосы, Драко прошипел: — Мы что-то упускаем. Мысли неслись вскачь: он перебирал в памяти все известные переменные. Решительные, стратегически выверенные действия Козетты при штурме оплота Альбы ради семьи Клода Арканда; то, как им самим пришлось действовать скрытно из-за утечки информации в совете... — Дагомир! — позвал Драко, снова подходя ближе. Тот жестом велел подождать и спустился с парапета к троице. Сердце выбивало лихорадочную дробь. Драко быстро переглянулся с Хьюго и, пытаясь поймать ускользающую мысль, прижал пальцы к виску. — Она уверена, что обладает преимуществом... думает, будто ей что-то известно... — Внезапная догадка отозвалась ледяным ужасом в животе. Драко обернулся к Хьюго: — Мне нужно поговорить с твоим отцом. Стой здесь, я мигом. Лицо Хьюго вытянулось, он прищурился и уже открыл рот, чтобы ответить, но Драко и след простыл: он бросился прочь от группы, высматривая нужного человека в людском водовороте. Внутри крепости было относительно безопасно — сюда заклятия Совершенства не долетали. В этой суматохе Драко потерял из виду Гермиону и Хьюго, нырнув за угол, но те оставались под защитой Дагомира, а сейчас важнее всего было отыскать Бергена... Обжигающий жар и ослепительная вспышка света рванули прямо из камня под ногами; мощная взрывная волна отбросила Драко назад, и в глазах всё померкло.

***

— Проклятье! — выкрикнул Хьюго, когда с противоположной стороны крепости донесся оглушительный рокот взрыва. Вглядываясь в облако пыли, взметнувшееся над внутренним двором, Гермиона выдохнула: — Во имя Мерлина, что это за... — Взрывчатка! — прорычал Дагомир, точно выплевывая проклятие. — Совершенство притащило магловскую взрывчатку. Оставив отряд продолжать обстрел, Дагомир рванул к стене; Гермиона и Хьюго не отставали. Она оглянулась, тщетно пытаясь разглядеть, куда исчез Драко. Впрочем, вряд ли он свернул к эпицентру взрыва; к тому же следом ушли стражи, так что он оставался под защитой. — Не думаю, что он направился туда, — отозвался Хьюго. Несмотря на сгустившуюся тьму, всполохи заклятий были столь яростными, что небо полыхало. Гермиона замерла у парапета, ошеломленно глядя вниз. — Это что... — она часто заморгала, — катапульта? Хьюго на миг встретился с ней взглядом. — Если точнее, требушет. Видишь противовес? Несмотря на серьезность положения, Гермиона взглянула на него с недоумением. — Ну и зубрила же ты, Хьюго Берген. — Уголки губ дрогнули, и она добавила: — И это говорит человек, которого самого кличут так же. Тот слегка покраснел: — Мне просто нравится история. — Плевать, как эта штука называется, — проворчал Дагомир. — Она мечет взрывчатку! Крепость не рассчитана на такие удары! У Гермионы внутри всё оборвалось; она видела, как Хьюго смертельно побледнел. Требушет в тылу войск Совершенства заряжали снова, а у самого горизонта виднелся еще один. Это напомнило о старой крепости Альба, где в ход шли магловские ловушки со стрелами. — Нужно вернуться к Драко, — прошипела она. — Немедленно. Бросившись в ту сторону, где скрылся Драко, Гермиона вполголоса выругалась, коря себя за промедление. В толпе людей, облаченных в одинаковую темно-синюю броню, среди растущей паники, туманившей взор, лица различались с трудом. Втроем они пробирались сквозь людской водоворот. Гермиона лишь надеялась, что Драко уже нашел Элиаса, и лихорадочно пыталась сообразить, какая догадка заставила его сорваться с места. Мысли путались, она то и дело возвращалась к «преимуществу», о котором он обмолвился. Слезы, беззвучно катившиеся по щекам, Гермиона заметила лишь тогда, когда Хьюго подхватил ее под локоть. — Тебя я тоже терять не намерен, — процедил он сквозь зубы. — Хьюго, — она заговорила быстро, отчаянно пытаясь ухватить нить рассуждений Драко, — а что, если отец нашел не того, кто выдал секреты Ноктюрна? Что если был кто-то еще, или... — Черт! — выплюнул Хьюго, запуская пятерню в волосы. Обернувшись к Дагомиру, он спросил: — Что именно сказал отец? Дагомир помрачнел. — Предателем был кто-то из советников. Клятвопреступник уже получил по заслугам. — Только один? — взмолилась Гермиона. Мужчина кивнул, и в глазах сверкнул огонь: — Насколько мне известно. — Дьявол, — повторил Хьюго, тяжело дыша и бормоча это слово словно заклинание. — Там должен быть кто-то еще. Козетта ни за что не пошла бы на риск, не имей она своего человека внутри. — Ни за что, — эхом отозвалась Гермиона. Она стиснула зубы и с трудом сглотнула пыльный воздух. — Нужно найти Драко, отыскать твоего отца и во всем разобраться. Последние слова так и не были произнесены, но повисли в воздухе невысказанной угрозой: пока не стало слишком поздно. У одной из стен снова грохнуло; в воздух взметнулись обломки и пыль, сопровождаемые далеким хором криков. Троица замерла; в крови бурлили страх и адреналин. Подавив всхлип, Гермиона с силой вдавила большой палец в отметину-полумесяц на запястье, отчаянно надеясь хоть как-то достучаться до Драко. Дагомир, скривившись, выхватил палочку и повел спутников за собой, в самую гущу схватки.

***

Раздался тихий стон, и лишь спустя несколько долгих мгновений Драко осознал: этот звук издал он сам. В ушах стоял глухой звон, затылок разрывало от боли. Повернув голову, он поморщился — в щеку впились острые каменные крошки и какой-то сор. — Луна! Панический возглас заставил разомкнуть веки. Взгляд встретился с ярко-синими женскими глазами: лицо казалось знакомым, но имя никак не желало всплывать в памяти. В голове настойчиво пульсировала тупая боль. Собравшись с духом, Драко коснулся волос и ощутил на пальцах липкую влагу. Женщина судорожно выдохнула: — Слава Мерлину, ты жив. — Ну и досталось же вам, Луна, — донесся справа другой голос, низкий и хриплый. Драко с трудом сфокусировал взгляд на говорившем. — Бен, — выдавил он. Голос звучал сухо и надтреснуто, а язык во рту казался неповоротливым и налитым тяжестью. Он вновь посмотрел на женщину, и в памяти наконец щелкнуло. — Мадлен. Что... Драко попытался приподняться, но крепкая рука Бена удержала на месте. — У вас может быть сотрясение, Луна. Из-за звона в ушах слова Бена казались неразборчивыми. — Всё... в норме. Нужно найти... где Гермиона? — Попытки сосредоточиться напоминали плавание в густой грязи. Драко поморщился. — Хьюго? — Я не видела Хьюго, — сглотнув, ответила Мадлен, — как и Луну Амор. В голове что-то встало на свои места, и он вновь попытался сесть. — Мне нужно найти Элиаса. — Его я тоже не видел, Луна, — отозвался Бен, — но первым делом нужно убедиться, что с вами всё в порядке. Я позову целителя... — Нет времени, — процедил Драко сквозь зубы. Вцепившись в мощное предплечье Бена, он заставил себя выпрямиться, зажмурившись от каскада боли, пронзившего череп. Он не знал, получится ли, откликнется ли магия как должно — мысли всё еще путались, — но всё же плотно прижал ладонь к затылку, сосредоточив волю на своей силе. Магия отозвалась неохотно, медленнее, чем хотелось бы, однако изматывающая пульсация утихла, и Драко почувствовал, как глубокая рана под волосами медленно затягивается. Невзирая на предостережения Бена и Мадлен, он поднялся на подкашивающихся ногах. В ушах всё еще звенело, и пришлось ухватиться за крепкое запястье Бена, чтобы не упасть. Драко провел ладонью по лицу и поморщился, заметив на пальцах густую смесь липкой крови и дорожной пыли. — Мне понадобится ваша помощь, — пробормотал он, запыхавшись от усилий. — Гермиона с Хьюго и Дагомиром... нужно убедиться, что они в безопасности. Но мне необходимо найти Элиаса, и что-то подсказывает: времени в обрез. — Принято, — Бен выпрямился, принимая подобие строевой стойки. Коротко переговорив с гвардейцами поблизости, он разослал их в разные стороны; те кивнули и тут же скрылись в толпе. — Они найдут вашу жену, Луна. Мадлен закусила губу; пальцы, сжимавшие палочку, заметно дрожали. — Зачем нам искать отца Хьюго? — У него сведения, которые мне необходимы, — ответил Драко. Туман в голове понемногу рассеивался, и он принялся высматривать знакомые лица в толпе. — Что ж, тогда идем, — произнес Бен с таким серьезным видом, какого Драко прежде у него никогда не видел.

***

Гермиона резко замерла: Хьюго преградил путь, вскинув руку. Сердце испуганно екнуло; пальцы крепче сжали палочку. Дагомир, пригнувшись, бесшумно скользнул вперед; она, затаив дыхание, в точности повторяла каждое его движение. — Из Совершенства, — процедил Дагомир, задев носком сапога распростертое на земле тело. В кромешной тьме подвох легко было проглядеть, но незнакомец был облачен в черное с золотым шитьем, а не в сине-серебряные цвета Ноктюрна. — Что он делает внутри крепости? — резко бросил Хьюго. Дагомир выпрямился, брезгливо кривя губы, и вновь лениво подтолкнул труп. — Теперь уже не узнаем. Мертв. Отрицать очевидное становилось всё труднее: чем ближе путники подходили к главным воротам, тем чаще попадались неподвижные тела. Гермиона с трудом сглотнула, силясь унять дыхание, но перед глазами уже заплясали призраки пятилетней давности: застывшие лица студентов, одноклассников… Те, кого потеряли в Битве за Хогвартс. Тонкс, Римус, Фред и… Заставив себя вернуться в реальность, она кивнула. — Нам придется… В то же мгновение — столь стремительно, что сознание едва успело зафиксировать вспышку, — Дагомир мертвой хваткой вцепился в плечо спутницы, и после короткого взмаха палочки в нескольких футах на землю рухнул человек. На лице Дагомира пылала ярость, хотя взгляд оставался настороженным. Подойдя ближе, Гермиона увидела на поверженном форму Совершенства. Глядя на неподвижную фигуру, она не решилась спросить, жив ли враг. — Как люди Совершенства проникают внутрь? — прошипел Хьюго. — Подъемный мост ведь на месте. — Неважно как, — прорычал Дагомир, — важно, что они уже здесь. Нужно предупредить Луну Ортуса. Ледяная дрожь пробежала по спине при мысли о том, что Драко могут застать врасплох. Охваченная паникой, Гермиона во всех красках вообразила его одного, в кольце врагов. Она едва не сорвалась на бег, но Дагомир крепко удерживал ее. Обшаривая взглядом темноту, он бросил: — Осторожно. Со всех сторон бойцы Ноктюрна осыпали врагов за стенами градом заклятий, держа оборону изнутри крепости. Несмотря на дрожь в руках, Гермиона старалась разить атакующими чарами каждую черно-золотую фигуру, но Дагомир орудовал палочкой столь молниеносно, что к моменту, когда она успевала заметить цель, противник уже был повержен. Она была искренне благодарна судьбе за то, что рядом оказался сам глава гвардии. Когда они приблизились к оперативному штабу, навстречу, тяжело переводя дух, выбежал Влад. — Сэр, — выдохнул он, — люди Совершенства… — Уже внутри, знаю, — перебил Дагомир. — Отбивайтесь. Должно быть, лезут через туннели. — Как? — Хьюго покачал головой; казалось, его вот-вот стошнит, лицо побледнело и осунулось. — Тоннели — сущий лабиринт. Даже если бы они сумели туда проникнуть, должны были заблудиться. — Но не заблудились, — отрезал Дагомир и вновь обернулся к Владу. — Твою мать, найдите наконец Луну Ортуса! Влад тут же отрапортовал: — Он у северной стены, с Беном и Мадлен. Мне приказано забрать Луну Амор. Хьюго шумно выдохнул и с трудом сглотнул. — Хвала Мерлину, — прошептала Гермиона, переглянувшись с Хьюго. В этот момент очередной мощный взрыв сотряс фундамент, и все инстинктивно сгруппировались, гася удар. Гермиона мельком подумала: остались ли у Козетты хоть какие-то принципы, если она палит взрывчаткой по крепости, в которую уже просочились ее собственные люди? Облегчение от того, что Драко цел и находится под охраной, захлестнуло с головой. Дагомир кивнул: — Идем. Под началом Влада путь к северной стене обещал быть прямым и быстрым, но поток бойцов Совершенства внутри крепости стал постоянным. Продвигались медленно. Дагомир и Влад действовали безжалостно, сметая любого врага на пути. Хьюго выглядел всё хуже, и Гермиона почувствовала укол сочувствия: собственное сердце бешено колотилось от мерзкого прилива адреналина. Было очевидно: Хьюго прежде не участвовал в магической войне. И хотя сама Гермиона еще подростком прошла через пожар сражений, она понимала, что к этому тошнотворному ужасу привыкнуть невозможно. Хьюго держался рядом, плечи его были напряжены, на лбу залегла глубокая складка, а челюсти были крепко сжаты. Однако, завидев Мадлен, он тут же бросился к ней. Наконец Гермиону окатила волна радости: глаз выхватил характерный платиновый блеск волос. Она подбежала к Драко, хотя выглядел тот куда хуже, чем при их последней встрече. Одежда покрыта слоем пыли, прядь волос испачкана чем-то медно-рыжим — запекшейся кровью. — Ты цел, — прошептала она, хватая его за руки. Серые глаза моргнули, фокусируясь. Драко немного пошатывало, но он кивнул. — Нормально, — пробормотал он, и Гермиона заметила, как слегка дрожит ладонь. — Угодил под взрывную волну, но Бен помог. Слушай, Гермиона, Совершенство уже в крепости. Нужно выяснить, как они проникают внутрь... и здесь объявился еще один предатель. — Мы знаем, — быстро отозвалась она, оглянувшись на Дагомира, который в этот момент коротко совещался с гвардейцами. — Элиаса не видели, но Дагомир сказал, что ему сообщили только об одном клятвопреступнике. — Иначе они бы ни за что не сориентировались в тоннелях под крепостью, — прошипел Драко, когда Дагомир вступил в разговор. Коротко кивнув, Дагомир объявил: — Я отправил отряд стражей найти точку входа Совершенства. Из тоннелей в крепость ведут четыре пути. Что сделано, то сделано, и дорогу в подземелья уже не закрыть, но мы можем помешать им выйти оттуда в саму крепость. — Заставить их отступить обратно в поле, — произнес Драко, проводя грязной рукой по лицу. — Это лучший вариант, хотя они уже почти разнесли это чертово место. И впрямь: оглядевшись, Гермиона увидела, что эта часть крепости превратилась в груды камня и мусора, в ночном небе висела тяжелая пыль. В каменной кладке зияли огромные проломы, целые секции высоких стен были уничтожены. — Здесь небезопасно, — отрезал Дагомир, глядя в упор на Драко. — Мы должны увести вас в укрытие. Драко лишь усмехнулся, разминая пальцы. — Я не оставлю Орден сражаться в одиночку. Едва договорив, он слегка покачнулся. Гермиона в тревоге шагнула вперед и подхватила его под локоть. — Ты точно в порядке? — Ударился головой, — пробормотал он, глядя на ладонь. — Пытался подлечиться сам, но, видимо, не добрался до глубины. Чертова магия ведет себя не совсем... Не успел он закончить, как с ладони сорвался сгусток силы и едва не опалил лицо Дагомиру. Тот расширил глаза и шумно выдохнул. — Черт, — воскликнул Драко, — прости. — С виноватым видом он сжал руку в кулак, пока Дагомир возвращался в гущу схватки. — Бойцов Ноктюрна убивают, а я не могу... Он снова сосредоточился. Взгляд был слегка остекленевшим, но наконец на коже проступило мерцание силы. Драко поднял глаза на Гермиону, плотно сжав губы. Она видела в его взоре муку и нерешительность; было ясно, что ему нужна помощь целителя, но спорить бесполезно. Сколько бы они ни рассуждали о реалиях войны, никогда прежде не обсуждали ту разрушительную мощь, которую несла его сила. Гермиона знала — он не хотел ее применять. Видела это в глазах: груз ответственности и давления. Видела, как едва заметно дрожит рука. Но в самой глубине его души читалась непоколебимая решимость защитить своих. Не отрывая от него взгляда, она прошептала: — Хладнокровный подход. Гермионе хотелось бы, чтобы они остались вдвоем, чтобы появилось время, но вокруг бушевала битва. Срок вышел — и эта истина была одновременно простой и невыносимо сложной. Им нужно было идти до конца. Тяжело сглотнув, Драко кивнул. Глубоко вдохнул и медленно выдохнул. — Ладно. Хладнокровно, — выдавил он, и в шепоте послышалось отчаяние. — Это война. Или убиваешь ты, или убивают тебя, так? Его беззащитная искренность больно отозвалась в груди. Гермиона смотрела на него, не в силах ответить. Но Драко, словно переламывая себя, расправил плечи. Она видела, как в его ладони закипает сила, перетекая на предплечье. Взгляд его стал жестким. Гермиона проследила за направлением взора: к ним бежал боец Совершенства. Тот замер на полуслове, едва завидев Драко — магию в руке, ярость в глазах и мерцание серебряного венца. Вспышка заклятия стала последним, что этот человек увидел в жизни. Гермиона наблюдала, как Драко подошел к неподвижному телу. Челюсти его были плотно сжаты. Наконец он перевел взгляд серых глаз на нее и выдохнул. В этот миг не было нужды в словах, не оставалось времени на сантименты. Но Гермиона видела его решимость, его боль и — в это самое мгновение — его мужество. Рука его всё еще сияла глубоким светом лунной магии. Когда Драко посмотрел на Дагомира, тот едва заметно кивнул. — Идем, — процедил Драко. — Вернем себе эту гребаную крепость.

***

Время слилось в сплошное марево: события мелькали, точно в лихорадочном сне, а образы застывали в сознании безжизненными стоп-кадрами. Ряды захватчиков из Совершенства постепенно редели, пока Ноктюрн с высоты башен методично разил тех, кто еще пытался осыпать крепость заклятиями и взрывчаткой. Кончики пальцев Драко покалывало от мощи силы, жаждущей подчиниться любому приказу. Лица сраженных сливались в единое пятно — вереницу образов, которые, он знал, будут преследовать до конца дней. Стоило стражам доложить, что точка проникновения найдена — узкий лаз, ведущий в зал для аппарации, — как Дагомир, полыхая яростью, возглавил атаку. Драко так и не увидел Козетту. Внутри крепости всё еще кипел бой, хоть тел повсюду громоздилось всё больше, а из теней выпрыгивало всё меньше врагов. Он чувствовал: ее здесь нет. Она не снизойдет до того, чтобы биться плечом к плечу с людьми. В этом и заключалось их различие — по крайней мере, Драко отчаянно пытался в этом себя убедить. Идущая рядом Гермиона казалась окутанной вуалью отчаяния. Второго предателя — того, кто повинен в этой резне и потерях, — так и не вычислили. Драко то и дело переводил взгляд с одного соратника на другого, не желая надолго выпускать их из виду. Смотрел на Хьюго, доверие к которому давалось с таким трудом, но который стал почти родным. На Дагомира, решительного и беспощадного, поклявшегося служить Ордену ценой жизни. Остальные члены Совета сражались где-то в недрах цитадели; крепость была столь огромна, а бойцов было так много, что большинство из них он не видел уже несколько часов. Десятки вскинувших оружие гвардейцев. Сотни, тысячи воинов Ноктюрна, бившихся внутри и снаружи, когда сражение выплеснулось на поля и самые отважные покинули защиту каменных стен. Единственным человеком, кому он мог доверять безоговорочно, всей душой, оставалась Гермиона. Элиас, Гленнет, Оро, Трессел — у любого могли быть свои мотивы, но Драко не мог заставить себя поверить, что кто-то из Совета жаждал его гибели. Мысль о предательстве в ближнем кругу была невыносима. Возможно, его ослепило стремление творить благо и защищать тех, кто в ответ защищал его. Следовало раньше понять: под поверхностью скрывается нечто большее. Он ведь видел лабиринты тоннелей под цитаделью — только тот, кто точно знал путь, мог отыскать внутренний зал для аппарации. Теперь это стало очевидным. Вскинув ладонь в сторону очередной фигуры в черном, Драко почти не почувствовал, как магия обжигает пальцы. Он даже не вздрогнул — настолько оцепенел от реальности происходящего. В пристальном взгляде Гермионы прятался страх, но он всё равно его видел. Выбора не оставалось: Козетта наверняка убила бы всех, представься такая возможность. И Драко обязан был добраться до нее первым. Под кожей зудело недоброе предчувствие: а вдруг она вовсе не явится? Но Орден был ослаблен, она послала людей умирать за нее — она просто обязана быть здесь. Изнуренный морально и физически, Драко поднялся на ближайшую башню, оглядывая раскинувшиеся внизу поля. Именно тогда он и увидел ее — в слабом свете факелов с парапетов, стоящую позади остатков войска. В темноте различался лишь стройный силуэт и очертания прямых, как стрелы, волос, но он узнал ее мгновенно. Губа дернулась в презрении и ярости. Когда Дагомир поднялся следом, Драко прорычал: — Козетта. Дагомир перевел на него взгляд. — Мы пройдем по тоннелям. Сеть ходов огромна, сможем выйти прямо у нее за спиной. Сделав глубокий вдох, Драко судорожно кивнул, сжимая кулак. — Это закончится, — выдохнул он. — Прямо сейчас. Крепкая рука Дагомира ободряюще легла на плечо. — Ты храбро сражался сегодня, друг, — тихо произнес он. Снова кивнув и силясь изгнать из памяти лица с остекленевшими глазами, Драко ответил: — Как и ты. Встретившись с Дагомиром взглядом, он с трудом сглотнул. Это не мог быть Дагомир. Не после того, как тот оставался преданным с самого начала. Это не мог быть Хьюго, который, несмотря на болезненный вид, не отходил ни на шаг, твердо сжимая палочку. В глубине сознания всё громче завыли тревожные колокола. Драко заставил себя подавить эти мысли. Что сделано, то сделано, теперь оставалось довести дело до конца. Всё началось с Козетты и этой силы — с ними оно и должно завершиться. Черпая энергию в высоко стоящей луне, чей холод просачивался в самую душу, сплетаясь с магией, он прошептал: — Идем.

***

Тоннели оказались еще более запутанными, чем Драко запомнилось в день прибытия в крепость. Тусклое желтое сияние от кончиков палочек плясало по стенам, и по спине пробежал холодок. Гвардейцы шли по следу бойцов Совершенства вглубь подземных переходов, вылавливая отставших и тех, кто пытался бежать. Коридоры были усеяны телами. Гермиона держалась рядом, и хотя лицо ее оставалось бесстрастным, Драко видел, какой ценой дается это спокойствие. В отряд вошли Дагомир, Хьюго, Бен и Влад — никто не пожелал остаться позади. Теперь, когда Ноктюрн теснил Совершенство, внутри крепостных стен было безопаснее, чем снаружи. С каждым шагом сердце подступало к самому горлу; магия покалывала кончики пальцев и пульсировала в жилах. Воздух здесь был затхлым и тяжелым, стены — тесными; Драко чувствовал, как дыхание учащается по мере продвижения вперед. Дагомир, досконально изучивший лабиринты, вел их прочь из цитадели. Пересекая незримую границу, Драко ощутил легкую вибрацию защитной магии, вплетенной в камни. Они упорно шли дальше, под полями, где Ноктюрн и Совершенство всё еще сходились в яростных схватках. Драко с содроганием воображал, что увидит наверху: павших бойцов Ордена, которых так стремился защитить. Тех, кто сражался и умирал ради жизни Ноктюрна. Пальцы Гермионы сплелись с его пальцами, и это прикосновение придало сил; метка-полумесяц на запястье забилась в такт, откликаясь на чужую магию. Драко сжал ладонь в ответ, черпая решимость в безмолвной поддержке. Встретившись с ней взглядом в полумраке прохода, он почувствовал, как воля крепнет. Она не заслужила подобной доли, и в его власти было обеспечить ей лучшее будущее. Он скорее угадал по губам, чем услышал едва уловимый шепот: — Я люблю тебя. Прижавшись губами к тыльной стороне ее ладони, он прошептал то же самое. На мгновение Драко прикрыл глаза, собирая остатки воли для последнего боя. Наконец они достигли конца коридора — туннель упирался в глухую стену из сырой земли. Драко поймал взгляд Дагомира и кивнул. Это была очередная точка для аппарации, ведущая прямиком на поверхность. Хитроумная уловка прежних Лун, избавлявшая от необходимости возводить лестницы или пробивать выходы. На душе было зябко; сердце выбивало глухой, погребальный ритм, пока Драко всматривался в слабое мерцание магии. Никто не знал, что ждет наверху. Если Дагомир не ошибся в расчетах, они миновали кольцо осады и должны были оказаться в тылу, за спиной у Козетты. Бен и Влад вышли вперед и замерли у точки перехода, готовясь первыми принять удар. Глядя на Драко в ожидании команды, они были предельно сосредоточены. Вглядываясь в серебристую вязь на ладони, он на миг задался вопросом: стоило ли оно того? Крепче сжав руку Гермионы, Драко кивнул. Бен приложил руку к сердцу, отвесил глубокий поклон и исчез; следом последовал Влад. Дагомир трансгрессировал третьим. Драко сделал глубокий вдох, собираясь с духом, и посмотрел на Гермиону и Хьюго. — Для меня это было честью, — тихо произнес он. Хьюго низко склонил голову и лишь затем вновь поднял взгляд. — Для меня это было величайшей честью. Луна Ортус... Луна Амор. В глазах Гермионы дрожали невыплаканные слезы, и Драко не знал, как вообще сможет смотреть на нее после того, как всё обернулось. Теперь оставалось лишь довести до конца чужую игру. Ведь именно он втянул ее в этот кошмар. В глазах защипало от подступившей влаги; он порывисто, жадно прильнул к ее губам и, не давая себе времени на раздумья, шагнул в марево портала, переносясь на поверхность. Драко почти не ощутил появления Гермионы и Хьюго за спиной — он во все глаза всматривался в горстку ожидавших стражей. Как и предсказывал Дагомир, они оказались в самом тылу. Сердце забилось чаще, пока взгляд метался по рядам сражающихся воинов. С земли зрелище казалось куда более жутким. Повсюду темнели неподвижные фигуры; лиц во тьме было не разобрать, но Драко каждой клеточкой души чувствовал горечь потерь. В нескольких шагах замерли Бен и Влад, вскинув палочки. Драко подошел к ним, проследил за их взглядами и увидел тонкий силуэт Козетты — она стояла к ним спиной. От ладони до самого плеча пронеслась пульсация: сила вновь копила мощь, готовясь к этой, самой главной битве. — Она наверняка выставила защиту, — предостерег Дагомир. — Будь осторожен, Луна. Не сводя глаз с женщины и оценивая обстановку, Драко держал расслабленную руку вдоль тела, пока сила неуклонно росла. Он вспомнил, какой щит она воздвигла вокруг себя, когда они проникали в оплот Альбы ради спасения семьи Арканда. Его магия по природе своей взламывала любые чары, но Козетта наверняка усвоила урок. Драко не видел мерцания барьеров, но расстояние и темнота могли быть обманчивы. И всё же мощь в руке крепла, и сияние уже заливало землю под ногами. За спиной застыли Гермиона и Хьюго, настороженно озираясь. Сердце бешено колотилось, дыхание сбивалось. Стоило огромных усилий сдерживать магию, рвущуюся наружу, но Драко не собирался выпускать ее прежде срока. Затем, словно в замедленном кадре, Козетта обернулась. Тьма обрисовала профиль; губы тронула усмешка. — Наконец-то ты решил ко мне присоединиться, Луна Ортус, — негромко произнесла она с холодным, безрадостным смешком. Драко гадал, осознает ли она близость смерти, и невольно размышлял о козырях, что могли быть припрятаны в ее рукаве. Но Козетта продолжала: — А я-то думала, ты всю ночь просидишь в своей башне, наблюдая за гибелью своих людей. — Так же, как это делаешь ты? — парировал он, возвращая голосу знакомую небрежную растяжку. — Посылая людей в бой, где они заведомо обречены? Взгляд женщины на мгновение метнулся к его ладони. — Это не имеет значения, — сказала она и кончиком языка облизнула губы. — Важна лишь эта магия в твоей руке. Полагаю, ты вознамерился убить меня, Драко Малфой? Дагомир напрягся. Бен и Влад не шелохнулись, когда Козетта сделала несколько шагов навстречу. Насколько Драко мог судить, она была одна, и он лишь подивился глубине ее самонадеянности. Вместо ответа он просто вскинул руку. Сгусток магии в ладони стал столь плотным, что почти ослеплял, заливая всё вокруг сиянием. Медленно, частица за частицей, Драко начал выпускать силу, разматывая ее, точно невидимую нить, чтобы окружить гвардейцев и друзей — теперь для него не существовало разницы — надежной защитой. Но и то, что осталось в руке, продолжало пульсировать первозданной яростью. — Впечатляет, — промурлыкала Козетта. Сквозь стиснутые зубы Драко выдавил: — Не то слово. Сердце забилось в груди, чуя угрозу; в глубине сознания не умолкая выла тревога. Что-то шло не так, и Драко ощущал это всем существом. Они были здесь, цель — совсем рядом, но происходящее не укладывалось в голове. Драко не понимал, почему чеширская ухмылка Козетты становится лишь шире. Всё это время Совершенство опережало их на шаг. Враги знали то, о чем Ноктюрн даже не подозревал, и гнетущее предчувствие вновь шевельнулось в самой глубине души. Он метнул взгляд на Дагомира. — Забавно, — прошептала Козетта, разрывая густое напряжение, — что ты всерьез рассчитываешь убить меня сегодня. — Сделай это, — прошипел Дагомир. Не давая себе времени на раздумья, чтобы не увязнуть в сомнениях, Драко стиснул зубы. Резкий росчерк запястья — и сила сорвалась с руки. Этой магии хватило бы, чтобы стереть с лица земли целую деревню. Затаив дыхание, Драко наблюдал, как мощь, не долетев считанных дюймов до Козетты, внезапно отрикошетила. Глаза сузились, губы разомкнулись в беззвучном «нет», когда поток силы, сменив траекторию, лишь задел край крепости. Грянул оглушительный грохот — угловая башня осела, превращаясь в груду пыли. Бойцы бросились врассыпную, спасаясь от завала. Когда в отдалении вновь воцарилась тяжелая тишина, Драко вновь напряг запястье, призывая магию. Обычно воля иссякала раньше, чем истощалась сила. Но сейчас на кончиках пальцев не было привычного мерцания, а холод не струился по предплечью. Линии на ладони оставались тусклыми. Соратники напряглись как один. А чуть поодаль улыбка Козетты стала еще шире. — Боюсь, мистер Малфой, — раздался новый голос, от чьей леденящей узнаваемости кровь застыла в жилах, — магия сегодня вам не подчинится. Слева послышался резкий вдох Хьюго; пальцы крепче сжали палочку. Медленно, ощущая, как сердце колотится у самого горла, а в ушах шумит кровь, Драко повернул голову. Рядом с Козеттой стоял Элиас Берген с мерзкой усмешкой. — Ты... — прошипел Драко, не сводя глаз с главного советника — человека, которому доверил всё. Дагомир застыл с бесстрастным лицом, переводя взгляд с Козетты на Бергена. Если он и был удивлен, то не подал виду. Бен и Влад не шелохнулись. Но Хьюго бросился вперед, мгновенно утратив все краски. На его чертах читались смятение и растерянность. — Ты не мог... — прохрипел он, глядя на отца. — Тебе следовало вернуться в Стокгольм, Хьюго, — ледяным тоном перебил Берген. — Когда давали такую возможность. И хотя Хьюго храбро сражался всю ночь, сейчас рука с палочкой заметно дрожала. Берген припечатал: — Иди сюда, Хьюго. Раздавленный предательством, Хьюго обернулся к Драко, чей взгляд по-прежнему был прикован к Элиасу. Он лишь спросил: — Зачем? — Дом Малфоев никогда не был достоин власти, — выплюнул Берген с отвращением. — Ни твой прадед, предпочтивший забвение Ноктюрна честному бою. Ни ничтожный трус-отец. — Слова повисли в тишине. — И уж точно не ты. Гермиона встала в просвете между Драко и Дагомиром, взгляд ее ожесточился. Пальцы коснулись его запястья, и он почувствовал манящее покалывание ее магии. Скривив губы в усмешке, Драко произнес: — И, полагаю, ты считаешь, что престол должен был достаться тебе. — Ноктюрн принадлежит дому Бергенов! — воскликнул Элиас, и слова эхом разнеслись в ночном воздухе. — И эта сила принадлежит дому Бергенов! Первым заговорил Хьюго; в голосе смешались ярость и сокрушение. — Согласно уставу Ноктюрна, — процедил он, сжимая челюсти так, что Драко испугался, как бы зубы не раскрошились, — власть в Ордене перешла от дома Бергенов к дому Малфоев. — Ее отняли, — отрывисто бросил Берген. — И сегодня мы ее вернем. Идем, Хьюго, или умрешь вместе с остальными. Голова Драко шла кругом от разыгрывающейся драмы, но он вновь и вновь взывал к силе, чувствуя лишь нарастающее давление в висках. Ответа не было. Он затравленно огляделся, охваченный паникой. Не сумей он пробить защиту Козетты — и все окажутся в смертельной ловушке. Хьюго вздрогнул, но выплюнул: — Я остаюсь с Луной Ортусом. — Глупый мальчишка, — прошипел Элиас. — Гоняешься за идеалами, в которых ничего не смыслишь. Зря я вообще взял тебя с собой в Англию. Драко по-прежнему сжимал и разжимал ладонь, отчаянно вцепившись в руку Гермионы и надеясь вытянуть из нее хотя бы крупицы силы. — Ты начинаешь понимать, — голос Элиаса вновь стал ровным, — что магии дорогого Гленнета вполне достаточно, чтобы подавить твою. На время, конечно, но для наших целей этого хватит. Драко услышал глухое рычание Дагомира и обернулся: приближался Гленнет с поднятыми руками, творя заклинание. Сердце вновь кольнуло горькое чувство предательства. Однако взгляд мага был остекленевшим, полным отчаяния; губы плотно сжаты, будто он вел изнурительную внутреннюю борьбу. — На него наложено Империо, — прошептал на ухо Дагомир. — Элиас, — выдохнул Драко. Дагомир коротко и резко кивнул. Сумей они отвлечь заклинателя и дать Гленнету шанс вырваться из-под контроля — Драко вернет себе силу. Хьюго всё так же смотрел на отца; на челе застыла мука, палочка безвольно замерла в пальцах. Внезапно, без лишних слов, Дагомир, Бен и Влад атаковали Элиаса. Гленнет среагировал быстрее: взмах руки — и перед Бергеном возник защитный щит. Заклятия отскочили точно так же, как недавно сила Драко отрикошетила от Козетты. На кратчайший миг Драко почуял, как магия защекотала вены на ладони, но Гленнет тут же вновь сосредоточился, перекрывая поток лунной силы мертвой хваткой. Несмотря на то что Берген был занят защитой, Гленнет не сдавался. Драко процедил сквозь зубы спутникам: — Не он им управляет. — Боюсь, — вмешалась Козетта, — как бы трогательно всё это ни выглядело, у нас с Элиасом есть дела поважнее. — Холодный взгляд переместился на Хьюго. — Ради отца я даю тебе последний шанс встать на нашу сторону. Было что-то в том, как она почти ласково произнесла имя Элиаса, в том, как они невольно придвинулись друг к другу. Хьюго тоже это заметил и в ужасе выдохнул: — Нет... В глазах Бергена что-то мелькнуло, когда он посмотрел на Козетту, прежде чем снова повернуться к сыну. — Ты с самого начала только мешался. Я думал, почувствовав угрозу, ты сразу сбежишь домой. — Трессел, — внезапно пробормотал Дагомир. Драко проследил за взглядом, сохраняя внешнее спокойствие, и увидел Трессела — нового казначея: тот наставил палочку на Гленнета, держась на безопасном расстоянии. «Надо было догадаться», — подумал Драко, впиваясь в него яростным взглядом. Стражи вновь открыли беглый огонь, но магия вновь срикошетила, не в силах пробить воздвигнутый Гленнетом барьер. В глазах мага, прикованных к лицу Драко, светилась скорбь, в уголках дрожали слезы, но остановиться он не мог. Спутники Драко не прекращали натиск, осыпая Трессела смертоносными заклятиями, а по Гленнету нанося удары в надежде сбить с толку и ослабить хватку чар. Время от времени Драко чудилось, как сквозь царивший вокруг хаос пробиваются всполохи его магии — они струились по венам, расцветая на коже прохладным покалыванием. Но этого не хватало: стоило попытаться призвать силу, как та всякий раз лишь вспыхивала и мгновенно гасла. Даже едва окрепшая магия Гермионы — ее ладонь крепко сжимала его руку — не могла всколыхнуть силу в жилах. Их заклятия по-прежнему бесполезно рикошетили. В сердце закрался страх — за Гермиону, Хьюго, Дагомира и гвардейцев, не прекращавших отчаянных попыток. Губа брезгливо дернулась при виде взгляда, которым обменялись Козетта и Элиас; Драко ощутил, как в жилах вскипает ярость. Козетта обмолвилась: Гленнет способен подавлять мощь силы лишь недолго. Значит, если бы удалось выиграть время и вернуть магию... Но Козетта резко оборвала эти мысли: — Гленнет, времени до утра нет. Волна подлинного ужаса прокатилась по спине, когда маг повернулся и двинулся вперед. В бледных радужках Гленнета светились страх, отчаяние и неприкрытая мука. — Борись, — прорычал Драко под нос. Взгляд Гленнета дрогнул, он часто заморгал; у Драко перехватило дыхание при виде того, как сильно маг стиснул челюсти. — Я знаю, это не ты, — вновь прошептал он. — Борись. Вокруг бушевала битва, но стоило заглянуть в самую глубину глаз Гленнета, видя его борьбу с путами заклятия, как ледяная жуть пробрала до костей. Драко был не в силах дать отпор — ни магией, ни палочкой, ставшей теперь столь же бесполезной, как и всё остальное. Боковым зрением он уловил, как Дагомир размахнулся и впечатал кулак в челюсть Трессела; в ладони Драко на миг вспыхнула магия. Настоящее чудо, что казначей устоял. Бен и Влад набросились на врага, и взгляд Гленнета вновь изменился — пелена начала рассеиваться. — Сейчас же! — закричала Козетта, выхватывая палочку, пока заклятие Элиаса отбрасывало Бена назад. Драко по лицу Гленнета понял: Трессел восстановил контроль. Последняя надежда угасла. Перед глазами стояла лишь собственная гибель. Никакое отчаяние не могло заставить магию вспыхнуть; Драко чувствовал себя столь же беспомощным, как в день своего рождения. Оставалось лишь надеяться, что Хьюго или Дагомир успеют увести Гермиону. Поморщившись, Гленнет завел низкий напев на латыни. Драко даже не пытался разобрать слов; мысли лихорадочно метались в поисках выхода — чего угодно, что переломило бы ход событий. Возможно, забрав силу, Козетта и Элиас пощадят друзей. Гермиону, прекрасную Луну Амор. Женщину, которой он никогда не был достоин, но ставшую для него всем. Заклинания бесполезно разбивались о щит Гленнета. Пока тянулся напев, голову пронзила пульсация, напомнив о ране, которую до этого Драко игнорировал лишь благодаря адреналину. Тело налилось тяжестью, силы покидали сжатый кулак. Мельком он увидел, как Дагомир и Бен всем телом бросаются на щит Гленнета, но их лишь отбрасывало назад. Драко не мог заставить себя взглянуть на Гермиону, хотя больше всего на свете желал вновь увидеть свет в ее глазах. Он не знал, как признать, что столь горько подвел ее; жгучий, болезненный стыд захлестнул душу, а череда неудач слилась в единое пятно, затуманив взор влагой. Стало дурно. Драко уже не понимал, наяву это происходит или в бреду: собственная магия утекала из тела серебристыми струйками, мерцая подобно лунному свету. Она покидала его, просачиваясь сквозь поры, уходя из вен вместе с замедляющимся ритмом сердца. Битва продолжалась, люди что-то выкрикивали, но звуки притупились, обратившись в едва различимое эхо. Веки отяжелели и сомкнулись; силы иссякли окончательно. Ноги подогнулись, и палочка выпала из ослабевших пальцев. Где-то вдалеке послышался голос Гермионы, и тень улыбки коснулась губ. Всё погрузилось во тьму.

***

— Нет! — выдохнула Гермиона. Глаза расширились, она замерла точно парализованная. Ужас ледяной хваткой сдавил сердце, когда Гленнет отвернулся, а Драко рухнул наземь. Магия струилась мерцающими нитями, устремляясь вслед за магом. На глаза навернулись слезы. Гермиона бросилась вперед; с губ сорвался сдавленный, надрывный плач, когда она упала на колени рядом с Драко. Кожа была холодной, веки — едва прикрыты. Дрожащей рукой она коснулась запястья, ловя пульс там, где сиял прекрасный серебряный полумесяц. Даже сейчас чувствовались слабые отголоски силы, но та была слишком мала. Ее недоставало — как раз тогда, когда она требовалась больше всего. Дыхание прерывалось глубокими, судорожными всхлипами; сердце выбивало тревожный ритм, отзывавшийся шумом крови в ушах. Прижав едва мерцающую ладонь к груди Драко, Гермиона потянула его к себе, прижимая к самому сердцу. — Хьюго! — хриплый, сорванный крик вырвался из горла. Тот оторвался от дуэли и вскинул взгляд. Наконец щит Гленнета пал, и заклинание Хьюго подбросило Трессела в воздух. Хьюго бросился на помощь. Смутно Гермиона слышала, как что-то выкрикивает Дагомир, но за рыданиями всё казалось глухим и далеким. Хьюго опустился рядом. Сквозь пелену слез, ручьями катившихся по щекам, Гермиона увидела ответную влагу в глазах друга. Сердце разлеталось на куски. Глубоко вдохнув, Хьюго прижал кончики пальцев к шее Драко, нащупывая пульс. Он негромко выругался, крепко схватил обоих и нырнул рукой в карман. Миг — и в вихре времени и пространства они исчезли.

Конец второй части