Ноктюрн/Nocturnus

Часть 3: Resurgo

Мир вокруг обратился в туман. Или это был кошмар? Гермиона не чувствовала ничего, кроме беззвучных слез на щеках и холода кожи Драко — она прижимала его безжизненное тело к груди. Там, где пальцы вцепились в плоть, ладони мерцали блеклым, едва уловимым сиянием, словно магия искала то, осознать утрату чего еще не успела. Снова и снова в сознании прокручивалась одна и та же сцена: казалось, миновали часы, хотя прошли лишь мгновения. Смутно она ощутила, как пальцы Хьюго крепче сжали плечо — то ли подбадривая, то ли пытаясь оттащить в сторону. Склонившись, он приложил руку к шее Драко, проверяя пульс, но лицо оставалось мрачным. Из груди Гермионы вырвался хриплый, сдавленный всхлип, и в уголках глаз снова закипели слезы. Поля боя больше не существовало; теперь их обступила гнетущая тишина. Свет не горел, но сквозь тонкие занавески пробивалось ровно столько лунного сияния, чтобы стало ясно: они внутри. Гермиона не знала, где они. Да ей и было все равно. Веки Драко были плотно сомкнуты и бледны, под глазами залегли густые тени. Кончики пальцев Гермионы мерцали: магия тянулась к нему, пока она вела рукой по острой линии скулы. — Драко, — прошептала она; в имени сквозило то же отчаяние, что переполняло ее саму. Быть не может, чтобы он... Не могло быть, чтобы его не стало. Хьюго снова сжал плечо, но ничего не ответил. Она едва расслышала, как шаги затихали в глубине дома — монотонный, навязчивый звон в ушах мешал сосредоточиться на чем-то еще. — Ты не погиб, — прошептала она, обращаясь к неподвижному телу и ощущая на губах соленый привкус слез. На нем все еще поблескивала корона, хотя светлые волосы теперь едва ли можно было узнать под коркой крови и грязи. Убрав со лба спутанную челку, она наклонилась и коснулась его поцелуем; кожа была ледяной. Где-то там все еще бушевала битва. Но в это мгновение силы оставили Гермиону. Боль, разрывавшая сердце, была невыносимой; она прижалась виском к его виску, и слезы стекали на его кожу, пока она оплакивала утрату и крушение всего мира. Издалека донеслись голоса — Хьюго и чей-то еще, незнакомый. Женский. — Что, во имя... — голос оборвался, едва женщина переступила порог комнаты, где Гермиона баюкала бездыханное тело. От этой мысли снова хлынули горячие слезы. Послышался резкий вдох, и женщина оказалась рядом, опускаясь на колени. Сквозь пелену слез Гермиона узнала Флоренс Арканд и впервые отвела взгляд от Драко, посмотрев на Хьюго. Тот неохотно пожал плечами с мрачной гримасой на лице. — Это единственное место, которое пришло в голову. Здесь они нас не найдут. И тут события ночи хлынули лавиной: родной отец Хьюго предал и его, и Орден — все это время он работал на Козетту, о чем никто из них даже не подозревал. — Я думала, — выдохнула она хрипло и тихо, — что сюда нельзя переместиться порталом... Разговор помогал отвлечься. Проговорить ситуацию. Ведь им все еще нужно было как-то действовать. — Я создал один на экстренный случай, — ответил Хьюго, с тоской глядя на Драко и вновь прижимая пальцы к испачканной шее. — Но второй раз он не сработает. И нам придется перевезти семью Арканд. — Он взглянул на Флоренс. — Прошу прощения за вторжение. Ночка выдалась адская. Вдруг Хьюго резко вдохнул, и взгляд его замер на фигуре Драко. Схватив того за запястье, он сжал его сильнее, и Гермиона почувствовала отголоски чужой магии через собственный полумесяц, едва Хьюго коснулся силы Драко. — Гермиона, — прошептал он, — твои руки. Ладони все еще мерцали, и она кивнула. — Они светятся сами по себе... Не могу толком объяснить, почему иногда мне удается использовать силу. — Что с ним? — осторожно спросила Флоренс. — На него напали, — отозвался Хьюго; он вскинул зеленые глаза, но так и не убрал пальцы с запястья, продолжая искать пульс. — Лунная сила — его истинная, первозданная мощь — была вырвана прямо из магического ядра. Флоренс побледнела. — Я кое-что смыслю в целительстве, но это... Хьюго на мгновение задержал на Гермионе пристальный взгляд. — Нужно его обмыть. Не отпускай его. Ни в коем случае. Дыхание перехватило. Гермиона снова уставилась на тусклое мерцание магии, перетекавшее из ладоней в кожу Драко. — О чем ты говоришь? — прошептала она. Хьюго машинально протянул ей руку Драко: на запястье все еще мерцал неразрывный полумесяц, пусть и потускневший после утраты лунной силы. Прижав большой палец к метке, она ощутила легкую вибрацию магии, и сердце в груди встрепенулось. Тяжело сглотнув, Хьюго произнес: — Не знаю. Но он жив. Флоренс прижала ладонь ко рту, затем вскочила и превратила софу в стол. Втроем они бережно переложили неподвижное тело, и мгновение спустя женщина вернулась с сумкой, полной зелий и мазей. Мысли Гермионы путались: Драко все еще был с ними, пусть жизнь в нем едва теплилась. Она сосредоточилась, вкладывая все силы в магию, сочившуюся из рук. Если сила и впрямь подчинялась воле, то в ее желании сомневаться не приходилось. Он должен был жить. Пока Флоренс кропотливо очищала раны, в комнату, на ходу запахивая халат, вбежал Клод Арканд. Гермиона наблюдала за ним, не отрывая взгляда, а Хьюго молча стоял рядом. Если Арканд и удивился представшей картине, то виду не подал. Он лишь подошел к Флоренс и со строгим видом заглянул через плечо. Его взгляд скользнул по Хьюго, чье боевое облачение было изорвано и покрыто грязью, а затем остановился на Гермионе. Оставалось лишь догадываться, как она выглядит сейчас: слезы прочертили дорожки на испачканном лице. — Нам нужна ваша помощь, — едва слышно прошептала она. — И вы ее получите, — хрипло отозвался Арканд. — Это меньшее, чем мы можем отплатить. Дом защищен сверх всякой меры... Гермиона резко вздохнула и посмотрела на Хьюго. — Разве ты не говорил, что Гленнет помогал тебе ставить первые щиты? Хьюго вздрогнул, но покачал головой: — Его здесь никогда не было. Он не знает об этом месте. Флоренс и Клод переглянулись; Гермиона почувствовала, что должна все объяснить — те без лишних вопросов пустили к себе нежданную опасность посреди ночи. — Нас предали, — произнесла она, стараясь говорить как можно короче. Заметив ее взгляд, Хьюго желчно сжал челюсти. — Предали ключевые члены Совета Ноктюрна. Сегодня Орден понес огромные потери... — Не больше, чем Совершенство, — прорычал Хьюго. — И у Козетты теперь лунная сила, — закончила Гермиона с болезненным, дрожащим выдохом. Ладони чувствовали тепло его груди. Клод Арканд при упоминании этой женщины напрягся, его верхняя губа презрительно дернулась. Флоренс, не прекращая обрабатывать раны Драко, издала звук, похожий на брезгливое фырканье. Хьюго молчал, не сводя глаз с Драко, но при взгляде на него сердце Гермионы обливалось кровью. Почувствовав ее внимание, он на мгновение обернулся, и в глубине зеленых глаз промелькнула бездна боли. — Ты в порядке? — тихо спросила она, нахмурившись. — Нет. — Он плотно сжал губы, между бровями пролегла складка. — Поверить не могу... — Слова оборвались на резком вдохе, он с силой провел ладонью по лицу. Сбросив оцепенение, Хьюго полностью повернулся к ней: — Мы сейчас не берем в расчет Орден в целом. — Мы их бросили. — Гермиона покачала головой, чувствуя очередной прилив адреналина. — Не знаю, что мы можем сделать... — Я не об этом. Услышав его мрачный тон, все подняли головы. Гермиона ощутила холодный укол страха. — Пожалуйста, объясни. Хьюго вздохнул, вновь глядя на пугающе неподвижное тело. Единственным доказательством того, что Драко жив, для Гермионы оставался слабый магический импульс в запястье. — Орден верен силе, — произнес он наконец. Гермиона ахнула, осознавая смысл сказанного; сердце ухнуло в желудок. Пытаясь унять бешеный пульс, она проговорила: — Они верны Луне Ортусу. — Только не тогда, — тихо сказал Хьюго, — когда сила не подвластна Луне Ортусу. Слова казались бессмысленными; Гермиона лишь смотрела на него, качая головой. Флоренс прошептала что-то, похожее на череду французских ругательств. Клод с силой ударил кулаком в стену, заставив всех вздрогнуть. — Из того, что я читал, — неуверенно продолжил Хьюго, — а это сведения древние и туманные, — когда сила была вырвана из тела Драко, верность Ноктюрна должна была... измениться. — Измениться, — эхом отозвалась Гермиона, вновь чувствуя жгучие слезы. — Перейти к Козетте. Хьюго поджал губы. Воздух в комнате стал болезненно густым, Гермиона едва справлялась с роем мыслей. — Как мы могли этого не знать? Как такое... — Это просто происходит. — Запустив руку в пыльные волосы, Хьюго зашагал вдоль стола. — Без Луны, владеющего силой, Ноктюрн не может существовать. Это часть древней магии клятв. Но поскольку в данном случае сила была присвоена... — Украдена, — прошипела Гермиона; прижатые к телу руки ощутимо нагрелись от гнева, отбрасывая слабое сияние. Переведя дух, она добавила: — Но почему тогда мы с тобой... — Должно быть, потому что мы входим в Совет, — задумчиво произнес он. — Расширенные клятвы приносятся непосредственно Луне Ортусу. Сердце колотилось так отчаянно и быстро, что в груди стало больно. Она снова лихорадочно поймала взгляд Хьюго: — Значит, Дагомир... — Сейчас в крайне скверном положении, — угрюмо закончил Хьюго. — В страже я тоже не уверен. — Ей было плевать, — прошептала она, и дыхание снова перехватило. — Совершенство сильно уступало нам числом, но ее планом с самого начала был захват власти над Ноктюрном. Хьюго глухо выдохнул: — Стерва. Вновь воцарилась тишина, но Гермиона не могла совладать с приливом ярости; магия ревела в жилах, шумела в ушах. Из глаз Флоренс катились слезы, стекая по щекам, пока она осторожно втирала мазь в глубокую рану на виске Драко. Клод Арканд принялся мерить комнату шагами, бормоча под нос что-то по-французски. В тот миг Гермионе смутно подумалось: Арканды не принадлежали к Ноктюрну и не знали подробностей дел — и все же без лишних вопросов предложили помощь и кров, невзирая на риск для семьи. Судя по всему, теперь пригодится любая поддержка, какую только удастся найти. Хьюго еще раз взглянул на силу, струящуюся из ладоней Гермионы; в лице его промелькнуло нечто такое, что она не смогла разгадать. Вздрогнув, она вдруг огляделась. — А Мейлы здесь нет? — Она здесь, — отозвался Клод, — но я наложил на комнату чары тишины. Пожалуй, ей лучше при этом не присутствовать. Под ложечкой неприятно засосало от чувства вины. Гермиона нахмурилась. — Простите, что наше присутствие сегодня подвергло вашу семью такой опасности. — Мы перевезем вас в другое убежище, — добавил Хьюго с жалкой попыткой улыбнуться. — Как только поймем, что выходить наружу безопасно. Сейчас... неясно, кому можно доверять, а кому нет. — Это понятно, — отозвалась Флоренс, отступая от Драко и расправляя затекшие плечи. — Пока раны обработаны. У него серьезная травма головы. — Спасибо, — выдохнула Гермиона, с трудом сглатывая ком в горле. Флоренс затянула почти все порезы: под действием мази синяки бледнели на глазах. С плотно сомкнутыми веками Драко казался спящим. Но под кожей таилось нечто куда более коварное, и Гермиона невольно задавалась вопросом: не поток ли магии — единственное, что до сих пор удерживает его в мире живых? Хьюго наколдовал стул и вместе с Аркандами ушел на кухню, оставив Гермиону наедине с неподвижным телом. Теперь, когда первая суета утихла, а раны были перевязаны, к отчаянию примешались смертельная усталость и изнеможение. Стараясь ни на миг не разрывать контакта, Гермиона запустила свободную руку в светлые волосы и, склонившись, запечатлела долгий поцелуй на виске. — Прошу тебя, очнись, — прошептала она, касаясь губами холодной кожи. Голос дрогнул и сорвался. — Я сама не справлюсь. Слезы снова брызнули из глаз; Гермиона удивлялась, как они до сих пор не иссякли. Баюкая его лицо в ладонях и глядя на серебристый свет, рождавшийся в месте соприкосновения, она пыталась не думать об осколках разбитого сердца. Магия внутри дрогнула и запульсировала, на мгновение замерла в крови — и Гермиона широко распахнула глаза. Драко не шевелился, но она ощутила странное: магия сосредоточилась в кончиках пальцев, покалывая кожу в местах касания. Затаив дыхание, она вновь нащупала запястье и с силой прижала большой палец к полумесяцу. Магия пульсировала вновь, на сей раз сильнее. С губ сорвался резкий вздох. Она слабым голосом позвала Хьюго, и тот немедленно вбежал в комнату. Он замер за плечом, с непроницаемым лицом глядя на Драко. Очередной магический толчок прошел сквозь пальцы Гермионы с такой силой, что рука на полумесяце дернулась. — Черт, — выдохнул Хьюго, опускаясь на корточки, чтобы рассмотреть получше, и перехватил второе запястье. — Пульс стал немного отчетливее. Облегчение захлестнуло Гермиону, и она разрыдалась, подавляя всхлипы. — Нам не стоит его будить. — Согласен, — нахмурившись, кивнул Хьюго. — Думаю, нужно позволить организму справиться самому. Мы не знаем, к чему все это приведет, но... он жив. — Жив, — эхом повторила Гермиона, и на лице промелькнула слабая, вымученная улыбка. Не сводя глаз с Хьюго, она тихо произнесла: — Нужно выяснить, что стало с остальными членами Совета. Лицо Хьюго помрачнелo, губы тронула горькая усмешка. — Мы знаем про отца и Трессела, — он картинно повел плечами, силясь казаться безразличным, но скованность движений выдавала его с головой. — Сложно судить, под силу ли было Гленнету вырваться из-под чар Трессела — в те последние мгновения все смешалось. Оро я не видел уже несколько часов. Как и Дагомира. — Я тоже не видела Оро, — задумчиво проговорила Гермиона. — Впрочем, это еще ни о чем не говорит. А Дагомир… что ж, он ведь оставался с нами всю ночь, верно? — Пока не вывел нас прямо к Козетте, — обронил Хьюго, и в его голосе не слышалось ни капли осуждения. Между ними повисло тяжелое молчание; Гермиона прикусила нижнюю губу. — Мне хочется верить, что Дагомир на нашей стороне. — До сих пор, — уточнила Гермиона. — До сих пор. Магические толчки со стороны Драко не прекращались, становясь все чаще и ощутимее. Гермиона вкладывала всю душу в те крупицы мощи, что скопились на самых кончиках пальцев. За занавесками в гостиной Аркандов все так же чернело небо; Гермионе казалось, что она окончательно утратила чувство времени. С той минуты, как они покинули штаб в крепости, словно миновали целые вечности. Она машинально переплела пальцы с его ладонью, отмеченной клеймом. Его грудь едва заметно колыхнулась, лицо исказила мимолетная гримаса. В сердце затеплились облегчение и слабая искра надежды; не сводя с него глаз, она сжала его ладонь еще сильнее. Отведя пряди от его лица, Гермиона замерла. Хьюго отступил, уступая место, но она ощущала за спиной его незримую поддержку. Она гадала, какой ценой ему далось отречение от отца. Как он вообще находит в себе силы не сломаться? — Хьюго, — негромко позвала она и, дождавшись тихого отклика, склонила голову. — Мы во всем этом разберемся. Не знаю как и не знаю когда, но… — Он молчал впервые на ее памяти, и с губ сорвался дрожащий вздох. — Мне очень жаль. Хьюго по-прежнему безмолвствовал. Гермиона оглянулась через плечо: он смотрел в окно, и в глазах поблескивали слезы. Наконец он заговорил: — Это я должен просить прощения. Мой Луна Ортус лежит здесь, на пороге смерти, лишь потому, что я не сумел вовремя почуять неладное. — Он умолк, на мгновение собираясь с мыслями. — Мне трудно поверить, что все это не дурной сон. И… я сделаю все необходимое, чтобы это исправить. Тихий, болезненный смешок вернул их обоих к действительности. Веки Драко дрогнули и приоткрылись; губы были плотно сжаты, а пальцы в ее руке едва заметно шевельнулись. — Поаккуратнее со словами про «порог смерти», — едва слышно проронил он. — Драко, — выдохнула Гермиона; когда она поймала его взгляд, в глазах защипало от подступивших слез. Голос звучал хрипло, будто горло было содрано в кровь. — Чувствую себя так, словно меня сбросили со скалы. — Он попытался приподняться, но тут же рухнул обратно, стиснув зубы. — Где мы? Убирая пряди со лба, она погладила его по виску и коснулась кожи тыльной стороной ладони, проверяя, нет ли жара. — Мы в Вильнюсе. Драко резко перевел взгляд на что-то за ее спиной. Гермиона обернулась: в дверях гостиной застыли Арканды с тревогой на лицах. — Благодарю за приют, — пробормотал он, едва заметно кивнув. Арканды ответили тем же. Затем он долго смотрел на Хьюго; воцарилось неловкое молчание. Наконец Драко произнес: — Я не знаю, что нам теперь делать. Флоренс Арканд шагнула вперед, накладывая диагностические чары. Драко на секунду окинул ее настороженным взглядом, после чего окончательно обмяк на своем импровизированном ложе. Он выглядел еще более изнуренным, чем сама Гермиона. — Не думай об этом сейчас, — мягко проговорила она. — Тебе нужно восстановить силы. Уставившись в потолок, Драко протянул: — Полагаю, палочку никто не нашел. Гермиона открыла рот, сердце сжала паника; она кожей чувствовала на себе взгляд Хьюго. Она силилась воскресить в памяти события, предшествовавшие их побегу через портал, но не помнила, видела ли его палочку. В последовавшем хаосе было совсем не до того. — Она осталась на земле. Кажется, — тихо добавил Драко. — Я плохо помню последние мгновения. — Я ее не видел, Луна, — Хьюго шагнул вперед с мрачным лицом. Драко все так же безучастно смотрел в потолок, словно не в силах видеть никого вокруг. Он сжал ладонь в кулак — мерцание магии, еще несколько часов назад лившееся легко и свободно, бесследно исчезло. На венах не осталось и следа былой мощи. — Все в порядке, — тяжело выдохнул он, и в уголках глаз блеснула влага. — Я бы все равно не сумел ею воспользоваться. После этого зловещего признания Гермиона и Хьюго переглянулись. Но Драко продолжил прежде, чем кто-то успел вставить хоть слово. Голос звучал глухо и надломленно. — Моя магия исчезла.