Ноктюрн/Nocturnus

До конца дня беседы оставались легкими и непринужденными: ни у кого не возникло желания касаться проблем, обступивших их со всех сторон. Драко отчаянно хотел связаться с матерью, но совершенно не представлял, как это осуществить. Глаз сомкнуть так и не удалось, и от изнеможения мысли путались, гранича с бредом. Где-то глубоко внутри нарастало давление. По сути, теперь они превратились в кочевников: сплоченные общей целью, но лишенные дома. Драко не знал, кому еще можно доверять и как вообще разыскать хоть кого-то. Даже Дагомир, в чьей преданности не возникало сомнений, мог оказаться скомпрометирован. Любая попытка выйти на связь грозила обернуться катастрофой, попади тот в плен после падения Ноктюрна. — Все не идет из головы, — прошептала ночью Гермиона, прижимаясь к нему в постели, — какую выгоду извлек из случившегося Элиас Берген. Ради чего стоило нарушать клятвы, данные Ордену Ноктюрн, не ведая о последствиях. Хьюго обмолвился, что Козетта наверняка что-то ему пообещала. Притянув Гермиону ближе, Драко коснулся губами её макушки. — Я размышлял о том же. Если он метил на место главы Ноктюрна, но в итоге потерпел крах, возможно… это стало для него запасным планом. — Задумавшись на мгновение, он пожал плечами. — Когда я не выбрал Синтию Берген Луной Амор, он и бровью не повел. Словно остался безучастен. Любопытно, изменило бы это хоть что-то. Гермиона зашевелилась в объятиях, по лицу скользнула тень беспокойства. — Сомневаюсь. Берген, должно быть, с самого начала сговорился с Козеттой. — Не то чтобы я жалел о сделанном выборе, — поспешно добавил он, чувствуя, как к лицу приливает жар. — Даже учитывая то, к чему всё привело. На губах заиграла едва заметная улыбка. Гермиона искоса взглянула на него и, подавшись вперед, прильнула к его губам, прошептав: — Конечно, нет. Вопреки всему пережитому с момента побега из замка, вопреки близости смерти, утрате магии и слипающимся от усталости глазам, Драко, как и прежде, отозвался на её прикосновение. Притянув девушку еще ближе, он углубил поцелуй, скользя ладонями по её бокам, пока она устраивалась на его коленях. Прервав поцелуй, она отстранилась и заглянула ему прямо в глаза. — Мы со всем справимся. Драко коротко, самокритично усмехнулся и взял её лицо в ладони. Положение казалось настолько беспросветным, что оставалось либо смеяться, либо плакать, но сил на отчаяние уже не осталось. — Мне придется одолжить у тебя немного веры. Снова мягко коснувшись его губ, она прильнула лбом к его лбу. — Я постараюсь отыскать её в себе сразу за двоих. — Одарив его очередным поцелуем, она прошептала: — Я люблю тебя. — И я люблю тебя, — пробормотал Драко в ответ, и веки тяжело сомкнулись в уюте её объятий. Сквозь дрему он услышал её теплый смех; Гермиона мягко соскользнула с колен, тихо шепнув: «Спи», — и больше Драко ничего не помнил.

***

Гермиона проснулась с первыми лучами солнца, пробившимися сквозь тонкие шторы. Умиротворение нахлынуло при виде безмятежно спящего рядом Драко: во сне черты лица разгладились и стали мягче. Бесшумно поднявшись с постели, она проскользнула в ванную, чтобы принять душ и привести себя в порядок. Чувство пугающей оторванности от остального мира не покидало; в доме Аркандов прошло всего две ночи, но изоляция казалась абсолютной. Гермиона невольно гадала, что сейчас происходит дома и к чему привели события, хлынувшие следом за поспешным бегством из итальянской крепости Ноктюрн. Лишенные возможности безопасно выйти на связь, они не спешили с попытками, однако настало время выяснить истинное положение дел. Сказать было проще, чем сделать: Элиас Берген знал слишком много и о них самих, и об их окружении. Попытка связаться с кем-либо, не выдав местоположения, превращалась в задачу не из легких. Гермиона ни секунды не сомневалась: Козетта спит и видит, как поскорее завершить разгром Ордена Ноктюрн. Надеяться, что их оставят в покое, было бы верхом наивности, а Гермиона привыкла смотреть на вещи трезво. Вспомнив заверения Хьюго о том, что охранные чары дома Аркандов простираются далеко за пределы сада, Гермиона заварила чай и выбралась на крыльцо подышать свежим воздухом. Весь прошлый день пришлось просидеть взаперти, и затворничество начинало тяготить. Теплый ветерок раннего лета коснулся лица; она была рада возможности остаться наедине с мыслями. И попрактиковаться. Оставив кружку на маленьком керамическом столике, Гермиона сосредоточилась на ладонях, заставляя магию пробудиться и выплеснуться наружу. Список того, в чем они уступали врагу, выглядел пугающе длинным. Даже собери они воедино всех возможных союзников, ресурсов не хватило бы для вызова Козетте и её мощи — особенно если той удалось подчинить бывших приверженцев Ордена Ноктюрн. Но даже решись они на такой шаг, Гермиона не горела желанием впутывать друзей. Зная о полном отсутствии сострадания у Козетты, это было бы равносильно отправке близких на бойню. В глубине души теплилось злорадное желание, чтобы последствия нарушения клятв стали для Элиаса Бергена катастрофой, хотя на самом деле вспоминать о нем совсем не хотелось. Связь Бергена с Козеттой казалась очевидной — вероятно, именно здесь крылась причина предательства. И всё же этот человек всегда отличался исключительной логикой; Гермиона подозревала: за его поступками кроется нечто большее. Возможно, дело в старой вражде семей Бергенов и Малфоев, которую Хьюго считал давно преданной забвению. А быть может, корни уходили куда глубже, чем кто-либо из них мог представить. Глубоко вдохнув, Гермиона удвоила усилия, вынуждая магию расти и шириться. Не возникало ни малейшего желания оставлять воронку посреди двора Аркандов, но иного способа испытать мощь этой силы не существовало. Призывать силу Драко всегда удавалось без труда. Гермионе же даже нынешний результат давался колоссальной ценой: сердце неистово колотилось, на висках от напряжения выступила испарина. Вероятнее всего, причина крылась в статусе Луна Ортус: для Драко лунная магия была неотъемлемой частью Восхождения, в то время как она выковывала способности упорным трудом и постоянными упражнениями. Мысль о том, что магию можно развивать и дальше, обнадеживала, но времени оставалось в обрез, а планов — тьма. Гермиона не представляла, как всё это вообще сложится в единую картину. По словам Аркандов, в Вильнюсе существовала небольшая магическая община, а значит, там наверняка найдется совиная почта и, если повезет, удастся раздобыть портал. Впрочем, даже при ином исходе Хьюго не раз демонстрировал талант добывать несанкционированные порталы. В крайнем случае оставалась каминная сеть, но тогда пришлось бы проявлять предельную осторожность. Одно оставалось неизменным: отныне каждый шаг следовало выверять до мелочей. Хьюго молча опустился на стул рядом, обхватив ладонями кружку с чаем. Никак не прокомментировав собранную ею силу, он лишь криво усмехнулся: — Пожалуйста, только не направляй в меня это. Уголки губ дрогнули, хотя в затылке уже пульсировала тупая боль. Тяжело вздохнув, Гермиона ослабила концентрацию и, удерживая искры мощи в ладонях, бросила на Хьюго быстрый взгляд. — У Драко это всегда получается так просто. — Драко — Луна Ортус, — отозвался тот. Слова лишь подтвердили догадки, но легче не стало. — На моей памяти еще ни одна Луна Амор не могла полностью подчинить себе такую силу, — тихо добавил Хьюго. — Считаю, нам невероятно повезло, что у тебя вышло. Поджав губы, Гермиона кивнула: — Я продолжу над этим работать. Хьюго отхлебнул чая, щурясь на солнце. — Пытаюсь понять, как лучше выйти на Дагомира. Если клятвы стражи подразумевают верность Луне Ортус, это станет подлинной удачей. Но Дагомир сам командует стражей и держит все подробности при себе. — А если он в плену? — В том-то и проблема. — Нам нужно вот что, — раздался голос Драко; он подтащил третий стул, заставив Гермиону вздрогнуть от своего внезапного появления. — Нужно отправить послание, которое поймет только он, не раскрывая при этом местоположения и лишних деталей. На случай, если он всё же схвачен, мы обязаны это выяснить. Нахмурившись, Хьюго переводил взгляд с одного на другого: — И что же нам известно о Дагомире такого, что позволило бы ему понять: весточка от нас? Гермиона задумалась и поморщилась: — Я почти ничего о нем не знаю. Он ведь человек крайне скрытный, верно? — Крайне, — эхом отозвался Драко. Троица на миг погрузилась в раздумья, пока Хьюго не произнес: — Он из Белграда. — Для начала неплохо. — Гермиона прикусила нижнюю губу и подняла кружку, так и не сделав глотка. — Так мы дадим понять, что знаем его, а он догадается, от кого весточка. — Девушка поморщилась от собственной путаной логики, но Драко кивнул. — Хорошо. Хьюго… это на тебе. Хьюго сардонически усмехнулся. Гермиона продолжила: — По словам Флоренс, она проведет нас к магическому кварталу Вильнюса, если понадобятся припасы или почта. Думаю, мы вполне можем отправить сову Гарри. — А министр Шеклболт? — Подавшись вперед, Драко запустил пальцы в волосы. — Хотя, рассуждая здраво: чем меньше прямых контактов, тем лучше. Если мать уехала в испанское поместье, мы могли бы перебраться туда через камин и наконец перестать стеснять Аркандов. — Я попрошу Гарри поговорить с Кингсли. — Гермиона склонила голову набок, обдумывая детали. — Одна сова Гарри, другая — Дагомиру. Прямой проход в Испанию стал бы идеальным вариантом. Хьюго кивнул и молитвенно сложил ладони. — Будем действовать предельно скрытно. И кстати, Арканды не намерены снова переезжать. Они не думают, что наше присутствие здесь подставило защиту под удар, раз только мы трое остаемся Хранителями тайны. — Ладно, — отмахнулся Драко. — Одной заботой меньше. Они согласно переглянулись. Гермиона чувствовала, как в голове выстраивается план, постепенно превращаясь в мешанину мыслей. — Если удастся выйти на Дагомира… — начала она и осеклась, поморщившись. Тупая боль от чрезмерного напряжения — следствие попыток удержать силу — становилась всё ощутимее. Гермиона сделала долгий глоток остывшего чая. Драко ободряюще коснулся её спины. — Сможем больше узнать о ситуации. А пока стоит проработать другой вариант. Если Шеклболт согласится помочь, он станет нашими руками в Лондоне, пока мы не разберемся с остальным. Растирая виски, Гермиона зажмурилась: — Тогда скажу Гарри ждать звонка по каминной сети. Это безопаснее совиной почты. Хьюго и Драко синхронно нахмурились. Ладонь Драко на её спине напряглась. — Ты в порядке? — Всё хорошо, — отозвалась она, слегка задыхаясь и заставляя себя сделать еще один большой глоток чая. — Просто голова разболелась. — Может, у Флоренс найдется какое-нибудь лекарство. Улыбнувшись чуть более лучезарно, чем следовало, Гермиона кивнула: — Собираемся в Вильнюс? Хьюго откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и закинул ногу на ногу. — Маскирующие чары, Дезоллюминационное заклинание… — начал перечислять он, сощурившись. — Думаю, понадобится обычная одежда. — Оборотное зелье стало бы идеальным вариантом, — признала Гермиона. — Но вряд ли оно у нас завалялось. — Сейчас, только сварю порцию, — протянул Драко, и в голосе промелькнула тень усмешки. Этого хватило, чтобы Гермиона едва сдержала слезы. С тех пор как Драко очнулся лишенным магии, он казался совершенно раздавленным, хотя она ожидала ярости. — Мы не сможем воспользоваться банковскими сейфами, не привлекая внимания, — произнес Хьюго, — а значит, выдадим присутствие в Вильнюсе. Это может навлечь беду на Аркандов. — У меня с собой почти ничего нет, — признала Гермиона. К счастью, она сохранила расшитую бисером сумочку в боевом снаряжении Ноктюрна, но денег там оказалось немного. — Может, галлеонов десять или двенадцать. Драко помрачнел: — Всё осталось в Поместье или в замке. — У меня есть… — Хьюго пошарил в карманах и выудил горсть монет. — Семь галлеонов, девять сиклей и четыре кната. Троица обменялась натянутыми улыбками, после чего Драко подытожил: — Придется обойтись этим.

***

Всю вылазку в магический Вильнюс Драко провел как на иголках. Флоренс Арканд порывалась их проводить, но подвергать её риску на случай обнаружения они не желали. Улочка оказалась совсем короткой, но на ней нашлось всё необходимое. В аптекарской лавке Драко раздобыл кое-какие ингредиенты: чутье подсказывало, что зелья еще пригодятся. Доберись они до испанской резиденции Малфоев — а на это сейчас возлагались основные надежды, — там в распоряжении окажутся и котел, и всё оборудование для зельеварения. Хьюго подготовил письмо для Дагомира. Бросив мимолетный взгляд, Драко различил лишь несколько слов; почти наверняка написано оно было не по-английски. Гермиона тем временем отправила весточку Поттеру, прося дежурить у камина в ожидании частного вызова. Подобная предосторожность была оправдана: подробности, доверенные бумаге, могли попасть в чужие руки при перехвате совы. Рисковать чьими-либо жизнями они не имели права. Амбиции безумной женщины и без того унесли слишком много жизней. И если в силах Драко было на это повлиять, пополниться этот список должен был лишь несколькими именами. Сообщать Хьюго о том, что Элиас Берген возглавляет этот список, он пока не стал. Досадный факт, однако, оставался неизменным: магия по-прежнему была недосягаема. В конце магической улочки виднелась невзрачная мастерская волшебных палочек; прежде чем скользнуть внутрь, Драко проверил маскирующие чары. Мастера, похоже, ничуть не заботило, кто перед ним стоит, — как не смутило и то, что ни одна из предложенных палочек не отозвалась даже искрой. В итоге он выбрал ту, что лучше всего легла в ладонь, — раз уж иного способа проверить её не нашлось. После еще пары коротких остановок большая часть общих денег была потрачена. Драко злился на себя: следовало подготовиться основательнее, прежде чем покидать замок и отправляться в крепость. Даже Гермиона догадалась прихватить бисерную сумочку с чарами незримого расширения; припасов там хватало, но с наличными дела обстояли туго. Это стало еще одной причиной, по которой он так отчаянно стремился в Гранаду. Но главное — Драко каждой клеткой тела надеялся, что матери удалось уцелеть в битве в Италии и смена власти её не затронула. Окажись она на стороне Козетты, им пришлось бы её обезвредить, лишь бы сохранить местоположение в тайне. Существовал, разумеется, и иной исход: Нарцисса могла пасть в крепости. Но об этой вероятности он запрещал себе даже помышлять. Слишком многое и без того пошло прахом; оставалось верить, что мать выбралась. Хотелось связаться с Блейзом и Тео — хотя бы ради того, чтобы узнать, дошли ли отголоски событий до магической Британии. Разлетелась ли весть о падении Ноктюрна повсюду? Это пролило бы свет на замыслы Козетты и Бергена. При мысли о них губы презрительно искривились. Оставалось надеяться, что доставшаяся им мощь заставит их помучиться. Мерлин свидетель, сам он за несколько дней так и не сумел её обуздать. С Гермионой и Хьюго они встретились в конце улицы. Выйдя из почтового отделения, они не сразу признали друг друга под личиной чар. Сам Драко превратился в коренастого темноволосого мужчину с тяжелыми надбровными дугами. По условному сигналу они двинулись обратно к дому Аркандов; десятиминутная прогулка позволила немного проветриться, не опасаясь преследования. — Что ты написал Дагомиру? — спросил Драко, когда они подошли к саду. Хьюго пожал плечами: — Просто время и место неподалеку от его родного города. И писал на шведском. Гермиона, выглядевшая непривычно с копной светлых волос, тревожно вскинула голову: — Указывать место не опасно? Перехвати они почту — и мы угодим в ловушку. — Только не в том случае, если подготовиться заранее и прочесать местность, — рассудил Хьюго. Драко почувствовал, как по коже пробежала дрожь от соприкосновения с плотными защитными чарами, когда они вновь оказались под сенью убежища. Плечи немного расслабились: здесь царила безопасность. Но так как портал Хьюго раздобыть не удалось, предстояло переместиться в Гранаду прямиком через камин. После двух томительных дней в Вильнюсе Драко изнывал от нетерпения и жажды новостей, а потому с отъездом решили не медлить. Прежде чем войти в дом, Хьюго обновил чары, проверяя, не пошатнулась ли защита от их постоянных перемещений. Арканды, воплощенная любезность, уверяли, что рады помочь. Флоренс вложила в руки Драко небольшую сумку с зельями; её глаза блестели, и этот жест странно его тронул. Несмотря на разницу в возрасте, эта женщина чем-то неуловимо напоминала ему мать. — Благодарю вас, — выдавил он с коротким кивком. — За заботу и гостеприимство. Не передать, как мы вам признательны. Клод ответил суровым кивком, переводя взгляд с одного на другого: — Понадобится помощь снова — вы её получите. Заметно растроганный Хьюго хлопнул хозяина по плечу. Мейла подскочила к гостям и по очереди крепко обняла каждого; напряжение окончательно рассеялось. — Спасибо. За всё, — проговорила Гермиона, когда они столпились у камина. На мгновение она сжала ладонь Флоренс в своей. Та ответила теплой улыбкой. И прежде чем Драко поддался искушению остаться в этом уюте и безопасности, он зачерпнул горсть летучего пороха и бросил в решетку. Мгновение — и их уже не было.

***

Первое, что привлекло внимание Гермионы, едва они переступили порог резиденции Малфоев в испанской Гранаде, — уютная палитра в терракотовых и песочно-бежевых тонах. Второе — дом казался совершенно заброшенным. Слова были излишни: Гермиона видела, как с плеч Драко осыпаются остатки надежды. Лицо хранило бесстрастие, но взгляд лихорадочно метался по сторонам. В отсутствие заботливых рук домовиков мебель и пол подернулись слоем пыли; в воздухе висел спертый, едкий дух, какой бывает в помещениях, которые давно не проветривали. Хьюго прошел вглубь гостиной, где они оказались, но Драко застыл на пороге, настороженно осматриваясь. Гермиона подошла к нему и мягко коснулась его руки. Он взглянул на неё, но ладонь оставалась безучастной, и безмолвие затянулось, прежде чем кто-то решился его нарушить. — По крайней мере, у нас есть безопасное пристанище, — протянул Хьюго, рассеянно вертя в руках статуэтку, взятую с каминной полки. Драко лишь сощурился и поджал губы; очевидно, поддерживать беседу он не собирался. Тогда Гермиона сама шагнула вперед, увлекая его следом, и заглянула в соседнее помещение — просторный, залитый светом холл. Судя по всему, вилла была внушительной. Пусть она и уступала Поместью, но вполне могла послужить новым оперативным штабом. Заметив молчание Драко, Гермиона посмотрела на него и тихо произнесла: — Нарцисса проницательна. Как только это станет безопасно, она найдет способ к нам присоединиться. — Если она всё еще на нашей стороне, — отрывисто бросил он. — В противном случае оставаться здесь — огромный риск. Прежде Гермиона не смотрела на вещи под таким углом. У Нарциссы имелся портал для прямого перемещения на виллу, и если та приведет за собой Совершенство... — Досадно, что мы так мало об этом знаем, — в голосе Гермионы просквозило раздражение. — О захвате силы и о том, чью сторону теперь занял Орден Ноктюрн. — Одни лишь догадки, — с сомнением в голосе признал Хьюго. — На моей памяти силу захватывали лишь ренегаты из самого Ордена, да и было это так давно, что сведений почти не сохранилось. Драко осторожно высвободил руку и негромко попросил: — Кто-нибудь из вас, наложите на дом охранные чары, ладно? А я пойду поищу себе хоть какое-то дело. Сердце Гермионы сжалось: подавленность была слишком очевидной, но она лишь молча проводила его взглядом. Её пробрал озноб при мысли о том, что случится, если в дом кто-то ворвется, а Драко останется безоружным, лишившись магии. Глядя вслед Драко, чьи плечи безнадежно опустились, Хьюго пробормотал: — Ему просто нужно время. Слишком много потрясений сразу. Гермиона скупо кивнула и извлекла палочку, принимаясь за дело.

***

Драко не под силу было унять неистовый вихрь мыслей и бешеное биение сердца. Силу он утратил, магия стала недоступна; оставалось лишь гадать, хранит ли мать верность и жива ли вообще. Вполне могло статься, что она находилась в крепости и попросту не успела спастись. Замок они исходили вдоль и поперек, и Драко не сомневался: попадись мать на глаза хоть раз во время сражения, он бы её заметил. Лишь эта мысль и поддерживала искру надежды. Теперь оставалось лишь пытаться быть хоть в чем-то полезным; ничто не унимало тревогу на сердце так, как постоянная занятость. В подвале виллы обнаружилась небольшая зельеварня — не столь роскошная, как в Поместье, но снабженная парой котлов и прочим необходимым оборудованием. Почти все вещи остались в замке Ноктюрн, а вернуться в Поместье незамеченным не вышло бы при всем желании, так что разумнее всего было сосредоточиться на приготовлении лекарственных составов. На периферии сознания мелькнула мысль о создании смертоносного яда. Раз магия больше не подчинялась, стоило подыскать иной способ покончить с Козеттой. Однако теперь, когда в распоряжении врага оказалась вся мощь Ордена Ноктюрн, затея казалась бессмысленной. Мучительно не хватало информации. Как Гленнет, маг такой величины, позволил сковать себя Империусом? Было ли примененное заклинание единственным способом извлечь силу? Жив ли он вообще и, если да, остается ли марионеткой в руках Бергена? Если бы только удалось как-то отвоевать силу назад… Опасные мечты для тех, кто разгромлен по всем фронтам. Стоило приняться за дело, как Драко ощутил привычное умиротворение, неизменно настигавшее при создании сложных составов. Зельеварение не требовало магии, хотя с палочкой дело продвигалось бы куда быстрее. Но сейчас он цеплялся за любую возможность отвлечься от гнетущих дум. Где-то там была мать, и Драко обязан был верить: её обеты верности по-прежнему принадлежат ему. Неизвестность правила бал, оставалось лишь уповать: кто-то еще сохранил преданность. Если повезет, Хьюго встретится с Дагомиром, хотя и это сопряжено с риском — вдруг начальник стражи тоже оказался предателем? Горько было сознавать, что в Совете почти не осталось союзников. В который раз Драко проклинал собственную наивность и веру в Бергена. Теперь махать кулаками поздно: карты сданы, остается лишь менять курс и пересматривать стратегию. Которой, впрочем, на данный момент попросту не существовало. Драко осторожно нарезал коренья и смахнул в котел. Впервые с момента пробуждения в доме Аркандов вернулось подобие контроля над ситуацией. С этим он мог совладать — и на несколько часов полностью погрузился в кропотливый труд.