Ноктюрн/Nocturnus

Драко вглядывался в открывшуюся перед ним картину. Проснувшись на рассвете, он вышел наружу, подставляя лицо теплу утреннего воздуха. Испанская вилла замерла посреди бескрайнего поля, и восходящее солнце наполняло душу непривычным покоем. Даже не чувствуя собственной магии, он улавливал мерцание чар Гермионы в защитных заклинаниях, оберегавших поместье. И хотя это была лишь слабая замена свободно текущей магии уз Лун, которых так не хватало, было странно осознавать, как умиротворяет это прикосновение чужого магического следа, скользившего по коже в призрачном танце. Вернувшись в дом, Драко застал на кухне Гермиону и Хьюго — те ели тосты, попивая кофе из больших кружек. Он вытянул из стопки ломтик ржаного хлеба; когда Гермиона, не дожидаясь просьбы, протянула банку с мармеладом, губ коснулась едва заметная улыбка. Должно быть, они раздобыли провизию в соседней деревне, пока он накануне занимался зельями. Но это плохо вязалось с тем, что в Вильнюсе были потрачены почти все средства до последнего сикля. Драко нахмурился, откусывая тост, но в этот момент послышались мягкие шаркающие шаги. — Подски! — воскликнул он, и брови взлетели от удивления. Взгляд скользнул к Гермионе: почему-то в голову не приходило, что эльфы Поместья Малфоев всё еще могут хранить ему верность. После того как отец оказался в тюрьме, Драко стал главой рода, и никто другой не имел права требовать от домовиков информации. И всё же эльфы не должны были иметь возможности преодолеть защиту убежища. — Рад тебя видеть. Подски склонился в глубоком поклоне. — Подски безмерно счастлив видеть хозяина! Драко подался вперед, в упор глядя на домовика. — Подски, ты не должен передавать ни единого слова из того, что мы здесь обсуждаем, никому — даже другим эльфам. Более того, я хочу, чтобы ты остался с нами и не возвращался в Поместье. — Дождавшись ревностного кивка, он вздохнул. — Ты видел мою мать с тех пор, как мы уехали в Италию? — Хозяйка Нарцисса тоже отправляется в Италию, — пропищал Подски с обеспокоенным видом. — Но у нее с собой портал, сэр. Поджав губы, Драко откинулся на спинку стула и снова принялся за тост. — Значит, она намеревалась прибыть сюда, — задумчиво произнесла Гермиона, прихлебывая из ярко раскрашенной кружки. — Вопрос в том, была ли она на самом деле в гуще битвы, особенно если никто из нас ее там не заметил. — Мы могли просто упустить ее из виду, — нахмурился Хьюго. — Но логично предположить: имей она при себе заранее подготовленный портал, она бы воспользовалась им, чтобы выбраться из переделки. Верю, она присоединится к нам, как только сможет. Эта мысль немного успокоила Драко, но лишь на мгновение. Стоило Хьюго подняться, как стало заметно боевое снаряжение Ордена Ноктюрн, поверх которого тот натягивал рубашку, пытаясь скрыть доспехи. Драко нахмурился, готовя еще один кусок хлеба. — Что ты делаешь? — Мне нужно уйти на время, — скривился Хьюго. Гермиона вскрикнула: «Что?!», а Драко, прищелкнув языком, отрезал: — Никуда ты не пойдешь. У Хьюго хватило совести выглядеть пристыженным, но с места он не сдвинулся. — У меня нет выбора. Закатив глаза, Драко покачал головой, ощущая знакомый приступ раздражения. — Ладно. И куда же ты направляешься, раз дело настолько срочное, что ты готов подвергнуть всех нас риску? Хьюго перевел взгляд зеленых глаз с одного на другого и, прокашлявшись, объявил: — В Белград. К горлу Драко подступила тошнота; он отложил недоеденный тост. — Один ты не пойдешь. Хьюго стиснул челюсти. Он снова сел за стол и сцепил пальцы в замок перед другом. — Я пойду один, потому что ни за что не стану рисковать кем-то из вас. — Он помедлил, прежде чем продолжить: — В письме Дагомиру я назначил встречу на полдень. Выхожу сейчас, на три часа раньше: это даст время прочесать местность и выставить охранные заклинания. Когда Драко встретился с настороженным взглядом Гермионы, в глубине сознания поселилось холодное предчувствие. Этот план категорически не нравился. Хьюго продолжал, не скрывая досады: — Нам нужно знать, на нашей ли стороне Дагомир, осталась ли у нас стража. И если ему нужна помощь, медлить нельзя. Если я пропущу сегодняшнюю встречу… это может оказаться нашим единственным шансом. Драко запустил пятерню в волосы. В жилах, как это часто бывало в последнее время, вскипало мучительное бессилие — смесь отчаяния и гнева. Будь в его распоряжении хотя бы базовая магия, они могли бы отправиться вместе. Но без возможности даже воспользоваться палочкой Драко в случае стычки превратился бы в легкую мишень. — Я должна пойти, — заявила Гермиона с застывшим лицом. — Для подстраховки. — Нет, — выдавил Драко одновременно с Хьюго. — Ни за что, черт возьми, я не позволю вам обоим рисковать головой из-за этого. — В Белграде, на встрече с Дагомиром, Хьюго будет в гораздо большей опасности, чем ты здесь, — возразила она. Скрежетнув зубами, Драко отказался признавать ее правоту. Вилла была так защищена, а воздух настолько пропитан магией, что он едва заставлял себя переступать порог. — Думаю, тебе лучше остаться здесь, — тихо произнес Хьюго, словно сам не зная, с кем стоит спорить. — Если это ловушка и Дагомира схватили, меня окружит Совершенство. — Он сглотнул, выглядя нездоровым и слегка позеленевшим. — А Гермиона всё равно не сможет отбиться от них всех. — У меня есть сила, — ответила она. Плечи были напряжены, но голос дрогнул. — Если возникнет необходимость ее применить. Драко почувствовал, как сердце точно зажали в тиски. — И ты готова применить ее, чтобы убить? Он увидел сочувствие на ее лице и отвел взгляд; в снах до сих пор являлись лица тех, кто нашел смерть от магии в его жилах той ночью в крепости. Но на раздумья не оставалось времени — положение было как никогда шатким. Он боялся, что Гермиона, хоть и знает, что должна сделать, в решающий момент замешкается. Точно так же, как когда-то он сам. — Я не могу потерять вас, — выдохнул он. — Никого из вас. Хьюго поднялся и направился к арке, ведущей из кухни. Опустив голову, он бросил: — Выдвигаюсь через полчаса, — и покинул комнату, деликатно оставляя их наедине. Развернувшись к Драко, Гермиона сжала его ладонь в своей; во взгляде читалась тревога. — Я должна пойти и защитить Хьюго. Драко чувствовал себя бесполезным; отчаяние захлестывало, вырываясь наружу глухим раздражением. Он спрятал лицо в ладони, сделал глубокий вдох, но воздух словно перестал поступать в легкие. — А что мне делать, если вы не вернетесь? — тихо спросил он. В ее глазах скопилась влага, но слезы не проступили. — Драко, когда ты лежал там… фактически мертвый, я думала о том же самом. — Голос сорвался на надломленный шепот. — Если бы ты не очнулся — как бы я жила дальше? Как бы я со всем этим справлялась в одиночку? — Я не смогу, Гермиона. — В нем рос стыд и самобичевание за собственную трусость — за тех демонов, от которых он бежал всю жизнь. — Я не могу тебя потерять. Он не решился озвучить остальное. Хьюго был единственным, кто у них остался, и мысль о его потере тоже казалась невыносимой. Но она была его женой, и с этим не могло сравниться ничто. Гермиона моргнула, и слезы всё же покатились по щекам, застилая прекрасные карие глаза. Она опустилась на стул напротив него. — Если ты попросишь меня остаться, я останусь. Драко знал, что и об этом просить ее не вправе. Он лишь обхватил ее лицо ладонями, поцелуями осушая дорожки слез, а затем нашел ее губы. — Ты всегда была храброй, — пробормотал он в самое ее дыхание. Гермиона снова поцеловала его и прошептала: — Ты куда храбрее, чем сам считаешь. — Я не храбрый, — выдавил Драко, желая вечно не выпускать ее из объятий. — Раз хочу, чтобы ты осталась здесь. — Нас определяют не мысли, — задумчиво произнесла она, встретившись с ним печальным взглядом, — а наши поступки. Наши привычки. Наш характер. Сердце Драко болезненно екнуло. Он кивнул и отстранился. Хотя каждое слово причиняло физическую боль, он выпалил: — Иди. И только попробуй, черт возьми, погибнуть. Она лишь сдержанно кивнула в ответ.

***

Выяснилось: Хьюго столь искусно добывал нелегальные порталы лишь потому, что научился создавать их сам. Разумеется, те не позволяли проникать на защищенные чарами территории или обнаруживать их — оттого героям и не удалось переместиться прямиком из Вильнюса в Гранаду. Это была едва ли не единственная будничная мысль, которую Гермиона позволяла себе обдумывать, пока они с Хьюго, скрытые магическими личинами, тщательно прочесывали площадь в Белграде в поисках скрытой магии. По словам Хьюго, Дагомир вырос неподалеку, а сама площадь была достаточно замкнутой, что давало шанс заметить любую странность. В письме, отправленном совиной почтой из Вильнюса, он указал лишь время и место; теперь оставалось уповать не только на то, что Дагомир получил послание, но и на то, что он всё понял и сумел явиться. От грядущей минуты зависело слишком многое, и Гермиона чувствовала, как наваливается груз мыслей, подтачивая и без того хрупкое душевное равновесие. Они прибыли на площадь еще два часа назад, и теперь время близилось к полудню. Появится Дагомир или нет — от этого зависел каждый следующий шаг; исход встречи мог в корне изменить положение дел. Идя под руку с Хьюго и изображая прогуливающуюся магловскую пару, Гермиона ощутила пульсацию силы в кончиках пальцев. Сосредоточившись, она сумела различить магический след напарника — слабый, но отчетливый на фоне окружающих людей. Сперва она недоумевала, почему Хьюго выбрал именно это место, но присутствие маглов всё объясняло: любой здравомыслящий волшебник дважды подумает, прежде чем обрушивать шквал заклинаний на глазах у толпы. — Есть что-нибудь? — спросил он, стараясь сохранять невозмутимость. Хьюго шел, спрятав руки в карманы, и Гермиона догадывалась: он поддерживает заклинание обнаружения. Пошевелив пальцами, Гермиона покачала головой и натянуто улыбнулась проходившей мимо паре. — Ничего. Ловлю лишь твой след. Совместная работа с Хьюго помогала отвлечься от чувства вины за оставленного на вилле в Гранаде Драко, но лишь отчасти. Рисковать им не имело смысла: лишенный магии, в случае стычки он оказался бы беззащитен. Возникала мысль разделиться, но в итоге решили: вместе безопаснее. Магические личины дадут несколько драгоценных мгновений форы, если дела примут дурной оборот. Судя по большим часам на башне в центре площади, до полудня оставалось пять минут, когда Хьюго напрягся и тихо шикнул. Из-за деревьев на краю парка вышел крепкий бородатый мужчина. Гермиона замерла на полушаге. Даже издалека она узнала тяжелую походку Дагомира и суровый облик. Но он был не один. — Назад, — быстро прошептал Хьюго. — Если придется, бей заклятием, а свидетелям потом сотрем память. Затаив дыхание, Гермиона кивнула и сунула руку в карман. — Помни: чары продержатся лишь до тех пор, пока они не обнаружат наши магические следы. Вторая фигура была ниже ростом; капюшон плаща скрывал лицо, но по хрупкому сложению можно было предположить, что это женщина. Глаза Хьюго расширились. — Если это Козетта, — пробормотал он, — валим отсюда к чертовой матери. Когда Дагомир со спутницей приблизились к часовой башне, пробило полдень; низкие, гулкие удары эхом разнеслись над площадью. Гермиона издалека оценивала ситуацию. Хотя пара шла бок о бок, она заметила — со стороны это было почти неразличимо, — что Дагомир крепко вцепился в локоть женщины, точно удерживая ее. Будто присутствие спутницы здесь не было добровольным. Измененный заклятием взгляд Хьюго на миг пересекся с ее собственным. Когда они поравнялись с башней, зеленые глаза Дагомира поднялись и без колебаний впились в лицо Гермионы; сердце пропустило удар от прилива адреналина. Они до сих пор не знали, удалось ли ему спастись после битвы или же он был схвачен, а значит, существовал риск угодить прямиком в ловушку. Но Дагомир пристально смотрел на них, словно видя сквозь личины, и это затянувшееся безмолвное мгновение казалось бесконечным. Лицо его разгладилось от облегчения; грудь опала с тяжелым выдохом, когда он потянул спутницу за собой. Хьюго, подавшись вперед, прохрипел что-то по-шведски, но Гермиона шикнула на него, не двигаясь с места. Но вот женщина откинула капюшон, и из глаз брызнули слезы. Это была Мадлен. — Хьюго, — произнесла Гермиона, и тот замер; плечи напряглись. — Она больше не верна Ордену. Сразу стало понятно, почему Дагомир едва ли не волок ее за собой. Но лицо Мадлен просияло от радости при виде Хьюго — даже скрытого личиной; она вскинула руки, прикрывая рот ладонями. — Хьюго, — выдавил Дагомир таким взволнованным тоном, какого Гермиона прежде никогда у него не слышала. И тихо спросил: — Луна Амор? Стоило Гермионе едва заметно кивнуть, как он склонился в глубоком поклоне, а когда поднял голову, она заметила в его глазах влажный блеск. Гермиона смягчилась, чувствуя, как стальная решимость тает перед лицом открывшейся правды. Обменявшись коротким взглядом с Хьюго, она тихо проговорила: — Отправимся туда, где можно поговорить. Дагомир кивнул, щурясь на солнце. — Хорошо. Он привел их к небольшому хозяйственному сарайчику, небрежно огляделся, взялся за ручку и невербальным заклятием отпер замок. На стенах висели инструменты, на полках теснились инвентарь и припасы, но Хьюго с Дагомиром, не теряя времени, принялись укреплять защиту внутри тесной постройки. Хьюго сбросил личину, и Гермиона, помедлив, последовала его примеру. Она поймала на себе долгий взгляд Мадлен, и по спине пробежал холодок тревоги. Как и прочих в Ордене, Мадлен связывали клятвами силы, но сейчас она лишь шумно выдохнула, и губы ее дрогнули. В тоне сквозило легкое непочтение, державшее Гермиону в напряжении. — Дагомир отобрал мою палочку и связал меня. Присмотревшись, Гермиона и впрямь заметила едва уловимое магическое мерцание вокруг запястьй пленницы. Хьюго закончил возиться с защитой и отступил, с опаской глядя на женщину, словно не зная, как к ней относиться. — Ты цела, — тихо произнес он. А затем перевел взгляд на Дагомира: — Спасибо. Дагомир лишь скривился. — Последние дни выдались паршивыми. Ради всего святого, скажите хоть кто-нибудь: Луна Ортус в порядке? Гермиона переглянулась с Хьюго и переступила с ноги на ногу. — Он жив. Лицо Дагомира омрачилось; взгляд метался между ними. — Он ранен. — Его магия... — отрезал Хьюго, и голос его дрогнул. — Мы едва не потеряли его, но Луна Амор вовремя вмешалась. Мы скрывались в убежище у Арканов. — Он снова посмотрел на Мадлен; лицо окаменело, а пальцы были крепко сцеплены — будто иначе он не смог бы удержаться и не потянуться к ней. — Почему твоя преданность не изменилась? — Изменилась, — выплюнул Дагомир. — Она едва не прикончила меня, прежде чем я успел ее скрутить. — Он помедлил, обводя их взглядом. — Она... борется. — Борется? — прошептала Гермиона, пораженная этой мыслью. — Из-за Хьюго? Слезы беззвучно покатились по щекам Мадлен; не отрывая взгляда от Хьюго, она натянуто кивнула. — Не знаю, что там произошло, но внезапно я обнаружила, что сражаюсь уже не за Орден, а за Козетту, и... — Подавившись рыданием, она замолчала. Гермиона замерла, боясь вдохнуть. — И всё, о чем я могла думать — это ты, Хьюго. Словно утратив последние капли самообладания, Хьюго рванулся вперед, заключил Мадлен в объятия и зашептал ей что-то на ухо. Дагомир поморщился и отошел к Гермионе; взгляд его был мрачен и сулил недоброе. — Вот что мне известно: сила теперь у Козетты и Элиаса. Клятвы Ноктюрна, данные Ордену, перешли к Козетте, но стража хранит верность вам и Луне Ортусу. Гермиона с облегчением выдохнула, хотя и не знала, как распорядиться остальной информацией. Мгновение спустя Дагомир продолжил: — Нам пришлось пробиваться с боем, мы едва уцелели, но выжившие стражи в безопасности и ждут приказа. Я не знаю, куда делись Козетта и Элиас. Гермиона кивнула, чувствуя, как в груди вскипает волнение. Это были первые добрые вести после всего, что случилось в Италии. — А Мадлен? Ей можно доверять? — Не знаю, — выдохнул Дагомир, качнув головой. — Но она попалась на пути, и я знал: оставь я ее там, Хьюго сам бы меня прикончил. — Любопытно, — прошептала Гермиона. — Подумать только, как переменчива верность. Привязанность к Хьюго оказалась сильнее преданности Ордену. Дагомир скрестил руки на груди и нахмурился: — Всё это зыбко. Она уже не раз пыталась на меня напасть. — Принято к сведению. — У Гермионы шла кругом голова от услышанного, но она заставила себя натянуто улыбнуться. — Рада тебя видеть. Рада, что ты цел. Дагомир снова склонился в поклоне. — Как и я вас, Луна Амор. Она встретилась с ним взглядом и с трудом сглотнула. — Ты дал нам время уйти. Не сомневаюсь, нас всех бы убили. — Она сжала его предплечье и кивнула. — Спасибо. Повезло, что в ту ночь ты был с нами. Мужчина, казалось, не находил слов; лицо его застыло. Он тихо ответил: — Это был мой долг и моя честь. Гермиона поймала взгляд Хьюго — тот как раз отстранился от Мадлен. Заметив покрасневшие глаза друга, она тут же отвернулась: из деликатности хотелось дать ему время прийти в себя. Но Хьюго лишь кашлянул, поправляя узел галстука. — Где сейчас стража? — Неподалеку, — отозвался Дагомир. — Ждут приказа. Где Луна Ортус? По коже скользнул холодок беспокойства. Подняв голову, Гермиона встретилась со взглядом Мадлен — в голубых глазах сквозило нечто пугающее. Гермиона поджала губы и посмотрела на Дагомира. Тот тяжело вздохнул и едва заметным движением кисти затянул на запястьях Мадлен невидимые путы; Хьюго при этом неловко переступил с ноги на ногу. — Ты уверен, — спросила Гермиона, — что Козетта не сможет выследить нас через нее? — Не уверен, — сурово отрезал Дагомир. Положение казалось безвыходным: бросить Мадлен на произвол судьбы они не могли. После всего, через что прошел Хьюго, язык не поворачивался требовать от него подобного. Однако везти ее на виллу Малфоев в Гранаду значило подвергнуть всех смертельной опасности. Словно почувствовав нерешительность героев, Мадлен шмыгнула носом и вся как-то сжалась. — Я пойму, если мне нельзя с вами. — Нет, — отрывисто бросил Хьюго, хотя в голосе не слышалось прежней уверенности. Он уже доказал силу преданности, когда отрекся от отца, но Гермиона сомневалась, хватит ли ему духу поступить так же с любимой девушкой. Гермиона нахмурилась, перебирая в уме варианты под пристальными взглядами спутников. Наконец она вздохнула и покачала головой: — Хьюго, ты нужен нам. Если зыбкая верность Мадлен даст трещину, пока они заперты в одном доме, или если ей удастся сбросить путы Дагомира — последствия станут катастрофическими. — Окклюменция, — буркнул Дагомир. — Если она на это способна. Это не даст Совершенству выследить ее, но не помешает снова сменить сторону. — Она справится, — поспешно вставил Хьюго. — По крайней мере, достаточно хорошо знает эту магию, чтобы не пустить меня в свои мысли. Гермиона видела муку на лице друга при одной мысли о потере еще одного близкого человека, и именно это заставило ее сдаться. Тяжело вздохнув, она кивнула. — Мадлен пойдет с нами. Но придется держать ее отдельно, пока мы не поймем, что происходит с ее силой. И, Дагомир, ты должен и дальше удерживать ее узами. — Слушаюсь, Луна Амор, — Дагомир коротко кивнул. Присутствие Мадлен грозило окончательно разрушить и без того шаткое положение, и Гермиона гадала, не придется ли об этом пожалеть. Но ради всего, что сделал Хьюго, она была обязана пойти на уступку. Плотно сжав ладони, чтобы унять внутреннюю дрожь, Гермиона долгим взглядом посмотрела на Хьюго. Привязанность к Мадлен могла стать как слабостью, так и силой, и оставалось лишь верить во второе. Хьюго ответил твердым, уверенным кивком. Они могли бы извлечь пользу из перемены ее стороны, если сумеют удержать девушку в узде на случай внезапного срыва. — Хорошо, — выдохнула Гермиона. — Идем. Но если что-то случится... Дагомир ответил сразу, не терпящим возражений тоном: — Мы со всем разберемся. В этот миг Гермиона невольно задалась вопросом: через что Дагомиру пришлось пройти с тех пор, как в Италии исход битвы перестал быть в их пользу? Довелось ли ему видеть, как гибнут стражи? Она гнала эти мысли, но лица людей, которых успела узнать и которым доверяла, то и дело всплывали в памяти. Бен с его вечной ухмылкой и легким нравом. Влад — молчаливый, но надежный защитник. Борис, чья работа палочкой всегда была стремительной и точной. Сомнения всё еще терзали; практичность боролась с чувствами. Но Гермиона шумно выдохнула и кивнула: — Возвращаемся на виллу. А там разберемся. Хьюго кивнул; в глазах вспыхнула благодарность. Он обхватил Мадлен за плечи, и пара тут же исчезла. Обменявшись с Дагомиром тяжелым взглядом, Гермиона взяла его под руку и при аппарации почувствовала, как ее затягивает в неистовый вихрь магии.