Ноктюрн/Nocturnus

Драко вскинул голову, отрываясь от ступки, в которой монотонно измельчал коренья. По охранным контурам поместья прошла едва уловимая, зыбкая рябь. Рука инстинктивно метнулась к бедру, но пальцы нащупали лишь грубую ткань джинсов там, где прежде всегда покоилась палочка. Губы искривила горькая досада. Гермиона и Хьюго отсутствовали так долго, что ожидание начало вытягивать жилы. Драко спустился в лабораторию лишь ради того, чтобы занять руки механическим, притупляющим мысли трудом. Ощущая, как под кожей вскипает глухое, тягучее напряжение, он размял затекшие позвонки и негромко обронил в пустоту: — Подски! Мгновение спустя домовик возник перед ним, расплываясь в широкой, почти восторженной улыбке. — Чем Подски может помочь хозяину? — Защитные чары отозвались дрожью, — глухо произнес Драко. Заметив подтверждающий кивок эльфа, он позволил плечам чуть опасть, но в глубине души колючим комом ворохнулось дурное предчувствие. — Это они? Гермиона и Хьюго? Подски нахмурился, его огромные глаза затуманились. — На территории четверо магов, хозяин. Драко замер, бросив острый взгляд на дверь, ведущую из подвала в жилые покои виллы. — Четверо? Ты уверен? В этом не прослеживалось ни капли логики. Гермиона и Хьюго отправились на встречу с Дагомиром, и даже если они сочли разумным привести его в дом, появление еще одного спутника не укладывалось в сознании. Ледяной сквозняк скользнул по позвоночнику, заставляя Драко вздрогнуть. Он вновь потянулся к поясу, где тщетно искал опору в магии, и тихо выругался сквозь зубы. Зная, насколько изощренную, многослойную защиту выстроили Гермиона и Хьюго, он не мог вообразить, чтобы кто-то сумел преодолеть её, не распутав предварительно сложнейшие узлы магических пластов. Не в первый раз он закипал от бессильной, удушающей ярости, чувствуя мертвенную тишину в венах там, где раньше пульсировала, обжигая, живая сила. Подски во все глаза смотрел на него, нервно терзая край своего тряпья. — Ты можешь распознать их? — вкрадчиво спросил Драко. Эльф на мгновение прищурился, сосредоточенно вслушиваясь в вибрации эфира, но вскоре безнадежно качнул головой: — Они скрыты чарами. Драко отчаянно цеплялся за надежду, что это Гермиона и Хьюго привели Дагомира, но как бы он ни терзал воображение, личность четвертого оставалась пугающей загадкой. Что, если это шпионы Совершенства, а друзья угодили в ловушку? Глубоко вдохнув, он решительно преодолел ступени лестницы. Осторожно оглядевшись, Драко переступил порог гостиной и замер, оглушенный резким всплеском адреналина. У камина, сохраняя привычную надменную грацию, запятнанную лишь восковой бледностью лица, стояла его мать. Заметив сына, она стремительно обернулась, и её застывшие черты мгновенно обмякли, освещенные облегчением. — Драко! — выдохнула она, порывисто шагнув навстречу. — Хвала Мерлину, ты жив. Не раздумывая, он крепко прижал её к себе. Ощущение родного тепла наконец заставило удушливый спазм в груди отпустить. Отстранившись, Драко взял её за руки и, жадно всматриваясь в черты лица, прошептал: — И ты. Что произошло? Лишь теперь он различил в тенях Андромеду. Тетка примостилась на краешке дивана с тем потерянным видом, какой бывает у людей, внезапно осознавших зыбкость своего права находиться здесь. И тут же Драко вспомнил о двух других магических отпечатках. — Андромеда, — он коротко кивнул. — Кто еще прибыл с вами? — При побеге из Италии возникли осложнения, — отрывисто произнесла Нарцисса, и в её голосе вновь прорезалась острая тревога. — Мне показалось, будто за мной следят, но удалось скрыться в поместье Андромеды. Пробиваться сюда пришлось с предельной осторожностью. Драко со вздохом опустился на диван и запустил пятерню в спутанные волосы. Мать нерешительно присела рядом с ним. — Что случилось? Где Грейнджер? Стыд за всё, что последовало за бойней в Италии, вновь отозвался в животе ноющей, свинцовой тяжестью. Он непроизвольно сжал ладонь, покоившуюся на колене. — Гермиона и Хьюго ушли на встречу с Дагомиром — требовалось удостовериться в его лояльности. Они уже должны были вернуться, — проворчал он, бросив тревожный взгляд на циферблат часов. Почувствовав на себе пристальные, испытующие взгляды матери и тетки, Драко отвернулся. — Когда они завладели лунной принадлежностью, заклятие либо выжгло, либо вовсе похитило мою силу. Он ощутил, как к горлу подступает жгучая, едкая горечь. Поднявшись, он принялся мерить шагами пространство гостиной. — Я едва не погиб... до сих пор не понимаю, как удалось выкарабкаться. Но цена оказалась непомерной: теперь я лишен магии. Именно поэтому я заперт здесь, в тылу, пока они рискуют собой. Это признание, облеченное в слова, обрушилось на него всей тяжестью неоспоримой истины. К его ужасу, в уголках глаз закипела непрошеная влага. Обернувшись к матери, он с трудом сглотнул вставший поперек горла ком и повторил вопрос: — Кто еще пришел с вами? — Они снаружи, — ответила Нарцисса, и в её тоне проскользнула тень предостережения. — Я не желала бередить твои раны, ведь они не принадлежат к Ноктюрну, но когда я ответила на одно из тех бесчисленных писем Теодора… — Тео? — переспросил Драко, отказываясь верить слуху. — Теодор здесь? Нарцисса едва заметно улыбнулась, и эта улыбка была полна печальной нежности: — Они были крайне настойчивы и буквально потребовали взять их с собой. Взглянув в окно, Драко почувствовал, как сердце предательски екнуло: на залитой солнцем лужайке застыли двое. Тео и Блейз. Тени его прошлого, его единственные союзники. Заметив его в проеме окна, они обменялись короткими, дерзкими ухмылками и направились к дому. Впервые с тех пор, как мир обратился в прах, губы Драко растянулись в искренней, почти болезненной улыбке. Он по очереди обнял друзей, с силой похлопав их по спинам, а затем отступил на шаг. — Не представляю, что вы наплели моей матери, дабы она согласилась на это безумие, но я чертовски рад вам, — признался он, качая головой. Блейз бросил мимолетный взгляд на Нарциссу и Андромеду, после чего небрежно пожал плечом: — Это было не так уж сложно. Мы умирали от неизвестности, а когда твоя мать обмолвилась, что дела плохи… — «Плохи» — это еще мягко сказано, — фыркнул Драко, усаживаясь в глубокое кресло у огня. Время от времени он бросал неспокойные взгляды то на пляшущее пламя, то на сад за стеклом, хотя и знал, что почувствует вибрацию защитных чар в ту же секунду, как Гермиона и Хьюго пересекут границу. Утомленный, но странно воодушевленный этим нежданным визитом, он начал осторожно восстанавливать хронологию событий после итальянской катастрофы. Он опускал кровавые подробности, но предельно честно поведал об утрате магии и о тех днях, что они с Гермионой и Хьюго провели в убежище Аркандов, прежде чем перебраться на эту испанскую виллу. Когда он умолк, четверо слушателей застыли в тяжелом оцепенении. — Совсем никакой магии? — нахмурившись, переспросил Блейз. Драко медленно качнул головой: — Ни капли. Пустота. — И Орден, — подала голос мать, поджав губы в тонкую линию, — больше нам не верен? Драко пристально посмотрел на неё: — Я и сам гадал, не претерпели ли твои убеждения крах, но, очевидно, нет. Хьюго утверждает, что остался предан, поскольку обеты Совета налагают куда более суровые обязательства. — Как и мои, — твердо отозвалась Нарцисса, расправляя плечи с неоспоримым достоинством. — Но даже если отринуть обеты — неужели какая-то магия способна заставить меня пойти против плоти и крови? Против собственного сына? Драко накрыла волна густой, теплой благодарности, хотя тревога за Гермиону всё еще терзала сердце. Он не мог избавиться от навязчивой мысли о провале. Это предприятие дышало опасностью, и он никогда бы не простил себе, если бы они пострадали по его вине. О самом черном исходе он запрещал себе даже помышлять. Он ощущал на себе изучающие взгляды Тео и Блейза, но, к его удивлению, они приняли его исповедь с достоинством и спокойствием. И хотя они не входили в круг Ноктюрна, ситуация стала настолько запредельной, что Драко было уже плевать на завесу секретности. В конце концов, перед ним был не весь Орден. Сейчас они были лишь тесным кругом уцелевших, а Драко еще много лет назад на горьком опыте усвоил: нельзя оставлять близких во тьме неведения, когда тебе по-настоящему плохо. Подски вкатил в комнату изящную тележку с чаем, и Нарцисса, словно не в силах более выносить вынужденное бездействие, принялась сама разливать напиток по чашкам. Драко моргнул: он не мог припомнить, когда в последний раз видел, чтобы мать самолично касалась заварочного чайника. Но прежде чем он успел обронить хоть слово, по защите поместья вновь прошла тяжелая волна, отозвавшаяся в его сознании низким, вибрирующим гулом. Драко вскочил на ноги. — Гермиона, — выдохнул он, бросаясь к дверям, но на полпути замер, словно наткнувшись на стену. — Подски? Эльф испуганно округлил глаза, его уши мелко задрожали: — Еще четверо магов, хозяин. Драко машинально запустил пальцы в волосы и приглушенно выругался. Снова четверо. Ситуация могла бы показаться почти комичной, если бы воздух в гостиной не сделался вдруг таким вязким и душным от разлитого в нем напряжения.

***

Гермиона замерла изваянием — Дагомир резким, властным жестом преградил ей путь. Он застыл, вслушиваясь в невидимое дрожание эфира, а затем полоснул коротким взглядом по Хьюго. — Здесь чужаки, — обронил Дагомир. Они едва успели миновать незримый рубеж охранных чар виллы. — Кто-то еще? — выдохнула Гермиона. Сердце болезненно сжалось, забившись в ребра в приступе внезапной паники. — Мы оставили Драко без защиты, решив, что здесь он будет в безопасности. Хьюго шагнул вперед, пальцы уже плотно обхватили рукоять палочки. Мэделин покорной тенью замерла позади: связывающее проклятие Дагомира не позволяло ей сделать и шага по собственной воле. — Кто там? — негромко, но стально спросил Хьюго. — Не знаю, — отозвался Дагомир и начал осторожно продвигаться к дому. Выставив палочку перед собой, он вел их за собой, стараясь заслонить Гермиону, хотя та тоже была натянута как струна и готова к схватке. Единственная мысль о том, что Драко мог угодить в беду, заставляла лунную принадлежность пульсировать в её ладони обжигающей, дикой мощью. Но когда они приблизились к порогу, изнывая от напряжения, дверь внезапно распахнулась. В проеме возник Драко. Волна облегчения, граничащая с тошнотой, захлестнула Гермиону, и она, сорвавшись с места, бросилась к нему. На мгновение мир сузился до запаха его кожи и крепости рук, прежде чем он отстранился, позволив тени улыбки тронуть бледные губы. — Вы вернулись, — прошептал он, запечатлев мимолетный поцелуй на её виске, и повернулся к Дагомиру. Драко ободряюще коснулся его плеча, и Дагомир склонился в глубоком, исполненном преданности поклоне. — Луна Ортус, — произнес он с нескрываемым трепетом. — Какое счастье видеть тебя живым. Драко криво усмехнулся и уже разомкнул губы для ответа, но его взгляд наткнулся на связанную Мадлен. — Это долгая история, — перебила его Гермиона, не сводя глаз с девушки. Лицо пленницы на миг исказилось, отразив внутреннюю бурю, но быстро вновь застыло бесстрастной маской. — Она не то чтобы до конца верна какой-то из сторон. Гермиона вновь посмотрела на Драко. Страх окончательно истаял, но она различила в нем перемену. В его осанке, в самом разрезе взгляда проступила уверенность, которой она не видела со времен итальянской катастрофы. — Кто еще в доме? Его губы тронула едва уловимая ухмылка. — Идем, увидишь сама. Драко смотрел на Гермиону, и в его груди вскипал осторожный, хрупкий оптимизм. Впервые за многие дни они встретили кого-то, кроме Аркандов, и это казалось добрым знамением. После краткого приветствия со всеми прибывшими Драко, Гермиона, Хьюго и Дагомир уединились в кабинете для совета. Оставлять Мадлен без присмотра было недопустимо, хотя они и не ведали, можно ли доверять ей крупицы важных сведений. Драко не желал её близости к семье или друзьям, пока туман вокруг неё не рассеется, поэтому её оставили в смежной комнате под гнетом чар и магических пут. Дагомир сделал часть стены прозрачной, превратив её в окно, чтобы они могли неусыпно наблюдать за пленницей. Хотя Хьюго и выказывал недовольство столь суровым обхождением, Драко не мог позволить себе доверия к тем, чья преданность не была высечена в камне — и он знал, что Хьюго безмолвно разделяет эту жесткость. Драко не противился её пребыванию на вилле, пока Совершенство оставался в неведении, но осторожность ныне была превыше всего. Дагомир подошел к Драко, когда остальные рассредоточились, и с нескрываемым волнением положил ладонь ему на плечо. Читая его чувства без лишних слов, Драко негромко произнес: — Я рад, что ты уцелел. — И я, Луна, — хрипло отозвался Дагомир. Затем он нырнул рукой в сумку и извлек старую, до боли знакомую палочку Драко из боярышника. Замерев в немом изумлении, Драко обхватил пальцами рукоять. Безмолвная пустота там, где прежде неистово пульсировала магия, отозвалась в душе саднящим эхом, но знакомая тяжесть древесины в ладони принесла странное, горькое утешение. — Ты рисковал жизнью, чтобы вернуть её? — тихо спросил он. Дагомир лишь склонил голову, повторяя жест их первой встречи. — Я хранил надежду, что однажды она вновь обретет своего мастера. Вопреки всему — даже тому горькому факту, что он оставался магическим калекой, — эта палочка вдохнула в него искру силы. Ясеневая палочка, купленная в Вильнюсе, бесполезным грузом висела на бедре, но Драко заткнул боярышник рядом с ней. В центре гостиной пристроился скромный стол. Их Совет, измельчавший до четырех человек, расположился вокруг него для импровизированного заседания. Обстановка разительно отличалась от торжественного мрака замка Ностюрна, но, глядя на троих соратников, сохранивших верность, Драко впервые за долгое время ощутил хрупкую, почти призрачную иллюзию нормальной жизни. Гермиона, сидевшая по правую руку, накрыла его ладонь своей, переплетая пальцы. — Не совсем так я представлял нашу следующую встречу, — заметил он, вызвав у остальных лишь сухую, надтреснутую усмешку. — Но имеем то, что имеем. Что нам известно о диспозиции? Первым заговорил Дагомир, всё это время пребывавший в самом эпицентре бури. — В Италии всё по-прежнему скверно. Лояльность большинства членов Ордена дала трещину — они слепо последовали за зовом лунной принадлежности. Все невольно обернулись к прозрачному участку стены, за которым Мадлен безучастно перелистывала страницы книги. — Поразительно, что преданность Мадлен пошатнулась, — признал Драко, покосившись на Хьюго. — Значит, это влияние не абсолютно. — Именно так, — подтвердил Дагомир, задержав взгляд на стене чуть дольше необходимого. — Как нам известно, Элиас и Трессел предали и Совет, и свой Орден. Как клятвопреступников, их ждет возмездие, но час и образ его пока сокрыты. Судьба Гленнета туманна, однако достоверно известно, что в пылу битвы он находился под гнетом Империуса. Есть надежда, что в сокровенной глубине он остался верен. Оро же канул в небытие — он числится пропавшим без вести. В воздухе над столом повисло свинцовое предчувствие. Драко отвел глаза, стараясь не встречаться взглядом с Хьюго. Дагомир продолжил: — Гвардии Ноктюрна пришлось прорубать путь из крепости с боем, когда весы битвы склонились не в нашу пользу. Те, кто выжил, сохранили верность Совету и своим Луна. Я разошлю вести, если мы решим превратить это место в нашу новую цитадель. Пожав плечами, Драко окинул взглядом присутствующих. — Не думаю, что сейчас мы располагаем лучшим вариантом. Поместье теснее нашего родового гнезда, но здесь найдется убежище для каждого. Возможно, придется возвести временные бараки на территории. Когда Дагомир умолк, заговорил Хьюго: — Наших сил катастрофически мало, в то время как враги не знают покоя и будут лишь наращивать мощь. В наших интересах неусыпно следить за Совершенством. Дагомир, тебе известно их нынешнее прибежище? — Точных данных нет, — виновато вымолвил тот, — но судя по слухам, дошедшим до меня после резни, Совершенство обосновалось в замке Ноктюрна. Эти слова стальными тисками сжали сердце Драко, заставив его болезненно рухнуть куда-то в пустоту подреберья. Ощущение осквернения и подступившая к горлу тошнота ядовитой гадюкой вползли в сознание. — Что они сделали? — ледяным тоном переспросил он, почти процедив слова сквозь плотно сжатые челюсти. Гермиона резко вдохнула, её плечи окаменели. Хьюго с силой обрушил ладонь на столешницу, его лицо превратилось в застывшую маску ярости. Сделав долгий, усмиряющий вдох, Драко уставился на древесный узор стола. Берген прекрасно знал, какое значение представляет для них этот замок. О Мерлин, его ценность, сотканая из воспоминаний и крови, была неизмеримо выше статуса древней резиденции. Он взглянул на Гермиону — она нервно покусывала губу. — Это не просто захват, — наконец вымолвил он. — Это удар в самое сердце. Совершенство методично бьет по слабым местам. Это глумление. — Еще какое, — огрызнулся Хьюго, едва сдерживая клокочущий внутри гнев. — Этот ублюдок даже не представляет, во что он… — Хьюго, — мягко прервала его Гермиона, и тот замер, глубже оседая в кресле. — Гнев — плохой советчик. Нам нужен план. — Понизив голос до едва слышного шепота, она добавила: — Месть станет слаще, когда мы подготовимся, а они утратят бдительность в своем триумфе. Драко поморщился, хотя и слегка сжал её ладонь в знак согласия. — Беда в том, что нас ничтожно мало, мы лишены былого могущества и у нас нет путей к ним. Идти на замок с такой горсткой людей — чистое безумие. Немного поостыв, Хьюго прищелкнул языком. — Не забывай, Луна, что хотя внутри Ноктюрна сторонников у нас ныне горсть и против Совершенства мы не выстоим в открытую, у нас есть союзники за пределами Ордена. — Я свяжусь со своими контактами в британском Министерстве, — подхватила Гермиона. — К тому же, Клод Арканд упоминал о магическом сообществе Франции. — Думаю, есть кое-что еще, — начал Хьюго, облизнув пересохшие губы, — о чем Дагомиру пока неизвестно. Дагомир выпрямился в кресле, ожидая откровения. Поняв намек, Драко слегка коснулся плеча Гермионы. — При том, что я лишен магии и уж точно не способен обуздать артефакт… — начал он. Легкий румянец проступил на бледных щеках Гермионы. Она протянула ладонь вперед, сосредоточенно прищурившись. Капля за каплей на кончиках её пальцев начало густеть серебристое сияние, растекаясь по узору линий, пока лунная принадлежность не вспыхнула ярким, призрачным пламенем в полумраке комнаты. Дагомир уставился на нее, широко распахнув глаза, брови его поползли вверх в немом изумлении. — Луна Амор… В вас живет лунная сила? Это же… немыслимо. — Она долго укрощала этот поток, — произнес Драко с ноткой глухой гордости, наблюдая за тем, как она подчиняет себе магию. Глубоко в душе шевельнулась тихая, саднящая зависть — как бы он хотел вновь почувствовать этот гул силы в собственных жилах. — Но мы хранили это в тайне. Как выяснилось, не напрасно. — Совершенство пребывает в неведении, — подтвердил Дагомир. Гермиона качнула головой, и магия рассыпалась по комнате снопом ослепительных искр. — Это действительно хорошая новость. Значит, мы не во всём уступаем врагу. — Да, — с тяжелой иронией отозвался Драко. — Мы уступаем им лишь в большинстве пунктов.

***

Бесконечный, выматывающий день наконец выдохся, и Гермиона без сил рухнула на постель рядом с Драко. Мысль о том, что вечер прошел спокойно, приносила тяжелое, вязкое облегчение. События сменяли друг друга слишком быстро: возвращение Дагомира, пленение Мадлен (Хьюго и Дагомир лично проверили чары в её комнате, чтобы исключить любой риск ночного бунта), а затем — неожиданный приезд родных Драко. Тео и Блейз ушли сразу после ужина, но Хьюго успел подготовить для них именные порталы. Он наложил на артефакты сложное заклинание: магический путь открывался только владельцу и никому другому. Нарцисса и Андромеда остались на вилле. Было странно и непривычно тепло сидеть всем вместе за большим столом, слушая гул голосов. Подски не скрывал радости — он давно не готовил на такую компанию. — Завтра, — негромко сказала Гермиона, глядя в потолок, — нужно связаться с Гарри через камин. — Хорошо, — отозвался Драко, подавляя зевок. — Надо понять, что происходит в Англии. Связи в Министерстве нам сейчас необходимы как воздух. Теперь, когда Арканд не мешает, мы сможем напрямую выйти на Бруствера. Она медленно кивнула. Голова была тяжелой от усталости. — Именно так. Драко с силой потер лицо ладонями, словно смывая оцепенение. — До сих пор не верится, что всё так обернулось. Но увидеть своих… это было чертовски вовремя. В последние дни мне казалось, что против нас вообще все. — Мы хотя бы начали что-то узнавать, — прошептала Гермиона, придвигаясь ближе. Она перехватила его руку и осторожно провела пальцем по бледной отметине полумесяца на запястье. Посмотрела ему в глаза. — Позволишь? Он дернул плечом, в глазах на миг мелькнула досада, но руку не убрал. Гермиона снова коснулась знака, ловя малейшую реакцию Драко, а затем коротко прижалась губами к его коже. Он только нахмурился: — Глухо. Пустота. Если эти полумесяцы были якорями их связи, то логика подсказывала: доступ к затаившейся магии — если она действительно только спала — скрыт именно здесь. Гермиона прижала свое запястье к его запястью. Под её кожей ровно пульсировал магический ток, но Драко оставался неподвижным и холодным. От разочарования захотелось закричать, она лишь тяжело выдохнула. Драко уже хотел высвободить руку, но Гермиона сжала её крепче. Свободную ладонь она сжала в кулак, заставляя себя сосредоточиться на лунной принадлежности, вытягивая крупицы серебристой силы к кончикам пальцев. Когда по коже разлилось знакомое свечение, она плотно прижала ладонь к его знаку. Сначала — ничего, только эхо собственной силы, бьющееся в пустоте. Гермиона почти сдалась, когда почувствовала это. Она замерла, боясь спугнуть ощущение. Возможно, воображение решило подшутить над ней, настолько слабым был отклик, но тут он повторился. Короткий, глухой толчок, похожий на первый удар сердца. Собрав всю волю и последние остатки сил, она с силой надавила большим пальцем на контур полумесяца. Драко резко, судорожно вдохнул — он тоже почувствовал. У Гермионы против воли защипало в глазах. Едва уловимый трепет под её пальцами стал повторяться чаще, превращаясь в ровный, едва различимый ритм. Драко инстинктивно сжал её руку, и Гермиона ощутила, как слабая вибрация вернулась к ней. Он смотрел на свое запястье, боясь шелохнуться и, кажется, даже не дыша. — Чувствуешь? — едва слышно спросила она. — Совсем немного, — ответил он. Она увидела, как дернулся его кадык. — Словно какой-то отблеск. Я даже не знаю, как это назвать. — Как разряд, — кивнула Гермиона. Она снова провела пальцами по знаку, вкладывая в магию всё свое желание. Управлять силой так легко, как это делал Драко, у неё всё еще не получалось, но она чувствовала, что магия подчиняется. Ей вспомнились кадры из магловских фильмов, где врачи запускали сердце пациента мощным импульсом. — Попробуй, — прошептала она, стараясь унять дрожь в голосе. — Сделай что-нибудь. Драко помедлил, затем достал из тумбочки свою палочку. Несколько попыток прошли впустую. Он вздохнул и с горечью посмотрел на Гермиону: — Опять ничего. Но в следующую секунду с кончика палочки сорвалась одинокая серебристая искра. Она коротко вспыхнула и тут же растаяла на одеяле. Драко шумно выдохнул. Они оба, не мигая, смотрели в пустоту, где только что был свет. В груди у Гермионы наконец-то затеплилась первая, настоящая надежда.