Ноктюрн/Nocturnus

Гермиона мельком оглядела коридор, сняла охранный барьер с двери Мадлен и, негромко постучав, вошла. Это была скорее пустая формальность: чары позволяли следить за каждым шагом пленницы, оставляя в тени лишь крошечный угол комнаты, но врываться без предупреждения Гермиона считала унизительным. Единственным, кто подолгу засиживался у Мадлен, был Хьюго — ему она не могла или не хотела причинить вред. Он сам вызвался стать её тенью, и ни у Гермионы, ни у Драко не хватило духу спорить. Хьюго и так отдал этой войне слишком много, включая собственного отца. Мадлен удивленно подняла глаза от книги. Тонкая, настороженная улыбка едва коснулась её губ. Она скользнула взглядом за спину Гермионы, явно высматривая Хьюго. — Он снаружи, с Драко, — ответила Гермиона вместо приветствия. — Собирают вещи вместе со стражей. Она намеренно говорила туманно. Драко всё утро выжимал из себя магию, пытаясь справиться без её помощи, и она решила не мешать этому глухому, яростному упорству. Мадлен аккуратно заложила страницу и отложила фолиант. — Спасибо, что зашла. — Она виновато улыбнулась. — По-английски я читаю медленнее, чем на шведском. Так что этих запасов мне хватит надолго. Гермиона кивнула на край кровати, где девушка сидела, скрестив ноги: — Я присяду? — Конечно. Мадлен подвинулась, и Гермиона примостилась с краю, едва касаясь пола носком туфли. — Я нашла кое-что для тебя, — она выложила на одеяло колоду карт. — Знаешь какие-нибудь игры? Мадлен закусила губу и покачала головой: — Магловских — ни одной. Хьюго наверняка знает, но я — нет. — Я научу. — Заметив, как удивленно расширились глаза девушки, Гермиона добавила: — В детстве у меня почти не было друзей. А когда пробудилась магия, я и вовсе осталась одна. Приходилось играть с родителями или самой с собой. Пасьянс был моим спасением. Пока она говорила, пальцы привычно раскидывали карты по ткани. Мадлен впитывала каждое движение. Гермиона начала пробную партию. — Не могу перестать думать об одном, — произнесла она спустя время, переворачивая карту. — Почему твоя преданность не изменилась? Ну, по крайней мере, не до конца. — Она подняла глаза, встретившись с ясным, пронзительно-голубым взглядом Мадлен. — Ты ведь даже не пыталась напасть на меня. — Я не хочу тебе зла, — выдохнула Мадлен. — У меня есть теория, но я... я боюсь говорить об этом вслух. Гермиона замерла с картой в руках. — Мне важно это услышать. Будь честной. Любая мелочь сейчас — на вес золота. Девушка заметно покраснела и отвела глаза. — Я верю, что моя любовь к Хьюго сильнее преданности Ордену. Думаю, только поэтому мне удается заглушать голос... почти всегда. — Голос? — Это слово эхом отозвалось в голове Гермионы. — О чем ты? — Голос Козетты, — прошептала Мадлен. — Кажется, именно так она держит остальных на поводке. — Что-то вроде Империуса? — Карты были забыты; Гермиона в упор смотрела на собеседницу. — Она просто ломает их волю? Мадлен неопределенно повела плечом, подбирая слова. — Не совсем... это другое. Она будто вырезает верность Ноктюрну и перенаправляет её на саму себя. Это случилось мгновенно — в ту самую секунду, когда Луна Ортус лишился своей силы. Но Козетта боится. Она понимает, что эта преданность — фальшивка. Она не заслужена, а украдена. Гермиона забыла, как дышать, переваривая услышанное. — Так вот почему ты бросилась на Дагомира? Щеки Мадлен снова вспыхнули. — Тогда я еще не умела сопротивляться. Гермиона вернулась к игре, скрывая дрожь в руках. Она невольно улыбнулась, когда Мадлен сама переложила одну стопку на другую — девушка схватывала всё на лету. — Я тебя не виню, — тихо сказала Гермиона. — В том, что Хьюго для тебя важнее всего мира. Мы с Драко узнали друг друга только благодаря Ордену, но моя преданность теперь тоже принадлежит прежде всего ему. А вы с Хьюго были вместе годы, еще до того, как всё пошло прахом. Мадлен продолжала перебирать карты, стараясь занять руки. — Родители мечтали, чтобы я стала Луна Амор. Думали, если я предстану перед Луна Ортус и покажу себя с лучшей стороны, он выберет меня. — Но ты хотела остаться с Хьюго. Гермиона смутно вспомнила слова Драко после их первого визита в Поместье: он говорил, что Мадлен тогда совсем не выделялась среди других претенденток. Девушка кивнула, не поднимая глаз. — Я выросла в Ноктюрне, как и Хьюго, но никогда не чувствовала этой фанатичной верности делу. Мне было плевать, выберут ли меня. Честно говоря, я надеялась, что пройду мимо. — Мадлен нахмурилась, глядя на расклад. — Кажется, ходов больше нет. Гермиона покачала головой и постучала по колоде. — Нужные карты заперты здесь. Придется начинать заново. Она собрала колоду, показала, как правильно тасовать, и вернула карты девушке. Та принялась раскладывать пасьянс, в точности копируя движения Гермионы. — Не уверена, что поступила бы иначе, — призналась Гермиона. — Если бы мне пришлось стоять перед незнакомцем, зная, что это навсегда разлучит меня с тем, кого я люблю. Мадлен порывисто кивнула и наконец подняла взгляд; на губах появилась слабая улыбка. — Спасибо. За понимание. Я никогда не хотела предавать Ноктюрн. Гермиона задумчиво спросила: — Хьюго знает про голос? — Да, — прошептала та. — Я боялась, что если узнаете и вы, то вышвырнете меня отсюда. — Я не хочу, чтобы ты уходила, — твердо отрезала Гермиона. — Но я хочу знать, что именно говорит Козетта. И когда. Это поможет нам понять, что она задумала. Лицо Мадлен просияло. — Я всё расскажу. Поднимаясь, Гермиона добавила: — Оставляю тебя за игрой. Надеюсь, скоро увидимся за обедом. Она уже дошла до двери, но обернулась: — И еще... Я рада, что у Хьюго есть ты. Особенно сейчас. Он не заслужил того, что сделали его отец и Козетта. — Согласна, — тихо ответила девушка. — Благодарю тебя, Луна Амор. Гермиона коротко кивнула и вышла из комнаты.

***

Драко медленно тонул в собственном бессилии, пытаясь убедить себя, что это не конец. Магия никуда не делась — вчерашние искры были тому доказательством, — но сегодня она упрямо молчала, не желая просыпаться без Гермионы. Ему нужно было просто поверить, но сомнения вгрызались в мысли, сводя все усилия на нет. Он дошел до самой границы виллы, пока кожа не ощутила знакомое покалывание — защитный купол, который выстроила Гермиона. В надежде поймать хоть каплю её силы, Драко замер у невидимой черты и снова вскинул палочку. Пусто. Боярышник оставался просто куском сухого дерева, а в венах не было даже намека на привычный жар силы. Это опустошение сводило с ума. Единственное, что держало его на плаву — уверенность, что Гермиона рядом. После войны его жизнь была серой и пустой, пока всё не начало меняться. Драко криво усмехнулся, вспоминая их редкие встречи в Лондоне. Кто бы мог подумать, что именно этот сокрушительный кошмар сблизит их настолько. Мысль о том, что она принадлежит ему, была эгоистичной, но именно она давала силы дышать. Её магия, разлитая в воздухе, действовала как анестетик, успокаивая его собственное безучастное ядро. Драко посмотрел на запястье с меткой, затем снял кольцо прадеда, гадая, сколько еще мощи скрыто в этом металле, способном подчинять лунную энергию. Летний ветер взъерошил волосы. Где-то там враги праздновали победу, думая, что он раздавлен. Но его уже сбивали с ног, и он всегда поднимался из пыли и пепла. Один, пробираясь сквозь тьму. Он снова надел кольцо, чувствуя, как по телу прошла короткая дрожь. На этот раз он не один. И когда Совершенство поймет, что он вернулся... Драко сжал руку в кулак, впиваясь ногтями в ладонь. Он увидит Козетту в пыли у своих ног, даже если это будет последним, что он сделает в жизни. — Вот ты где. — Облегчение в голосе Хьюго выдернуло его в реальность. Драко с досадой спрятал палочку. — Что случилось? Хьюго кивнул в сторону дома: — Как будешь готов, Дагомир и Бен хотят поговорить с тобой. Драко шел за Хьюго к казармам. Он еще не заходил внутрь: стражи работали до глубокой ночи, и ему не хотелось мешать. — Хьюго, — позвал он, качая головой. — Удивляюсь, как ты держишься после всего. Твой отец, Мадлен... На щеках Хьюго проступил румянец, не имеющий отношения к палящему солнцу. — Планирование помогло отвлечься. Я всё время думаю: как я мог не замечать, что затевает отец? — Он нахмурился. — Он научил меня всему. Я просто... не мог представить. — Легко ослепнуть, когда доверяешь, — мрачно заметил Драко. — Я тоже ему верил. Полагался на него больше, чем на кого-либо в Совете. Хьюго сунул руки в карманы. — Я знаю, что должно произойти, когда мы встретимся снова. — Он взглянул на Драко, и в его глазах промелькнул страх. — Я не смогу сделать это сам, Луна Ортус. — Тебе и не придется. Драко старался не думать о том, что Элиаса Бергена ждет та же участь, что и Козетту. Смерть от лунной магии была бы идеальным наказанием. Если, конечно, его сила вернется. — При этом, — добавил Хьюго, — я бы хотел сам поквитаться с Козеттой. Видя его глухую ярость, Драко хлопнул друга по плечу. — Когда придет время, я позволю тебе нанести первый удар. Козетта нанесла слишком много ран: она вывернула наизнанку их прошлое, страхи и сожаления. Но боль Хьюго была слишком личной. Чтобы защитить свою семью и свой Орден, этот человек был способен на всё. Возле казарм Хьюго коротко поклонился. — Благодарю тебя, Луна Ортус. — Благодарю за верность, Хьюго. Внутри казармы казались бесконечными — гвардейцы использовали ту же магию расширения, что и в походных шатрах. Коридоры вели к комнатам, а в центре располагался просторный зал. Дагомир склонился над огромным столом в помещении, которое было точной копией штаба в крепости. У Драко даже сердце екнуло от этого сходства. — Луна Ортус, — Дагомир коротко кивнул. — Спасибо, что пришли. Драко всмотрелся в чертежи. План замка Ноктюрн. — Мы готовим налет? — спросил он с тяжелой иронией. Все понимали, что шансов сейчас ноль. Дагомир покачал головой, отмечая точки на карте. — Уязвимые места. Слепые зоны, которые наши люди нашли после долгих поисков. Бен указал на помеченные области: — Как и в крепости, в замке есть подземные каналы для аппарации. У Драко перехватило дыхание. — Это опасно. Совершенство убьет любого на месте. — Мы не будем заходить на территорию, — пояснил Дагомир. — Пока нет. Не раньше, чем вновь окрепнем. Бен шагнул вперед: — Наша задача — сведения. Как они защищают замок, сколько там людей, где держат пленных. Нам не нужно взламывать чары или подходить вплотную. — Пока что, — добавил Дагомир. — Они заставляют Гленнета использовать его магию, значит, структура защиты вряд ли изменилась. Бен коснулся палочкой «слепых зон» на карте. — Мы выставим там посты. Это самые безопасные точки для наблюдения, откуда можно легко уйти. Драко колебался. Ему претила мысль снова подставлять друзей под удар. Их и так осталось слишком мало. — Если придется выбирать между информацией и вашими жизнями — уходите. Это прямой приказ. В глазах Дагомира что-то блеснуло, и он сдержанно поклонился. — Слушаюсь, Луна Ортус. — Нам нужно их опередить, — Бен скрестил руки на груди. — Если Совершенство думает, что мы просто зализываем раны — пусть. А мы подготовим удар. Теперь, когда их шпионы раскрыты, они сами в неведении. Пусть почувствуют, каково это. Драко ощутил прилив решимости и в тот же миг — слабый отклик магии в ядре. Он невольно улыбнулся: рядом скользнула Гермиона. Она переплела свои пальцы с его и тоже склонилась над картой. Драко сжал её ладонь. — Мы проникаем в тыл врага? — спросила она, и её пальцы в его руке напряглись. — Ведем слежку, — ответил Драко. — Хорошо. — Гермиона издала короткий, злой смешок. — Самое время Совершенство испытать это на своей шкуре.

***

После разговора со стражей Гермиона пересказала Драко утреннюю беседу с Мадлен. Он слушал, и внутри всё переворачивалось: его поразило, как Совершенство в лице Козетты вцепилось в разум перебежчиков. Она боялась. Боялась, что их преданность — лишь карточный домик, который может рухнуть от любого толчка. — Я думал, случай Мадлен — единичный, — глухо отозвался он. Они неспешно шли по территории поместья. — Списывал всё на её чувства к Хьюго. — Я тоже так думала, — ответила Гермиона. — Но будет интересно посмотреть, что еще мы узнаем. Особенно когда Дагомир начнет разведку в замке. Ярость жгла горло при одной мысли о захваченном доме. Драко знал, как Гермиона любила замок Ноктюрна. Он и сам иногда позволял себе мечтать, как они поселятся там, когда всё закончится, но сейчас это казалось несбыточным бредом. Они опустились на скамью в саду. Нарцисса каждое утро возилась здесь с цветами, и яркие бутоны уже начали пробиваться сквозь землю. Гермиона смотрела куда-то вдаль. — Полагаю, это просто еще один повод сделать то, что должно, — наконец сказала она и резко повернулась к нему. — Без всяких сомнений. Драко кивнул, обдумывая её слова. — Мы говорили с Хьюго... о его отце и Козетте. Гермиона призвала силу. Драко кольнуло привычной завистью, смешанной с восхищением — она управлялась с этой мощью так естественно, будто родилась с ней. — И что он сказал? — Ему нужна Козетта, — ответил Драко. — И он не хочет убивать отца. — Понятно. — Честно говоря, я думал, он будет спорить, — признался он. Гермиона развела руки в стороны, её ладони мерцали мягким серебром. — Ситуация патовая. Хьюго понимает, что Элиас предал Ноктюрн, и по закону его ждет смерть. Но он всё равно его отец. — Да. Прежде чем Драко успел ответить, её пальцы коснулись его шеи. Он невольно зажмурился, чувствуя, как тепло плавит узлы затекших мышц. Гермиона мягко поцеловала его в скулу. — Ты как натянутая струна. Ему и в голову не приходило использовать лунную магию для таких простых вещей, но под её руками тело начало плавиться. — Это… божественно, — выдохнул он. Она развернула его спиной к себе, продолжая разминать плечи. — Слушай, мне тут пришла в голову мысль... — Ты чего-то хочешь, — он издал приглушенный стон, когда она нажала на чувствительную точку. — Сначала приручить, а потом... Очень по-слизерински, Грейнджер. — Я учусь у лучших, — парировала она, и Драко кожей почувствовал её улыбку. — Ноктюрн застрял в прошлом на тысячи лет. Мы многого просим от друзей, так? — Пожалуй, — отозвался он. Мысли путались от её прикосновений. — Мы просим их рисковать. Но что, если предложить им защиту взамен? Внутри Ордена. Драко замер, подставляя шею под её ладони. — Защиту? Внутри Ноктюрна? — Я думаю об этом с тех пор, как ты назвал Гарри членом Ордена. Он резко обернулся, глядя ей в глаза. Пульс застучал где-то в горле. — Ты хочешь сделать это официальным. — Мы можем изменить обеты, — прошептала она. — Пересмотреть правила. Ноктюрну нужен прогресс, Драко. Он хрипло рассмеялся, притягивая её ближе. — Гермиона, тебе говорили, что ты гений? Её губы коснулись его щетины. — Раз или два. Шестеренки в его голове заработали с бешеной силой. Он потянулся к ней, чтобы накрыть её губы поцелуем.