Ноктюрн/Nocturnus

В течение без малого недели события прорастали едва различимо, по костяному стежку за раз. Но стоило присмотреться — и Гермиона видела: мир подёрнулся рябью перемен. Стража Ноктюрна принялась за методичную жатву сведений о том, как Совершенству удалось захватить замок. Всякий раз, навещая казармы, Гермиона натыкалась взглядом на свежие шрамы пометок на карте и пергаментный шлейф списка, змеившийся вдоль стены. Информации по-прежнему не хватало для сокрушительного выпада, и уж точно они не обладали тем весом, что позволил бы рискнуть и взломать охранные чары, но постепенно, по крупицам, разрозненные осколки смыкались в монолитную картину. Им была уготована затяжная, требующая изнурительного терпения партия. До того самого мига, когда знание станет абсолютным, а Совершенство не успеет даже осознать тень их приближения. Драко не прекращал попыток вырвать магию из сна. Чаще всего ему всё еще требовался едва ощутимый толчок её собственной силы, чтобы всколыхнуть застоявшиеся резервы, но накануне вечером он сумел сплести простейшее заклинание самостоятельно. Гермиону захлестнуло таким восторженным ужасом, что слёзы вскипели в глазах прежде, чем она успела их смахнуть; не осознавая себя, она пала в его объятия. И Хьюго, и Дагомир благословили идею укрепить поредевшие ряды официальных членов Ноктюрна — тем более что друзья и без того были посвящены в изнанку событий, последовавших за бойней в Италии. Пока Хьюго вместе с Гермионой корпел над новой вязью клятв, он предложил вплести в них и Аркандов. Спустя неделю, миновавшую без потрясений, Мадлен позволили выходить к общим столовым. Однако в угоду предельной осторожности ей всё еще вменялось в обязанность воздерживаться от магии и одиночных прогулок. Хьюго с почтительной готовностью принял на себя бремя её тени. Андромеда, невзирая на возвращение в Англию, то и дело тревожила тишину виллы визитами — порой вместе с Тедди, — чтобы разделить часы с Нарциссой. Трепет, разлитый в воздухе, болезненно-сладко горчил воспоминаниями о Поместье; несмотря на сгустившийся мрак обстоятельств, атмосфера здесь казалась прозрачнее. Исконная суровость Ноктюрна истончилась, уступая место иному естеству; это чувство смешивалось с лунной принадлежностью, пульсирующей в жилах. Цель. Упование. Пока они копили силы, оставшимися членами отряда двигала та неистовая убежденность, которой, Гермиона знала наверняка, Совершенству катастрофически недоставало. Оставалось лишь молить судьбу, чтобы именно этот избыток веры стал тем острием, к которому они так отчаянно тянулись. Вернувшись из казарм, Гермиона заглянула в гостиную и замерла: Драко застыл на диване с воздетой палочкой, впиваясь взглядом в стеклянное дно стакана. Опасаясь пошевелиться, она наблюдала, как несколько капель сами собой перекатились через край, а по губам его скользнула медленная, торжествующая усмешка. — Впечатляет, — выдохнула она, нарушая его сосредоточенность. Когда Гермиона опустилась рядом, усмешка переросла в открытую улыбку. — Когда прибудут гости? — С минуты на минуту, — отозвался он, откидываясь на спинку дивана и роняя палочку на стол. — Будем надеяться на добрые вести. Гарри и Кингсли — а порой и оба разом — взяли за обыкновение вторгаться в их затишье порталами каждые два дня. И хотя эти сводки редко помогали в войне против Совершенства, было отрадно осязать пульс жизни в Англии и еще приятнее — видеть живыми друзей. Благодаря отчётам британского Министерства, крохам сведений от сражей и редким сообщениям, которые Мадлен извлекала из глубин сознания, вторя голосу Козетты, они начали понемногу выстраивать фундамент знаний. — Готова поспорить, — прошептала Гермиона, уютно гнездясь в кольце его рук, — скоро ты сможешь коснуться лунной принадлежности. — Возможно, — пробормотал он, заклиная тишину касанием губ к её виску. Взяв его ладонь в свою, Гермиона позволила магии скользнуть по метке-полумесяцу, ища тот ритм, который уже научилась узнавать. — Она крепнет. Если раньше толчки были редкими, неровными и едва различимыми, то теперь она чувствовала мягкий, уверенный оттиск под подушечками пальцев. Каждую ночь Гермиона вливала собственное намерение в его магическое ядро, надеясь укрепить и его мощь, и ту незримую пуповину, что связала их воедино. — Уговариваю себя не торопить события, — произнес он с тяжелым вздохом, — но кажется, я должен был продвинуться гораздо дальше. Гермиона отозвалась напевным, едва слышным рокотом, высвобождая его запястье: — Я понимаю, но верю, что совсем скоро барьеры рухнут. Магии станет столько, что ты и глазом моргнуть не успеешь, как перестанешь знать, куда её изливать. — Люблю тебя за то, что ты не умеешь сдаваться, — выдохнул он ей в волосы. Прежде чем Гермиона успела ответить, чувствуя, как к щекам подступает жар, комнату вспорол сухой хлопок. Улыбнувшись, она вскочила на ноги. — Гарри! — воскликнула она, смыкая объятия на плечах друга, после чего лучезарно обернулась к Дафне, стоявшей рядом с видом легкой растерянности. — Дафна, рада видеть вас! Драко поднялся, с усмешкой протянул Гарри руку, а затем коротко приобнял Дафну. Когда все устроились в креслах, в гостиную вошел Хьюго под руку с Мадлен; девушка едва заметно шевельнула пальцами в приветствии и тут же ускользнула в свою комнату, а Хьюго опустился на сиденье, коротким кивком признавая прибывших. Подавшись вперед, Драко переплел пальцы и впился взглядом в гостей: — Какие новости из Англии? Дафна и Гарри обменялись короткими взглядами, после чего Гарри с тенью сожаления посмотрел на Драко. — Честно говоря, новостей негусто, дружище. Кингсли рад бы помочь, но рычаги Министерства ограничены — особенно ввиду того, что вы покинули пределы страны. — Сейчас мы не можем вернуться, — отсекла Гермиона. Судя по последним сводкам, Поместье всё еще напоминало гноящуюся рану, непригодную для жизни. Они порывались вернуться к его восстановлению, но разум взял верх: здесь они были под защитой стен. Стоит им явиться в Поместье — и какими бы монолитными ни казались охранные чары, они станут мишенью в тот же миг, как Совершенство учует их след. — Я знаю, — глухо ответил Гарри. — Просто такова расстановка фигур. Насколько мне известно, французский министр Лоран не объявлялся в столице почти неделю. Министерство инициировало поиски; в глазах обывателей конфликт между Ноктюрном и Совершенством выглядит, мягко говоря, туманным маревом. Сейчас назначен временный преемник. У Гермионы неприятно сжалось в животе при мысли о том, в какой хаос они повергли Францию своим вмешательством. Казалось, это было в иной, бесконечно далекой жизни. — Но в целом, — бодро добавил Гарри, — похоже, буря во Франции стихает. Лоран успел запустить механизм демонтажа той агрессивной политики против магических существ, которую изначально насаждал Арканд. — Это радует, — выдохнула Гермиона, откидываясь на спинку. Несмотря на теплоту встречи, эти вести не касались их главной цели. Однако было отрадно знать, что участь существ вернется в мирное русло. По крайней мере, эту битву они выиграли. — Послушай, Поттер, — прервал её Драко, обменявшись тяжелым взглядом с Хьюго. Тот кивнул, извлек из складок одежды свиток и, пересекши комнату, вручил его Гарри. — У нас есть к вам дело. Гермиона поймала взгляд Драко и едва заметно улыбнулась, наблюдая, как Гарри и Дафна впиваются в него взглядом, недоуменно заламывая брови. Наконец Гарри вскинул голову. — Вы хотите, чтобы мы… вошли в состав Ордена? Разве это… сработает? Драко криво усмехнулся: — Я понимаю, сейчас это выглядит как попытка пригласить вас на тонущий корабль, — он замолчал, пока по комнате пролетел дружный смешок, — но вы подставили плечо тогда, когда все остальные отвернулись. Мы хотели бы отплатить тем же: предложить нашу верность и защиту в ответ. Когда снова обретем былую мощь, разумеется. — Отвечая на твой вопрос, — добавил Хьюго, — да. Луна Ортус — глава Ордена Ноктюрна — в каком бы зыбком положении ни находилась сейчас эта власть — вправе перекраивать ткань клятв. — Помедлив, он добавил тише: — Орден не позволял никому входить в свой состав уже три столетия. Гарри мельком взглянул на Дафну, заметно покраснел и твердо кивнул: — Для нас это стало бы великой честью. — Мы с радостью, — добавила Дафна с легкой, едва коснувшейся губ улыбкой. — Прекрасно, — Драко хлопнул в ладоши, и на его лице проступила привычная дерзкая тень. — Немногим мы можем доверять, но тем, кто входит в этот круг, мы вверяем свои жизни без остатка. Мы соберем всех и устроим небольшой праздник. Мерлин свидетель, нам всем жизненно необходим глоток воздуха среди этой копоти дурных вестей. — Согласен, — с ухмылкой подтвердил Гарри. Гермиона ощутила, как в грудной клетке распускается вязкое, тёплое умиротворение. Было нечто сакральное в том, чтобы видеть Драко и Гарри по одну сторону баррикад. Потребовался тектонический сдвиг и дыхание смерти, чтобы они наконец осознали: их тени сотканы из одного и того же мрака. Встретившись глазами с Драко, она едва слышно прошептала: — Замечательно.

***

Вечером, когда Драко завершил обход постов, в дверях объявились Тео и Блейз, сжимая в руках несколько бутылок янтарного Огненного виски. Оба едва скрывали нетерпеливое желание влиться в ряды Ноктюрна. И хотя их круг оставался до опасного тесным — и, скорее всего, иным уже не станет — саму душу грело осознание: рядом остались те, на чью преданность можно опереться, не боясь удара в спину. Когда Драко поинтересовался у матери, не готова ли она вплотную заняться подготовкой ритуала принесения клятв, в глазах Нарциссы вспыхнул несвойственный ей, почти лихорадочный азарт. Дагомир сутками напролет изматывал патрули в окрестностях замка, стремясь выжать из разведки максимум. Однако сейчас многие гвардейцы находились здесь, растворившись в тесноте виллы; даже сам Дагомир, хоть и с видом человека, обреченного на вынужденное безделье, всё же переступил порог дома. Нарцисса, не питавшая слабости к шумному многолюдью, предпочла уединиться в малой гостиной с книгой. На кухне Драко замер в изумлении: Подски превзошел грани возможного, соорудив горы изощренных закусок. Приглашая старых друзей, Драко не планировал устраивать прием, но, пожалуй, им всем жизненно необходимо было на миг сбросить оцепенение. Он скользнул к Гермионе тенью и перехватил кусочек с её тарелки. Когда его ладони замкнулись на её талии, лицо девушки осветилось мягким теплом. — Не находишь это сюрреалистичным? — выдохнул он ей в самое ухо. — Устраивать пиршество в эпицентре войны? — Нахожу, — призналась она, развернувшись в его руках, чтобы едва ощутимо коснуться его губ своими. — Но, может, именно это удержит нас на плаву. Стражи на пределе… — Скорее, это Дагомир на пределе, — с усмешкой поправил её Драко. — Дагомир заставляет их работать на износ, — мягко возразила Гермиона, — и им не помешал бы этот глоток свободы. — Она отстранилась и внимательно всмотрелась в глаза мужа. — Наверное, нам всем он нужен. — Твоя правда, — задумчиво произнес он, привлекая её ближе. Внезапное оживление дома странным образом вытесняло из сердца тяжесть. — И как мне досталась жена, у которой всегда наготове верные ответы? Щеки Гермионы тронул нежный румянец: — Я могла бы задать тот же вопрос о своем муже. Подцепив еще один ломтик с её тарелки, он весело подмигнул ей и принялся наполнять собственную. В проеме показался Хьюго; придерживая Мадлен за плечи, он по-дружески хлопнул Драко по спине. — Не подозревал, что у нас тут торжество, но протестовать не стану. — Только не вздумай терять контроль, — негромко предостерег Драко, вскинув бровь. — Если случится непредвиденное, мне нужно, чтобы каждый пришел в чувство от одного глотка отрезвляющего. Он намеренно не касался темы прежней тяги Хьюго к дурманящим составам, тем более что не замечал за ним подобного с самого исхода из замка. К тому же, после кровавого финала в Италии у Хьюго вряд ли остались каналы для их поиска. Тот лишь тяжело и серьезно кивнул: — Тебе не о чем беспокоиться, Луна. В этой фразе Драко расслышал подтверждение своим мыслям: Хьюго давно перерос былую беспечность. Драко коротко кивнул: — Тогда веселись. Они с Гермиизой вернулись в гостиную, где Дагомир и пара гвардейцев азартно играли в какую-то смесь костей и карт. Даже вечно непроницаемый начальник стражи, казалось, поддался общему ритму. Драко выбрал свободный диван, увлекая Гермиону за собой; она прижалась к его боку, бесцеремонно вытянув ноги у него на коленях и лениво перебирая еду. — Как здесь спокойно, — выдохнула она, наблюдая за игрой. Драко поймал искру в её взгляде, когда её пальцы почти бессознательно коснулись его метки-полумесяца. Он уже научился узнавать этот фантомный отклик магии на её близость. Решив просто раствориться в моменте, Драко отсек мысли о поврежденном ядре. Дела медленно выравнивались, и большего он пока не требовал. И всё же сейчас, в расслабленном теле, он ощущал, как магия тонким теплом пульсирует в венах, пускай это и было лишь бледной тенью той бури, что ярилась в нём прежде. Он откинул голову на спинку и взглянул на Гермиону; они ели в уютном молчании, и на его лице застыла безмятежная улыбка. Наконец она заговорила — так тихо, чтобы слова не покинули пределов их кокона: — Не могу отделаться от мыслей о цене победы. Стражи делают невозможное, но нас ничтожно мало. — Знаю, — отозвался он, следя за мельканием костей в центре комнаты. Там разгорались нешуточные торги — на кону звенели монеты, и, насколько Драко мог судить, Дагомир методично опустошал карманы подчиненных. — Нам необходимо нащупать их слабое место, прежде чем мы вообще рискнем сделать ход. — Он поймал её взгляд. — По крайней мере, в этих стенах мы в безопасности. Она слабо улыбнулась: — В безопасности и вместе. — Помолчав, она добавила: — Жаль, что мы отрезаны от того, что творится в Италии на самом деле. — Так давай отправимся туда, — с вкрадчивой усмешкой предложил он. — В составе одного из патрулей. Гермиона прыснула: — Сомневаюсь, что Дагомир позволит тебе хотя бы приблизиться к патрулю. Особенно пока твой резерв не восстановился. — Пожалуй, ты права, — пробормотал он, завороженно следя за игрой; та оказалась прозрачнее, чем виделась вначале. — Но в любом случае, это было бы полезно. — Сглотнув, он посмотрел ей в глаза. — Пойду-ка и я испытаю удачу. Драко поднялся, и уголки его губ дрогнули, когда Гермиона уютно устроилась в углу дивана со своим бокалом. Заняв свободное место за столом, он перехватил взгляд Дагомира и вопросительно вскинул брови. Тот сухо усмехнулся: — Вы знакомы с правилами, Луна? Драко небрежно пожал плечами, кивнув на веер карт: — Поверхностно. Но я схватываю на лету. Мгновение Дагомир сверлил его взглядом, пока остальные гвардейцы замерли с предвкушающими ухмылками. Наконец он произнес: — Я не намерен забирать ваше золото. — Я и не собираюсь ставить золото, — парировал Драко, откидываясь на спинку стула. И хотя они бежали из Литвы с пустыми руками, у Нарциссы и Андромеды нашлось достаточно галлеонов. Но монеты его не прельщали. Впиваясь в глаза Дагомира, он выдохнул: — Я ставлю на кон услугу. По рядам стражей пролетел шепоток; боковым зрением Драко увидел, как Хьюго и Мадлен подсели к Гермионе. Её шоколадные глаза были прикованы к нему, она жадно ловила каждое слово. — Услугу? — нахмурился Дагомир. — Если отбросить игры, Луна, вы ведь знаете, что я и так… Драко усмехнулся: — Подыграй мне. В конце концов мужчина хмыкнул и протянул широкую, мозолистую ладонь. Драко сжал её, ощутив едва уловимую вибрацию магии, скрепившую уговор. — Исполню всё, что ни попросите, Луна. Драко внимательно наблюдал за Дагомиром и подметил, что тот не пригубил ни капли — впрочем, иного он и не ждал. Тот был не из тех, кто ослабляет хватку; сам факт его участия в игре был из ряда вон выходящим. Драко следил за тем, как тот тасует колоду, пытаясь выудить из памяти всё, что успел подсмотреть. Он бросил кости и вытянул карты. Дагомир играл в гробовом молчании. И хотя Драко кожей чувствовал на себе напряженный взгляд Гермионы, он заставил себя не отвлекаться. Реальность оказалась сложнее схем: Дагомир был виртуозом стратегии, но в механике игры оставалась лазейка для чистого везения, на которую Драко и сделал ставку. Дагомир совершил финальный бросок — выпали четверка и шестерка, — после чего раскрыл карты: валет пик и король червей. Нахмурившись, Драко мельком взглянул на Гермиону и потер затылок. Сжав кости в кулаке, он выбросил их на стол. Четверка и пятерка. Шумный выдох вырвался из его груди, когда он встретился с сузившимися глазами противника. Затем он выбрал две карты и выложил их: дама и туз одной масти. Гвардейцы взорвались ликующим гулом, а Дагомир негромко выругался и с досадой, но добродушно качнул головой. Каким-то немыслимым образом — во многом вопреки логике — риск оправдался. Драко одарил начальника стражи торжествующей улыбкой. Тот смиренно вздохнул: — Вы обошли меня, Луна. Чего вы хотите? Драко облизал губы, снова на миг обернулся к Гермионе и вернул фокус на Дагомира. — Возьми меня в ближайший патруль к замку. За столом воцарилась свинцовая тишина. — Категорически нет, — отрезал Дагомир, мгновенно помрачнев. Но Драко уже почувствовал, как по коже прошел магический разряд заключенного пари. Дагомир ощутил то же самое — его лоб прорезала глубокая, болезненная складка. — Это безумие. Тем более в вашем состоянии. — Обещаю не создавать помех. Они долго скрещивали взгляды, и Драко видел: Дагомир проклинает тот миг, когда поддался на провокацию. Однако Драко лишь невозмутимо вскинул бровь. — Я не совершу глупостей и буду держаться в тени охранных чар. Я просто обязан лично увидеть, во что они превратили наш дом. Это было пустой формальностью — Дагомир не мог расторгнуть магическое обязательство. Он лишь выразил протест всем своим существом, тяжело рухнув на стул. — Да будет так. Драко мог лишь гадать, сколько цепей и ограничений навесит на него этот человек, но он готов был принять любые условия ради шанса воочию оценить ситуацию в Италии. Бен со смешком хлопнул его по плечу: — Новичкам везет, Луна. Не уходите, сыграем еще. На мгновение Драко задумался, не стоит ли выйти из игры на пике, но он так давно не позволял себе просто дышать, что в итоге остался. Он коротко подмигнул Гермионе; та лишь загадочно улыбнулась, продолжая беседу. Тео и Блейз перебрались поближе. Было почти непривычно — вот так просто сидеть, пока Бен сдавал карты, и обсуждать сущие пустяки. В этот миг для Драко было бесценно чувство, что все они здесь — на равных. Гвардейцы больше не были церберами, застывшими в ожидании приказа — сейчас они были просто его людьми. Простые человеческие радости слишком долго оставались для него за гранью достижимого. Спустя несколько партий он окончательно уловил нить стратегии. И хотя Дагомир всё еще выглядел уязвленным, он смеялся вместе со всеми. Драко подавил подступающий зевок, уже порываясь уйти, как вдруг воздух в комнате словно загустел. Разговоры оборвались на полуслове. Инстинктивно он посмотрел на Гермиону — она не сводила глаз с Мадлен. Девушка сидела, неестественно выпрямившись и вцепившись пальцами в предплечье Хьюго. Дагомир вскочил, уже сжимая палочку, и Драко почувствовал, как сердце сорвалось в бездну, когда он последовал его примеру. Лишь спустя секунду он осознал: Хьюго стальной хваткой держит Мадлен, не давая ей шелохнуться. Гермиона бесшумно выросла за плечом Драко, пока тот, не мигая, вглядывался в лицо девушки. — Отрекитесь от верности Ноктюрну, — выдохнула Мадлен. Её голос был лишен красок, но в мертвой тишине слова ударили с пугающей мощью. — Козетта, — пробормотал Дагомир. — Это её интонации. Взгляд Мадлен стал пустым, остекленевшим, словно она смотрела внутрь себя. Тяжелый выдох облегчения вырвался из груди Драко. — Она говорит: «Ноктюрн раздавлен. Никто не придет. Вас предали те, кому вы когда-то присягали», — Мадлен зажмурилась, дыхание стало неровным. Она судорожно затрясла головой, сминая рукав Хьюго. — Козетта панически боится предательства, — прошептала Гермиона; Дагомир бросил на неё колючий взгляд. — Должно быть, раз она взывает к бывшим членам Ордена, пытаясь отравить их разум этими мыслями. Дагомир глухо прорычал: — Она боится силы, которой никогда не сможет владеть по-настоящему. Эти слова резонировали с чем-то в самой глубине души Драко. Убежденность смешалась с глухой, вибрирующей яростью, которую он ощутил как внезапный всплеск собственного резерва. В сгустившемся напряжении он спросил: — Она сказала что-нибудь еще? Мадлен резко вскинула голову. Несмотря на остаточный туман в глазах, взгляд был острым. Драко гадал, каких усилий ей стоит сдерживать агрессию или же она действительно научилась душить эти импульсы. — Козетта уверена, что Луна Ортус мертв. Когда смысл сказанного дошел до Драко, он почувствовал, как холодные пальцы Гермионы переплелись с его собственными. Вопреки здравому смыслу, уголок его рта пополз вверх, и лицо озарила медленная усмешка, переходящая в хищную, довольную улыбку. — А вот это, — произнес Драко, обводя присутствующих торжествующим взглядом, — лучшая новость из всех, что я слышал за целую вечность.