Ноктюрн/Nocturnus

Драко долго и угрюмо изучал фактуру покрывала, взвешивая каждое слово и позволяя магии ленивой ртутью скользить по изгибу руки. Наконец он выдохнул и обернулся к Гермионе, замершей в дверях смежной ванной комнаты. — Мне это не по душе, — признался он, ловя её взгляд. — Знаю, — отозвалась она, до крови закусывая нижнюю губу. — К несчастью, пространство для маневра у нас почти исчезло. Драко шумно выпустил воздух и запустил пальцы в волосы. — Неужели нет другого способа, кроме как штурмовать вооруженную крепость? — Если и есть, — ответила она, входя в спальню и опускаясь на край кровати рядом с ним, — то мы не можем его найти. Если мы не в силах вызволить Гленнета, придется самим идти в его клетку. Его возвращение способно в корне перекроить карту этой войны. — Голос её дрогнул, она печально всмотрелась в его глаза. — Все понимают: мы не можем до бесконечности прятаться в стенах этой виллы. — Знаю, — проворчал он и умолк. — Рано или поздно источники информации иссякнут, а тем временем мы рискуем совершить оплошность и выдать Совершенству и наше присутствие, и растущую мощь. Драко качнул головой и вскинул на неё тяжелый взгляд: — Позволь мне сделать это. В Совершенстве не подозревают, что лунная принадлежность теперь у тебя, и если тебя раскроют… — Они считают тебя мертвым! — перебила Гермиона, и между её бровями пролегла резкая складка тревоги. — Сейчас именно ты — наш главный секрет, а вовсе не я. — Я не вынесу мысли о том, что с тобой что-то случится, пока я буду просиживать здесь в ожидании. Она придвинулась ближе и коснулась ладонью его щеки. Драко невольно прикрыл глаза, впитывая это касание и то, как их магия вплетается одна в другую. — Я понимаю, — прошептала она. — Но если что-то сорвется, мы по крайней мере будем знать, что враг не добрался до нас обоих. Он резко распахнул глаза; в глубине души взвился вихрь протеста. — Ты рассуждаешь так, словно твоя смерть — допустимая цена в этой бойне. Гермиона вздохнула и принялась рассеянно водить кончиками пальцев по его запястью, прямо по метке. Драко ощутил, как по телу хлестнул разряд, и перехватил её ладонь, прерывая это движение. Его губы тронула кривая усмешка. Словно лишь сейчас осознав, как её близость бьет по чувствам даже в такой момент, она отвела взгляд, и кожу её залил густой румянец. — Я совсем не это имела в виду, — выдохнула она. — Я лишь пытаюсь мыслить категориями Совершенства. Если они и схватят меня, то по крайней мере допускают вероятность того, что я уцелела в битве. Козетта же уверена, что Гленнет иссушил твою жизнь до капли. Как бы она ни сглаживала углы, Драко это всё равно не внушало доверия. — У меня есть иное предложение, — пробормотал он, забирая её руку в свою и прижимая сияющую ладонь к её ладони. Их магия переплелась аномальным образом, рождая незнакомое прежде чувство, которое всколыхнуло всё внутри и спутало мысли. Гермиона, тоже на миг забыв о споре, негромко охнула и плотнее прижала ладонь к его коже. Он чувствовал, как её лунная принадлежность жадно тянется к его собственной силе — так, как никогда прежде. Между её окрепшей властью и его стабильным восстановлением возник резонанс, отзывающийся в самом сердце магического ядра. Встретившись с ним взглядом, Гермиона горько усмехнулась: — А это любопытно. — Она переплела пальцы с его пальцами. — Так что ты предлагаешь? Драко на мгновение замер, прислушиваясь к потокам, струящимся между ними. — Если ты просочишься в замок и тебя обнаружат — это конец. Ты окажешься в капкане, в заведомо проигрышном положении, даже владея принадлежностью. Не забывай: и у Козетты, и у Элиаса она тоже есть. Она сглотнула и застыла. Драко провел подушечками пальцев по её ладони, дразня чужую магию. — Нам нужна диверсия. — Нет, — прошипела Гермиона, отнимая руку. Её сложно было винить: эти тактильные игры невыносимо отвлекали от стратегии. — Ты же слышал Дагомира: у нас недостаточно людей для полноценного наступления. — Это не будет открытой атакой, — возразил Драко. — Я еще не выверил схему до мелочей, но нам нужно, чтобы внимание Совершенства было приковано к внешним рубежам, пока ты и малая группа проберетесь вглубь, чтобы найти Гленнета и уничтожить амулет. Он видел, что ей претит мысль подвергать кого-то риску, но знал: она не отбросит этот план. Гермиона шумно выдохнула. — Расскажи это Дагомиру, — сдалась она, и лицо её приняло выражение покорности судьбе. — Посмотрим, удастся ли нам выстроить конструкцию. Мы не станем действовать немедленно: Синтия должна выяснить о замке всё, что возможно. Так что время у нас есть. — Время, — эхом отозвался Драко. Это слово вгрызлось в его мозг. — Верно. С тех пор как они осели в Испании, его не покидало чувство, что время одновременно и утекает сквозь пальцы, и растягивается в вечность. Это противоречие изматывало — особенно пока враг по-хозяйски распоряжался в их оккупированном доме. Оба они вскинули головы, услышав резкий стук в дверь. — Кто там? — окликнул Драко. Из коридора донесся приглушенный голос: — Хьюго и Мадлен. На лице Гермионы промелькнула осторожная улыбка. — Входите. Дверь распахнулась, явив лицо Хьюго с извиняющимся выражением; мгновение спустя к нему примкнула и сияющая Мадлен. Хьюго картинно взмахнул колодой карт. — Не желаете ли составить партию и перекинуться в картишки? — спросил он. Драко на миг встретился взглядом с Гермионой, и его губы тоже растянулись в медленной улыбке. Они привыкли коротать так вечера, латая дыры в душе и поддерживая друг друга. Он негромко рассмеялся: — Готов к тому, что я разгромлю тебя в пух и прах? Хьюго лишь закатил глаза и пробормотал нечто подозрительно похожее на: «Размечтался».

***

— Приманка? — Дагомир нахмурил брови, и на его лбу пролегла глубокая, жесткая складка. — Какова конечная цель, если называть вещи своими именами? Драко откинул голову на спинку кресла, невидящим взглядом впиваясь в потолок. — Диверсия. Нам нужно отвлечь внимание Совершенства от Гермионы и группы, увести их как можно дальше от Гленнета. Меньше всего я хочу отправить их на бойню или в тюремные камеры. Мерлин свидетель, враг не упустит случая выжать из нас правду. Бен помрачнел еще сильнее и скрестил руки на груди. — Любой выпад, призванный спровоцировать Совершенство, неизбежно вскроет наши карты. Нашу слежку за патрулями, саму попытку прорыва… или численность отряда. Мы сами выведем их на свой след. — Это станет для них четким сигналом, что мы готовимся к удару, — подтвердил Дагомир. Драко глубже увяз в кресле штаба, обустроенного прямо в казармах, и в сердцах взъерошил волосы. Он не был стратегом — и прошлое дало ему достаточно причин, чтобы этого не желать. — Что нам остается? Как обеспечить Гермионе шанс проскользнуть к Гленнету и остаться незамеченной? Он специально дождался момента, когда Гермиона уйдет в сад под опеку его матери. Перехватив взгляд Бена, Драко увидел в нем немое понимание. Бен острее других чувствовал риск — Синтия всё еще оставалась внутри логова. Именно ей предстояло стать проводником для Гермионы. Бен тяжело выдохнул, глядя на Дагомира: — Это серьезный аргумент. Без Гленнета мы в тупике. И рисковать людьми никто не хочет — Луна Амор в первую очередь. — Смертей больше не будет. Ничьих, — негромко отрезал Драко. Хотя его мысли были сосредоточены на Гермионе, он содрогался от возможности потерять любого из гвардейцев — за месяцы в Испании они стали для него чем-то большим, чем просто подчиненными. Он не считал чужие жизни разменной монетой, хотя и понимал, что на войне такая щепетильность граничит с наивностью. Дагомир тяжело опустился в соседнее кресло, чуть ссутулившись. — Есть еще один нюанс, Луна Ортус: мы никогда не соберем армию, равную хотя бы четверти их сил. Но пример Мадлен и Синтии доказывает: навязанная верность бывших членов Ноктюрна не абсолютна. В этой броне есть бреши. Драко почувствовал, как внутри всё сжалось в тугой узел. — К чему ты клонишь? — Есть вероятность, что остальных можно перетянуть на нашу сторону, — осторожно произнес Бен, встречаясь взглядом с Драко. — Но это ходьба по краю. Мы не знаем, насколько глубоко проросло внушение Козетты. Любая попытка вербовки может обернуться против нас. Драко подался вперед, впиваясь взглядом в собеседника. — А Синтия? Она тоже борется с этим голосом, как Мадлен? Бен дважды качнул годовой. — Либо она научилась выстраивать барьеры — как теперь и Мадлен, — либо её преданность отцу изначально считалась незыблемой и не требовала жесткого контроля. Любой путь сулил катастрофу, но легких побед им никто не обещал. Сам факт того, что они всё еще не выбыли из игры при таком раскладе, казался почти чудом. — Давайте думать, — произнес Драко, снова запуская пальцы в шевелюру. — Если бы у нас было больше данных о том, как работает эта механика лояльности. Почти все архивы остались в Поместье Малфоев, а на него напали. — И за ним наверняка следят, — вставил Дагомир. Драко бессильно вжался в кресло. — И что теперь? Я не могу отправить людей в замок, зная, что любая ошибка станет для них последней. На лице Дагомира проступило понимание. — Мы найдем выход, Луна. Клянусь, я сделаю всё возможное, чтобы проложить Луне Амор безопасный коридор. Решение еще не созрело, но Драко ощутил, как напряжение в груди немного отпускает. Он знал: Дагомиру можно доверить и свою жизнь, и жизнь Гермионы. Этот человек не раз доказывал преданность делом. Он поднялся и с благодарностью сжал плечо Дагомира; Бен и начальник стражи тут же вскочили, вновь становясь собранными и холодными. — Спасибо за помощь. Всё еще прокручивая в голове варианты, Драко направился в сад — туда, где ждали две самые важные женщины в его жизни.

***

— Я узнаю этот взгляд, — сказала Гермиона, садясь за стол напротив Драко. Тот крепко сжимал чашку с чаем, явно погруженный в свои мысли. — Я и так на пределе. Рассказывай, что случилось? Драко поднял на неё усталые глаза. Когда он промолчал, Гермиона коротко рассмеялась, пытаясь сбросить напряжение. — Почему мне кажется, что ты замышляешь что-то, что мне не понравится, но в чем точно будет смысл? Заметив Хьюго в гостиной, она жестом позвала его к ним. Через минуту он уже сидел между ними, сосредоточенно размешивая сахар в чае. Наконец Драко выдохнул: — Нам нужны дневники Ноктюрна. Гермиона посмотрела на него без особого энтузиазма. — Какая досада, что они в Англии, и мы не можем просто за ними зайти. — Я могу, — предложил Хьюго, бросая в чашку еще один кусок сахара. — Там стоят чары, — ответил Драко. — Перед отъездом я спрятал их так надежно, как только мог. Я уже спрашивал Подски, может ли он их забрать. — Дай угадаю, — иронично вставила Гермиона, отпивая чай. — Не может. Тогда решение оставить записи под защитой дома казалось правильным. Никто не думал, что они застрянут в Испании на месяцы. — Его не пускает магия. К тому же, — Драко провел ногтем по трещине на столе, — Дагомир уверен, что за Поместьем следят. — Еще бы они не следили, — хмыкнул Хьюго. — Они разнесли там всё и теперь ждут, что кто-то из нас вернется. Им нужно зачистить хвосты — убрать всех членов совета и стражей, которые выжили. — Значит, любого, кто появится в Поместье, они посчитают сторонником Ноктюрна, — подытожила Гермиона. Она посмотрела на Драко. Его лицо было спокойным, но она знала: риск его не остановит. Гермиона удивилась тому, как сильно её гриффиндорское упрямство повлияло на него, хотя и сама она сейчас действовала с чисто слизеринским расчетом. — И как мы попадем внутрь? — спросила она. — И что ты надеешься там найти, ради чего стоит так рисковать? Драко забарабанил пальцами по столу — верный признак сильной тревоги. — Дагомир считает, что внушенную лояльность Совершенству можно разрушить. Как это вышло с Мадлен и Синтией. — Только их там тысячи, — заметил Хьюго. — Как это сделать? Гермиона задумалась. Если это возможно, нужно действовать так, чтобы не подставить людей под удар. Козетта и Элиас не станут церемониться с предателями. — Нам нужны идеальные чары, — сказал Хьюго. — Но я боюсь, что у них есть способы отследить ваши магические отпечатки. Если решимся — нужно действовать мгновенно. Драко нахмурился: — Мы не можем стереть свои отпечатки. Если только у Гермионы нет какого-то трюка с лунной принадлежностью. Гермиона фыркнула. — Нам не нужна принадлежность. Нам нужен Гарри. Она достала монету и отправила короткое сообщение: «Ждем в штабе. Возьми мантию». Драко, заметив ответ на галлеоне, усмехнулся: — Поттер будет через пять минут. Быстро. Хьюго, не понимая, о чем речь, налил себе еще чаю. Вскоре пришел Гарри и выложил на стол сверток мерцающей ткани. Хьюго ошарашенно уставился на него. — Это мантия-невидимка, — пояснила Гермиона. Драко разглядывал артефакт с любопытством: — Одолжишь? — Если вернете. Под ней поместятся максимум двое, — ответил Гарри. — Это та самая мантия из легенд. Хьюго робко потрогал ткань. Кажется, мир для него только что перевернулся. — Поттер, это опасная затея, — сказал Драко. — Если я не вернусь, мантию ты тоже не получишь. — Опасные дела — это по моей части, — отмахнулся Гарри. Драко посмотрел на него серьезнее: — Насколько всё плохо в Поместье? — Там есть магические отпечатки, которые мы не смогли распознать, — признал Гарри. — Ни Малфои, ни Блэки. — Значит, Козетта или Берген, — отрезал Драко. — Мне нужно забрать там вещь, которая может всё изменить. Гермиона понимала: времени мало. Если идти, то прямо сейчас. — Я пойду, — вызвался Хьюго, но его перебил Гарри: — Пойду я. Я лучше всех знаю обстановку в Англии. К тому же, я теперь тоже в Ноктюрне, верно? Драко расслабился. — Ладно. Поттер прав, он сейчас полезнее. Гермиона сжала руку Драко. — Пожалуйста, берегите себя. И пусть в этих дневниках действительно будет что-то ценное. — Идем, когда они меньше всего этого ждут, — решил Драко. В этот момент на кухню зашел Дагомир, взял бутылку сока и, заглянув в записи Хьюго, придвинул стул: — Похоже, нам нужен план.