Ноктюрн/Nocturnus

Внутренний двор замка Ноктюрна навсегда сохранил шрамы той битвы. Земля за высокими каменными стенами потемнела от крови и разлитой магии тех, кто пал во время осады. Гермиона до сих пор ощущала эту боль — такую же тяжёлую, какой она была в первые дни после сражения неделю назад. Даже обладая численным преимуществом, они потеряли слишком многих. И в конце концов она скорбела не только по бойцам Ноктюрна, но и по членам Совершенства, которых втянули в древнюю вражду, истинного смысла которой они даже не понимали. В последующие дни после падения Совершенства правда постепенно выходила наружу благодаря тем, кто перешёл на их сторону во время битвы. Стало известно, что род Козетты — один из самых влиятельных в рядах Альбы — был проклят много веков назад мстительным Луна Ортусом. Что её собственное магическое ядро медленно угасало. Именно её одержимость лунной принадлежностью привела в движение всю цепь событий. А ошибочная убеждённость Элиаса Бергена в своём праве на трон посеяла в его сердце семена предательства и тьмы, заставив отвернуться от собственного Ордена и нарушить принесённые клятвы. Вся эта история превратила Орден в пешку чужих амбиций. Но, несмотря на все испытания, выпавшие на её долю, Гермиона не могла сожалеть о том, куда в итоге привела её эта дорога. Она стояла среди холмов за стенами замка, а воспоминания были её молчаливыми спутниками, пока она мысленно отдавала дань уважения десяткам членов Ноктюрна, отдавших жизни за дело, в которое верили. Глядя на вытоптанную траву, Гермиона невольно задавалась вопросом, сколько подобных битв видела эта земля за века существования Ордена Ноктюрна. Случалось ли прежним Лунам сталкиваться с тем, что их власть похищали изнутри. И удавалось ли им вернуть её обратно. С момента возвращения в Италию усталость стала почти осязаемой. Несмотря на живописные пейзажи и величественную красоту замка, она не могла перестать думать обо всех тех, кто сражался и погиб во имя Ордена. Мимо пронёсся прохладный порыв ветра. Утренний воздух всё ещё хранил свежесть и влажную прохладу рассвета. После битвы Совет и многие из их друзей остались в Италии, но основная часть Ордена наконец вернулась домой после месяцев вынужденного заточения в замке по приказу Козетты. Среди тех, кто остался, постепенно воцарялся хрупкий мир. И всё же Гермиона по-прежнему ловила себя на том, что постоянно оглядывается через плечо. Слишком долго неопределённость была её неизменной спутницей. Это чувство было ей хорошо знакомо ещё со времён скитаний во время последней магической войны. Она знала, что со временем тревога начнёт отступать. И тогда ей придётся заново учиться жить. Впервые за долгое время ей больше не нужно было существовать в страхе и сомнениях, притворяясь сильной, когда она сама не знала, выдержат ли они всё это. Получится ли у них хоть что-нибудь в конце концов. Теперь всё закончилось. И наконец она могла строить планы на будущее. Планы, в которых не было места шпионажу и полям сражений, смертельной опасности и необходимости отнимать чужие жизни собственной магией. Её душа устала. Гермиона жаждала покоя. Шанса построить жизнь рядом со своим мужем. Шанса однажды вырастить вместе с ним семью. Словно уловив её мысли — а возможно, так и было, — Драко коснулся её сознания через их ментальную связь, мягко погладив её магию. «Я приготовил тебе завтрак». На губах Гермионы появилась лёгкая улыбка. Подгоревший тост, не иначе. «Скоро буду».

***

В дни, последовавшие за последней битвой, их жизнь вновь захлестнул хаос, прежде чем всё постепенно не начало складываться в нечто похожее на порядок. Дагомир и стражи кропотливо разбирались с каждым членом Совершенства, пожелавшим сохранить себе жизнь ценой капитуляции, заставляя приносить нерушимые клятвы никогда не мстить за свою павшую предводительницу. Потери, понесённые сначала в первой битве — когда у членов Ордена даже не было возможности по-настоящему оплакать погибших, — а затем и во второй, поражали своим масштабом. После последнего сражения последовали бесконечные похороны. Совет постановил почтить память каждой семьи, отправляя хотя бы одного своего представителя на каждую церемонию. Гермиона и Драко объездили почти всю Европу. Порой за один день им приходилось присутствовать на нескольких прощаниях, и каждый вечер она возвращалась в итальянский замок эмоционально выжженной, словно оставив где-то по дороге последние силы и последние слёзы. Тем вечером им предстояло провести собственную церемонию памяти в честь тех, кого они потеряли. Хьюго вложил в создание мемориала всего себя. Всю свою магию. Пока он работал в одиночестве — терпеливо, сосредоточенно, почти одержимо, — на его лице не появлялось ни привычной озорной улыбки, ни одной из тех дерзких шуток, к которым она так привыкла. Гермиона знала: так он пытается примириться со смертью отца и с предательством, расколовшим его семью надвое. Даже Мадлен, получившая ранения во время осады и оставшаяся в замке до полного восстановления, понимала это и оставляла ему необходимое пространство. Лишь Синтия продолжала искать пути к нему. И когда однажды Гермиона увидела их сидящими прямо на земле — молча, обняв друг друга так крепко, словно боялись снова потерять, — слёзы покатились по её щекам прежде, чем она успела отвернуться. Сейчас Драко нашёл её в самой большой гостиной замка. Она сидела на краю дивана, потерянная в собственных мыслях. Он осторожно накрутил на палец один из её локонов и посмотрел в сторону территории замка, где Хьюго в одиночестве наносил последние штрихи на мемориал. — Ты в порядке? — спросил он. Такой простой вопрос. Один из тех, что они время от времени задавали друг другу. И всё же ответ на него почти всегда оказывался сложнее, чем казалось. Поджав губы, Гермиона кивнула. Она почувствовала, как магия Драко мягко переплетается с её собственной, наполняя её любовью, теплом и тихой поддержкой, удерживая на плаву в те минуты, когда силы начинали иссякать. И, как всегда, сказала негромко: — Мы будем в порядке.

***

Тем же вечером те, кто остался в замке, собрались на территории поместья. Небо над головой затянули тяжёлые свинцовые облака, а порывистый ветер бросал волосы Гермионе в лицо и путался в затейливых серебряных завитках её короны. Она прикусила нижнюю губу, ощутив болезненный прилив сочувствия, когда её взгляд остановился на Сьюэлл Уиннам. Молодая женщина стояла чуть поодаль от остальных — одинокая, потерянная, раздавленная собственным горем. После второй битвы, когда удалось разыскать остальных членов Ордена, они узнали, что Оро не пережил первую. Теперь Сьюэлл, как его единственная живая наследница, должна была занять место отца в Совете в качестве придворного летописца. Гермиона попыталась улыбнуться ей, хотя подозревала, что эта улыбка так и не достигла глаз. И всё же Сьюэлл ответила ей едва заметным движением губ. Женщины в Совете Ноктюрна встречались не так уж редко, но всё же подобное случалось нечасто — традиционно места переходили наследникам мужского пола. Гермионе нравилась мысль о том, что за столом Совета появится ещё одна женщина, хотя саму Сьюэлл она почти не знала. Её взгляд переместился к стражам Ноктюрна. Многие получили ранения во время битвы, но всё равно пришли сюда, пусть некоторые всё ещё восстанавливались после тяжёлых ран. Каждая пустота в строю отзывалась в её сердце острой болью. Леннарт — тот самый страж, чью ногу Драко исцелил, когда они только узнали, что принадлежность способна лечить. Михаэль — самый тихий из всех, который мечтал лишь о том, чтобы обеспечить своей семье достойную жизнь. Лука — с неизменной лёгкой улыбкой и знаменитой любовью к сладостям. Тоска тяжёлым камнем лежала в груди Гермионы при мысли обо всех, кого они потеряли. О тех стражах, которых они успели узнать. Полюбить. Назвать друзьями за время, проведённое вместе на вилле в Испании. И глаза Гермионы защипало от слёз, когда взгляд остановился на пустом месте рядом с Беном — там, где всегда с гордостью стоял Влад. Глаза Бена покраснели и блестели от непролитых слёз, но сам он стоял прямо, словно отказывался позволить горю согнуть себя. Холод, пробиравший до костей, был гораздо глубже обычной осенней прохлады. Он проникал туда, где заканчивались слова. Туда, где она уже не понимала, как можно оплакать столько людей сразу. Когда-то ей уже приходилось учиться этому. Она не отправляла свои мысли через связь, но Драко всё равно почувствовал их. Его рука легла ей на плечи, и он притянул её к себе. Гермиона закрыла глаза, позволяя себе раствориться в тепле его объятий. По другую сторону от неё стояли Гарри и Дафна, которая рассеянно поглаживала всё ещё едва заметный живот. Это было одним из немногих светлых событий прошедшей недели — момент, когда Гарри объяснил, почему Дафна не участвовала в битве. Увидев его счастливую, дрожащую от эмоций улыбку, когда он признался, что скоро станет отцом, Гермиона расплакалась прямо там, не сумев сдержаться. Дагомир стоял в центре строя стражей, и выражение его лица было мрачнее, чем у кого-либо ещё. А напротив них, по другую сторону полукруга, стоял Хьюго вместе с Синтией и Мадлен. Они обнимали друг друга за плечи, словно были единственным, что удерживало каждого из них на ногах. Церемония не предполагала ни пышности, ни длинных речей. Без лишних слов Драко шагнул вперёд и снял покрывало с мемориала, созданного Хьюго. Гермиона резко вдохнула, чувствуя, как к глазам снова подступают слёзы — то ли от ветра, то ли от нахлынувших чувств. Мемориал оказался простым и оттого ещё более прекрасным. Полумесяц из тёмно-синего мрамора поднимался над землёй, словно осколок ночного неба, а Хьюго тщательно вывел серебром имя каждого погибшего. Он должен был остаться здесь навсегда. Как память. Как предупреждение. Как напоминание о цене свободы. Драко убрал руки в карманы и прочистил горло. Он говорил тихо, но в его голосе звучало такое уважение, что все невольно подались вперёд. — Сегодня мы собрались здесь, чтобы почтить память тех, кого потеряли в этой войне, — начал он, медленно проводя взглядом по рядам имён. — Чтобы поблагодарить их за службу. За их жертву. Каждый из этих людей сделал для Ордена больше, чем кто-либо вправе был от него требовать. — Он тяжело выдохнул. — Спасибо вам. Нам вас не хватает. Наши жизни навсегда изменились благодаря вам. И стали лучше благодаря тому, что вы были рядом. Драко коснулся рукой изгиба статуи и вновь посмотрел на высеченные имена. Почти шёпотом он произнёс: — Пусть Ноктюрн укажет вам путь. Когда он вернулся в круг и встал рядом с Гермионой, она сквозь пелену слёз обняла его за талию. Следующим заговорил Дагомир. Он отдал дань памяти павшим стражам и поклялся, что их имена никогда не будут забыты. Затем выступил Хьюго — тихо, почти неслышно. Его глаза покраснели, но щёки оставались сухими. Позади него Мадлен и Синтия крепко держались друг за друга, а Мадлен всё ещё заметно берегла раненую ногу. Многие говорили по очереди. Другие предпочли молчание. Стояли, опустив головы, позволяя скорби сказать всё за них. Наконец вперёд вышла Гермиона. От слёз и эмоций внутри неё почти ничего не осталось. Она обнаружила, что не может подобрать слов. Всё, что ей удалось произнести, было простое: — Спасибо. Собрав магию в ладонях, она направила её в статую. Холодный мрамор коснулся её пальцев. Каждое имя вспыхнуло изнутри. Серебряные буквы заискрились лунным светом, текущим по её венам, и Гермиона долго смотрела на них. Многие из этих имён были ей незнакомы. И от этого чувство вины становилось только сильнее. Чуть громче она добавила: — Спасибо за вашу жертву. Пусть Ноктюрн укажет вам путь. Обняв себя за плечи, Гермиона вернулась на место между Драко и Гарри, не отрывая взгляда от мемориала. Несмотря на пронизывающий ветер, люди ещё долго стояли молча, пока собрание наконец не начало постепенно редеть. Кто-то направился к поместью, кто-то вернулся в замок. Сквозь пелену, казалось, бесконечных слёз Гермиона увидела, как Драко о чём-то коротко переговорил с Гарри и Дафной, а уже в следующее мгновение оказалась в объятиях Гарри. — Я так тобой горжусь, — тихо сказал он ей на ухо. В ответ Гермиона лишь всхлипнула. Она слишком устала. Слишком долго держалась. Гарри отстранился и заглянул ей прямо в глаза. — Тебе не обязательно быть сильной прямо сейчас. Но знай: ты моя лучшая подруга, и я всегда буду рядом. До самого конца. — Его голос стал ещё тише. — Только посмотри, чего ты добилась, Гермиона. Скольких людей ты объединила. Скольким подарила дом. Рыдание вырвалось из её груди. Волна чувств, которую она так долго сдерживала, грозила снести все последние преграды. Она судорожно вдохнула и прикрыла рот рукой, кивая. Несколько мгновений они просто смотрели друг на друга. Наконец Гермиона выдохнула: — Спасибо тебе за всё, Гарри. За то, что остался рядом, когда надежды уже почти не осталось. — Надеждой была ты, — прошептал Гарри, и его зелёные глаза наполнились слезами. — Ты всегда была надеждой, Гермиона. И Малфой это тоже знает. Вы позаботитесь друг о друге. Слов не осталось. Она просто снова обняла его. Крепко. Почти отчаянно. Оставляя слёзы на его плече. Когда они наконец отпустили друг друга, Гермиона заставила себя улыбнуться. — Спасибо, Гарри. И я тоже очень горжусь тобой. Ты станешь замечательным отцом. Его кривоватая улыбка согрела что-то внутри неё, и часть напряжения наконец начала отпускать. Драко хлопнул Гарри по плечу, коротко обнял Дафну, а затем крепко притянул Гермиону к себе. Остальные уже разошлись, оставив на площадке только их четверых. Посмотрев на них обоих, Драко сказал: — Спасибо, что пришли, Поттер и… Поттер. Гарри фыркнул и ковырнул носком землю. — Мы бы ни за что это не пропустили, Малфой и Малфой. С губ Гермионы сорвался влажный от слёз смешок, и она ещё крепче прижалась к Драко. Они наблюдали, как Гарри и Дафна исчезают в вспышке портключа, а потом ещё долго стояли рядом, глядя на имена, высеченные на мемориале. Гермиона вздохнула и закрыла глаза. — Значит, теперь мы пытаемся начать всё заново? — Нет. Губы Драко коснулись изгиба её челюсти. — Мы никогда не забудем всё, что произошло. Но теперь начинается та часть истории, где мы учимся жить дальше. — Хорошо. — Её голос прозвучал почти шёпотом. — Думаю, я смогу.

***

Гермиона смотрела через небольшой кухонный стол на Драко, сидевшего напротив неё на вилле в Испании. Его серые глаза напоминали небо перед грозой — спокойное лишь на первый взгляд. Он поджал губы. — Решать тебе. — Нет, — возразила она. — Решать нам обоим. Мы на равных. Откинувшись на спинку стула, он скрестил руки на груди и приподнял бровь. — Это серьёзное решение. И принимать его прямо сейчас вовсе не обязательно. — Но однажды всё равно придётся. Что-то изменилось в его взгляде. Он стал внимательнее. Серьёзнее. Осторожно протянув тонкие нити магии к его ядру, Гермиона попыталась нащупать его мысли, но собственная магия Драко тут же мягко оттолкнула её прочь. В серых глазах вспыхнуло веселье. — Ладно, — фыркнула Гермиона. — Допустим, однажды у нас будет семья. Где, по-твоему, лучше всего растить детей? Драко шумно выдохнул. — Вообще-то мы обсуждаем сразу три страны. Он окинул взглядом виллу. — Думаю, мама больше всего любит Испанию. Можем оставить виллу ей. — А ты, — заметила Гермиона с самым безразличным видом, на какой только была способна, — не слишком стремишься вернуться в поместье. Хотя Поместье Малфоев серьёзно пострадало, домовики уже вовсю восстанавливали самые разрушенные его части. Со временем, при должном уходе и терпении, ему можно было вернуть прежнее величие. По крайней мере, теперь там не осталось множества проклятых артефактов, которые уничтожил огонь. Драко вновь посмотрел ей в глаза. Лицо его стало серьёзным. — С поместьем связано слишком многое. — Он тихо усмехнулся. — Если честно, как и со всеми остальными местами. — А потом добавил: — Но я знаю, что тебе нравится замок. — Нравится, — согласилась Гермиона, подпирая щёку ладонью. — Но подходит ли он для того, чтобы растить детей? — Признайся, Гермиона. Он задумчиво постучал пальцами по столешнице. — У наших детей вряд ли будет обычное детство. И рано или поздно придётся решать вопрос со школой. Если мы захотим отправить их в Хогвартс, жить придётся в Англии. Она отвела взгляд, чувствуя, как предательски теплеют щёки. Они даже не говорили о детях всерьёз. С войны прошло всего несколько недель. Помолчав, она тихо призналась: — Наверное, я уже успела представить себе жизнь в замке. Просто… там так много истории Ноктюрна. И он такой красивый. В самом начале у нас там было столько счастливых моментов. — Она замолчала. Затем покачала головой. — Но теперь всё кажется немного испорченным. — Нет. — Ответ прозвучал мгновенно. Драко смотрел ей прямо в глаза. Открыто. Беззащитно. — Наши воспоминания никуда не исчезли. И мы не позволим Совершенству отнять их у нас. — Его голос стал тише. Теплее. — Думаю, я бы выбрал замок. Гермиона вдохнула. И сама не заметила, как улыбнулась. В груди разлилось что-то мягкое и светлое. Почти шёпотом она сказала: — Значит, нам просто нужно создать столько новых воспоминаний, чтобы плохим больше не осталось места. На его губах появилась та самая улыбка. Улыбка, которую она любила больше всего. — Целую жизнь новых воспоминаний.

***

Драко обвёл взглядом лица членов Совета — каждого по очереди — и почувствовал тяжесть в груди. Гермиона, его прекрасная Луна Амор — его жена, его королева, его равная, без которой он никогда не оказался бы здесь. Та, рядом с кем ему хотелось становиться лучше. Быть лучше. Он ждал следующей главы их жизни. И той, что последует за ней. И ещё одной. До тех пор, пока их общая история не превратится в строки летописей Ноктюрна. Хьюго, его главный советник, который доводил Драко до белого каления чаще, чем тот мог сосчитать, особенно в первые месяцы их знакомства. Но который со временем стал его самым надёжным другом. Тем человеком, который, как знал Драко, истекал полуночным серебром ради своего Ордена. И если быть честным, образ Хьюго с мечом, пронзившим грудь Козетты, навсегда остался в его памяти, открыв ему ещё одну грань человека, которого он считал братом. Дагомир, их верный глава Стражи, всегда ставивший Орден выше самого себя. Невозмутимый стратег, благодаря которому они оставались живы куда чаще, чем Драко когда-либо подозревал. С тех пор как битва закончилась, а последние остатки Совершенства либо пали, либо растворились в истории, Драко всё чаще замечал напряжение в ясном взгляде Гленнета. Исчез тот добродушный маг с готовой улыбкой и искренним энтузиазмом. Иногда Драко задавался вопросом, не преследуют ли его сильнее, чем он показывает, месяцы, проведённые под властью Совершенства. Или же он по-прежнему наказывает себя за ту невольную роль, которую сыграл в первой битве, где Драко погиб бы от его руки, если бы не Гермиона. И всё же, встретившись с ним взглядом, Гленнет лишь слегка поднял подбородок и коротко кивнул. Сьюэлл Уиннам достойно заняла место своего отца, несмотря на собственное горе. Её взгляд оставался острым, а перо — быстрым. До последней битвы Драко почти ничего о ней не знал, но она удивительно легко стала частью Совета, который всё ещё учился жить после пережитой утраты. После той неоценимой помощи и сведений, которые Бен предоставил Ордену в качестве заместителя Дагомира, ему официально предложили место советника. Рядом с ним сидел Борис, исполнявший обязанности мага Ордена до спасения Гленнета. Драко не видел причин отстранять его. В конце концов, они и без того уже переписали слишком много древних правил Ноктюрна. На предыдущем заседании Совета, состоявшемся неделей ранее, Гленнет объявил о своём намерении оставить пост мага Совета. Он хотел вернуться домой и провести остаток жизни в тишине и покое. После голосования место единогласно предложили Борису. С тех пор бывший страж ежедневно обучался у Гленнета древним чарам, которые должен был освоить как новый верховный маг Ордена. За месяцы после возрождения Ноктюрна Совет успел измениться не раз, но сейчас, сидя во главе стола, Драко ощущал вес своей ответственности сильнее, чем когда-либо прежде. — Спасибо всем, что пришли сегодня, — сказал он, и его голос эхом прокатился под высокими сводами зала Совета. Замок Ноктюрна по-прежнему казался ему самым удивительным местом на свете; даже великолепие поместья Малфоев меркло рядом с ним. — Прошёл всего месяц с тех пор, как всё снова изменилось. И я не могу выразить словами, насколько благодарен каждому из вас за всё, что вы сделали для этого Ордена. Он медленно выдохнул, находя опору во взгляде Гермионы. — Много месяцев назад, когда мы впервые собрались за этим столом, над нами нависла одна проблема. Он замолчал, чувствуя, как к горлу подступают эмоции. — Проблема, корни которой уходили куда глубже, чем кто-либо из нас мог предположить. Мы потеряли многих. Знакомых. Соседей. Родных. Друзей. Слишком многое было принесено в жертву ради того, чтобы мы сидели здесь сегодня. И теперь перед Ноктюрном открывается новая эпоха. Тишина легла на стол тяжёлым покрывалом. Все взгляды были обращены на него, и Драко заставил себя продолжить. — Пришло время вернуться домой. Вернуться к своей жизни. Поджав губы, он коротко выдохнул. — Мы сделали то, что должны были сделать. Пусть всё оказалось совсем не таким, как мы ожидали. Возможно, однажды появится новая угроза, которая снова соберёт Ноктюрн вместе. Но сейчас… сейчас пришло время двигаться дальше. Драко встретился взглядом с Хьюго. Тот кивнул, и на мгновение его привычное самообладание дало трещину. Остальные члены Совета сидели неподвижно, словно высеченные из камня. В уголках глаз Гермионы блестели слёзы. С тяжёлым сердцем Драко добавил: — Хотя время от времени мы всё равно будем собираться как Совет. — Хвала Мерлину, — фыркнул Хьюго, и по столу прокатился негромкий смех. — Хотя бы раз в месяц. Когда остальные согласно зашумели, на губах Драко появилась улыбка. Под столом Гермиона переплела свои пальцы с его, и он слегка сжал её руку. — Раз в месяц, — согласился он. — Меня это устраивает. - Посмотрев на Хьюго, он добавил: — И, разумеется, у вас остаются ваши галлеоны и портключи. Считайте этот замок всегда открытым для каждого из вас. В глазах Хьюго вновь вспыхнула знакомая искра. Впервые за всё заседание заговорил Дагомир. Его голос звучал хрипло, а глаза подозрительно блестели. — Значит, впереди нас ждёт новое начало. Но Ноктюрн навсегда останется с нами. Горло Драко сжалось, и ему пришлось сглотнуть. Но Гермиона тихо пришла ему на помощь. — Спасибо каждому из вас. Вы даже не представляете, как много для нас значила ваша поддержка. На несколько секунд воцарилась тишина. Слова повисли между ними, и глубина благодарности, которую испытывал Драко, едва не захлестнула его. Он смог лишь кивнуть. Ещё раз встретившись взглядом с каждым человеком за столом, Драко глубоко вдохнул. — На этом заседание Совета объявляется закрытым. Спасибо, что пришли. Когда он поднялся со своего места, Гермиона осталась рядом. Её магия по-прежнему текла в его венах. Вера. Любовь. Надежда на будущее. Драко наблюдал, как члены Совета один за другим покидают зал, пока наконец они не остались вдвоём. Внезапная тишина оглушала. Но воздух уже ощущался иначе. Чище. Словно замок тоже наконец смог выдохнуть.