2.
31 мая 2021 г., 18:42
Пронзительный свист с улицы отвлек Антона от мытья школьной доски. Выглянув в открытое окно, он сразу заметил у ворот Рому, вальяжно облокотившегося о тяжелый корпус своего «Урала». Железный конь был для Пятифана не просто предметом местной сельской роскоши, а памятью об отце-герое и его наследством.
— Ботанам привет!
— Привет прогульщикам! — фыркнул Антон, отмахнувшись от глупой клички.
Ответная подколка заставила Рому нагло ухмыльнуться.
— Слушай, ты ещё долго тут киснуть собираешься? Последний день перед каникулами, уже даже учителя давно по домам свалили.
— Вообще-то не последний. Нам ещё завтра учебники сдавать.
Пятифанов, конечно же, пропустил это замечание мимо ушей.
— Ты со мной едешь или как?
— А ты куда собрался-то?
— На карьер, куда ж ещё. Чё ещё в такую жарищу делать?
Тридцатиградусная жара держалась уже вторую неделю, изводя своим зноем так сильно, что даже Рома решился поступиться своими принципами и сменил спортивный костюм на черную майку-борцовку и треники.
— А Бяша где?
— Да этого лоха родаки на картошку загребли.
В последний раз окинув взглядом пустой класс, Антон вновь обернулся к окну:
— Сейчас спущусь!
Заперев дверь, Петров пулей сбежал вниз по лестнице на первый этаж, попрощавщись со сторожем и вернув ему ключ.
— Только давай сначала ко мне заедем. — предупредил он Рому, устраиваясь на сидение позади него.
— Не, сначала мы в ларек сгоняем, а потом уже к тебе. — выкинув докуренный бычок, Пятифан перекинул ногу через кресло, удобно устраиваясь в «седле».
Через мгновение они под ревущий грохот мотора сорвались с места, помчавшись вперед и поднимая за собой столпы пыли. Антон по привычке обнял Рому поперек талии, наслаждаясь тем, как ветер щекочет его лицо. Он, конечно, мог бы держаться за бампер, но крепкая фигура друга внушала ему гораздо больше доверия, да и сам Пятифан не был против, а в ответ на подтрунивая Бяши отвечал просто и ясно: «Ты че, дебил? Ещё Тохиной разбитой башки мне не хватало. И так мусора постоянно шманают за то, что без прав гоняю.» На самом деле Петрову нравилось вот так вот обнимать Рому, хотя он не признался бы в этом даже самому себе, просто потому что звучало это как-то странно, да и разве могло быть в невинных касаниях что-то такое, от чего сердце без видимой причины начинало биться в два раза быстрее?
До ларька они добрались за пару минут. Пока Пятифанов в своей самой галантной манере беседовал с продавщицей тетей Машей, Антон рассматривал причудливые завихрения редких облаков, пытаясь запомнить очертания и формы, чтобы потом запечатлеть их на бумаге.
— Тоха, рубль будет?
Неловко встрепенувшись, Петров пошарил по своим карманам, быстро отыскав нужную сумму. Рома без раздумий забрал из его рук две монеты по пятьдесят копеек. Вернулся он уже с пакетами в руках и горстью жвачек, которые вручил Антону.
— На сдачу.
Улыбнувшись, Антон выбрал из кучи вишневую Love-иску в ярко-синей обертке, любимый вкус Ромы, и протянул её другу. Тот, приняв угощение, довольно ухмыльнулся.
— Любовь это… — начал он, вслух читая надпись на вкладыше. — Когда тебя любят в ответ.
Цитата дополнялась рисунком двух человечков, держащихся за руки перед заходящим розовым солнцем. Почему-то совершенно некстати Антону вспомнилась фраза Ромы, когда их разговор зашел о девчонках и о любви в целом «Ебаться без любви все равно что на панели стоять. Не по-пацански это.»
Пятифан убрал вкладыш в карман, получив на это удивленный взгляд Антона, уверенного в том, что Рома просто выкинет его вместе с бумажкой.
— Ольке отдам. Она ж вроде эту дребедень собирает. — пояснил он невозмутимо.
У дома Петрова их встретила Оля с радостными криками «Ромка приехал!».
Подождав пока Пятифан поставит мотоцикл на подножку, она сбежала с крыльца, кинувшись к нему в объятья.
— Полегче, малая, задушишь ведь!
Выпустив девочку из рук, Рома достал из кармана вкладыш и вручил его Оле.
— Уж ты, спасибо! У меня такого ещё нет.
Её и без того сияющая улыбка стала ещё ярче, когда Антон отдал ей горсть жвачек.
Пока сестра и друг были заняты болтовней друг с другом, Петров поспешил в дом, буквально на ходу расстегивая душную школьную рубашку. В комнате он торопливо сложил одежду на кровати, переодевшись в светлую футболку и спортивные шорты. С собой Антон решил взять только самое необходимое — пенал с альбомом, старое покрывало и перочинный нож, попутно прихватив с кухни бутылку воды и пару бутербродов на скорую руку.
— А родаки ваши где?
— На рынок поехали. Сейчас вот вернутся, и мы с мамой в магазин пойдем сарафан мне покупать.
— Ты смотри не заигрывайся, а то в следующем году мне от тебя, такой красивой, придется на каждой перемене шелупонь всякую отгонять.
— Ну я же уже не маленькая! Сама справлюсь!
Каждый в их школе знал о том, что ни к одному из Петровых лезть не стоит, если, конечно, ты не горел желанием стать самоубийцей, нарвавшись на кулаки Пятифанова.
— Ладно, ладно, верю. — заметив вернувшегося Антона с рюкзаком в руках, Рома протянул ему пакет, позвякивающий бутылками.
— Пиво пить будете? — с хитрым прищуром поинтересовалась Оля, заставив Пятифана разразиться смехом.
— А у вас в семье чё все такие умные? — беззлобно поинтересовался он, замечая насмешливый взгляд Антона.
На самом деле Оля была вовсе не из тех вредных детей, которые стали бы шантажировать старших, так что все их ночные вылазки всегда оставались тайной для их родителей.
— Ладно, мы отчалили. Родакам если чё скажи, что мы у меня перекантуемся. — предупредил Олю Рома перед тем как тронуться с места.
До Антона донеслось её громкое «Хорошо», когда они уже отъехали далеко от дома. Оставив поляну позади, они нырнули в лысеющий подлесок, петляя по неширокой, но хорошо обкатанной дороге, ведущей к заветной местности. Не то чтобы у них в поселке не было подходящих мест для купания, но в такое время на берегу узкой песчаной косы вблизи озера было слишком много народа. Старый карьер же, хоть и располагался довольно далеко, был почти безлюдным и гораздо более чистым. Впервые Петрову удалось побывать на нем несколько лет назад, когда Рома уговорил своих старших приятелей взять их с собой, и тогда Антону казалось, что ни один, даже самый живописный пейзаж, не стоит двухчасовой поездки в душных жигулях, однако как только его взору предстала прозрачная гладь, цвета светлого циана, он все-таки решил взять свои слова обратно.
Тропа превратилась в колею, вьющуюся ровно по кромке леса, как красная нить, общивающая края бабушкиных льняных салфеток, которая тянулась бесконечно долго, пока за очередным резким поворотом не показалась голубая кромка, подпирающая горизонт. Преодолев белоснежное поле пушистых одуванчиков, они, наконец, достигли берега.
— Ох, блять, приехали. — облегченно проговорил Рома, разминая затекшие плечи.
Пока Антон расстилал на траве покрывало, Пятифан снял майку, невольно привлекая к себе внимание друга. На контрасте с ним Рома всегда отличался ровным загаром, без грамма стеснения щеголяя по селу с голым торсом, в то время как Петров вечно обгорал, так что похвастаться он мог разве что феноменальной бледностью, что неизменно покрывала все его тело, независимо от времени года. Забрав из рюкзака пару бутылок пива, Пятифан зашагал вниз по скалистому берегу, оставив Антона терпеливо дожидаться его.
— Ну все, пускай пока в воде побултыхается. А то потом будет как ссанина теплая.
Согласно кивнув, Петров, уже успевший раздеться, снял очки и аккуратно положил их на край покрывала. В следующий миг Рома с победоносным криком рванулся вперед, без капли страха прыгнув с обрыва прямо в воду.
Подбежав к краю утеса, Антон нерешительно замер на самом краю, вглядываясь в водную гладь. Вынырнувший Ромка тут же призывно махнул ему рукой, громко подбадривая.
— Давай, Тоха! Прыгай уже!
Петров в последний раз глубоко вдохнул жаркий воздух, перед тем как "рыбкой" нырнуть в спасительную прохладу. Задержавшись под водой подольше, он проплыл чуть вперед, вынырнув уже вдали от берега. Оглядевшись вокруг и не заметив Ромы поблизости, Петров невольно ощутил легкое беспокойство, но не успел он начать звать друга, как пара рук цепко схватила его талию и потянула вниз. Из-под толщи воды до него донесся смех Пятифана.
— Тьфу ты, напугал! — возмутился Антон и с мстительной улыбкой брызнулся в ничего не подозревающего Рому водой.
Ответка не заставила себя долго ждать, вот они уже начали плескаться друг в друга, периодически ныряя под воду и уклоняясь от внезапных атак. В один момент Антон вновь потерял Рому из виду, но на этот раз он постарался не повторять своей ошибки, торопливо обернувшись и встретившись взглядом с ухмыляющимся Пятифановым, оказавшимся слишком близко.
— Попался, заяц. — заявил он с победоносной хищной улыбкой, прямо перед тем, как резко притянуть к себе опешившего Антона и нырнуть под воду.
Воздуха в легких тут же стало не хватать, и было не ясно, следствие ли это внезапного погружения в воду или же реакция на чересчур тесные объятия. Громко кашляя, Петров с трудом сумел сфокусировать зрение на хохочущем Роме.
— Слушай, давай выходить. А то я уже мерзнуть начинаю. — сдавленно буркнул Антон и спешно погреб к берегу, надеясь, что Пятифанов не успел заметить его пунцовый румянец.
Растянувшись на покрывале, Петров бросил на Рому ещё один взгляд: в свете ярких солнечных лучей его широкоплечая фигура выглядела особенно выразительно, а непринужденная поза и расслабленное лицо невольно навеяли Антону мысль о том, что такой живописный момент было бы неплохо запечатлеть на бумаге.
Заметив альбом в его руках, Пятифанов устало вздохнул.
— Тебя опять проперло?
Этот вопрос был скорее риторическим, поскольку Рома прекрасно знал, что если Антон взял в руки карандаш, то в ближайшее время ответа от него можно будет не ждать. Так что ему не оставалось ничего другого, кроме как смиренно замереть в этой самой позе и ждать пока Петров закончит со своим наброском. Все началось, когда Пятифанов случайно заметил, как Антон с интересом разглядывал что-то в книжке, которую он принес с собой из дома, и вместо того, чтобы тусить с ним за школой, был занят срисовыванием чего-то оттуда в свой блокнот. Книга оказалась анатомическим атласом, а Петров признался в том, что в последнее время сильно увлекся рисованием с натуры, но так как подходящих моделей рядом не было, ему приходилось выкручиваться таким методом.
— Так может ты это… Меня будешь рисовать? Я такое недавно в мамкином сопливом фильме видел. Ну, в том, где корабль большой был, а потом ещё все утонули, кроме бабы одной.
Маме Антона «Титаник» тоже очень нравился, так что Петров, конечно же, прекрасно помнил ту самую сцену с обнаженной Розой и Джеком, но старался не проводить слишком прямых аналогий между ним и Ромой, с радостью согласившись на помощь друга. Свое желание помочь Рома объяснил вовсе не приливом доброты, а тем, что без Петрова им с Бяшей в падлу ходить курить за школу, потому что кому-то приходилось вечно стоять на стреме.
В этот раз он закончил довольно быстро. И хотя Рома искреннее восхищался его художественным талантом, Антон все равно не мог отделаться от чувства легкого волнения, охватывающего его каждый раз, когда он показывал Пятифану свои работы.
— Блин, Тох, да ты реально Айвазовский. — разглядывая свой портрет, Рома одобрительно присвистнул, а Антон, польщенный таким комплиментом, не решился исправлять его.
— Спасибо, но тогда скорее уж Репин.
— Ага, и он тоже.
Яркая улыбка Ромы заставила Антона искренне гордиться собой, улыбнувшись в ответ.
Так, за разговорами и купанием, они провели весь день, совершенно не замечая того, как солнце медленно клонилось к закату, окрашивая небеса все более яркими оттенками алого. О пиве Рома вспомнил только под вечер, уже успев сгонять к лесу за хворостом, и теперь они с Антоном умиротворенно уплетали таранку с пенным, сидя перед разгорающимся костром.
— Пиздец время быстро летит. В следующем году наконец-то откинемся. — допивая пиво, Пятифан оценивающе взглянул на Антона, осилившего только половину бутылки.
— Ага, последнее свободное лето в жизни. — не весело ухмыльнулся Петров, грустно смотря на пляшущее пламя.
— Значит надо такого шороха навести, чтоб на всю жизнь запомнилось. — воодушевление Ромы сменилось заговорческой улыбкой, почти никогда не предвещавшей ничего хорошего. — Слушай, Тох, а ты ещё ни с кем не зажимался ни разу?
Этот вопрос заставил Антона невольно напрячься.
— Как-то желания особого не было. Да и не с кем.
— Желания у него не было. Ты че, блин, монах что ли? — рассмеялся Пятифанов, бросая на друга многозначительный взгляд. — А Полинка чё? Она же по тебе с шестого класса все сохнет.
— Она и по тебе сохла. Только что-то я вас за гаражами ни разу не видел. — обиженно буркнул Петров, пряча лицо в сгибе локтей.
Рома непринужденно пожал плечами, посмеиваясь над столь бурной реакцией Петрова.
— Ну так у меня ж принцип. А Полина, она конечно хорошая, умная там и все дела, но совсем не мой типаж.
Антон хотел просто промолчать, но въедливый интерес оказался сильнее собственной гордости.
— И какой же у тебя типаж? — Петров с хитрым прищуром внимательно взглянул на задумчивое лицо Ромы.
— Да ничего такого, на самом деле. Мне главное, чтобы у нас было побольше общих терок. Чтоб было о чем поговорить. Короче, как там по-умному говорят, «дополнять друг друга характерами».
Понимающе кивнув, Антон ненадолго задумался над смыслом сказанных Ромой слов. Он ожидал услышать от него нечто более приземленное вроде «люблю брюнеток под метр семьдесят», но никак не глубокомысленные признания о желании найти свою родственную душу.
— Но бля, иногда так надоедает в одни мозоли дрочить, — откинувшись назад, Пятифанов лениво развалился на покрывале, не отрывая внимательного взгляда от вспыхнувшего румянцем лица Антона. — Тебя ведь, наверное, это тоже достало.
— Ну да. — с неохотой признался Петров, укладываясь рядом.
Встретившись взглядом с яркими карими глазами, Антон будто ощутил резкий толчок, заставивший его мигом отвести глаза куда-то в сторону, а едкий внутренний голос учтиво напомнил «если будешь так пялиться, то он точно что-то заметит».
— Кстати, ты ведь знал? — тихо, почти шепотом, спросил Рома, слегка напрягшись, как будто собирался вот-вот рассказать нечто совершенно секретное.
Петров с любопытством взглянул на него, приготовившись слушать.
— В общем, такое дело: если по понятиям судить, то пацану с пацаном не всегда отдупляться позорно. — увидев, как светлые брови Антона изумленно метнулись вверх, Пятифанов торопливо пояснил, — Вот смотри: чалишься ты, к примеру, с братаном в местах не столь отдаленных, а ебаться-то все равно хочется, да так, что прям искры из глаз. С петухами опущенными, понятное дело, не все связываться хотят, брезгуют. Ну вот и остается тебе либо дрочить до кровавых ладоней, либо брату своему руку помощи протянуть.
Последняя фраза, непрозрачно намекающая именно на то, о чем подумал Антон, заставила его изумленно затаить дыхание. Боясь произнести это вслух, он все же нашел в себе смелость выпалить на одном дыхании:
— То есть, для тебя это нормально?
— Конечно, но только если ситуация экстренная. — многозначительно кивнул Рома, внимательно смотря в синие глаза напротив. — А у нас она, как раз-таки, экстренная. Или ты тут ещё кого-то поблизости видишь?
Встрепенувшись, Петров резко подскочил на ноги, смотря на Пятифана с неподдельным изумлением и замешательством.
— Слушай, ты со своими подколами… — начал было Антон, зло прикусывая нижнюю губу, но был сразу перебит Ромой.
— Я что, по-твоему, стал бы о таком шутить? Ты меня совсем за ебнутого держишь, или как?
Этот яростный оскал никогда не предвещал ничего хорошего, и Антон знал об этом как никто другой. Обычно за столь явной угрозой следовали сбивающие с ног удары кулаков.
— Погоди, так значит ты правда хочешь, чтобы мы друг другу, — не сумев закончить фразу, Антон почувствовал, как щеки начали гореть, и даже кончики его ушей, казалось, теперь приобрели багровый оттенок.
— А ты? — решительно уточнил Рома. Его серьезное выражение лица и напряженные плечи не оставляли ни намека на то, что это безумное предложение может оказаться простым розыгрышем.
— Да. — коротко и четко ответил Петров, все ещё не веря тому, что все это может происходить с ним взаправду. Может быть, он просто задремал на жаре и заработал солнечный удар, мучаясь теперь от безумных галлюцинаций?
Поверить в то, что окружающая действительность была на сто процентов реальна, Антон смог лишь когда Пятифанов потянулся к своей майке, спешно скинув с себя мешающую одежду. Мысль о том, что ему тоже не помешало бы раздеться, выдернула Петрова из мимолетного забытья, заставив присесть обратно на покрывало. Заметив его растерянный взгляд, Рома беззлобно ухмыльнулся и, видимо, решил подбодрить друга своим собственным примером. Он небрежно стянул с себя треники и опустился на колени перед Антоном.
— Теперь твоя очередь.
Чувствуя на себе заинтересованный взгляд, Петров снял очки. Теперь весь его мир буквально сузился до одного единственного Ромы, смотрящего на Антона все с тем же настойчивым любопытством.
В конце концов, это ведь просто ещё одно невинное развлечение вроде первой недокуренной сигареты или побега с последнего урока, так что бояться было нечего. По крайней мере, Антон пытался настойчиво убедить себя в этом, пока снимал с себя футболку. Может быть если представить, что они просто оказались в школьной раздевалке, то ему будет менее неловко? Нет, плохая идея — физкультуру Петров терпеть не мог и всегда старался переодеваться либо раньше всех, либо позже, потому что ненавидел находиться в тесной подвальной коморке вместе с кучей полуголых одноклассников, считающих своим долгом пошутить на тему его нескладности или бледности, и после неизменно получающих смачный подзатыльник от Пятифанова.
Оставшись в одних плавках, Антон вопросительно взглянул на Рому и ожидал его следующего хода, словно в партии в шашки. Недолго думая, Пятифан избавился от последней детали мешающей одежды, не сумев удержаться от самодовольного смешка при виде того, как на щеках Антона вновь вспыхнул румянец. Ну точно, прямо как испуганный зайчишка перед большим серым волком.
— Иди сюда. — аккуратное прикосновение к колену заставило Петрова ненадолго оторвать взгляд от вставшего члена Ромы.
Как он успел возбудиться так быстро? Антону не верилось, что другу мог настолько сильно понравиться вид его обнаженного тела, так что он быстро отмахнулся от этой мысли, послушно придвинувшись вперед. До этого момента ему никогда не приходилось видеть полностью обнаженных мужчин, если, конечно, не считать той самой папиной кассеты без подписи, но реальность, как выяснилось, оказалась более завораживающей, чем любая картинка.
Теперь, когда ничто не мешало Антону сделать то, о чем он в тайне мечтал и не решился бы осуществить даже в самой смелой фантазии, он нерешительно потянулся вперед, осторожно касаясь чужой груди. Ощущение твердости мышц и гладкости мягкой, нагретой солнцем кожи, заставило Петрова почувствовать привычное тепло, разливающееся внизу живота. Вопреки ожиданиям, Рома вовсе не спешил подгонять его, позволяя лучшему другу неспешно исследовать собственное тело. Кончики пальцев ловко скользнули вниз, огибая ямочку пупка и огладив низ живота. Тяжелый вздох сорвался с губ Пятифана, когда Антон перестал касаться его, но прежде чем он успел возмутиться, Петров поднес ладонь к лицу, принявшись старательно вылизывать свою ладонь.
— Ебать, — восхищенный столь развратным жестом Антона, Рома не смог сдержаться, пару раз проведя по собственному члену. — Ты реально делаешь так каждый раз, перед тем как подрочить?
В ответ Петров смущенно улыбнулся. Когда ладонь стала достаточно влажной, он вновь потянулся к Пятифану, беря в руку его возбужденное достоинство. Столь новое и, одновременно, совершенно незнакомое ощущение горячей плоти показалось Антону настолько приятным, что он почти забыл о собственной неуверенности, начав неспешно двигать рукой точно так же, как обычно делал с самим собой.
— Стой, погоди, — пробормотал Рома, мягко оттолкнув ласкающую его руку.
Поняв намек, Антон торопливо приподнялся и снял плавки. Рома поймал его ладонь в свою, притягивая к себе на колени. Оказавшись в плену сильных рук, Петров вздрогнул, чувствуя себя шоколадкой, забытой на солнце, буквально плавясь под широкими ладонями, как бы невзначай задержавшимися на его бедрах. Пятифанов без лишних прелюдий сплюнул себе в руку, прикоснувшись к Антону.
Петров, не желая оставлять Рому без своего внимания, вновь взял его член в ладонь, мягко двигая ей по всей длине и изредка массируя головку большим пальцем. Сам Пятифан не отставал, легко и быстро скользя ладонью по твердой плоти и откровенно наслаждаясь умилительным выражением лица Антона, готового вот-вот застонать от нахлынувшего потока чувств. Его светлые бровки домиком, любящие голубые глаза и закушенные губы окончательно сломили непробиваемую волю главного школьного бандита, и Рома, не сдержавшись, позволил рычащему стону вырваться наружу.
Петров приобнял его за шею, ласково взъерошив чуть отросшие темные пряди. В красивых карих глазах напротив читалась дикая, практически животная страсть, которая теперь не пугала, а притягивала к себе, заставляя забыть буквально обо всем на свете и чувствовать, что прямо сейчас весь мир принадлежал только им двоим. Оставалось совсем немного для того, чтобы перешагнуть заветную черту — последней каплей в переполнившейся чаше удовольствия стал неожиданный поцелуй. Резко подавшись вперед, Рома уверенно коснулся чужих губ, чувствуя нежное ответное движение и мягкий юркий язык.
— Ох, блять, — облегчение накрыло Пятифана так быстро, как никогда до этого. Антон не отставал от него, громко простонав что-то невнятное и пряча покрасневшее лицо, уткнувшись Роме в шею. Уже после, отходя от пьянящего оргазма, он понял, что неразборчивое слова на сам деле было его именем.
Они рухнули на покрывало совершенно без сил, но даже после не могли перестать как бы невзначай касаться друг друга.
— Мне так же пиздато было только когда я первый раз в жизни подрочил. — воодушевленное заявление Пятифана было встречено смехом Антона.
Спустя примерно десять минут, когда Петров уже был уверен в том, что Рома давно задремал, тот вдруг вновь подал голос.
— Тох, — их взгляды встретились, — Я на самом деле признаться тебе хотел — ты мне гораздо больше, чем брат.
Немного помолчав, Пятифанов взглянул на черное звездное небо, будто пытаясь найти где-то там, наверху, если не совет, то хотя бы поддержку, прежде чем решиться произнести самые заветные слова.
— Ты мне как та самая вторая половина.
— Ты для меня тоже. — не задумавшись ответил Антон, придвинувшись чуть ближе.
— Реально? — изумление в глазах Ромы выглядело до боли комично, так что Петров не сумел удержаться от звонкого смеха. — Че ты ржешь-то, блин? Я думал ты меня сейчас тут ушатаешь на месте, ну или как минимум пешкодрапом свалишь куда подальше!
— Да погоди ты, — поймав Пятифана за руку, Антон потянул его обратно к себе, не давая вскочить с места, — Я просто думал, что это ты скорее меня ушатаешь, если бы я сразу во всем признался.
— Погоди, так ты давно уже?
— Давно.
— Бля, а я-то боялся, что ты с таким педиком, как я, больше вообще общаться не захочешь.
Взглянув друг на друга, они одновременно разразились хохотом.
— Завтра идешь со мной за учебниками, и только попробуй свалить — больше не получишь от меня никакой «руки помощи».
— Ой, ну все, разошлась женушка. Ладно, все равно делать нехуй, а у нас с тобой целое лето впереди.
— И не только лето. — улыбаясь, Петров мечтательно прикрыл глаза, мысленно продолжив фразу: Не только лето, но и целая жизнь.
