Как же здесь жарко

По мере того, как они небольшой странной процессией продвигаются вглубь леса, связь ловит все хуже и хуже, и это позволяет тщательно зарываемой панике все же прорваться, понемногу затапливая здравый разум. Голоса друзей успокаивали, они умело отвлекали его от происходящего, позволяя сфокусироваться на них, а сейчас… сейчас он слышал только тихие помехи. И звуки все еще живого леса, благо хоть обходилось без каких-нибудь хищных завываний волков или рева медведей (водились ли в этой местности медведи? О, черт, он ведь не знал этого наверняка). Просто стрекот насекомых, шелест листвы и мягкая поступь его шагов. Все. А, ну и кота, конечно. Но он шел несколько впереди, словно показывая ему дорогу, словно у них был конечный пункт. Ну, он всегда сможет просто остановиться на какой-нибудь полянке и передохнуть? Поймать какую-нибудь белку и зажарить на огне он точно сможет, по крайней мере. Так что единственная причина, по которой они могут умереть — это холод (потому что чем дальше они шли, тем холоднее было ногам, благо, он хотя бы надел толстовку). Ну и, может быть, раны этого парня. По-хорошему, их надо бы обработать, потому что кровь хоть и не шла, но ранки были более чем открытыми, и занести в них заразу — очень просто. Вполне вероятно, что это уже произошло. Он никогда не был хорош в медицинской помощи. — Что ж, — тихо произносит он, оглядываясь по сторонам и поправляя безвольное тело на своей спине, — куда ты меня ведешь, приятель? Кот поворачивается и качает головой, и, знаете, он определенно слишком умен для простого животного. Джордж верит, что это милое пушистое существо не заведет его… куда-нибудь «не туда». На улице ночь, и в ту часть леса, где они находятся, почти не проникает слабый сам по себе свет Луны. Не то, чтобы это как-то напрягало. Совсем нет. Просто его глаза были и так «с ошибкой в изначальном коде». Плохое освещение делало все только хуже для него. — Твоя компания не самая лучшая, если тебе это интересно, — жалуется Джордж коту на него же самого. — Даже поговорить с тобой не о чем. Плохой из тебя собеседник. Может быть, он немного нервничает. Но все же большую часть его сейчас заполняет небывалый адреналин, от которого покалывают кончики пальцев, а сердце произвольно ускоряется и, кажется, словно его стук могут услышать все окружающие, даже если их и всего два (или ноль, если смотреть на их способность поддержать разговор). Даже паника, накатывающая на него волнами буквально пару минут назад, куда-то отступила, словно ее и не было никогда. На случай всяких непредвиденных обстоятельств у него с собой все еще был нож. Он умел замечательно с ним управляться — буквально «я встану и ты ляжешь», если выражаться фразами из соц. сетей. Когда он задел им Сэма, тот не жаловался, по крайней мере. Не потому что не хотел, а потому что не мог. (может быть, ему все еще стыдно, что именно с этого началась их дружба, но тот сам виноват — нечего к нему со спины в переулке подходить, даже если это буквально самый короткий путь от фастфуда до общежития и им просто в одну сторону) Но одно дело — бить уверенно, потому что ожидаешь атаку. Совсем другое — пытаться сделать хоть что-то, когда бывшее абсолютно бесчувственным тело неожиданно берет и душит его, пусть и несколько слабо. Он, сам того не осознавая, перебрасывает его через себя на холодную твердую землю, судорожно хватая ртом воздух и потирая шею, чувствуя слабый приступ тошноты. Несколько раз кашляет, сильно, чуть ли не выплевывая свои легкие. После он обращает внимание на парня, который с абсолютно безразличным лицом пытался подняться с земли, но выходило на диво плохо. Джордж даже видел причину этого — нога пострадавшего была вывернута в какую-то совсем «не ту» сторону. Была ли в этом его вина? Может быть не стоило так обращаться с потенциально раненым человеком? Но он сам напал. В какой-то момент их взгляды пересеклись, хотя Джордж даже не понимает, как он это понял. Просто появилось такое противное ощущение… — Верни меня Яйцу. …словно смотришь в глаза мертвецу. Пустые, стеклянные, абсолютно безэмоциональные. Он говорил медленно, словно заторможено и, когда понял, что не может самостоятельно встать, требовательно уставился на него, упрямо поджимая губы и хмурясь. — Верни. «Положи на место», — не к месту хохотнул про себя парень, на деле садясь перед бывшим пленником на корточки на, в теории, безопасном расстоянии. — Зачем? — спросил он максимально мягко, насколько вообще мог. — Зачем тебе обратно? — Я хочу к Яйцу. — Что оно даст тебе? — Оно вернет его. Оно вернет их. Рядом с ним было так хорошо, — парень отводит взгляд, и Джордж снова обращает внимание на странные камни, находящиеся на его лице. Они так органично смотрелись там, словно были частью кожи, причем частью естественной. Хорошо, это не то, о чем стоит думать сейчас. — Если я верну тебя обратно, то ты снова будешь испытывать боль. Ты правда этого хочешь? И вообще, не думаю, что какая-то инопланетная яйцеобразная штука сможет вернуть хоть кого-то, — последнюю фразу Джордж произнес тише остальных, больше для себя, но, судя по тому, как недовольно скривился собеседник, тот ее услышал. — В таком случае я бы попросил вернуть свое ментальное здоровье. Оно бы мне сейчас не помешало. — Оно вернет, — болванчиком кивнул парень. — Нам просто нужно вернуться. О, если бы все было так просто. Пожалуй, он знает, как это использовать. — Дай руку, — он поднимается, тянется вверх, слыша хруст собственных костей, а после подает руку все еще сидящему на земле парню. — Я отведу тебя туда, куда должно. Джордж тянет ставшего послушным пленника вверх и взваливает его на себя, перекидывая чужую руку через свое плечо и поддерживая его за пояс другой рукой. Так, куда там делся тот кот? Или он думает, что приезжий «северянин» (на самом деле, на его Родине не так уж и холодно; если говорить начистоту, он знает, что у Уила есть родственник, который живет вообще где-то за полярным кругом, так что он не самый северный парень из знакомых их беседы) сможет сам разобраться, куда им идти? Не назад же? — Молчи, — шепотом произносят ему на ухо, от чего по телу идут мурашки, причем отнюдь не приятные, и после тяжесть чужого тела становится какой-то менее…существенной. А, это просто парень с кошачьими ушами теперь удерживает пленника с другой стороны, все нормально. В такой компании он начинает чувствовать себя ущербным: один — немного кошкодевочка (половую принадлежность данного индивида Джордж проверять не решился бы, но чужой голос говорит о том, что все же кошкопарень), второй — самую малость камень. А у него просто есть нож в кармане и помехи в ухе с наушником. И все. А, нет, он тоже отличается. Он — дальтоник. Хэй, он тоже особенный! Это, конечно, не так очаровательно, как пушистые ушки, но тоже классно. И цвет глаз у него тоже «очень даже очень». Глаза у него вообще, опять же, зона с «ошибкой в изначальном коде». Ладно, компания у них получилась очень даже ничего. Весь путь непонятно куда они молчат, пока парень между ними невнятно что-то бормочет, периодически прерываясь на то, чтобы полузадушенным голосом позвать кого-то. В такие моменты Кот прижимает уши к голове и отводит взгляд. Но, неожиданно, лес одним махом сменяется каменным плато с какой-то возвышенностью недалеко от них. Рядом стоит палатка, а внутри, кажется, и вовсе пещера. По крайней мере, он отчетливо видит то, что там горит свет. По мере того, как они приближаются, становится явно виден и догорающий костер, и стенд со странным старинным оружием. Пленник начинает осматривать местность, и то же самое делает и Джордж, и только благодаря этому он замечает, что из той самой пещеры вышла сначала одна персона, тоже ушастая, если он правильно рассмотрел, а после — кто-то высокий и рогатый, но высокий в пределах адекватный значений — не под три метра, но ближе к двум. И у последнего очень ярко выделялись светящиеся белые глаза. А. Ой. — Бэд, Бэ-эд, — хрипит пленник и пытается рваться из их хватки, но они держат крепко, не позволяя даже опираться на поврежденную ногу, не то что самостоятельно куда-то идти, и в это же время от импровизированного «лагеря» (он правильно предположил?) та самая тень быстрым шагом двинулась к ним, быстро переходя на бег, и тогда, когда между ними оставался буквально метр, Кот скомандовал: — Отпускай его. И он отпустил, а что делать? Тем более, что раненого парня поймали в две когтистые руки, а он в свою очередь вцепился всем, чем смог, в мантию (или что это за одежда? выглядит странно) поймавшего его…существа? Будем честны, все, кто сейчас стоял рядом с Джорджем, ни в коем разе не были похожи на людей. Даже спасенный, потому что камни странного происхождения не могут просто так взять, и начать расти у приличных людей на лице. — Геппи*… Геппи, я так волновался… С тобой все хорошо, я так рад, — нечетко раздавалось от вцепившейся друг в друга парочки. — Я рядом, все будет хорошо… Растерянный Джордж вопросительно посмотрел на Кота, тот глянул в ответ. Искра. Буря… — Бэд, Скеппи вроде как ранен. Ничего не имею против, но было бы круто, если бы ты его немного подлатал, — замечает он, и да, это можно назвать безумием, когда пустые светящиеся глаза сначала смотрят на, очевидно, своего знакомого, а после — на него, на Джорджа, в очевидно слишком большой для него Уилбуровской толстовке и с забинтованными на ногах ожогами. В этот момент он понимает, что та странная штука под три метра, которой он по своей же придурковатости махал, стоит сейчас перед ним, просто немного ниже, чем обычно. — Я назад не пойду, — сразу заявляет он, на что Кот где-то сбоку насмешливо фыркает, а демон (может быть? Джордж не был уверен, что Джек разбирается в демонах, но все же) кивнул и поднял раненого на руки, прижимая к себе как самое большое сокровище, и они все вместе направились к пещере. Пока где-то там, на континенте, Уил снова не начал на пару с Сэмом наводить панику относительно того, что Джордж опять во что-то вляпался и сейчас совсем один, предположительно, в лесу, его родственники –гребанные культисты, а в подвале инопланетное яйцо. — Ты не можешь просто так взять, и в одиночку махнуть на другой континент, — веско подмечает Ники, устав наблюдать за тем, как высокий парень измеряет своими шагами комнату. — Очень даже могу, — он судорожно ерошит свои волосы, замирая на месте, обдумывая то, что ему сейчас сказали. — Стоп. Что. На полное осознание ушло несколько минут. Ники была терпеливой. — Золотая моя, ты серьезно? Ты действительно сделаешь это со мной? — Мне кажется, что об этом думаем не только мы… В общем, билеты они завалились покупать всей своей дружной компанией.