Как же здесь жарко

По мере того, как они заходили в лес, становилось все жарче, к неудовольствию и Джорджа, и Уилбура, но если для второго такая температура более или менее терпима, то для первого жизнь снова казалась адом, по спине начал катиться пот, отчего футболка неприятно липнет к спине. Он за то недолгое время, проведенное на каменном плато, уже успел отвыкнуть от удушающей жары, нормальной для местности, но ненормальной для организма. Хорошо, хоть он очень скоро додумался снять с себя толстовку, над ношением которой очень долго потешался Уил, пусть и тихо, не желая проверять меткость и силу своего друга. (когда нужно было ударить по его почкам за какую-то сказанную глупость, эти показатели достигали просто занебесных значений) (на самом деле, он был польщен, что Гог все еще носит ее, но показывать это не собирался — друг у него мстительный, вполне может начать насмехаться в ответ; поэтому он просто носил подаренные круглые очки с тонкой оправой, и они оба были довольны этим компромиссом) Путь к первому дому пролегал через кукурузное поле, которое позволяло очень сильно срезать их маршрут. Что ж, стоит ли говорить, что успокоившийся на предмет нормального состояния своего друга Джордж снова начал искать подвохи и знаки свыше во всем, что их окружало? Нет, не стоит, потому что и так понятно, что с кукурузой и кукурузными полями связанно достаточное количество фильмов ужасов, чтобы хоть один, да припомнить. Например, в свое время ему очень понравился фильм «Шелуха». Однако теперь он поминал его благим матом, правда молча, потому что смешить Уилбура сейчас не входило в его планы. Тут и зловеще-черные вороны, сидящие на стремном старом чучеле на распятии (обычные люди называют эту штуку пугалом, но Джордж все еще склонен драматизировать), и высокая кукуруза, в которой видимость чуть ли не нулевая для его роста. И даже темнота, хоть и не вечерняя — если верить его часам, а так же логике и знаниям математики, сейчас чуть ли не рассвет; утро раннее настолько, что еще не понятно, действительно ли утро, или все еще ночь. Однако они словно попали в совсем другой район — вместо ласковой прохлады и ветра здесь была невыносимая духота. Интересно, насколько же здесь отвратительно в полдень? Этому факту, кстати, удивился Уил — он-то прибыл на континент днем, и помнил это отчетливо. Джордж же просто уже успел привыкнуть к странностям этого места, и даже внимания не обратил. Во всем есть свои минусы, верно? По крайней мере, они сразу увидели очертания дома вдалеке. Он был сравнительно маленьким, но двухэтажным, с темными окнами и беседкой рядом. Больше рассмотреть не получалось, особенно, опять же, с ростом Джорджа — эта кукуруза была аномально высокой, доставая более чем рослому Уилбуру до подбородка. Гог же очень часто бился всем, чем мог, о кукурузные початки, и, знаете, это было более, чем неприятно. В конце концов, Уил просто повесил на него свой чехол и посадил его себе на спину, устав слушать тихое матерное шипение. Неожиданно стало видно и дом вдалеке, и очень медленно светлеющее небо. Приятно, все-таки, иметь высоких друзей. И очень удобно. Так они и шли дальше, через это все еще стремное кукурузное поле: Джордж внимательно осматривал местность на предмет зубастых-когтистых чучел (оно здесь было только одно, и то, занятое воронами, смотрящими на него так же пристально, как и он на них), а Уил все же начал тихо хихикать над шизой своего друга. Друга, имеющего достаточно острые колени. Не то, чтобы он этого не знал, но надеялся, что за то время, пока они не виделись, Джорджа загрызет совесть и он начнет-таки нормально питаться, избавляясь от этой худобы. (чтож, скажем «привет» синякам на ребрах; как это неожиданно, как будто они это не проходили, ах) К дому они подошли спустя какое-то время, небо уже успело посветлеть на несколько оттенков, а свет в доме так и не зажегся, и никто так и не вышел, поэтому парни засели в поле, скрываясь за кукурузой. — Как думаешь, нам долго ждать? — спросил Уил, деловито убирая глоки за пояс штанов так, чтобы в случае чего их было удобно доставать. — Я, конечно, терпеливый, но мы оба знаем, что это вообще не так. — Без понятия вообще, — Джордж прищурился, вглядываясь в нормальные окна, не битые и не закрытые паутиной; это не повод думать, что дом нормальный, не-а. — А, собственно, чего мы выжидаем? И между ними повисло тоскливое молчание. Никто как-то и не подумал о том, как они вообще проникнут внутрь. А есть ли в этом доме жильцы? Сколько их? Что насчет домашних животных и, в частности, собак? Какие замки на дверях? Можно ли открыть окна снаружи? — Дебилы? — обреченно спросил Джордж, прикладывая руку ко лбу. — Кретин, — согласился Уил, легко кивнув головой. — Ну да, согласен, ты кретин. — Совесть поимей, я только приехал! Джордж фыркнул и отступил дальше в поле, скрываясь в рослой кукурузе. — А это не меняет того, кем ты всю жизнь был. Ну и я, за компанию. Идиотизм — это вообще, штука заразная, а так и не скажешь. — Гоги, ты злой. И вредный. Как не стыдно таким быть? (он не попал по чужим ногам только потому, что здесь слишком много этой проклятой кукурузы) К тому моменту, как небо окончательно посветлело и запели птицы (но вороны все равно остались на этом несчастном пугале, оно им очень нравилось, видимо), они так и не смогли решить, что делать дальше, поэтому приняли решение выжидать… ну, хоть чего-нибудь. Может, кто-то все же соизволит выйти из дома? А, может, они всей своей дружной семьей окажутся верующими и отправятся на воскресную службу в ближайший городок? Ну, мало ли. Может, совпадет? Ну, авось. (разумеется, это не работает) Спустя какое-то время, когда Джордж в третий или четвертый раз встает, чтобы размять ноги, дверь в доме открывается, и на крыльцо выходит светловолосая женщина в темном переднике, а за ней — пятнистая кошка. (он может разобрать три различных цветовых, но неопределяемых пятна на ее шерстке, а потому она действительно кошка, а не кот; это один из немногих случаев, когда школьный курс биологии ему все же пригодился) После она заходит обратно, и спустя буквально пару минут включается радио, радуя округу песнями одной из знаменитых групп его родной страны. Джордж улыбается — мелочь, а приятно. Они продолжают следить за жителями дома из кукурузы. (нет, им абсолютно не стыдно за то, что они сталкерят за незнакомыми людьми; к тому же, у них же есть важная цель, верно? а цель оправдывает средства) Начинает приятно пахнуть свежеприготовленными блинчиками и чаем, и этот запах доходит до них. Но у них у самих нет никакой еды, поэтому они продолжают свое дело, но уже грустные, потому что голодные. — У меня с собой есть леденцы. Будешь? — предлагает Уил, доставая горстку конфеток в разноцветных обертках из кармана. — Угу. Теперь они все еще голодные, но уже не такие несчастные. Джорджу вспомнилась жизнь в общежитии — там они тоже питались всякой ерундой, потому что либо было лень готовить, либо было лень идти за продуктами чтобы хоть что-то приготовить. (а никто не говорил, что хорошие парни не могут быть раздолбаями; поэтому их с Сэмом кормил более ответственный Джек за помощь с экзаменами) А из дома тем временем начали доноситься голоса (на вскидку, если судить по ним, то жильцы дома — мужчина, женщина, маленькая девочка и какой-то парень; по крайней мере, они обошлись без собаки), громкий радостный смех и приторное возмущение, и где-то между всем этим успевала мяукать вошедшая к хозяевам в дом кошка. — Мне кажется, мы здесь надолго, — проворчал Джордж, устраиваясь удобнее на земле; она была достаточно сухой, и он не боялся как-то непоправимо испачкаться. — Есть ли вообще шанс, что они все одновременно выйдут из дома? — Одновременно? Не-а, — Уил загадочно ухмыльнулся. — Но мы можем выманивать их на поле и связывать. Они пойдут искать друг друга, а мы проберемся внутрь. Главное — это чтобы ты не тупил с банальным замком, как это было в прошлый раз. — Прямо сейчас я планирую тебя пнуть, — протянул Джордж, пытаясь дотянуться хотя бы носком кроссовка до бедра друга, но тот очень быстро отсел подальше со смешливой улыбкой. — Бежишь от меня? Ну, давай, удачи тебе с этим. А вообще, не думаю, что это сработает. Они скорее полицию вызовут. Ну, или начнут стрелять по нам из какого-нибудь ружья, которое точно каждый законопослушный гражданин будет хранить в максимально доступном для себя месте. Оно нам надо? Оно нам не надо. — Скучный ты. Может, тогда хотя бы стащим у них пугало? — Нет, и кто вообще сорвется из дома ради какого-то пугала? — Ладно, а если угнать машину? Джордж выглянул из кукурузы — действительно, возле дороги, которая была сзади дома, стоял какой-то автомобиль. Старенький, на ладан дышащий, конечно, но все еще исправно выполняющий свои функции, судя по тому, что его не заменили. Он еще раз прикинул, сработает ли эта идея — на глаз, расстояние между предполагаемым главным входом в дом и машиной было сравнительно небольшим, туда, к тому же, по-любому выходили окна, в которые их очень легко могли заметить, плюс нужно учитывать, что необходимо туда еще и добраться максимально скрытно… — Нужно что-то другое. Не очень хочется рисковать, если честно. Уилбур задумывается, поправляя оружие за поясом, и Джордж вновь вздрагивает от этого невыразимо яркого пятна на чужой рубашке. Это очень похоже на кровь, оттого начинает немного подташнивать — воображение у него развито очень даже хорошо, и какая-нибудь резанная рваная рана с неровными краями и ошметками кожи, свисающими по краям, представляется слишком хорошо. Нет, он определенно точно не хочет думать об этом. Вот только не сейчас. — О’кей, а если я выстрелю в воздух, есть ли вероятность, что они выйдут все посмотреть, что это было? А ты проберешься внутрь. — Слишком мало времени. Не думаю, что они пойдут прочесывать поле на предмет неприятелей, а не забьют на это и, опять же, просто вызовут копов. — Именно так и будет. А почему бы просто не попроситься в гости? Друзья синхронно поворачиваются на чужой голос — там, точно так же, как и они, в кукурузе, сидит светловолосый парень со слишком большим количеством веснушек на один квадратный сантиметр кожи. Выглядит он удивительно довольным. (Джордж замечает рядом с ним топор; о, нет, давайте без этого…) — Здравствуйте, мы из компании «Pioneer», не хоти те ли приобрести у нас эти замечательные кукурузные поля? — импровизирует Уилбур, продавая владельцу его же поля с самым серьезным лицом, на которое он способен; где-то на фоне Джордж начинает тихо истерически хихикать с ситуации, все еще засматриваясь на чужие веснушки. — А… — тянет незнакомый парень, ободряюще им улыбаясь. — А я Клэй, и моя мама зовет вас на завтрак, потому что ей жалко «бедных голодных студентов, ворующих недоспелую кукурузу». Неужели это было так просто?