Как же здесь жарко

Несмотря на свою очень не вовремя и не к месту проявляющуюся скованность, не оценить завтрак, который им любезно предложила добрая женщина, Джордж просто не смел: на тарелочке в середине стола находились очень мягкие на вид панкейки, рядом с ними — джем (скорее всего, клубничный) в розетке*, маленькой и аккуратной. Рядом с этим всем — невероятно красивые вафли, сделанные буквально при них, тонкие и хрустящие на вид. Дополняли картину стеклянные стаканы с чаем и сахарница рядом с ними. Это было не то же самое, что завтрак в доме его тетушки. Да, там тоже была вкусная выпечка и ароматный чай, но атмосфера… Она, как оказалось, решала очень многое — другое дело, что раньше сравнить было не с чем; не с посиделками у костра же. (он даже не хотел вспоминать о том, что у него дома на завтрак была бы овсянка, надоевшая до чертиков, если честно) Мать Клэя — необыкновенно добрая женщина с ласковыми смеющимися глазами, приглашает их к столу, когда отец семейства уходит кормить скотину, а сын уходит куда-то наверх. Девочку, чей голос они точно слышали, хоть и издалека, видно не было. Может быть, не стоило обращать на это внимание? Тем не менее, нервничающий и скованный Джордж — внимательный Джордж, а потому помимо этого он отмечает и то, что окно все еще открыто (в теории, они успеют за пару секунд перемахнуть стол и выпрыгнуть в него, используя как самый короткий путь на улицу), и то, что комплекция женщины была достаточно хилой, чтобы дать ей отпор мог даже он. (мы не вспоминаем Мюриэль; Мюриэль не в счет) Они завтракают молча, неожиданно для самих себя осознавая, что действительно голодные. Женщина не лезет к ним с расспросами и терпеливо ждет, убирая помытую посуду в шкаф над раковиной. Радио все еще включено, и в эфире меняется уже порядка нескольких песен, и ни одной странной, с намеком на предстоящие проблемы, что Джорджа очень радует. (если бы еще его внутреннего предчувствия всеобщего пиздеца не было, эх…) Играет какая-то легкая песня с незамысловатым куплетом, в окно дует прохладный утренний ветер (где ты был, пока они сидели на поле?) и пахнет вкусной выпечкой и ароматным чаем. Утро кажется чудесным, и хочется остаться в нем подольше, лишь бы не сталкиваться с проблемами, которые их сюда и привели. Он почти забыл о Яйце, находящемся где-то в подвале этого здания. Ладно, это не так важно. Главное — они вкусно покушали, причем бесплатно. (голодный студент в нем не умер, о, черт) — Так, — неловко тянет хозяйка, вытирая руки вафельным полотенцем, — как вы оказались здесь? Если честно, вы не выглядите совершеннолетними, стоит ли мне позвонить вашим родителям? Вам нужна помощь? Парни переглянулись, и Джордж страдальчески заломил брови — тот факт, что он привык к тому, что его все называют школьником, не мешал искренне огорчаться этому. Может быть, именно из-за этого у него не было особо долгих отношений? Кто вообще захочет встречаться с человеком, выглядящим как ребенок? Уил хохотнул над сосредоточенно обиженным лицом друга, припоминая законодательство страны, в которой они обитают, а в частности возраст совершеннолетия. Ему это, конечно, никак не поможет, без документов он даже паленый алкоголь легально не купит, но все же. — Мы совершенолетние, — пояснил Уилбур, лукаво поглядывая на кисло выглядящего парня. — Мы просто выглядим молодо, все в порядке. — Хорошо, — облегченно выдохнула женщина, улыбаясь. — В любом случае, не нужна ли вам помощь? Уилбур ослепительно улыбнулся, тряхнув кучерявой челкой. — Мы студенты, мэм, приехали сюда ради ваших традиционных праздников. Ну, знаете, мы пишем исследовательскую работу, и ради достоверных знаний и фотосъемки пришлось приехать, — парень развел руками. — Вы бы очень помогли, если бы рассказали что-нибудь об этом. Можно даже не столько о праздниках, сколько в общем о вашей жизни: религия, образование, сельское хозяйство, культура. Может быть, здесь есть какие-нибудь клубы по интересам? Наша тема обширна, и для всего найдется место. Если бы ситуация позволяла, Джордж бы похлопал, а так оставалось только кивать и поддакивать в нужных местах. Так что теперь они — не беженцы вне закона, они — просто очень добросовестные студенты, не поленившиеся даже смотаться на другой континент за материалом для работы. Звучит прекрасно — хоть на словах он был ответственным. — Конечно, это несложно, — хозяйка пригладила светлые волосы. — Один из праздников как раз будет на днях, сможете посетить и даже сделать фото — мы рады всем гостям. У вас есть, куда записывать материал? Уилбур кивнул и достал старенький диктофон из кармана. (в его вещах сам черт ногу сломит, честное слово; иногда Джорджу казалось, что его друг сам не помнит, что он вечно таскает с собой) (другое дело, что от этого становилось грустно — это были почти все его вещи, которые он мог бы назвать своими) Пока Уил, в котором помер невероятно харизматичный актер, разводил женщину на подробности о местных традициях, обычаях и легендах, Джордж пытался по чаинкам на дне стакана нагадать себе спокойную тихую жизнь. Но они не желали ему говорить это, вместо этого складываясь то в какой-то идиотский смайлик, то в странное пламя. (это не может быть знаком свыше, только если ему не пророчат с улыбкой на лице сжечь это фермерское поселение к черту) Они говорили достаточно долго для того, чтобы на кухню в этом очаровательном домике посреди кукурузного поля (он все еще с содроганием вспоминает о тех слишком-умных воронах) несколько раз зашел отец семейства, таская со сковороды тосты (и чуть ли не получая полотенцем по рукам за кусочничество), а после и сын, занимаясь ровно тем же самым, но с более независимым видом — он просто взял на отдельную тарелочку несколько панкейков и присел за стол, слушая изъяснения матери о культуре местных верований и вопросы одного из их гостей. Второй сидел с максимально задумчивым лицом, взглядом уставившись в стакан с давно допитым чаем. Выглядел он, если честно, болезненно бледным, словно был нездоров. Но это не отменяло, что он был довольно милым, тихим и скромным. Вот именно таких людей называют «тихими омутами». И именно их Клэй любил доводить до такого состояния, чтобы все их метафорические черти становились заметны невооруженным взглядом. Это было интересно, и у каждого была своя реакция на это — кто-то сходил с ума и в неконтролируемом состоянии убегал в лес, а кто-то в немой и холодной ярости собирал ядерное оружие. Люди разные, все-таки. И нелюди тоже. Клэй хмыкнул. Задумчивый гость обратил на него свое внимание, вместо стакана предпочитая залипнуть на его лице каким-то отрешенным взглядом, потому что, очевидно, ничего другого интересного в нем найти не смог. (как бывает сложно без нее, кто бы знал) Разговор свернул на тему предстоящего празднования, которым и заинтересовался более общительный из гостей, поскольку до него действительно осталось буквально пара дней и именно с него можно будет достать необходимые снимки. Парень живо интересовался всем, что могло быть полезным для их исследовательской, его мама с поощрительной улыбкой давала больше пояснений, а сам Клэй наблюдал за странным парнем, не сводящим взгляда разных по цвету глаз с его лица. — Сколько? — Уилбур положил руку на плечо приятеля, возвращая оного с небес на землю. Джорджу хватило совести смутиться от того, насколько пристально на него смотрел парень, которому они пытались продать кукурузное поле. — Около четырехсот? — он пожал плечами. — На самом деле, я очень часто сбивался, поэтому цифра абсолютно точно не точная. Эм. Ты понял. Клэй закинул голову назад с непонятным бормотанием, случайно встречаясь взглядом с рослым другом этого парня — на дне обманчиво смешливых глаз было что-то такое, обещающее смерть всему живому за любое неверное слово. (не с тем связался, мертвец несчастный) — Клэй, ты же проводишь ребят? — спросила мать, участливо смотря то на него, то на гостей. Суть вопроса он не уловил, если честно. — К месту проведения? — уточнил он, а после кивнул. — Да без проблем. Только пусть мелкий наденет что-нибудь на голову, солнце уже в зените — от солнечного удара сляжет, как нечего делать. Джордж страдальчески закатил глаза. Не такой уж он и мелкий, если вдуматься. Просто люди любят преувеличивать, причем всегда в свою пользу. Ладно. Местом проведения праздника был маленький провинциальный городок, находящийся в получасе ходьбы от дома этой прекрасной семьи. Они шли по асфальтированной дороге, и Джордж прекрасно видел, как расплывается перед его глазами пространство над ней — температура, наверняка, была адовой, утром было лучше. Ну, зато он теперь страдает с этим не один — что бы там не говорил Уил, но ему тоже жарко. Просто, может быть, не в таких масштабах. Необычным же ему показалось то, что какая-то часть этого самого города находилась в лесу, который находился предельно близко и по территории превышал сам центр в неизвестно-сколько раз. И никому это не мешало, судя по всему — пока они шли к предполагаемому месту проведения праздника, он видел, что на этой территории были, судя по всему, вполне обычны и лесные магазины, и лесные жилые дома. Для жителя достаточно большого города, в котором было, дай бог, несколько деревьев на одну улицу, не учитывая скверов и парков, эти джунгли были чем-то действительно необычным. Пугающим и интригующим. Уил подозрительно легко находил темы для общения с Клэем, спрашивая обо всем, что он видел — парень терпеливо отвечал, поясняя все возможные непонятные моменты. Он не выглядел утомленным этим, словно просто объяснял ребенку какую-то тему. Может быть, даже немного потешался над «несчастными ответственными студентами». (Джорджу 24 и он фрилансер, отстаньте) По итогу их пути они вышли к какой-то поляне, в центре которой стояло явно старое дерево с очень большой кроной — оно накрывало тенью две трети пространства, свободного от других деревьев, и это не могло не поражать. Рядом также стояли грубо сколоченные столики со стульями и пустые стойки для оружия. — Дерево, по обычаю, украшают в ночь перед праздником, — разглагольствовал их экскурсовод. — Помимо стандартных украшений, вроде сушеных яблок или лапок животных, ствол дерева связывают веревками. — Зачем? — О, — Клэй таинственно прикрыл глаза. — В ночь уже самого праздника приходит Бог Охоты и Удачи, чтобы благословить весь следующий год. Одним из ритуалов, которым он это делает, является Охота. Любой желающий может в ней участвовать, даже просто гости. Ну, такие, как вы, — парень хитро ухмыльнулся. — Суть заключается в том, чтобы до трех часов ночи либо поймать, то есть смертельно ранить Бога, либо хотя бы сберечь веревки на дереве. У этого ритуала есть свой символизм, чтоб вы знали: охота на нашего Покровителя является символом охоты за удачей, за удобным случаем, за чем-то большим, чем есть сейчас; сбережение же веревок на древе — ценность того, что мы уже имеем. Бог на протяжении всей ночи будет пытаться подрезать их, и если у него это получится — этот год люди будут оставлены сами себе. — А его кто-нибудь вообще смог поймать? — спросил заинтересовавшийся Джордж. — Не-а. — А сберечь веревки получается всегда? — поддержал Уил. — Ну, последние лет пять или шесть он успешно добирался до них, и никто так и не смог его остановить. Поэтому все это время мы справляемся со своими проблемами сами. Но прийти стоит. У нас там тамада классный, и конкурсы интересные, честное слово — Клэй пожимает плечами, задумчиво глядя на древо. Они все на него смотрят, если быть честными. (связано ли это с тем, что долгое время вопросом Яйца никто не занимался? то есть это все из-за одного излишне принципиального божка?) (эта Охота будет интересной)