Как же здесь жарко

Местный праздник был запланирован на ночь, а потому время до нее нужно было где-то переждать. Джордж с неудовольствием смотрел сначала на небо, где абсолютно нагло и бесстыдно находилось солнце, скрытое достаточно густой кроной лесных деревьев, а после на свои руки, покрытые раздраженно зудящей от температуры и солнца кожей. Будет замечательно, если помимо ожогов на ногах он еще и облезет в добавок. Он ведь всегда мечтал об этом. (нет, черт возьми, ну почему именно он?) Они все еще были в лесу, около той полянки, отойдя при этом немного в тень. Уил продолжал беседовать о чем-то с Клэем, словно бы и не замечая этой удушающей жары, а у самого парня все еще было настроение лечь и не вставать, поэтому он сел на траву, откидываясь на ствол какого-то дерева и прикрывая глаза. Подул приятный ветер, охлаждая горячую кожу, и Джордж расслабленно улыбнулся. (у него на самом деле красивая улыбка; если бы только не эти мешки под глазами…) Когда он нормально спал в последний раз? На том каменном плато время шло как-то странно, урывками, а небо всегда было одинаковым — понять, какое сейчас время суток, там было невозможно. Может быть, он не спал уже слишком долго, но почему накатывать это стало только сейчас? Монотонный шум леса успокаивал. Они были далеко от той дороги, по которой пришли, и помимо них людей больше не было. Он буквально слышал тихий шорох травы, шелест листвы и пение птиц, незаметное, но такое красивое, если вслушиваться. Зверей поблизости не было, по крайней мере, крупных — он не слышал ни воя волков, ни рева медведей. Было восхитительно спокойно. — Джордж, не спа-ать, — произнес Уил, аккуратно касаясь его плеча, смешливо, но в какой-то степени взволнованно; парень подавил зевок и лениво приоткрыл глаз. (второй это делать напрочь отказывался) — Я не сплю, я соединяюсь сознанием с этим прекрасным лесом и преисполняюсь его мудростью, — протянул Джордж, морщась, когда на лицо села какая-то странная бабочка; маленькие лапки досадно щекотали кожу, отчего появилось дикое желание почесать нос, поэтому он сдул насекомое с себя; он все еще не любил эту маленькую противную живность, но она не отвечала ему взаимностью, и эти маленькие вредители охотно садились на все доступные части тела, когда могли. (опять же, то феерическое пробуждение с ползущей по нему пакостью было ярким примером этого; ой, фу, зачем он вспомнил об этом…) Уил на эту фразу неверяще фыркнул и растрепал его итак растрепанные волосы. К сведению, этот жест не прибавил ему ни капли бодрости. Его только больше стало клонить в сон, если честно. — Как скажешь, золотце. — Сам ты пассивный, придурок. Продолжайте там свою беседу, я не помешаю. Нам все равно торопиться некуда. В общем, поглощенный прохладным ветерком и шорохом листвы он и не заметил, как уснул. Проснулся уже вечером, когда значительно похолодало, а людей, если ориентироваться на их отдаленные разговоры, стало намного больше. (намного, это больше одного-двух допустимых) Джордж недовольно замычал, приоткрывая глаза. Он все еще лежал под выбранным самим собой деревом, только сейчас был накрыт подозрительно знакомым плащом и прислонен к подозрительно знакомому плечу, обладатель которого чем-то очень аппетитно хрустел. — Делись едой, наглая рожа, — пробормотал он, наугад протягивая руку куда-то вперед. В ответ на это на протянутую ладонь положили что-то, напоминающее по форме какой-то чипс. Может быть. Он не уверен, на самом деле. — Подъем, принцесса, уже вечер, — насмешливо донеслось сверху, на что парень фыркнул и проглотил почти враз некий съестной предмет. Надо же. Действительно, чипсы. Сырные. Ради этого даже стоило открыть глаза, чтобы оценить обстановку. Они сидели в отдалении от основной массы людей, которые располагались у столов, бывших пустыми с утра, переговариваясь между собой на разные темы, и ни одной из них Джордж разобрать так и не смог, как бы не напрягался. Их не то, чтобы много, на самом деле — человек сорок, не больше. Но ведь вечер не ночь, и они могут еще подойти, верно? — Ты собираешься вставать с меня? — псевдо-укоряюще произнес Уил, демонстративно тряхнув плечом. — Отвратительная подушка, ноль из десяти, не советую. Друг закатил глаза. — Ты бываешь такой врединой, просто не представляешь. Джордж потянулся, слушая переговоры людей и звуки леса, скинул с себя чужой плащ и приватизировал открытую пачку с чипсами, явно имеющими некоторый избыток в специях — он буквально чувствовал дикий сырный запах от пачки, когда она еще была в руках Уилбура, а уж сейчас… Можно ли отмыться от такого запаха? Хотя бы в теории? (опять эти странные мысли, ах, опять) — Эм, Клэй оставил нас? — спрашивает через пару минут, когда еды в его руках больше не остается, только мусор; он не видит рядом места, чтобы выкинуть пустую пачку, а потому сворачивает и убирает ее в карман. — Он же вроде говорил, что тоже будет здесь, нет? — Не-а, у него там дома какие-то дела, так что здесь мы сами по себе, — Уилбур поправляет челку так, чтобы она не лезла в глаза, как обычно. (это никогда не помогает, но у всех нас есть странные штуки, которые мы делаем, когда думаем) — Нам все еще точно нужно участвовать во всем этом? — Именно. — Я просто хотел услышать это от тебя, — вздохнул парень, снова откидываясь на ствол дерева. Несмотря на более чем явный вечер, небо еще не было темным, но уже стало прохладнее, чем днем. Джордж задумался — это они, буквально пройдя через не очень-то и большой лес, сменили случайно климатический пояс с одного на другой, или он просто привык к местной жаре, не воспринимая ее уже так остро? (а, может, во всем виноват прямо-таки могильный холод, постоянно исходящий от Уила?) Он придирчиво осмотрел загоревшую кожу рук — она больше не была раздражена высокой температурой и ощущалась гораздо приятнее, чем днем, и была несколько темнее, чем раньше. (какой ужас, он начал загорать, это совершенно не входило в его планы!) Тем временем народ медленно, но верно прибывал — они не выглядели особо счастливыми, если честно, но вот решительными — да, абсолютно точно да. С суровыми лицами, некоторые внимательно выбирали для себя появившееся на специальных стойках оружие, другие же пришли со своим, отливающим в свете заходящего солнца каким-то странным черным. С течением времени, когда стрелка на наручных Уиловских часах начала доползать к полуночи, счастливых людей становилось все меньше. Это уже не походит на какой-то праздник, люди словно готовились к настоящей бойне.  — Это все подозрительно, ты понял, да? — вслух интересуется Уилбур, и Джорджу только и остается, что согласно кивнуть, поглощая третий бутерброд, купленный в ближайшем, со слов друга, магазинчике. (мало ли откуда у террориста-подрывника деньги на это, верно? даже если это валюта не его страны, какая вообще разница) — Вот ты умный, ты и думай над этим, — заявляет он, поднимая указательный палец вверх. — С чего это я? И вообще, у меня недостаток информации, я здесь буквально один день. — Ты умный, а я только проснулся. Ну, мозг не кликает, и все дела, — хихикает Джордж, чувствуя себя, наконец, сытым. Если бы еще и попить нашлось, было бы вообще прекрасно. Уилбур закатывает глаза и наконец-то скатывает свой плащ в рулон, чтобы убрать его в набитый полезным барахлом чехол. Оттуда же он достал бинты и складной нож, и спрятал это все в карманы друга, справедливо рассудив, что они и сами по себе больше, и в количестве тоже значимо превосходят. Джордж на это посягательство закатил глаза, снова разглядывая крону лесных деревьев, настойчиво скрывающую от него звездное безоблачное небо, которое он не видел, как казалось, целую вечность. — Мы пойдем разведывать ситуацию? — спросил он, натягивая на себя толстовку и отряхивая ее же от сухой земли; смартфон в кармане был настоящей находкой — он забыл о нем. (надо же, больше половины заряда! и связь ловит нормально — воистину, чудесное место) — Чем тебе не нравится импровизировать на месте? — печально вздохнул Уил, тем не менее, тоже поднимаясь на ноги. Странное синее пятно с его рубашки никуда не делось, несколько нервируя Джорджа, но он по-прежнему не спрашивал об этом. — В прошлый раз все хорошо получилось. — В прошлый раз, — парень нервным жестом зачесал челку назад, — ты в панике спрыгнул с окна горящего здания. Закончилось не очень хорошо. — В прошлый раз мы выгнали того ублюдка с его прихвостнями из правительства и устроили переворот, — невозмутимо поправил Уил. — Это дорогого стоит, даже если теперь я мертв для всех, кто был в моей жизни раньше. Улыбка вышла слабенькой. — Ты прав, приятель. Но мы все еще рядом, верно? — Джордж сжал чужое плечо и постарался ободрить друга, который опять начал скатываться в свое «мертвое состояние». — Ты не один. И именно поэтому мы не попремся на эту охоту с пустыми руками, а тщательно разведаем все, что сможем, у пришедших горожан. — Скучно наверное быть таким правильным. — Зато надежно. Пошли. И да, как и прикидывал Джордж, довольными жизнью люди, столпившиеся у дерева, не выглядели. Некоторые деловито связывали ствол дерева тугими канатами, другие нервно крутили в руках холодное оружие. Кто-то же просто сидел за столиками и задумчиво смотрел на подожжённые ради света свечки, следя за пламенем, дергающимся из-за каждого дуновения ветра. Компаний было немного, и все они рассредоточены по поляне. Самая близкая из них — три парня, шепотом кричащие друг на друга. Точнее, кричали двое — третий стоял рядом, неловко переминаясь с ноги на ногу и нервно оглядываясь по сторонам. Джордж даже не знал его, но почувствовал некоторое родство — быть пассивным в компании своих временами слишком активных друзей… Как это знакомо, вау. Уил смело отправился прямиком к ним, снова в настроении совершить что-то абсолютно глупое, но обещающее быть достаточно полезным для них в будущем. Непонятный навык, конечно, но именно с его помощью они могли узнать что-то, не вызывая подозрений — ведь это ни капли не странно, когда кучерявый красавчик интересуется продажей химикатов, рассказывает о традициях соседней страны («о, нет, как же они прошли, мы ведь стояли прямо перед входом! вы уверены, что это украли именно сейчас?») или размышляет о роли правительства в жизни современного человека, верно? (с задачей вешать лапшу на уши людям лучше справлялся только Эрет, но сейчас его не было рядом, так что предстояло обходиться тем, что есть) — Томми, идти на него — чистое самоубийство! Ты не понимаешь? — отчаянно шипел один из них, тряся другого за плечи; на голове этого говорящего был накинут капюшон, из-за резких движений сбившийся и оттого лежащий на голове как-то странно, неестественно. — Ты, черт подери, простой человек! Одно движение топора — и тебе конец! Это не шутки, пожалуйста, давай уйдем отсюда! Этого гада бить надо чем-то серьезнее древнего меча твоего еще более древнего деда. — Это ты не понимаешь! — гневно отвечают ему, перехватывая чужие руки; старые на вид ножны очень сильно контрастируют с синими джинсами, перевязанными прямо поверх ткани бинтами на одной ноге. — Они будут продолжать все это, если не остановить их, если не дать отпор ему! Ты хочешь, чтобы они забрали еще кого-нибудь? Забрали и- и скормили тому сраному Яйцу, лишь бы оно не разрасталось дальше? Табс, ты издеваешься? Если никто не осмеливается дать этому мудаку отпор, то это сделаю я, что бы ты там не говорил! Его собеседник возмущенно втянул в себя воздух, а после покачал головой; плечи его поникли, и он опустил руки, отступая спиной к третьему из их компании, взволнованно смотрящему то на одного, то на второго. — Делай, как хочешь, — он опечаленно выдохнул. — Но мы всегда будем на твоей стороне. Постарайся выбраться живым, ладно? Иначе мне придется разнести это место, и останется вместо тихого многовекового городка только кратер. — О, черт, все будет хорошо. Неужели ты сомневаешься во мне? — светловолосый мальчишка возмущенно улыбнулся. — Не торопись расчехлять свой козырь, я выйду живым, с мечом, закаленным кровью этого мудака. И он наконец начнет воспринимать людей как равных, а не как скот. — Он и не- Ай, ладно. Я тебе верю. Они обнялись, и только когда двое собрались уходить, они наконец заметили, что все это время их слушали. Под цепким, совершенно не детским взором странных желтых глаз Джордж стушевался, неосознанно заходя за спину своего друга. Бояться, в общем-то, нечего — перед ним стояло три подростка, со все еще детскими лицами. Ну, они могли быть таковыми, если бы не синяки у одного парня и страшные ожоги у второго. У третьего и вовсе лицо было закрыто медицинской маской, и вкупе с низко надвинутым капюшоном это было ощутимым препятствием для просмотра его внешности, не говоря уже о полностью закрытой одежде. Ситуация была… Напряженная. — Эй, парень, ты идешь на охоту, да? — светским тоном поинтересовался Уил, безмятежно улыбаясь. — Мы не местные, но нам сказали, что можно поучаствовать в этом… мероприятии. Так вот, не пояснишь о рамках этой штуки? — Чего? — опешил светловолосый; его рука лежала на рукояти меча, сжимая и разжимая пальцы на ней. — Ну, есть правила в этой Охоте на Бога? — Да нет, вроде как. Большая часть пришедших охраняет Древо, остальные, собственно, охотятся. — И никаких ограничений ни в оружии, ни в количестве людей? Типа, а вдруг я захочу по вашему божку из огнестрела пострелять? Парень прямо засиял, на что его приятель досадливо застонал куда-то в грудь третьего парня. (третий парень зрительно был выше Уила; Джордж пришел к выводу, что чем меньше сам человек, тем выше его друг, потому что для этой гипотезы было уже два показательных примера, и вообще, с чего бы ему сомневаться в ней?) — Это будет круто! И нет, все нормально — ограничений нет, чем можешь, тем и иди на этого мудака. Главное — достань его. Или хотя бы выживи. — Звучит не очень ободряюще, — веско подметил Джордж. — Я думал, вы любите этого своего Бога. — Его любят старожилы, — нехотя пояснил собеседник. — Ну и те, у кого в этой охоте никто не погиб. Ну, если просматривать всю историю нашего городка, то Бог Охоты действительно больше помогал, чем вредил, но, блядь, в последнее время он стал таким мудаком! С тех пор, как появились эти сраные лозы, на этой Охоте регулярно кто-то умирает — и трупы не находят. — А кто-нибудь его ловил во время этого действа? Так, чтобы он был при смерти прямо? — Да, — парень помрачнел. — Это был мой брат. А потом они забрали его. В этот момент шум на поляне стих, и раздался тихий смех.