Радость

Домовладелица Джой, миссис Познанска, говорила, что лучше, чтобы захаживал солидный мужчина вроде мистера Соломонса, чем какой-нибудь бандит. Миссис Познанска была из Калиша, когда Джой въехала, домовладелицу расположило к себе то, что ее отец был из Варшавы. Однако ее насторожило положение Джой — «ни вдова, ни невеста» — и первым же делом она решительно объявила, что мужчин, захаживающих в гости или остающихся на ночь, она не потерпит. Когда Альфи впервые зашел, уже через четверть часа миссис Познанска стучала в дверь, громко выговаривая, что у нее приличные меблированные комнаты, и, какие бы ни были времена, она всяких там вольностей не потерпит. Если девицы обрезали волосы и надели штаны, они еще не стали мужчинами, и это в любом случае не дает им право на разгульную жизнь, достойную разве что армии сержантов из Бирмингема. Умирая от смеха, Джой открыла ей дверь — широко, так, чтобы миссис Познанска видела Альфи Соломонса, сидевшего за столом. На столе котором стоял бумажный пакет с персиками, бутылка игристого вина и масляные свертки с копченой рыбой, булками и сыром. Альфи положил шляпу на колени, постукивая монеткой о стол. Он с достоинством кивнул миссис Познанске. «Вечерочка. Я бы встал при виде прекрасной дамы, но нога изводит». «Мистер Соломонс, - Познанска подкрутила камею, которой закалывала воротник фиолетовой кружевной блузы. - Это... весьма неожиданно! Вы бы дали знать, что придете, я бы послала внука за мармеладом, чем-то к чаю». «К чему такая суета, миссис Познанска? - Альфи почесал нос и уперся рукой в бок. - Это всего лишь я заскочил к миссис Голдблюм провести вечерочек и вспомнить былое. Я, между прочем, ее помню еще медсестричкой где-то между Босежуром и... да как тот хутор-то назывался? Еще медсестричкой помню, словом. А сейчас она у нас — целая докторка. Как знаете, миссис Познанска, я покровительствую талантам в общине». «Конечно, мистер Соломонс, - миссис Познанска прижала руку к груди. - Не буду вас беспокоить. Двери моего дома, как говорится, для вас всегда открыты». Альфи важно кивал, пока миссис Познанска не закрыла дверь. Вверх по скрипучей лестнице застучали каблуки ее скрипучих шнурованных туфель. Джой схватилась за спинку стула, согнувшись от беззвучного смеха. Альфи тут же схватил ее и усадил себе на колени — немало возни пришлось на то, что Джой сразу села не на то — и принялся нашептывать на уши всякое и об этом доме, и о молодости миссис Познански. «Расположение мистера Соломонса дорого стоит. Знаете, как в Ист-Энде говорят? Если, не дай бог, загорится, - миссис Познанска повела чашкой кофе с молоком под носом, - то и хляби небесные разверзнутся поскорее, чтобы потушить пожар, если на то будет желание Альфи Соломонса. Так что мистер Соломонс, все же, в первую очередь серьезный мужчина. И только во вторую, бандит. Я бы на вашем месте, Жуженька, ухажера-то придержала бы». «Я не имею привычки держать мужчин. Я не искала общества мистера Соломонса, но, справедливости ради, я ему и не отказывала». Джой сунула руки в карманы плаща. Они стояли в коридоре, пока плотники ремонтировали лестницу. Соседка Джой, Мика, развесила коврики сохнуть на перилах. Когда она проходила мимо, то смотрела на Джой исподлобья своими яркими, черными глазами. Джой думала, что она успела услышать через тонкую стенку; кровать была скрипучей. Миссис Познанска усмехнулась в белесые усы. «Я молодая тоже была, гордая. Но, деточка, что это мужской мир. И если ты встречаешь мужчину, который может тебе дать больше, чем другие, лучше его приветить». Джой пожала плечами, глядя в окно. В окне колыхались ветки магнолии, поросшие первыми клейкими почками. Весна придала Ист-Энду хоть какой-то живости, но Джой думала о Вене, утопающей в жасминовом цвету. Небо было синим, солнце было ярким, женщины носили соломенные шляпки и белые платья. Джой носила темный мужского стиля жилет и строгую юбку. Когда в Вене Джой входила в анатомический театр, хирург слегка приподнимал брови. Она бросала портфель на скамью и говорила, что нет ошибки, она не медсестра, а будущий врач. «Если бы я думала, что мир принадлежит мужчинам, я бы и дня не протянула в медицинской школе». «Я помню, лет двадцать назад, в начале века, женщины выступали — мол, наши мужчины прибрали к рукам все образование, всю религию, шагу без них не ступить. Это было здесь, в Ист-Энде, в Кэмдене». «Я думаю, что финансовая независимость — это хорошо, - твердо сказала Джой. - И образование. Там, где человек полностью зависим от другого, невежественен и не имеет планов и перспектив, насилие над ним и пренебрежение к нему становится естественным». «Стало быть, ты не считаешь, что долг мужа — любить свою супругу и заботиться о ней? - миссис Познанска отпила кофе. - Мужчина, если он понимающий, знает, что залог его семейного счастья и спокойствия — довольная жена». «Разве? - Джой уперла ногу на каблук и задумчиво покачивала носком ботинка. - Знаете, мне довелось наблюдать за отношениями между солдатами. И если они имели причину полагать, что их однополчанин по какой-то причине хуже их: принадлежит к расе или народу, который они считают зловредным, или не проявляет достаточной грубости и «солдатства», то очень скоро такой однополчанин становился объектом шуток и издевательств.» Миссис Познанска тонко улыбнулась. Солнечный луч играл на заколке у нее в волосах, украшенной синим стеклом. «Люди не выносят инакости. Но разве так может случиться между мужем и женой, принадлежащими к одному народу, одной вере?» «Дело не всегда в инакости, - возразила Джой, любуясь блеском на стеклянных крыльях стрекозы. - Издеваться пытаются над непохожими, потому что считают, что их «изъян» предполагает слабость. Если же чужак может защитить себя, все меняется. На него все еще могут проецировать гнев и фрустрацию, но никто не сделает этого в лицо». «Вы считаете, что мужчины считают женщин — кем, другими? Волшебными зверюшками или дикарками?» - миссис Познанска подняла тонкие брови. Джой кивнула. «Именно. Женщина представляется мужчине другой с самого рождения, с воспитанием. Слабой, нелогичной, сумбурной, подверженной капризам и настроениям. Сейчас, к счастью, появляются женщины, которые доказывают, что обладают не худшими деловыми качествами, чем мужчины. Как та девушка, лидер профсоюза в Бирмингеме». «Что-то там Иден», - миссис Познанска пощелкала пальцами. Джой согласилась: «Да, она». Плотники стучали молотками на лестнице. Дюжий кудрявый парень вернул оторванную доску на ступень и принялся приколачивать ее, стоя на коленях. Пыль, поднявшаяся в воздух садилась на мокрые половики Мики. Джой рассеянно думала, что вывешивать мокрое во время починки лестницы — плохая мысль. Впрочем, это зависело от цели: из коридора было слышно лучше, чем из-да двери. Миссис Познанска смотрела на Джой, наклонив голову. Взгляд у нее был хитрый и немного печальный. «Вы, наверное, думаете что старуха выживла из ума. Хочет, чтобы было как при короле Джордже, жена была собственностью мужа. Но вот смотрите, дорогая. Когда перед африканской войной проводилось исследование, так вышло, что еврейские мужья не отправляют жен работать. А английские — отправляют еще как, и живут на их заработки». «Не вполне вас поняла», - нахмурилась Джой. Миссис Познанска положила руку ей на запястье. «Я в жизни своей достаточно работала и могу дать вам совет. Кто копает самые глубокие ямы, тот получает самую большую лопату. Мужчина, конечно же, не будет против, чтобы вы работали. Но и домашними делами заниматься не станет». Джой молчала. Миссис Познанска потрепала ее по руке. «И все же, хороший знак, что мистер Соломонс проявляет свое внимание к вам ремонтом лестницы, на ней все спотыкались, - сказала она, посмотрев в сторону. - Думаете, можете сказать ему и насчет крыши?»

*** *** ***

«Женщина, есть ли у тебя совесть!» Франсина встретила Джой, потрясая открытым и надрезанным журналом Психологической ассоциации. Джой повесила плащ на крючок, сняв шляпу, она закинула ее на полку над ним. «В чем дело — пожар, реформация?», - спросила Джой, проходя к рукомойнику. Маленький кусочек мыла в зеленой мыльнице совсем засох. Джой потрогала землю фикуса, стоявшего в углу — и она была сухая. «Я не видела тебя на работе вовремя с февраля! - продолжала негодовать Франсина. - У Мелани Кляйн вышла новая статья о депрессивной позиции, и с кем, скажи на милость, я должна ее обсуждать?» Франсина развернула журнал и ударила пальцами по развороту. «Это революционно! Кляйн опять за свое, ни слова хорошего, подробно — за плохое. Если Анна Фрейд ничего не ответит, я съем свои нижние юбки». «Вижу, ты увлеклась, - Джой открыла воду и намылила руки. - Ты же хотела выйти замуж, ты передумала? Ученость шансов к замужеству не добавляет». Франсина швырнула журнал на стол. Обойдя стол кругом, она упала на пациентский стул и артистично свесила руку. Джой намыливала пальцы, размышляя, к чему все это. «Если бы ты приходила на работу вовремя, ты бы заметила, что я много чем другим увлеклась, - кисло сказала Франсина. - Я не хочу быть медсестрой. Я хочу заняться психоанализом». Джой стряхнула воду с рук и надела халат. Полотенца поблизости не было, она посмотрела на Франсину, но та не торопилась подниматься с кресла. Франсина уперлась ногой в стол и опасно балансировала на стуле, осуждающе глядя на Джой. Джой поправила волосы и села в кресло, положив ногу на ногу. «Я не хочу извиняться. И если я попытаюсь объяснить это чем-то, что я сейчас придумаю, это не будет звучать убедительно». Джой вытащила из кармана портсигар с гравировкой, открыла его и прошлась ногтем по фильтрам сигарет. Фрасина качнулась на стуле и протянула руки: «Дай посмотреть. Он купил?» Джой взяла сигарету и, вынув зажигалку из кармана, прикурила, покачав головой. Франсина забрала у нее портсигар и вертела его в пальцах, щупая узоры на крышке. «Я купила. Я прихожу дежурным врачом на бои. За то, чтобы приводить боксеров в порядок, немало платят». «Снова он навел», - Франсина смотрела на Джой сощурившись, постукивая портсигаром по столу. Джой выдержала ее взгляд с холодностью. «Да. Ты уговаривала меня сходить выпить кофе с Соломонсом. Я пошла. И чего же ты ждала, скажи на милость?» «Того что ты не станешь его личным врачом и личным врачом всей его банды, например? И подпольных, и бог весть каких боев? - всплеснула руками Франсина. - Ты моя старшая двоюродная... сестра? Тетка? Неважно. Ты была для меня примером свободной эмансипированной женщины, которая знает, чего хочет. А что сейчас?» «Франсина». «Нет, ты скажи мне, что сейчас?!» «Франсина!» - повысила голос Джой. Франсина недовольно замолчала. Джой выпустила дым из ноздрей, держа руку на отлете, и сказала, глядя на нее исподлобья: «У меня роман. Я совершенно теряю голову, и Альфи Соломонс тоже... ведет себя не самым здравым образом. Я не могу и не хочу сдерживаться». «Светя другим, сгорая сам, - фыркнула Франсина. - А что если ты сгоришь?» «Ну, - Джой нахмурилась, затягиваясь, - я всю жизнь делала то, что хотела. Жила, как хотела. Жалеть я не буду». «Это ты сейчас не будешь жалеть». «Не бухти, пожалуйста. Ты еще не в том возрасте, чтобы так бухтеть». В дверь постучали, Франсина и не подумала встать со стула, чтобы открыть, поэтому Джой крикнула: «Войдите». В двери просунулась голова Баруха, улыбавшегося во все тридцать два крупных, белых зуба. Шрам на шее у него хорошо зарубцевался, став совсем незаметным. «Саул, кажется, мышцы надорвал, мистер Соломонс просит вас приехать, посмотреть. Вообще посмотреть что с рабочими». «Да, конечно, - легко согласилась Джой. - Подожди снаружи, пожалуйста». Франсина бросила портсигар на стол, Джой подобрала его и положила в карман. «Если тебе скучно, ты можешь пойти со мной». «Ой ну нет спасибо. Мафией становиться пока не собираюсь, - скривилась Франсина. - Я лучше останусь здесь и дочитаю журнал». Она потянулась за журналом, но Джой придавила его ладонью. «Журнал заберу я, потому что я его заказывала, и я платила за подписку. Кроме того, я тоже хочу почитать новую статью Кляйн». «Можно подумать, у тебя будет время читать, - фыркнула Франсина. - По-моему ты с ним не чтением занимаешься, нет?» Джой сделала над собой усилие, чтобы не треснуть Франсину тяжелым журналом. «Это было гадко. Если ты позволишь себе подобное снова, можешь считать, что ты у меня больше не работаешь». Франсина не ответила. Джой сунула журнал под мышку и подошла надеть шляпу. Молчание Франсины становилось все более выразительным, Джой поторопилась перебросить плащ через локоть и выйти. Отказать себе в маленьком удовольствии хлопнуть дверью было совершенно невозможно.