Радость

Они сидели на балконе и завтракали, глядя на море, когда Альфи отодвинул тарелку, сложил руки на животе, шумно вздохнул и сказал: «Я люблю тебя, вот что». «Что?» - Джой подняла глаза. «Я люблю тебя», - повторил Альфи Соломонс. Морской ветер трепал его волосы. Джой замерла над тарелкой с кашей, вертя ложку в руках. «Посмотри на меня», - сказал Альфи. Джой покачала головой. Он взял ее пальцем под подбородок и мягко приподнял голову. Глаза Джой были полны слез, Альфи вытер их большим пальцем. «Неужели я такой отвратительный, что ты плачешь, когда думаешь обо мне?», - он взял салфетку и принялся вытирать щеки Джой всерьез, потому что чем больше он вытирал, тем больше она плакала: от злости, от обиды на тело, которое подвело ее и спутало карты. Джой задержала его руку и высморкалась в салфетку. Придерживая его за запястье, она вытерла нос и наконец-то посмотрела на него мокрыми глазами. «Я беременна», - сказала она, облизывая губы. Нос все еще был мокрым, и Джой вытерла его двумя пальцами. Отступать было некуда между Альфи и морем. «Что?» - на этот раз не понял Альфи. Джой со вздохом взяла его руку и положила себе на живот. Живот был обычный, только стал более тугим. Когда цыганка — Шелби, она была Шелби — сказала ей, не было никаких признаков. Но за последние две недели они стали появляться, один за другим, точные, как по учебнику. «Это сделал ты». Альфи смотрел на нее, нахмурившись, но понемногу его лицо разглаживалось, становясь мягким и каким-то по-домашнему успокоенным. Встревоженная, Джой вглядывалась в его черты, пытаясь найти что-то, что напомнило бы ей о человеке, который напугал ее той ночью, но не могла. «У бога в рукавах полно тузов, как посмотрю, - сказал Альфи. Голос изменил ему, поэтому он откашлялся. - Еще одно чудо». Он подвинул кресло, чтобы быть ближе к Джой, и подтянул ее к себе, положив обе руки ей на живот. «Разве это не чудо, вот скажи мне, - пробормотал Альфи. - Чудо. В тебе растет жизнь. От отца и от матери, от нас обоих, в тебе растет маленький Соломонс. А ты так и ничего и не ответила». Он поднял голову и посмотрел на Джой. Она подняла бровь: «На что?» «Я сказал, что люблю тебя», - напомнил он. Джой вздохнула, накрыв его руки своими. «Каждый день, когда ты уходишь, я говорю тебе, что люблю тебя». «Ну, когда я ухожу работать, это совсем другое дело, - возразил Альфи, трогая ее живот. - В менее глобальном, общечеловеческом смысле, я имею в виду. Как женщина мужчину. Или как одна душа другую». Джой подперла щеку кулаком. «От всех парней, а было их не мало, - пропела она, - я, если честно, давно скучала. Но только ты возник, в этот самый миг, тусклый мир засиял опять». «Нет, со мной это не пройдет», - попытался возразить Альфи, но Джой продолжила: «Ты просто классный, и между прочим, костюм идет тебе даже очень. Что ты творишь со мной, как мне вернуть покой, бьюсь я, но не могу понять. Bei mir bist du schon, позволь мне объяснить, bei mir bist du schon значит ты хорош; bei mir bist du schon, дай-ка повторить, значит «ты самый лучший на земле». Альфи наклонился поцеловать Джой, взяв ее за шею. Джой запустила ему пальцы в волосы, растягивая поцелуй. Его колени касались ее колен, и от того, как бережно он держал ее затылок, Джой снова заплакала. «Почему ты все время плачешь?» - спросил Альфи, целуя ее в щеку, прямо в дорожку слез под глазом. «Я не знаю, - Джой вытерла слезы тыльной стороной руки. - Все вышло из-под контроля. И я действительно боюсь. Боюсь, что с тобой что-то случится. Или со мной. Почему ты просто не можешь жить по закону?» - в сердцах воскликнула она. «Потому, что пока не выходит, радость моя. Не бойся, со мной ничего не случится. Все потому, - он подмигнул, - что я заговоренный. А тебя я защищу». «Ой, хватит», - поморщилась Джой и, повинуясь порыву, пылко прижала его голову к груди. «Недели через две надо будет пожениться», - сказал Альфи, пристроив голову между ее грудей. «Альфи, что?» «Поженимся через две недели, - повторил он, поднимая голову. - Пока не могу, занят». «Ты грубо со мной говорил», - вспомнила она. «Когда это?» «Тогда, в пекарне. Когда меня увозили. Ты сказал, что мне придется тебе поверить. Так вот если ты хочешь, чтобы я стала твоей женой, я не потерплю, что бы ты...» «Разговаривал с тобой, как с глупой бабой», - подсказал он. «Как с кем?» - она взвилась моментально, но Альфи схватил ее за руки и держал крепко. «Ты все время думаешь, что я командую тобой, потому что ты женщина, - объяснял он, пока Джой вырывалась, - а я командую тобой тогда, когда я лучше знаю, что делать. Орал ли я на своих солдат? И еще как, если было надо. И на тебя наору, если мне нужно, чтобы ты, черт тебя дери, перестала упираться и послушалась, если нет времени на разговоры». «Я не хочу, чтобы ты на меня орал», - упрямо сказала она, немного успокоившись. «И это все?» - сощурился он. «Ну... да». «Мысли глобально, женщина. Стратегически. Ты можешь заставить меня пообещать, что я брошу свои темные делишки, те, о которых ты не хочешь ничего знать. Ты можешь заставить меня пообещать, что все, что я делаю, будет законным. Или чтобы я сел на диету». Джой убрала волосы, которые ветер швырял ей в лицо, и вздохнула. «Ты же этого все равно не сделаешь». «Нет, но ты можешь попросить. Что-то да сделаю, - предложил он. - Давай так — ты можешь попросить у меня одну вещь. Всего одну, но любую». «И что, ты даже выполнишь обещание?» «Ну, - он вытянул губы уточкой, - я подумаю. Но — точно обещаю подумать». «Обещай мне, - Джой взяла его за подбородок, - что ты не будешь убивать. Без необходимости. Без самой острой. Я думаю об этом, и мне становится больно. Я иду на сделку с совестью ради тебя. Пожалуйста, не делай эту сделку еще более мучительной». «Интересная просьба. Я могу пообещать подумать и даже решить выполнить твою просьбу. Но как ты проверишь, что я ее выполнил?» - спросил он с любопытством. Джой отвернулась, глядя как Сирил катается в водорослях. Тяжесть снова навалилась на нее, и она ничего не могла с этим поделать. «Никак. Возможно, мне придется тебе поверить».