After The War (После войны)

МИКАСА

Микаса бесцельно вертела в руках вязаный шарф, одолженный Леви. Они шли по центру города, направляясь в местный банк для получения пособия и оформления пенсии. На самом деле, она была еще достаточно молода для того, чтобы устроиться на работу. Пенсия в ее годы выглядит… так себе. Но это был акт доброй воли от государства Парадиза, своеобразной платой за роспуск Разведывательного корпуса. А может, правящая монархия таким образом хочет сохранить лицо? Как иначе объяснить такую прибавку к ежемесячным выплатам? Истинные причины ее мало волновали. Леви сказал ей: «просто возьми деньги и расходуй с умом». И она воспользовалась его советом, мысленно уже тратя баснословные суммы на все подряд. Внутри появилось досадное чувство вины, потому что от реальности не уйдешь: слишком много вокруг нищих и добросовестных налогоплательщиков, едва сводящих концы с концами. Ничего с этим не поделаешь. Даже если она откажется от такой выплаты, свиньи-шовинисты из верхушки наверняка потратят деньги на собственные прихоти. Она решила внять совету Леви и тратить деньги с умом. Это решение напомнило ей о том, что произошло два дня назад. Леви не был джентльменом, особенно в отношении с женским полом. И в ночь, когда она размазала сопли по его рубашке, когда она уткнулась своей обреченной головой в его грудь, умоляя не оставлять ее в этом новом холодном мире… она окончательно убедилась в этом. Потому он был больше, чем просто джентльмен. Больше, чем Жан, даривший ей цветы, или Эрен, замотавший ей шарф. Намного больше, чем все мужчины, оценивавшие ее красоту и силу. Леви не хватало роста и красноречия, но ее это устраивало. Потому он — единственный, кто понял ее слабость и не оттолкнул, не осудил. В ночь, когда она ворвалась к нему со всхлипами, Леви проводил ее до комнаты, убедил, что останется с ней и изгнал печаль из сердца. Он не целовал ее, как обычно бывает в романтических книжках. Вместо этого, он оставил ей роскошный завтрак на тумбе возле кровати с запиской: «Я просто убираюсь. Приятного аппетита». В этот момент она решила, что тоже будет своими руками мыть все, стоя на коленях. Следовать навязчивой идеи чистоты Леви будет еще одним ориентиром для нее. — Все хорошо? — голос Леви вывел ее из воспоминаний. Опрометчиво вот так уноситься в мир грез — можно запросто споткнуться и упасть на колени. — Да, — она снова взяла в руки конец шарфа. — Спасибо за это. Не знала, что у тебя в гардеробе есть такое. Он усмехнулся и покачал головой. — Это прошлогодний подарок от четырехглазой. Не представлялось случая надеть. Точно. Она как-то забыла, что у этого человека тоже есть день рождения. Сколько Леви лет? Помимо цвета глаз его возраст был еще одной загадкой для разведчиков. Даже не так — вся его жизнь была загадкой, не считая слухов о его бандитском прошлом. Она тряхнула головой, отгоняя злые мысли, так или иначе приведшие к воспоминаниям о Ханджи. Ханджи и Эрвин. Ушедшие были не просто начальством, но людьми, наиболее близкими Леви. Семья, как Эрен и Армин для нее. Она задавалась вопросом, оплакивал ли он своих друзей по ночам, когда не мог уснуть? Злился ли на нее за нарушение субординации в тот день, когда она приставила клинок к его горлу, чтобы спасти Армина? Жалеет Леви, что не остановил Эрена раньше, чтобы спасти Ханджи? Все эти мысли заставили ее чувствовать стойкое беспокойство и сожаление. — Микаса, перестань слишком много думать. Сумма, полученная в банке, ошеломила ее. Маловато для покупки недвижимости, но более, чем достаточно, чтобы запастись едой на ближайшие два года. В желудке заурчало, и в голову пришла мысль угостить Леви обедом. Она знала о придирчивости своего спутника, поэтому остановила выбор на самом чистом ресторане, как она полагала. — Капитан Леви! –окликнул их толстяк с рыжей шевелюрой. Микаса действительно забыла, как популярен был Леви на острове. — Что Вас привело сюда, капитан? А это Микаса? Леви ограничился кивком головы. Микаса тоже сочла за нужным кивнуть. Толстяк побежал принести им съестного. Два багета среднего размера, кусок масла, шесть ломтиков бекона и две чашки чая «Леди Грей». Потрясающий обед. Она наблюдала за тем, как тщательно Леви выбирал нож и вилку. Он был правшой, поэтому такой просто жест, как разрезать хлеб сейчас требовал от него полного сосредоточения. Капитан был ортодоксом, но только когда дело касалось использования в бою клинков и лезвий. Она взяла и быстро разрезала его хлеб, не давая шанса отказать.        — А руки ты мыла? Ожидаемый вопрос. Мизофобия Леви не делала исключений даже для нее. Голод, однако, заставил кивнуть, солгав. Она наблюдала, как он обхватил чашку и поднес к губам. Она в очередной раз задалась вопросом, когда же узнает о нем все.

ЛЕВИ

С начала сообщения с Марли остров погрузился в инновационные технологии. Чиновники горячо поддерживали нововведения: велосипед, автомобиль, телефон, граммофон и даже ящик, брызгающий холодным воздухом — кондиционер. Леви не мог не видеть, как преобразился город за месяцы, и как жители превратились в гуляк, проводивших ночи в захудалых заведениях. Он задавался вопросом, что изменилось в барах. Когда он жил с Кенни, то пару раз посетил такие заведения по воле случая — вонь дешевого пива и компания таких же дешевых девок вызвали в нем отвращение до мозга костей. Какой-то мужчина в нарядной жилетке протянул ему что-то. — Мсье, если у Вас будет время, приглашаю Вас с женой прослушать нашу музыку. Прежде, чем он успел ответить в духе «мне это неинтересно» или «она мне не жена», Микаса схватила его за запястье, ответила неизвестному «Да!» и выхватила листок. — Джаз? — только и спросила она. — Ты согласилась на модную ерунду, даже не зная, что это такое. — Что значит джаз, Леви? Он усмехнулся и чуть раздраженно ответил: — Понятия не имею, что это такое, но ты уже согласилась, и теперь мы просто обязаны выяснить это. Он дернул руку, которую все еще удерживала Микаса, полез в карман за бумажником и вытащил несколько купюр. Он не обращал внимания на ее взгляды, когда бросал деньги уличным попрошайкам. Он не хотел, чтобы кто-то был свидетелем таких маленьких добрых поступков. Леви не был надменным человеком, и чувство, что он остался верен себе с той ночи, когда Микаса вбежала к нему в комнату, делало его еще и нормальным. Они двинулись к реке и облюбовали скамейку. Леви сел первым, приглашая жестом и Микасу, но она заявила, что ей нужно что-то купить и ушла. Низкие тучи закрывали его от палящих солнечных лучей, погружая в состояние безделья. Он спокойно наслаждался создавшейся умиротворенностью и видом текущей реки. Если бы тогда, в ту злополучную ночь Микаса не появилась в его комнате, он бы тут сейчас не сидел. Он бы сейчас сердито собирал свои вещи в штабе, снова и снова обдумывая слова прощания. Так реально, но так нелепо; в ту ночь этот план перестал существовать. Впервые он почувствовал, что наконец дышит. Появился такой же человек, как и он — сильный, независимый, гордый, просящий остаться вместе в этом пустом холодном мире. Да, он опасался к ней привязываться, но на деле оказалось, что именно это ему и нужно было. Он рассмеялся про себя, поражаясь: как можно было не замечать столь очевидного, позволить гордости затуманить взгляд? Он пообещал ей, что не оставит, а себе — что не пожалеет об этом решении. Как и обо всех ранее принятых. Сложность характера и клубок спутанных эмоций никуда не делись, но это могло подождать. Появилась проблема серьезнее — место проживания, ведь штаб Разведкорпуса в скором времени перейдет в собственность монарха. Где нам остановиться? — Потерялся в океане мыслей? Он не заметил Микасу, чей спокойный голос раздался из-за скамейки. — Нет. — Ты не очень хороший лжец, капитан. — Леви. Сколько еще раз… — Ладно, старик. — с насмешкой ответила Микаса, жестом показывая ему подвинуться, а затем протянула бумажный пакет. — И когда это ты заразилась обжорством Саши? Она закатила глаза и попросила открыть пакет, пригрозив выколоть ему здоровый глаз. Там он обнаружил повязку на глаз и перчатку, сделанную на три пальца. — Где ты это достала? — Секрет. Он усмехнулся и принялся рассматривать вещи, критически соображая, стоит ли вообще пробовать надеть. Перчатка из шелка, явно была сделана на заказ, и стоила кучу денег. Он собирался отчитать ее за транжирство, но был остановлен. — Я знаю, о чем ты думаешь, Леви. Не беспокойся, я украла это. Обхохочешься. Краем губ Микаса улыбнулась. Гордость шла ей к лицу, и эта самая гордость заставила его промолчать. Перчатка села как влитая. Ампутированные пальцы больше не бросались в глаза, и странное чувство, похожее на облегчение разлилось в душе. Микаса помогла снять бандаж с глаза, чтобы можно было надеть повязку. Он открыл увеченный глаз, в миллионный раз надеясь увидеть хоть что-то, хоть какой-то намек на слабое зрение. — Ты… ослеп? Прямой вопрос, без ужимок. — Не совсем. Один то глаз у меня хорошо видит. — Надеюсь, радужка не пострадает. Микаса закончила распутывать завязки и аккуратно забрала бандаж из рук Леви. Он помнил, что по неведомым причинам цвет его глаз притягивал взгляд Микасы, и неосознанно надеялся, что синий не превратится в мертвенно-серый. Она посоветовала ему подстричься. Мягко сказано — волосы отросли очень прилично, и ему самому не терпелось укоротить их. Не волосы, а сорняк, буйно растущий у реки. Леви слабо улыбнулся, уже забыв это движение на лице. После обеда они добрались до штаба, накупив хлеба, овощей, яиц и овсянки. Леви практически подходил к покупкам, уже стараясь сокращать расходы. — Почему мы не взяли мяса? — надула губы Микаса. — Ты все же не ответила на мой вопрос: когда Саша успела тебя завербовать в свои ряды? — Эй, это не… — Я не буду есть мясо, — Леви невозмутимо складировал накупленное в шкафы. — И почему? — Потому что я решил стать коровой. — Я не хочу быть коровой, Леви. Леви закончил с нехитрым делом и со вздохом развернулся к Микасе. — Очень жаль, но придется. К несчастью для тебя, мясо ты есть не будешь до того момента, когда соберешься уйти. Леви не до конца осознал, что вырывалось из его губ, пока их не окружила тишина. На ее лице выступили следы напряженных раздумий, губы насупились еще больше. Он уже собирался взять слова назад, как услышал. — Значит, я тоже стану коровой. Рукой он прошелся по волосам, виновато глядя на нее. Он не хотел, чтобы она была угрюмой, и не хотел быть причиной такого настроения. Неспособность разрядить обстановку снова заявила о себе, поэтому Леви выбрал наиболее безопасный путь. — Проживем вторую жизнь как коровы. Гребаные вегетарианцы.

МИКАСА

В ту ночь Микаса была настолько сыта, что даже забыла собственное обещание следовать правилам Леви по уборке, а потому мусор и конюшни так и остались нетронутыми. Она никогда не думала, что вегетарианство стоит того, чтобы хотя бы попробовать. Она правда любила животных, и увеличивать число жертв в этом мире, как сказал Леви, она не хотела. Их маленький пир был богат, но ей пришлось пошевелить своей ленивой задницей, стоило Леви колко посмотреть на нее. Она с неохотой собрала весь мусор, протерла стол и только тогда вышла на улицу. Звезды сверкали, и даже придирки Леви не могли испортить момента — прекрасного момента для того, чтобы посидеть под звездами на крыше и опорожнить не одну бутылку свиной мочи, называемую вином. Не хотелось признавать, но увидеть Леви пьяным, безрассудно и забавно себя показывающим и рассказывающим истории о прошлом, — была ее маленькая мечта. Она невпопад улыбнулась своим мыслям, хотя руки в этом время сгребали конское дерьмо лопатой. Закончив, Микаса нежно потрепала лошадей по гривам, как бы прощаясь и показывая, что и по ним она будет скучать, когда покинет это место. Но она уйдет с Леви. — Спасибо за все. Будьте же теперь свободны, — прошептала Микаса. Она и правда будет скучать по этим благородным животным, и если Леви разрешит, то возьмет с собой. Она вышла из конюшни и направилась обратно в замок. Как и у Леви, перед ней стоял вопрос, требующий немедленного ответа: куда теперь? Леви все еще сидел в столовой; она подошла к нему без намерения сказать что-либо. Он был единственным ее спутником, и быть в его глазах обузой ей совсем не хотелось. — Пойдем со мной, — Леви встал из-за стола и кивнул ей. Без слов она повиновалась, не зная ни направления, ни намерения, в тайне надеясь на крышу. Они бы могли снова просидеть там полночи, болтая ни о чем, пока сон не заставит спуститься в спальни. Но планы Леви были другие, и они уже стояли в старой знакомой комнате. — Что мы делаем в комнате командующего? — Будем убираться. Микаса сморщила нос: убираться совсем не хотелось, но спорить с Леви еще меньше. Нормальная молодая девушка не стала бы сейчас тратить время на уборку комнаты умершего, но вариантов не много, когда твой капитан имеет обсессивно-компульсивное расстройство. — Леви, по-моему, уже слишком поздно. — Да шучу я, — Леви ухмыльнулся. — Я знаю, какая ты бездельница. Мы здесь за другим. Помоги найти кое-какую вещь. Ох, слава богу. По-крайней мере, последние дни в штабе она не проведет в качестве горничной. Леви искал бумагу, похожую на карту с направлениями. Она понятия не имела, что они потом будут с ней делать, но процесс поиска завлек ее, и она представляла, что Леви мог бы быть охотником за головами, или путешественником-исследователем, подобно Марко Поло. Она не могла судить его за его мотивы и желания, но ей хотелось, чтобы они были похожи: он простой садовник, как и она. — И какого черта ты улыбаешься? — Ничего такого. — Ладно. За работу. Язвительность и придирчивость не оставили ее, но теперь они не могли заставить девушку ненавидеть его. Он бы ее капитаном пять-шесть лет, и внешнюю манеру поведения она знала прекрасно. Просто ей очень важно теперь было понять его внутренние причины, потому что он, единственный, кто остался в ее жизни. Леви нашел бумагу и объявил об этом в своей манере: — Просто отвратительно. Она вся в пыли. Без слов он передал искомое ей, и Микаса твердо знала, до какого состояния нужно очистить бумагу, чтобы снова вернуть ее Леви. — Так зачем тебе карта? — Я собираюсь отправиться за стены. — Что? — Тц, нет, конечно. Ищу лучшее место на этом острове, — ответил Леви, уже рассматривая неизвестные места Парадиза. Безымянным пальцем он ткнул в какую-то точку и поднял брови. — Леви, используй язык, как цивилизованный человек. Что ты хочешь мне сказать? — Хорошо, смотри, — он развернул карту к ней лицом и сам посмотрел на нее. — Видишь этот прилесок? Мы снесем это. — Ты должно быть шутишь. — Вовсе нет. Послушай, Микаса, скоро мы окажемся на улице, и я не потерплю того факта, что я снова без дома, пусть это номинально и всего на пару дней, — Леви прочистил горло и глубоко вздохнул. — Я ищу землю для покупки. — Но мне хватит денег купить землю. — Тебе и не надо, — Леви замер, не сводя с нее взгляда. — Ты же сказала, что не хочешь, чтобы я уходил, верно? Она кивнула, не до конца понимая, какой оборот принимает разговор. Одна мысль покинуть штаб заставляла мыслительный процесс застыть. Это Леви продумывал все наперед, а не она. Это он знал, что делать и когда, чего бы это ни касалось. А другой мир ей был не нужен. Мир без Леви. Но миг озарения наступил, и изумление показалось в ее глазах. Леви счел это за возможность закончить свою мысль. — Тогда идем жить со мной. Еще несколько часов они провели в бывшей комнате командора, обсуждая детали. Обычная немногословность Микасы в этот раз сменилась буйными рассуждениями, и вместо односложных «да», «нет», следовали развернутые ответы, выдавая ее взволнованность и внимательность. Леви предоставил ей большую пищу для размышлений: жить в лесной глуши за пределами Марии или обосноваться близ столицы; тогда это будет Орвуд и Стохесс или города побольше, как Каранес и Кролва; наконец, хочется ли ей иметь выход к морю? Но только одна мысль занимала ее. — Где ты возьмешь на это все деньги? — В банке. — Я знаю, я имею в виду, откуда? Даже объединив пожалованные нам деньги, у нас не получится такая большая сумма. — Микаса, я капитан Разведывательного корпуса. Руководство, приближенное к командующему. Было бы несправедливым платить мне столько же, сколько и рядовым солдатам, тебе так не кажется? Я могу позволить купить себе три разных земельных участка, если захочу. — А ты собираешься? — иронично подняла бровь Микаса. — Смешно, — он выдавил улыбку и продолжил перечислять варианты их будущего места жительства. Леви был докучливым, язвительным, невысоким человеком, но его очарование в эту минуту покорило ее, заставив прикусить нижнюю губу. Сквозь бесконечных поток слова Леви прорезалась одна мысль: — Мы можем поселиться на лугах? Насколько это реально подходящее место она не успела подумать, лишь о том, что хочет жить в месте, похожим на ее дом из детства. — Ты правда этого хочешь? — без промедления спросил Леви. — Да. Очень. Я бы хотела выращивать овощи, травы, сажать цветы и вообще. Я очень хочу жить обычной жизнью. — Если это так, Микаса, то хорошо, — кивнул Леви, сминая листок со списком всех возможных мест; тем же безымянным пальцем он снова ткнул в карту. — Посмотри. Обширный луг есть недалеко от Кролвы*, с огромным озером в придачу. Она кивнул, чувствуя умиротворение от того, что и вода будет рядом. — Леви, а ты что скажешь? Чего бы тебе хотелось? — Везде хорошо, — он посмотрел на нее. — Вернее, везде, где чисто. Он вернул карту ко всем найденным документам Ханджи Зое и напомнил Микасе взять эту карту завтра на встречу с агентом по недвижимости. Она наблюдала за тем, как он встал и потянулся — недвусмысленный намек, что пора спать. С опущенной головой она двинулась за Леви в темноту коридора. Колено Леви еще не зажило, и он хромал при походке. Дойдя до перекрестка, где их пути расходятся, она произнесла: — Спасибо тебе. Леви остановился и внимательно посмотрел на нее. Обычно он молчал, поэтому сейчас Микаса искренне удивилась.              — Пожалуйста. Они разошлись, но улыбка не сходила с лица Микасы даже когда она уже натягивала ночную рубашку. Впервые после войны она спокойно выспалась. *Кролва — город на западе Стены Роза

ЛЕВИ

Леви был терпелив с Микасой с того самого памятного дня в лесу Гигантский деревьев. Много раз потом она спорила с ним, кричала, подтрунивала и даже угрожала, но он никогда не наказывал ее за несоблюдение субординации. Если бы он мог вспомнить, то знал, что она была единственным человеком, с кем он был так терпелив. Но не в это утро. Он ворвался в ее комнату, без намерения давать поблажки. — Подъем! Веселье закончилось. Микаса зевнула, еще не конца пробудившись. Леви закатил здоровый глаз. Грубить он не хотел, но надо было дать понять, что как она разрушает намеченный план. Пришлось выбирать. Гребаный идиот и несносная паршивка. — Эй, если ты сейчас же не приподнимешь свою ленивую задницу, я помогу тебе ведром холодной воды. — Хорошо, капитан. Пять минут. Побежденный, с тяжелым вздохом он вышел из комнаты. Нет, ей понадобится гораздо больше пяти минут, он это уже знал. На кухне в третий раз засвистел чайник. Сегодня ему понадобится все его терпение, даже больше, чем обычно. Допив чай, он направился в кабинет командора за картой, как взгляд привлекло большое зеркало на стене. Обычно, он не задерживался на своем отражении, но сейчас замер, имея в запасе все время этого мира. Леви откинул свисавшие на лицо волосы, методично провел пальцем по шраму, пытаясь не хмуриться. В сотый раз напомнил себе, что с этим ничего не поделаешь, и надо принять новый внешний вид как данность. Он попробовал подтянуть уголки губ, изображая улыбку. Кто знает, может, она понадобится ему в этом новом мире. Хотя лицо еще можно было назвать привлекательным. Он поправил воротник рубашки и черного пиджака, разгладил невидимые складки на брюках, критично осматривая себя на предмет несовершенств внешнего вида. Оправил ремень и не без удовольствия осмотрел начищенные до блеска туфли. Напоследок проверил платок в кармане. И где ее черти носят? Он зашагал в сторону столовой, стараясь умерить закипающий гнев. Если через десять минут она не появится перед ним, то в следующий раз он разбудит ее шваброй, как делал это с Ханджи. — Леви, я готова! О, наконец-то! Леви поморщился, заметив на ней все ту же его рубашку. — У тебя нет другой одежды? — Но я простирываю ее и… — Неважно. Пойдем. Он хотел высказать ей, но они и так задержались на пятнадцать минут. Оживленный Трост уже ждал их. Он взял на заметку себе купить ей платье. Или два. Местный риэлтор уже ждал их, и когда заметил подходивших Леви и Микасу, на его лице отразился весь шок от осознания, кто его клиент. — Капитан Леви? Подобострастный тон рассердил Леви, но он остался верен себе и сохранил невозмутимость на лице. — Что случилось с Вашим лицом? Опять это ненужное и нежелательное внимание. — Мы играем в пиратов, — отшутилась Микаса. Блеск. Теперь я пират. — Так, ладно, закончим этот фарс. Мне нужна земля. Есть ли свободные участки вблизи Кролвы? Риэлтор жестом попросил подождать и засуетился у большого шкафа с пыльными файлами. Он внимательно пробегал глазами по документам. Наконец, достал несколько и показал Леви. Участки шли уже с домами, и располагались на лугах, недалеко от них и возле озера. Леви посмотрел на Микасу, спрашивая, какое место ей понравилось больше всего. — Последнее, я думаю. Риэлтор с любопытством разглядывал их. Леви знал наверняка, о чем тот думает: якшается с молоденькой девушкой. Хотя, в сущности, так оно и было. Он сбежал с Микасой от остального мира. И его совершенно не волновало, кто и что подумает. Ему было плевать. Леви уточнил, готовы ли дома к сдаче. Оказалось, что только два могут принять новых жильцов уже на следующей неделе. Оставалось только выбрать внешний вид дома. Микаса проявила к этому мало интереса, сказав только, что ей хочется иметь огромный сад. — Я возьму коттедж западной конструкции, с большой придомовой территорией. Риэлтор заметно повеселел — дом и участок, который выбрал Леви стоил целое состояние. — Я выпишу чек. Через два дня мы бы хотели посмотреть осмотреть все лично, а к началу следующей недели въехать. Глаза агента по недвижимости округлились в изумлении. В послевоенное время мало кто был способен сразу оплатить всю сумму, такого клиента нельзя было упускать, поэтому риэлтор засуетился с бумагами. Наконец Леви получил на руки договор, подтверждение бронирования и свидетельство о регистрации права собственности. Риэлтор улыбался, Микаса сияла, и Леви было трудно игнорировать приятное удовлетворения в момент вписания своего имени: Леви Аккерман. Когда формальности были улажены, он посмотрел на Микасу. В ее глазах росло радостное возбуждение. Он тоже был счастлив, хоть и не мог этого показать. — Капитан Леви, могу я задать вопрос? Леви поднял брови в ожидании. — Она Ваша жена? Леви и Микаса быстро посмотрели друг на друга с неловкостью. Из множества вопросов, именно этот завел его в тупик. Как одним словом обозначить отношения, в которых они состояли с Микасой? Леви решил ответить отрицательно, но его опередила Микаса: — Мы семья. И все. Вот так просто. Риелтор кивнул им на прощание и махнул рукой. Только когда они покинули здание конторы, он впервые увидел, как Микаса Аккерман, эта бесстрастная девушка, стремительно краснела. В какое время мы живем. Леви пригласил ее на обед, а затем зашел к портному за костюмом. По счастью, он был уже готов, и Леви мог надеть его в следующий раз в город, как городской пижон. — Индиго? — изумленно спросила Микаса. — Нет, бордо, — невозмутимо ответил Леви. — Ладно, Леви, смешно до чертиков. Леви покачал головой, но в душе рассмеялся тому, как она стала копировать его манеру. Он направился оплатить костюм, но взгляд зацепился за платье на манекене. Приталенное, до колен и без рукавов. Красивое. Он посмотрел на Микасу, задумавшись, потом снова на платье. И снова на нее. Врожденное чувство стиля позволило сразу увидеть, как темно-голубой и черный будут оттенять ее фарфоровую кожу. Тянуть было не к чему, поэтому Леви подозвал портного и уточнил цену. — Сэр, это не для продажи. — Я заплачу вдвойне. Этого оказалось достаточно, чтобы пожилой владелец ателье с улыбкой поспешил снять платье с манекена. — Для кого, сэр? — Для леди. Портной обратился к Микасе, и Леви заметил ее ошарашенный взгляд. Она принялась щебетать, что не собиралась покупать платье, что просто смотрела на него, но была прервана заявлением, что оно уже оплачено. Микаса тут же замолчала и посмотрела на Леви. Леви ответил ей только одними глазами. Когда с посадкой платья было закончено, Микаса вышла к Леви и неловко продемонстрировала его. Едва ли нашлось что-то более подходящее ее коже и сидящее на ней так хорошо. Такого рода моменты требуют словесной похвалы, но Леви безмолвно кивнул, одобряя свой же выбор. — Спасибо, но…зачем? — Не хочу, чтобы кто-то видел меня с мешком картошки рядом. — Ты и правда не умеешь подбирать слова, — горько усмехнулась Микаса. — Да, это так, — Леви улыбнулся и слегка подтолкнул Микасу в спину. — Ты ведь согласилась пойти на эту модную музыку, а появляться в таких местах надо подобающе. — То есть, мы все же пойдем на джаз, даже не зная, что это? — Вот поэтому и идем. Надо же выяснить. На этот раз Леви подтолкнул ее к выходу ателье, на ходу заказав у портного еще два черных костюма. Он сообщил ей, что весь день они будут ходить по магазинам в поисках одежды. Леви не стал вдаваться в подробности, убежденный, что Микаса большая девочка. Они заговорили об обуви, и Леви посоветовал взять туфли на каждый день и туфли на каблуке под платье; и не забыл уточнить, что о тяжелых ботинках пора забыть. Война окончена. Леви не ожидал, что ходить по магазин с девушками так сложно. Тогда, в прошлой жизни, Фарлан всегда сопровождал Изабель, а Оруо Петру. Моблит помогал Ханджи, а Конни Саше. И все эти женщины прежде просили его сопровождать их, потому что у него и правда был отменный вкус в одежде. Микаса никогда не ходила по магазинам, он просто не мог такого вспомнить. На ней неизменно были рубашка с кардиганом и дурацкий шарф. Он вздохнул и задался вопросом, давно ли жизнь приобрела этот оттенок сложности. — Возьми блузу с высоким горлом и юбку из крепа, на каждый день. — Откуда ты так много об этом знаешь? — закономерно спросила Микаса, попутно просматривая вешалки в женском бутике. Леви пожал плечами и принялся рассматривать шляпки, думая, как много вопросов она задает, и какая ей подойдет. В следующий раз отправлюсь один.

МИКАСА

На следующее утро она первым делом оделась для уборки. Ничего необычного, только маска, платок, чтобы завязать волосы, и фартук. Раньше так нелепо одевались Эрен и Леви, но сейчас для нее это имело особое значение. Она пришла к выводу, что, если Леви чего-то и боялся, так это плесени. Микаса рассмеялась, намыливая пол своей комнаты, гадая, что можно съесть на завтрак. Те фаршированные яйца были бы лучшим вариантом. Осталось дождаться, когда проснется Леви, чтобы узнать его предпочтения. После уборки она переоделась в новую одежду. Своему отражению в зеркале она впервые улыбнулась. Ей нравилось, как она выглядит, хоть и весь облик был в новинку. Микаса даже водрузила на голову шляпу, которую выбрал Леви. — Куда-то собираешься? — Леви уже сидел в столовой и потягивал чай. — И тебе доброе утро. Сегодня я никуда не пойду, — невозмутимым тоном ответила Микаса. Леви исподлобья рассматривал ее, стараясь не выдать своего интереса. Она прикусила щеку изнутри, готовая держать пари, что Леви нравится, как она выглядит. Внимание на себя привлек урчащий желудок, и самое время было узнать у Леви, что он хочет на завтрак. Леви не был противным человеком, когда не делал колких замечаний и не раздражался по пустякам. Он кивнул, готовый отправиться завтракать, и встал со стола, одетый сейчас как в тот день, когда Кенни настиг их со своим отрядом военной полиции. Когда они вышли на улицу, она не могла удержаться чтобы не съязвить. — Не хочу идти с мешком картошки рядом. Но к своему ужасу, Микаса обнаружила, что на эмоции его вывести не удалось. Ничего, кроме взгляда человека, который рано встал, она не увидела. Микаса заказала оладьи с кремом и обильно залила их кленовым сиропом. Слюнки потекли, когда официантка принесла еще и апельсиновый сок. Все хотелось разом проглотить, и пусть Леви что угодно говорит. Нарезая вкусные оладьи, она не могла не заметить, что заказал Леви. Иногда она вообще сомневалась, что он ест, как нормальный человек. Порции были слишком маленькими. Это последствия его нелегкого прошлого или просто в заведении было не достаточно чисто? — Перестань пялиться и ешь уже свои оладьи, — капитан заметил ее изучающий взгляд. — Могу тоже самое сказать и тебе, только у тебя нет оладьев. Леви игриво усмехнулся и продемонстрировал стакан молока и печенье. Потом взялся помешивать чай. — Этот сорт цейлонского чая не подходит с оладьями. К тому же, я не сильно голоден. Микаса мотнула головой и продолжила есть. Атмосфера закусочной, в которой они завтракали, была дружелюбной и уютной. На фоне негромко звучала музыка, заставляя Микасу отстукивать пяткой запоминающийся ритм какой-то стильной музыки. Если бы тут был танцпол, она бы не побоялась выйти и станцевать. Они с Леви шли бок о бок, когда она скорее почувствовала, чем заметила, что кто-то хочет привлечь внимание Леви. Неприятное чувство глубоко в груди. Она остановилась и увидела его уже в окружении молоденьких барышень. Неудивительно. Еще в Тросте купцы однажды приняли ее и Сашу за женщин Леви. Тогда она не обратила на это внимание: в этом не было и капли правды, вдобавок тогда были дела поважнее. А что сейчас? Видеть, как твоего спутника, бывшего капитана, одаривают вниманием девушки, вызывало в душе назойливое чувство беспокойства. И ей не нравилось оно, потому что не была ясна его природа. Хотя оно было схоже с тем, когда Микаса увидела Эрена и Хисторию вместе в приюте. Леви никогда не был бабником, и никто не знал, испытывал он хоть к кому-нибудь любовный интерес. Отбросив в сторону глупые мысли, Микаса решительно направилась в сторону Леви и позвала его, но ее голос потонул в громком вопросе одной женщины: — Ты уже с кем-то встречаешься, капитан? Она развернулась к Леви в ожидании ответа, но он остался бесстрастным, явно незаинтересованный в беседе и внимании девушек. Микасе даже показалось, что он был готов продать душу дьяволу, лишь бы одномоментно и раз и навсегда избавиться от нежелательного внимания. — Да. Только и ответил он и стремительно зашагал в обратно к штабу. Ответ был настолько неожиданным, что губы Микасы приоткрылись в немом вопросе. Она понятия не имела, что у капитана кто-то был. Лицо сделалось кислым, как будто она что-то не то съела, и раздражение мурашками покрыло кожу. Она почувствовала что-то вроде… ревности? Нет, скорее правильно будет назвать это чувство завистью.

ЛЕВИ

Леви в одиночестве сидел в своем кабинете. Вечер еще не наступил, но он уже чувствовала себя измотанным. И все из-за той кучки девушек. Леви не привлекала идея быть объектом для флирта. Он был несведущ в вопросах любви, не умел держать себя и совсем не искал ни романтики, ни похоти. Влюбиться было бы, наверно, здорово, но это все потом, не сейчас. Детство в Подземном городе не давало чувства уверенности, что завтра все останется прежде. Леви никогда не врал, но сегодня все же сморозил неправду — у него никого не было. Ложь во спасение, ибо другого выхода избавиться от докучливых людей он не нашел. Леви глубоко вздохнул и залпом опустошил стакан с водой. В такие моменты, как этот, он не чувствовал ничего, кроме мертвого застоя, в который превратилась его жизнь. Тогда поднимался вопрос без ответа: почему он не мог просто жить нормально или почему он не был нормальным, как все? Ханджи бы напомнила ему, что возраст берет свое, и чтобы почувствовать жизнь, надо с кем-то переспать. Даже Жан намекал на плотские отношения с женщинами. Но для Леви это все звучало слишком аморально и грязно. Леви встал и заметил из внутреннего кармана пиджака торчащую листовку, которую ему всучил франт в модной жилетке. Забавно, что они идут на вечер, о котором ничего не знают. Пришло время ознакомиться с предложением: Бар «Шляпа»/ The Hat Bar Приходите послушать джаз в пятницу, в девятнадцать часов. Вы никогда не узнаете, как музыка может зацепить, пока не послушаете. До встречи! Классический костюм и удобная обувь приветствуются. Чертов джаз — вот его начало этой жизни. Он уже принял решение отправиться в этот бар сегодня вечером, слишком давно его уши не слушали хорошей музыки. Он даже ждал этого с нетерпением, отправляясь купаться. Листовка все еще оставляла много вопросов, но одно было ясно наверняка — придется танцевать. Как это правильно делать, да еще под новоявленный джаз он не знал и не хотел опозориться перед людьми. Он выбрал костюм, одна из немногих вещей прошлого, сохранившегося у него как подарок Эрвина на день рождения много лет назад. Костюм был в пору и отличного качества. На рубашку надел утепленный жилет, предвещая прохладу февральского вечера. Достал из ящика черный галстук Кенни, и впервые в жизни надел его. Туфли были на низком каблуке. Не оставалось сомнений, что его партнерша сегодня тоже будет в туфлях. Наконец, Леви разбрызгал парфюмированную воду с запахом шалфея и белого чая по телу, сунул чистый носовой платок в грудной карман и отправился за своей спутницей. — Уходи, Леви, — раздался ответ Микасы, стоило Леви пересечь порог ее комнаты. Она стояла спиной к нему, завернутая в одеяло. Весь ее вид и слова сбили Леви с толку. Еще утром она весело уплетала оладьи, потом щебетала по пути домой, и… а. Все стало ясно. Но он ничего не сказал. — Пойдем. У нас вечер джаза, не забыла? Давай собирайся, пока я не передумал. Микаса молча юркнула в неудобную солдатскую койку. Леви не мог допустить, чтобы все его труды по приготовлению вечернего туалета пошли насмарку, поэтому решил стоять до конца. — Микаса. — Я устала, Леви. Иди на джаз с этой со своей женщиной, — горько пробормотала она из-под одеяла. Бинго. И здесь он не ошибся. С каждым днем он понимал ее поведение и поступки все лучше. Она это из-за той группы сейчас устраивает сцену, но… почему? Это что, ревность? Нет, не может быть, это просто смешно. Леви не хотел влюбляться. Привязать ее к себе было немыслимо, поэтому он постоянно напоминал себе, что нынешних отношений было достаточно, с ними он мог справиться. — Я ни с кем не встречаюсь, — терпеливо ответил Леви. — Я соврал. А теперь живо собирайся на джаз. Микаса тут же развернулась к нему лицом и застыла пораженная. Не каждый день увидишь капитана разведки при полном параде. Неудивительно, если сегодня вечером толпа поклонниц удвоится. Пахло от него также хорошо. Микаса безмолвно выскользнула из кровати и забежала в ванную. Секундой позже Леви вышел в коридор, чтобы дождаться ее там. Ради всего святого, разве можно так долго приводить себя в порядок? Было без четверти восемь, когда Микаса вышла из комнаты. На ней было то самое платье, которое он купил. Она выглядела потрясающе. Фасон платья подчеркивал все изгибы ее тела; каблук туфель был невысок. Леви критично осмотрел ее, как одну из своих швабр для уборки, и удовлетворенно кивнул. Леви заметил, что она не нанесла духи, поэтому без стеснения опрыскал ее своими. Бар находился в центре города, так что дорогу пришлось искать. Он не сказал ей о том, что его туфли имеют каблук, но это не имело значения, пока она не ничего заметила. Иногда ему хотелось быть выше. Леви не смог сдержаться, чтобы не закатить глаза, когда огни центральной части города засверкали перед ними. Повсюду были люди, дети бегали под ногами. Прошло сколько? Две недели? Три? Все выглядело настолько безмятежным, что невольно задаешься вопросом: война была в этой жизни? Справедливости ради, граждан действительно это мало коснулось. Они стали свободными, толком не зная цены. Это он не мог избавиться от мыслей о войне. Но на сегодня достаточно — вечер обещал быть чудесным. Не хватало еще расстроить ее. Дойдя до бара, Леви галантно открыл дверь и пропустил даму вперед, не заметив ее улыбки при этом. «Шляпа» совсем не походила на заведения, куда затаскивал его Кенни. Простое, элегантное и стильное местечко, напоминающее салун. Длинная барная стойка и крутящиеся высокие стулья вызвали недоумение. Выглядело все хорошо, но не настолько, конечно, чтобы он сыпал комплиментами. Особенно Леви удивила коллекция вина за стойкой. В самом центре бара располагалась сцена с музыкальными инструментами: пианино, барабаны, саксофон и другие, названия которым он не знал. Стены пестрили постерами в духе «Джаз! Освободись вместе с нами!» «Джаз — музыка свободы», заставив удовлетворенно кивать. Все было такое новое: не только само заведение, а как явление. Леви искоса взглянул на реакцию Микасы. Она была довольна, так же как и он. — Что думаешь, Леви? — Не плохо, — на большую похвалу он просто не был способен. Леви даже не знал, что производит впечатление человека, для которого комплимент — редчайшие слова, предназначенные только кому-то одному, особенному. Он пригласил Микасу к стойке и спросил, чего бы она хотела поесть. Они были голодны, и Леви перехватил инициативу, заказав оливковое ассорти и помидоры с моцареллой на шпажках. Когда блюда появились перед ними, Леви не смог сдержать улыбки при виде кислого выражения лица Микасы. Конечно, она стала вегетарианкой, потому что следовала за ним даже в этом. Он протянул ей шпажку с сыром, уверенный, что это вкуснее мяса. — Сэр, не желаете ли бокал вина? — Я буду «Олд фешен»*, — Леви остановился и спросил у Микасы, что она будет пить. Не разбираясь в мире спиртных напитков, она назвала первое и единственное, что пришло на ум — безвкусное дешевое пойло, которым баловался Пиксис. Леви поморщился, и предложил выбрать за нее. — И бокал шампанского, для леди. Только сейчас он позволил себе расслабиться и рассмотреть свою спутницу. Микаса, его самая упрямая подчиненная, его боевой товарищ, девушка с его фамилией и единственная, с кем он может разделить сегодняшний вечер. Она выглядела соблазнительно, но он никогда бы не сказал этого вслух. Было совершенно неожиданно видеть ее такой спокойной и чертовски привлекательной в этом платье. В груди Леви поднималось что-то жаждущее ее защитить всеми возможными силами. Если бы он что-то и решился сказать, так это то, что она стоит того, чтобы с ней остаться. Но Леви снова промолчал, потому что сама идея влюбиться была дикой. Официант принес напитки, и Леви жестом показал Микасе попробовать то, что он ей заказал. — Леви, это очень вкусно! На вкус как звезды, — Микаса сделала еще один глоток звездного шампанского. Леви наклонился ближе, взяв свой стакан так же, как он брал чашку чая. — Глупая, ты разве знаешь, какой вкус у звезд? Микаса покачала головой и беззаботно рассмеялась. Если он и раньше нашел ее соблазнительно-привлекательной, то сейчас он просто не знал, как описать ту красоту, которой она являла собой. Такая искренняя, такая настоящая, счастливая. Она наслаждалась вечером, и для него этого было достаточно. Они все еще говорили о вкусе шампанского, когда на сцене с инструментами засуетились люди, обращаясь с ними легко, как с игрушками. Кто-то сзади из толпы крикнул «Начинается!» Саксофонист мягко дунул в инструмент, предупреждая начало песни. Затем полились лихие звуки клавиш, добавилась барабанная тарелка. Излишне говорить, в какую гармонию слились музыканты. Микаса сидела, широко распахнув рот и непроизвольно постукивая по столу. Музыка была задорной, расслабляющей и просто отличной. Вот, что такое этот джаз. На сцене появился человек с галстуком-бабочкой, уверенно шагнул к микрофону и запел, покачиваясь в такт.       Oh, honey, oh honey, I never felt this way       Romantically I'm up in the air — Это и есть джаз! — восторженно крикнула Микаса. Леви кивнул и принялся отстукивать ритм ногой, позволяя музыке заразить себя. It's funny, so funny me taking it this way Don't know if I should Он молча смотрел за улыбающейся толпой. Музыка была без сомнения на высоте, и человек у микрофона, к его счастью, не выглядел как обкуренный случайный прохожий. Это был именно певец. But gee, it feels good I'm flying high but I've got a feeling I'm falling — Тебе нравится? — спросил Леви, уже зная ответ. Falling for nobody else but you Она повернулась к нему лицом, с сияющими глазами, подобно звездам вкуса шампанского. — Мне очень нравится, Леви! You caught my eye Cause I've got a feeling I'm falling Он удовлетворенно кивнул. Бар был уютным, момент редким, музыка мелодичной. Все, как в раю. Впервые на его памяти Микаса наслаждалась чем-то в новом мире и было в ее образе что-то неосязаемо-прекрасное. Она улыбалась ему, потягивая уже второй бокал. Falling for nobody else but you Сошлось все, что ему было нужно, чтобы признать — он не хотел, чтобы этот момент когда-либо заканчивался. *«Олд фешен» — коктейль-аперитив Международной ассоциации барменов

МИКАСА

В ту ночь она выпила пять бокалов шампанского. Это было похоже на порок, увлекательный и захватывающий. Группа музыкантов «Шоколадные Дэнди» сошла со сцены после пятой песни, и их игра оказалась потрясением, приятным и неожиданным открытием. В десять часов вечера Леви предложил отправиться отдыхать, и они покинули бар с довольными улыбками на лицах. Обычно она бы не признала, что наслаждается обществом Леви, потому что стеснялась таких слов, но сейчас ситуация требовала сказать что-то ему, пусть это будет примитивно, как прогноз погоды. — Ночь прекрасна, Леви, — она улыбнулась еще шире, не смотря на его лицо. Зная Леви, он мог запросто съязвить по этому поводу или скорчить недовольную мину, и Микасе не хотелось портить себе настроение сегодня. Но еще Леви был полон сюрпризов и после нескольких секунд тишины ответил: — Как и ты. Она не могла поверить в то, что услышала, и только широко раскрыла глаза в немом вопросе, но на этот раз ответ последовал незамедлительно. — Я знаю, что ты все слышала, не притворяйся, паршивка. Она собиралась ему выдать саркастический комплимент в духе «тебя тоже можно было бы назвать красивым, если бы не маленький рост», но услышала, как он тихо усмехнулся. Его смех был такой редкостью, а для Микасы сегодня он раскрылся не только со стильной и элегантной стороны, но и горячей. И она задалась вопросом, почему она никогда раньше этого не замечала. Они неспешно прогуливались в туманных огнях ночного города. Прохладный ветерок заставлял полы ее платья скручиваться, и жалеть, что достойной верхней одежды она так и не купила. Поэтому она стойко обхватила себя руками, изо всех сил сохраняя невозмутимый вид. Леви не поверил ей ни на секунду. Теплое пальто опустилось ей на плечи, обдавая запахом шалфея и белого чая. Микаса не могла удержаться от взгляда на Леви. Наверно, это и есть романтичный жест, которым посвящены фильмы и книги. — Все в порядке, — начала она, пытаясь высвободиться из верхней одежды. Образ девицы в беде ей вовсе не шел, вдобавок, Леви также чувствовал холод, как и она. Быть причиной его простуды хотелось еще меньше. — Не будь упрямым отродьем. Ты явно продрогла, даже мой изувеченный глаз видит это. Леви остановился и посмотрел на нее так, как будто она была его добычей. Засунул руки в карманы, выглядя все также хорошо в своем жилете. Микаса кивнула и мысленно отвесила себе подзатыльник. Ну зачем всегда все так усложнять? По возвращении в замок, Леви заявил, что у него еще есть дела, собираясь с ней уже попрощаться. Ночь была поистине прекрасна, не то, чтобы романтична, но Микасе отчаянно не хотелось расставаться вот так и уходить одной. Так что она без страха спросила: — Можно с тобой? Леви взглянул на нее с недовольным выражением. Микаса в ожидании подняла брови. — Ты серьезно? Микаса кивнула. На его лице обозначилось раздумье, загадка, над которой он размышлял. Затем он принялся закатывать рукава своей рубашки. — Хорошо. Я отправляюсь выгребать дерьмо из конюшен. Какая бы ни была ночь, а уборку конюшен пропускать я не собираюсь. Микаса пожалела, что попросилась с ним.